<<
>>

АСПЕКТЫ ИНФОРМАЦИОННОЙ РАБОТЫ

Информационная работа включает три совершенно самостоятельных аспекта, каждый из которых необходимо рассмотреть отдельно. Если эти аспекты применительно к изучению какого-либо явления в иностранном государстве расположить в порядке возрастания их сложности и важности, они будут следовать в таком порядке:

Изучение существующего положения.

Что делается в иностранном государстве? Чтобы ответить на этот вопрос в несложных случаях, требуется знать только факты. Иногда лицо, добывающее информацию, должно иметь возможность только наблюдать и считать. Например, человек, не являющийся специалистом, может сообщать, какую продукцию выпускает данный завод и в каком количестве, если он видит все это. Он может считать корабли или товарные вагоны. Изучение возможностей. Что могут сделать в иностранном государстве? Чтобы ответить на такой вопрос, необходимо знакомство с той или иной профессией или наукой. Например, инженер-химик сумеет установить, что завод может вырабатывать тринитротолуол, и определить, в каком количестве, если известно, что на заводе имеется определенное оборудование, сырье и персонал. Во многих случаях вывод о возможностях может основываться почти целиком на данных технического характера. Изучение намерений. Что намеревается сделать иностранное государство? При ответе на этот вопрос необходимо учитывать особенности национального характера народа и быть хорошо знакомым с изучаемым вопросом в целом. Чтобы дать правильный ответ, необходимо обладать способностью творчески мыслить и мудростью, которые приобретаются опытом и серьезными исследованиями. Только человек, досконально изучивший особенности мышления народа и деятелей соответствующего государства, может с успехом предвидеть их намерения, что в некоторой мере равнозначно чтению мыслей (см. главы 5 и 7).

Изучение существующего положения

Чтобы ответить на вопросы, относящиеся к существующему положению, по-видимому, необходимо располагать только голыми фактами.

Факты, касающиеся промышленности, населения, военного снаряжения, биографий отдельных лиц и т. д., естественно, являются основой разведывательной информации. Они содержатся в различных весьма полезных документах, составляемых частично в качестве справочников и частично как учебные пособия,

По причинам, рассмотренным выше, при изучении положения в каком-либо иностранном государстве хорошо начинать с фактов, но нельзя ограничиваться только этим.

При составлении таблиц или сборников фактического материала, очевидно, надо уметь правильно отобрать, оценить и изложить факты. Часто цифры, приводимые в опубликованном документе, нельзя обнаружить в первоисточниках. Эти цифры исчисляются на основании данных первоисточников с применением соответствующих коэффициентов или другим способом. Например, можно приблизительно установить численность населения страны в 1948 году, исходя из опубликованных данных на 1940 год и зная норму рождаемости и смертности.

Если исключить подобные вычисления и подсчеты с использованием соответствующих коэффициентов, составление информации относительно существующего положения требует меньших знаний в области общественных наук и в меньшей степени связано с истолкованием фактов, чем информационная работа разведки в остальных направлениях.

Изучение возможностей

Здесь мы сталкиваемся с исключительно важным, часто употребляемым и вызывающим в разведке больше всего недоразумений термином «возможности». Термин «возможности» лежит в основе названий многих самых важных информационных документов.

Информация относительно возможностей часто излагается в форме, которая при отсутствии необходимых оговорок может серьезно дезориентировать читающего. Особенно это относится к выводам и заключениям, с которыми часто только и знакомятся люди, вырабатывающие политику. Так возникают невольные, но серьезные ошибки. И причиной этому является то, что два в равной мере способных и опытных разведчика истолковывают по-разному термин «возможности».

Когда речь идет о технике, смысл этого термина обычно ясен. Например, при определенных условиях грузовик может развить скорость 80 км!час\ зенитное орудие может вести огонь на высоту до 7000 м и т. д. Здесь не могут возникнуть какие-либо недоразумения. Термин «возможности»

не вызывает также сомнений в тех случаях, когда не приходится учитывать влияние противодействующих факторов. Например, СССР имеет возможность добывать в год столько- то миллионов тонн угля или может построить подводную лодку с атомным двигателем.

Когда во время войны в информационных документах речь идет о «возможностях», имеются в виду «возможности без учета противодействия». Такая трактовка на первый взгляд представляется вполне обоснованной. Однако никак нельзя оправдать те недоразумения и абсурдные положения, которые возникают в связи с таким пониманием рассматриваемого нами термина.

