<<
>>

§ 10. Некоторые вопросы судебной системы в условиях Федерации

Судебная система России: конституционно-правовые основы. Конституция РФ установила ряд основных принципов организации судебной власти в Российской Федерации (ст. 5, 10-11, 46-48, 118, 120-124712 и др.), в том числе такой существенный, как формирование судебной системы на основе теории разделения властей.
Привычное, широко распространенное толкование принципа разделения властей в нашей стране - горизонтальное посвящено определению механизма сосуществования законодательной, исполнительной и су дебной властей на общенациональном уровне, или сосуществованию властей также на одном уровне, но уже субъекта Федерации713. О втором аспекте этого основополагающего принципа - вертикальном - мы, как правило, забываем. Тем не менее для Российской Федерации этот аспект не менее важен и актуален, ведь он характеризует систему взаимоотношений между центром и местами, а в условиях федеративного государства также между центром и субъектами Федерации. Общеизвестно, что организационные модели судебной власти, помимо прочих критериев классификации, различаются и в зависимости от формы государственного устройства. Для федеративных государств наиболее распространенными считаются централизованная (германская) и децентрализованная (американская) модели. Германская судоустройственная модель характеризуется жесткой централизацией, выражающейся во включении судов субъектов федерации (если такие вообще существуют) в единую судебную систему, в том числе в процессуальном отношении. Эту модель вслед за аналогичной характеристикой самого территориального устройства ФРГ - “унитарная федерация” - часто называют “унитарной”. Децентрализованная модель предполагает формирование в государстве двухуровневой судебной системы: обособленных друг от друга судов субъектов и федеральных судов. Как правило, пересечение компетенции двух этих систем невозможно либо такие случаи четко оговорены в законе.
Смешанные системы в той или иной степени воспринимают признаки каждой из базовых моделей. Эта группа отличается многообразием (см., например, судебные системы Канады или Австралии)714. Российская судебная система, выступающая в качестве организационной формы судебной власти, с этой точки зрения в настоящий момент может быть охарактеризована как централизованная с практически полным отсутствием элементов децентрализации. Исключение составляет только факт существования конституционных (уставных) судов в ряде субъектов Федерации715. Институт мирового судьи, хотя и учрежденный в качестве суда субъекта Федерации, по сути - составной элемент федеральной судебной системы (подсистема судов общей юрисдикции), включенный в нее в качестве государственного судьи первой инстанции716. Очевидно, что не являются судами субъектов Федерации (хотя именно такое название используется в законодательстве) арбитражные суды республик, областей, краев, автономной области и автономных округов, городов Москвы и Санкт-Петербурга, равно как и одноуровневые суды общей юрисдикции, а также федеральные районные суды общей юрисдикции и федеральные окружные арбитражные суды. Основанием для такого вывода служат нормы федеральных конституционных законов “О судебной системе Российской Федерации" (ст. 4, 18-26 и 27-28), “О Конституционном Суде Российской Федерации” (ст. I и др.), “Об арбитражных судах в Российской Федерации” (ст. 2 и др.), Федерального закона “О мировых судьяхв Российской Федерации” (ст. I и др.), и, наконец, проекта федерального конституционного закона “О судах общей юрисдикции в Российской Федерации”, а также нормы конституций и уставов субъектов Федерации и соответствующего субъектного законодательства. Учитывая, что нормы федеральной Конституции и федеральных законов неоднократно исследовались717 (и отчасти будут раскрыты ниже применительно к рассматриваемым аспектам проблемы организации и деятельности судебной власти в условиях федерации), охарактеризуем соответствующие нормы законодательства субъектов Федерации.