Рассуждают следующим образом: разведчики должны иметь сведения об иностранных государствах. Например, если говорят, что Куба имеет возможность высадить в США десант силами одного пехотного полка, это означает, что Куба располагает одним полком, дслжным образом обученным и оснащенным для высадки. Кроме того, это означает, что Куба имеет суда для перевозки и высадки одного полка, команды которых прошли необходимую для этого подготовку. При этом мы все время исходим из предположения, что Куба не встретит со стороны США никакого противодействия. Короче говоря, приведенное выше утверждение о «возможностях» Кубы означает всего лишь, что она имеет физические возможности высадить такой десант при отсутствии противодействия.

Теперь предположим, что США имеют абсолютное превосходство в воздухе и на море во всем районе Карибского моря; что США располагают прекрасной и безотказно действующей авиационной и морской разведкой, радарными установками и т. д. В этом случае Куба, располагая необходимыми войсками, снаряжением и судами, не сможет высадить полк на побережье Соединенных Штатов. Все ее суда будут либо потоплены, либо вынуждены вернуться назад.

Но даже при условии, когда признается, что суда Кубы будут определенно потоплены, разведчик безапелляционно заявляет: «В случае войны Куба располагает возможностью высадить в США один ' пехотный полк».

Почему в информационном документе говорится, что противник имеет возможность высадить на побережье не

приятельской страны один полк, тогда как фактически он этого сделать не может? Составитель документа знает, что противник не может провести такую операцию и не хочет никого вводить в заблуждение. В действительности, однако, он введет в заблуждение всякого, кому не известны оговорки, связанные с употреблением термина «возможности».

Когда говорят «возможности», имея при этом в виду «возможности при отсутствии противодействия», не заявляя, однако, прямо о последнем, преследуют цель избежать две трудности.

Во-первых, понимая под возможностями только то, чем располагает противник, и совершенно не учитывая при этом противодействия со стороны Соединенных Штатов, офицер информации может ограничиться выполнением своих непосредственных обязанностей, а именно изучением противника. Ему нет нужды в этом случае вдаваться в детали, совершенно не относящиеся, строго говоря, к кругу его обязанностей: он не должен знать всей системы оборонительных мероприятий США— на суше, на море и в воздухе. Если бы офицер информации учитывал не только возможности противника, но также Соединенных Штатов, ему пришлось бы удвоить объем представляемой информации. Кроме того, по соображениям безопасности не следует, чтобы секреты, связанные с обороной США, знал слишком широкий круг лиц.

Во-вторых, при одностороннем подходе к понятию «возможности» разведчик может не обладать знаниями в области военного искусства. Предположим, флот с десантом в составе таких-то судов при поддержке известного количества самолетов встретил противодействие со стороны определенного количества кораблей, береговых батарей и бомбардировщиков. Сколько войск удастся высадить при таких условиях? Чтобы решить такую задачу, необходимы обширные специальные военные знания, которыми обладают лишь немногие сотрудники информации.

Им обычно и не требуется иметь таких знаний. Однако, только хорошо разбираясь в подобных вопросах, можно заявить, употребляя слова в их общепринятом обыденном значении: «Во время войны Куба располагает возможностью высадить в США десант в составе одного пехотного полка».

Путаница усиливается, поскольку, применительно к условиям мирного времени, отмеченные трудности понимания термина «возможности» не возникают. Когда мы употребляем этот термин, имея в виду мирное время, мы мыслим, говорим и пишем правильно. Это создает у нас ошибочное представление, будто дело всегда обстоит таким образом. Когда же мы пользуемся понятием «возможности» в условиях военного времени, неожиданно возникают недоразумения.

Иногда для обозначения «возможностей при отсутствии противодействия» используется термин «общие возможности», а для обозначения возможностей с учетом противодействия — «чистые возможности». Однако эти термины не применяются достаточно последовательно, чтобы можно было избежать бесконечной путаницы.

Если мы доведем до логического конца рассуждения о применении понятия «возможности» в том смысле, как его понимают разведчики, мы можем прийти к самым абсурдным выводам. Подумайте над следующими примерами.

Имея в виду некоторые сильнодействующие боевые отравляющие вещества, иногда публично говорят, что один самолет может доставить их в достаточном количестве для того, чтобы «уничтожить» столько-то миллионов человек. Подобные заявления обычно основаны на том, что если несколько миллиграммов этого отравляющего вещества поднести к носу человека и дать ему полностью его вдохнуть, то такой человек погибнет. Один самолет может взять на борт такое количество отравляющего вещества, с помощью которого имеется возможность истребить миллион человек только при указанных условиях. В этой связи можно сослаться на опубликованную 19 сентября 1946 года в газете «Нью-Йорк тайме» статью под следующим заголовком (я привожу здесь заголовок дословно. Статья не снабжена уточняющим подзаголовком): «Одна унция нового сверхотравляющего вещества может уничтожить население США и Канады».