Подавляющее число действующих в настоящий момент718 конституций и уставов субъектов Федерации содержит двухэлементную систему конституционных норм, регулирующих вопросы организации и деятельности судебной власти. Первая группа норм включена в первые разделы (главы), характеризующие основы конституционного строя соответствующего субъекта Федерации применительно к определению институционального элемента принципа разделения властей в форме провозглашения осуществления государственной власти ее законодательной, исполнительной и судебной ветвями. Вторая группа норм конкретизирует и детализирует этот конституционный принцип: опять-таки подавляющее число конституций (уставов) содержит соответствующие разделы (главы), посвященные регулированию не только законодательной и исполнительной ветвям власти, но и судебной. Однако содержание и объем этих разделов (глав) существенно различаются. Таким образом, исходя из критерия полноты и комплексности регулирования данных вопросов представляется возможным выделить три относительно самостоятельные группы конституций (уставов). Первая группа включает в себя те субъекты Федерации, основные законы которых содержат достаточно подробное регулирование. Понимая, что число статей весьма неточно характеризует содержание и объем нормативного материала, тем не менее отметим, что в этой группе число статей колеблется от 4 до 14 (Адыгея, Республика Алтай, Башкортостан, Бурятия, Дагестан, Кабардино-Балкария, Калмыкия, Марий Эл, Красноярский край, Воронежская, Ивановская, Костромская, Курская, Ленинградская, Нижегородская, Новосибирская, Сахалинская области, Еврейская автономная область). Нормативный материал этой группы в той или иной степени регулирует вопросы: - состава и соотношения федерального и субъектного законодательства в рассматриваемой сфере - федеральные Конституция и законы в пределах действия ст. 71 и 72 Конституции РФ, субъектные конституции (уставы) и законы в пределах действия ст. 72 и 73 Конституции РФ; - состава и сущностного содержания принципов судебной власти (как институциональных, так и процессуальных) - по аналогии (а точнее, в форме почти дословного воспроизведения) с федеральной Конституцией (ст.
118, 120-124 и др.); - состава судебной системы соответствующего субъекта Федерации - совокупности федеральных судов, расположенных на территории соответствующего субъекта Федерации, и действующего в этих пределах (прямо ни в одном акте не упомянуты военные суды) судов субъектов Федерации (конституционных, уставных и мировых судей); - конституционного статуса отдельных видов судебных институтов, как правило, таких, как конституционные (уставные) суды (практически повсеместно) и мировые судьи (Курская, Новосибирская области), включая вопросы компетенции, порядка формирования и прекращения деятельности соответствующего института; - основных принципов, правого статуса судей - по аналогии (а точнее, в форме почти дословного воспроизведения) с федеральной Конституцией (ст. 120-122). Нетрудно заметить, что данная группа конституционных актов в основном воспроизводит схему федеральной Конституции (соответственно ст. 10 и гл. 7). Эта тенденция проявляется и в том, что часть из названных актов (Бурятия, Дагестан, Кабардино-Балкария, Калмыкия, Ивановская область) содержит в своих разделах специальные статьи, определяющие конституционно-правовой статус прокуратуры. Вторая группа конституций и уставов может быть определена как более лаконичные. Тексты этой группы включают 2-3 (иногда одну - Тамбовская область) незначительные по объему статьи, содержание которых в целом можно охарактеризовать как бланкетное. Нормы отсылают читателя либо к федеральным Конституции и законам, либо в части719 установления правого статуса конституционных (уставных) судов и мировых судей - к субъектному законодательству. К этой группе можно отнести основные законы Чувашии, Краснодарского, Ставропольского, Хабаровского краев. Астраханской, Амурской720, Белгородской, Вологодской721, Калужской, Камчатской, Кировской, Курганской, Липецкой722, Магаданской, Московской, Оренбургской, Орловской, Пензенской, Пермской, Саратовской, Свердловской, Томской, Челябинской, Читинской, Ульяновской областей, Коми-Пермяцкого, Ненецкого, Усть-Ордынского, Ханты-Мансийского автономных округов, г.