Обратите внимание, автору показалось недостаточным уничтожить все население США и он добавил еще канадцев. Таковы абсурдные выводы, к которым нас может привести употребление понятия «возможности» и рассуждения о том, что «можно» сделать с помощью данного вида оружия при отсутствии противодействия.

В качестве крайнего (на этот раз вымышленного) примера можно предположить следующее: американская армия насчитывает два миллиона человек. Куртэния имеет два миллиона патронов. С помощью одного патрона можно меньше чем за полминуты убить одного человека. Поэтому Куртэния имеет возможность уничтожить оборонительные силы США меньше чем за одну минуту!

Некоторые практические соображения

Как лицо, пользующееся разведывательной информацией-, всегда относитесь с подозрением к термину «возможности». Будьте настроены критически, спрашивайте себя, что имеет в виду составитель информации, когда говорит о возможностях, при каких условиях его утверждения о возмрж- ностях окажутся правильными, при каких сомнительными или неправильными?

Как составитель информации всегда четко определяйте условия, при каких ваше утверждение будет правильным. Если вы говорите о возможностях применительно к военному времени или имеете в виду только возможность при отсутствии противодействия, обязательно оговорите эти обстоятельства. Никогда не допускайте, чтобы человек, пользующийся информацией, неправильно истолковывал ваши данные о возможностях. Старайтесь вовсе не пользоваться этим термином и применяйте, где это допустимо, какой-либо другой.

Если же вы лицо, редактирующее или проверяющее информационные документы после их составления, то критически изучайте все те места, где идет речь о «возможностях». В случае необходимости требуйте соответствующих разъяснений [13].

Намерения и вероятный курс действий противника

Сделав еще один шаг и вместо вопроса «Что может сделать противник?» поставив перед собой вопросы «Что намеревается сделать противник в будущем?», «Каково вероятное направление действий противника?», мы вступим в совершенно новую область.

Информация о «существующем положении» и «возможностях» основана на объективных фактах. Их можно, по крайней мере теоретически, измерить и сосчитать. Пытаясь же определить намерения или «вероятное направление действий» противника, мы поступаем,как гадалка, вперившая свой взор в хрустальный шар *.

По мере того как мы оставляем область войсковой разведки и углубляемся в область стратегической разведки, такие понятия, как «намерения» и «вероятный курс действий», приобретают все больший вес. Кент [5], например, говорит: «Вероятный курс действий. Оценки. Я пытался доказать, что если вы представляете стратегическое положение Великофрузинии, изучили ее специфические уязвимые места и то, как она сама их оценивает, а также положение и уязвимые места других государств, с которыми необходимо считаться при оценке положения, то вы уже располагаете немалыми возможностями предсказать вероятный курс действий этой страны.

Для того чтобы ваше предсказание было более надежным, вы должны дополнительно располагать сведениями по следующим двум вопросам. Во-первых, вы должны знать, какого курса Великофрузиния придерживалась в прошлом. Не говорит ли история внешней политики этого государства о наличии какого-либо курса, которому оно будет следовать и в дальнейшем? Не проводило ли это государство в международных отношениях определенной линии в течение столь длительного времени, что эта линия превратилась в окончательно сложившуюся традицию? Не является ли эта линия призраком, основанным на чем-то иррациональном? Окажет ли эта традиция или призрак влияние, хотя бы вопреки логике, на вероятный курс действий Великофру- зинии в настоящее время? Имеется ли у нее на международной арене союзник, с которым она никогда не порвет? Нуждалась ли она на протяжении многих лет в «восточном союзнике»? Есть ли у нее надежные «жизненно важные для сохранения государства коммуникации», которые она должна охранять? Стремится ли она приобрести «незамерзающие порты»? Сведения такого рода важны, но ими надо уметь пользоваться осторожно. Дело в том, что, хотя сила традиций велика, может случиться так, что именно в настоящий момент Великофрузиния собирается с духом, чтобы порвать с традициями прошлого. Во-вторых, вы должны знать предельно точно, как сами великофрузинцы оценивают свое положение в сложившейся обстановке...