Санкт-Петербург. Самостоятельную подгруппу данной группы составляют акты Республики Мордовия, Приморского края. Иркутской и Кемеровской областей. Каждый из них содержит самостоятельную главу, посвященную отдельному судебному институту - мировым судьям (Мордовия) и уставному суду (Иркутская и Кемеровская области), причем объем конституционного регулирования также весьма незначителен. К названным двум группам основных законов субъектов Федерации примыкают конституции и уставы целого ряда субъектов. Ho прежде чем назвать их, обратим внимание на одну особенность подхода конституционного законодателя: соответствующие конституции и уставы объединяют в одном разделе (главе) правовые нормы, регулирующие вопросы организации и деятельности не только судебной власти, но и прокуратуры, адвокатуры, нотариата, а также иных государственных и общественных институтов, осуществляющих в той или иной степени защиту прав и свобод человека. Причем в отличие от федеральной Конституции (ст. 129) и названных выше субъектных конституций и уставов, содержащих нормы о прокуратуре в качестве составного элемента регулирования вопросов судебной власти, эти акты ставят прокуратуру, иные правоохранительные органы в один ряд с законодательной, исполнительной и судебной властями. Иными словами, по сути проявляется тенденция признания существования наряду с судебной властью контрольной или правоохранительной723 власти либо тенденция восстановления советской концепции правоохранительных органов, включающих в свой состав суды724. В связи с данным аспектом первую из выделенных групп следует дополнить конституциями (уставами) Карелии, Коми, Татарстана, Саха (Якутии), Удмуртии, Хакассии, Калининградской, Мурманской областей, а вторую - основными законами Алтайского края, Владимирской, Омской, Рязанской, Самарской, Смоленской, Тверской, Тульской, Тюменской областей. Корякского, Ямало-Ненецкого автономных округов и г. Москвы. Однако в России существуют и конституционные акты, вообще не содержащие сколько-нибудь детального регулирования вопросов организации и деятельности судебной власти.
В этих актах только упоминается о существовании судебной власти применительно к определению принципа разделения властей. Вторая из отмеченных выше групп норм вообще отсутствует. Конституции и уставы Архангельской, Брянской, Псковской, Ростовской и Ярославской областей, провозглашая принцип разделения властей, указывают, что существует судебная власть (Ярославская область), какие органы ее осуществляют: федеральные суды и мировые судьи (Ростовская область), федеральные суды (Псковская область), судебные органы и мировые судьи (Брянская область), суды и мировые судьи (Архангельская область). В основном законе Волгоградской области вообще не говорится о судебной власти (в институциональном смысле). Конечно, упоминание в текстах основных законов субъектов Федерации о суде и судебной власти встречается значительно чаще, но в других случаях речь идет либо о конституционных судебных гарантиях прав и свобод человека и гражданина (по аналогии с федеральной Конституцией), либо об участии тех или иных судов в осуществлении процедуры отрешения от должности того или иного должностного лица (должностных лиц)725, либо о полномочиях законодательных (представительных) органов государственной власти субъектов Федерации в части реализации положений ст. 13 Федерального конституционного закона “О судебной системе Российской Федерации” (о чем см. ниже). Наконец, подавляющее число актов этого вида содержит упоминание о наделении судов различного вида правом законодательной инициативы. Таким образом, совокупная характеристика содержания и объемов конституционного регулирования субъектов Федерации в сфере определения правового статуса приводит к следующему выводу: во-первых, в соответствии с требованиями федеральных законов субъекты Федерации, не нарушая принципа единства судебной системы России726, создают в качестве “своих” судов конституционные и уставные, с одной стороны, а с другой, - институт мировых судей; во-вторых, субъекты Федерации признают юрисдикцию федеральных судов на своей территории в пределах их компетенции, определяемой федеральными законами; в-третьих, субъекты Федерации признают действие федеральных процессуальных законов в качестве базы деятельности как федеральных, так и субъектных судов (за исключением конституционных/уставных) . Иными словами, на территории субъекта Федерации судебная власть осуществляется в организационной форме как федеральной судебной системы, так и субъектных судебных систем (понимаемых как совокупность действующих на территории соответствующего субъекта Федерации судов727), но последние не могут быть охарактеризованы как самостоятельные или автономные. Практически, как уже было сказано, субъектные судебные системы не имеют завершенного характера, а включены в качестве составных элементов в единую судебную систему РФ, дополняя ее на этом уровне. Относительной самостоятельностью, опять-таки, как уже отмечалось, обладают только подсистемы конституционной юстиции, представленные на рассматриваемом уровне единичным органом - конституционным или уставным судом, не составляющие в институциональном или динамическом (процессуальном) аспектах системы с Конституционным Судом РФ. Эта группа судов ориентирована на материальное субъектное право (несоответствие закона субъекта Федерации его конституции или уставу и т. п.) и на реализацию в своей деятельности не федеральных, а субъектных процессуальных норм728. Однако вопрос, насколько такое положение дел соответствует нормам действующей Конституции и в какой мере оно отвечает интересам Российского государства вообще (учитывая, что предложения об изменении Конституции сегодня не редкость), остается. Отметим, что высказанная далее точка зрения не является распространенной. Напротив, ход дискуссий по проектам законов “О судебной системе Российской Федерации” и “О судах общей юрисдикции в Российской Федерации”, равно как и по проекту закона “О мировых судьях в Российской Федерации”, проектов, составивший так называемый “президентский пакет проектов законов о судебной реформе”, а также в отношении решения Конституционного Суда РФ (определения от 12 марта 1998 г. об отказе в принятии к рассмотрению запроса высших должностных лиц ряда субъектов Федерации о проверке конституционности некоторых положений Федерального конституционного закона “О судебной системе Российской Федерации”729 и от 8 июня 2000 г. по запросу Правительства Республики Ингушетия о проверке конституционности ч. I ст. 2, ст. 5, 6, 7, 8, п. 2 ст. 9, ст. 21 и п. 4 ст. 23 Федерального закона “Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации”730, постановления от I февраля 1996 г. по делу о проверке конституционности ряда положений Устава - Основного закона Читинской области731 и др.) свидетельствует об обратном732. Думается, что в последнее время, очевидно характеризующееся усилением централизации, число сторонников сохранения жестко централизованной судебной системы только увеличится. Несмотря на этот факт, представляется, что современное положение дел не отвечает не только интересам России (как целого и ее отдельных составных частей), но и нормам Конституции России 1993 г. Существуют несколько факторов, на наш взгляд, требующих от России существенных преобразований в сфере судебной власти, которые могут быть несколько условно разделены на имеющие внутренний и внешний характер. Охарактеризуем их последовательно. Первый фактор внутреннего характера - текст действующей Конституции. Конституция достаточно последовательно ориентирует федерального законодателя на формирование именно децентрализованной судебной системы. Во-первых, ст. 10 провозглашает в качестве одной из основ конституционного строя России принцип разделения властей. Во-вторых, ст. 73 устанавливает принцип безусловной компетентности субъекта Федерации в пределах его ведения. Статья 76 подтверждает этот принцип. В-третьих, в гл. 7 “Судебная власть” также достаточно четко проводится различие между судами вообще (ст. 118, 120, 123-124) и федеральными судами (ч. 3 ст. 128), судьями вообще (ст. 119-122) и судьями федеральных судов (ч. 1-2 ст. 128). В-четвертых, нормы ст. 5 Конституции недвусмысленно определяют правовую природу республик как государств. И, наконец, каким-то образом субъекты РФ должны реализовывать и предметы совместного ведения, определенные как таковые нормами пп. “б”, “в”, “д”, “к" и “м" ч. I ст. 72 Конституции, в случае отсутствия федерального закона, которому в силу требования ч. I ст. 120 должны подчиняться судьи733. Кроме того, ст. 71 относит к ведению России формирование только федеральных, но не субъектных органов государственной власти (п. “г"), а также вопросы судоустройства и судебный процесс, за исключением административного (п. “о”). В развитие последнего положения ст. 118 и 128 устанавливают, что судебная система России определяется федеральным конституционным за коном (равно как и статус Верховного, Высшего Арбитражного и Конституционного судов РФ - ст. 125-127). Существуют еще нормы, имеющие судоустройственный характер, содержащиеся в п. “л” ст. 