Подводя итог, можно сказать, что если разведка вооружена разнообразными знаниями, охарактеризованными мною в этой главе, и если в ее распоряжении находятся многочисленные факты, на которых основаны эти знания, то разведка должна быть в состоянии выдвигать весьма проницательные предположения (их обычно называют «оценками») о вероятных действиях Великофрузинии или любой другой страны при любых обстоятельствах. Заметьте, что разведка не претендует при этом на непогрешимость своего предвидения. Разведка просто считает, что тот ответ, который она дает, представляет собой в высшей степени продуманную и объективно обоснованную «оценку».

Таким образом, разведка должна иметь обоснованное мнение о том, какие политические шаги та или иная страна будет, вероятно, предпринимать по своей собственной инициативе в течение следующего года».

В ^стратегической разведке мы имеем обычно больше времени для изучения обстановки, чем в войсковой разведке. Подготовка действий стратегического характера, с помощью которых данное государство будет пытаться осуществить свои намерения, часто затрагивает тысячи людей, требует проведения большой предварительной работы в промыш

ленности ит. п., и поэтому ее трудно скрыть. Данные о «намерениях», представляемые стратегической разведкой, поэтому чаще оказываются правильными, чем соответствующие данные войсковой разведки.

Пародия

В начале 1945 года лондонская газета «Дейли экспресс» опубликовала приводимую ниже заметку, которая являлась пародией на наши попытки как-то объяснить недостатки в использовании разведывательной информации в период сражения в Арденнах. Заметка затрагивала понятия «возможности» и «намерения», не называя их. Комментатор по военным вопросам газеты «Дейли экспресс» писал:

«С одной стороны, нельзя утверждать, что контрнаступление Рундштедта достигло своей цели и заставило союзников изменить планы их наступления. Но, с другой стороны, оно, несомненно, вызвало необходимость внести некоторые изменения в эти планы.

Контрнаступление Рундштедта вынудило союзников скорее отложить, нежели замедлить наступление, и лишь в этом смысле можно сказать, что оно привело к затяжке наступления, но отнюдь не войны в целом. Союзники не были застигнуты врасплох, так как они знали о возможности внезапного контрнаступления противника. Неожиданностью для союзников явилось только то, что немцы сочли целесообразным предпринять внезапное контрнаступление, несмотря на то, что они знали, что союзниками такое контрнаступление допускалось, хотя и считалось поэтому маловероятным».  

<< | >>
Источник: в. плэтт. ИНФОРМАЦИОННАЯ РАБОТА СТРАТЕГИЧЕСКОЙ РАЗВЕДКИ. 1958

Еще по теме АСПЕКТЫ ИНФОРМАЦИОННОЙ РАБОТЫ:

  1. Приложение 1. Программа курса "Информационное право"
  2. 2.2. ОСОБЕННОСТИ ПОДДЕРЖКИ ИНФОРМАЦИОННОЙ СЛУЖБЫ ПО ЭТАПАМ ЖИЗНЕННОГО ЦИКЛА
  3. Глава 6 ИНФОРМАЦИОННАЯ РАБОТА МИД РОССИИ
  4. Афганская война-2001 в аспекте информационной борьбы
  5. 2.2. ОСОБЕННОСТИ ПОДДЕРЖКИ ИНФОРМАЦИОННОЙ СЛУЖБЫ ПО ЭТАПАМ ЖИЗНЕННОГО ЦИКЛА
  6. АСПЕКТЫ ИНФОРМАЦИОННОЙ РАБОТЫ
  7. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МЕТОДОВ ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК В ИНФОРМАЦИОННОЙ РАБОТЕ
  8. ВЫСТУПЛЕНИЕ НА ВСЕРОССИЙСКОМ СОВЕЩАНИИ «О РАБОТЕ ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ В СФЕРЕ СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ»
  9. Тема 2 Информационно-аналитическая деятельность ФМС России
  10. Глава 5 Организация информационно-психологического противоборства криминальным сообществам и террористическим организациям
  11. НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ОРГАНИЗАЦИИ РАБОТЫ ПРОКУРОРА
  12. Летели недели. Недельный цикл информационного процесса
  13. §1.2. Антинаркотическая политика в условиях информационного общества
  14. §1.4. Информационная антинаркотическая политика как средство формирования общественного мнения
  15. 4.1. Международные аспекты информационной безопасности Российской Федерации
  16. Международная информационная безопасность: подходы к определению понятия
  17. Субъекты и характер угроз международной информационной безопасности
  18. 3.3. Перспективные тенденции формирования международного режима по обеспечению информационной безопасности 3.3.1. Позиции участников переговорного процесса и перспективы достижения глобального консенсуса по обеспечению информационной безопасности
  19. 1.1. Информационная война
  20. 3.1. Эволюция в подходах США по вопросам обеспечения международной информационной безопасности