72 и связанные с ними положения ч. 1-3 ст. 128, но о них также будет сказано несколько ниже. Думается, что исходя из текста Конституции, федеральный законодатель вправе и обязан принять такой федеральный конституционный закон (исключительная компетентность Федерации в этой области законодательствования не вызывает сомнений), который предусматривал бы существование и федеральных судов, и судов субъектов Федерации1. Этот федеральный конституционный закон должен содержать: 1) детальные дефиниции принципов судоустройства и судебного процесса (что, в свою очередь, обеспечивало бы действие норм гл. I и 2 Конституции, иных ее норм, а также единство судебной системы России), 2) описание федеральной судебной системы: 3) описание базовой модели организации судебной власти в субъектах Федерации2. Такая базовая модель могла бы обладать достаточной гибкостью, в частности, субъектам могло бы быть предоставлено право как создавать, так и не создавать свои судебные системы734 и тем самым присоединиться к федеральной судебной системе735. Отметим еще раз: в рамках реализации положений ст. 72 и 73 Конституции РФ судам субъектов Федерации может принадлежать и принадлежит значительный объем компетенции736. Очевидно, что при моделировании субъектной судебной системы при таких условиях законодатель субъекта Федерации был бы существенно ограничен в возможности неправового (в том смысле этого понятия, в котором оно употребляется современной философией права) построения системы, он был бы вынужден отталкиваться от концепции естественного (справедливого) правосудия737, с одной стороны, и требований российской Конституции и федеральных законов, с другой стороны, в том числе в части определения компетенции судов. Скорее всего, в этих условиях с учетом сложившихся в последнее десятилетие общемировых тенденций судоустройства субъектный законодатель сформировал бы двухуровневую судебную систему со смешанной специализацией. Логично предположить, что суды первой инстанции имели бы внешнюю специализацию (с выделением не только конституционной, но и административной, налоговой, трудовой, социальной, ювенальной, хозяйственной или экономической и, может быть, так называемой собственно торговой юрисдикции), а суд второй (апелляционной)738 инстанции- внутреннюю (с выделением специализированных присутствий, палат, коллегий составов)739. В некоторых наиболее крупных (по числу судебных дел) субъектах Федерации могли бы быть учреждены трехуровневые судебные системы. Второй уровень в этом случае был бы представлен несколькими апелляционными судами, третий - одним кассационным. Важно отметить, что учреждение как минимум двух судов (федерального и субъектного), действующих на одной территории, неизбежно приведет к необходимому пересмотру правил нарезки судебных округов и участков, они наконец-то “оторвутся” от границ административно-территориального деления740 и тем самым давление со стороны местной власти будет снижено, причем и на федеральные, и на субъектные суды741. Обратим внимание, речь идет не о передаче уже существующих судов субъектам Федерации742, а о формировании новых судов, в чем, помимо решения целого ряда политических проблем, есть и общее юридическое позитивное начало. В России всего около 2500 судов и 17 ООО судей. После фактического учреждения института мировых судей во всех субъектах Федерации число судей может достигнуть 2123 тыс. Учреждение судов субъектов могло бы значительно увеличить эти цифры. Тем самым Российская Федерация сократила бы так называемый “структурный портфель” судебной власти - совокупность проблем общего концептуально-организационного характера, затрудняющих нормальное функционирование судебной системы. Этому понятию также придается большое значение при рассмотрении конкретного дела Европейским судом по правам человека743. В частности, были бы созданы большие предпосылки для реализации принципа доступности судов и осуществления правосудия в разумные сроки744. Учитывая нормы ст. 126 и 127 Конституции РФ, федеральный законодатель должен был бы выработать и новую “процессуальную форму судебного надзора”, осуществляемую высшими судами общей и арбитражной юрисдикции России, отказавшись от привычного буквального толкования этого понятия. He вдаваясь в чрезвычайно интересные и одновременно проблематичные процессуальные аспекты этого института, заметим, что проблема судебного надзора в том виде, в котором он существует сегодня, и в том виде, в котором он представлен в проектах федерального конституционного закона “О судах общей юрисдикции в Российской Федерации”, новых ГПК, УПК и АПК РФ745, приобретает серьезное значение в связи с толкованием Европейским судом по правам человека права на исчерпание средств национальной судебной защиты и эффективности (или достаточности) тех или иных судебных инстанций. Обычно, исходя из принципов естественного правосудия, нормальным или достаточным считается существование всего двух инстанций - первой и апелляционной. Полномочия кассационной инстанции предстают во многих государствах в несколько ином виде, чем в России (решение кассационной инстанции принимается “ради интересов закона” и не влечет пересмотра первичного и апелляционного судебных решений746), а надзор вообще не существует в подавляющем большинстве стран (в нашем понимании он есть только в Китае и Вьетнаме, Словакии747, странах СНГ, в ФРГ существует институт ревизии, отдаленно напоминающий российскую модель, в некоторых других странах, например во Франции, - институт кассации748). Таким образом, скорее всего для исчерпания внутренних возможностей окажется достаточно пройти всего две судебные инстанции, надзорная же “повисает”749. Можно было бы подумать вообще о моделировании альтернативной федеральной и субъектной судебной компетенции, предоставляя право выбора между системами пользователю (по аналогии с известным институтом судебного процесса - альтернативной подсудности750). Говоря о моделировании судебной системы России, все-таки нельзя игнорировать и правило ч. 3 ст. 11 Конституции РФ. Конечно, вероятность разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Федерации и ее субъектов в сфере судоустройства в настоящий момент в какой-то степени ограничена ч. I ст. 3 Федерального закона от 6 октября 1999 г. “Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации”751. Ho ведь и этот Закон, и Федеральный конституционный закон “О судебной системе Российской Федерации” говорят лишь о законодательстве о судебной системе, а ст. 11 Конституции752 - о внутренних конвенциональных источниках права - договорах753. Напомним, что некоторые субъекты Федерации по-прежнему настаивают на сохранении действия двусторонних соглашений, подписанных в 1993 г. именно в части судоустройства. ' Самым сложным в сфере организации правосудия выступает вопрос об обеспечении его независимости754. Традиционно у этой проблемы два аспекта. Первый - обеспечение независимости суда как самостоятельного государственного органа. Второй - обеспечение независимости или беспристрастности судьи. Попытки оказания влияния или давления на суд и судью политического, партийного, криминального и иного свойства, к сожалению, предпринимаются в любом государстве. А вот подобные попытки в субъектах федеративного государства приобретают особое, если не сказать опасное, звучание. Первый аспект, как думается, сегодня в России уже не актуален - принцип разделения властей, кажется, признается, по меньшей мере формально, на конституционном уровне, подавляющим большинством региональных элит. Суды обособлены от иных органов государственной власти, существуют в качестве самостоятельных органов. Кроме того, в соответствии со ст. 124 Конституции России финансируются все суды (вне зависимости от вида) только из федерального бюджета (отметим, что в этой части отнюдь не все благополучно, что составляет предмет самостоятельного исследования). А вот второй аспект проблемы у нас обычно представляется как неразрешимый в рамках децентрализованной судебной системы. Однако требования к кандидатам в судьи вообще и их правовому статусу установлены ст. 119-122 Конституции РФ, из единства правового статуса судьи исходит и Закон РФ “О статусе судей в Российской Федерации”755. Что же мешает использовать эти правила и в отношении судей судов субъектов Федерации? Модель могла бы быть следующей: лицо, желающее стать федеральным ли, субъектным ли судьей, поступает в Российскую академию правосудия (увы, пока функционирующую как обычный вуз) или сдает общий квалификационный экзамен (как это уже происходит сегодня). Разумеется, требования ст. 119 Конституции РФ распространяются на всех кандидатов в судьи. Дополнительные требования, возможность существования которых предусмотрена названной статьей, могут быть для судей субъектов установлены субъектным законом (к числу таковых, например, может быть отнесено знание официального язы- ка(ов) соответствующего субъекта). Назначение (избрание) на должность судьи суда субъекта производится в порядке, определенном самим субъектом (различия вполне допустимы). Деятельность судьи регулируется как федеральным законом (материальным и процессуальным) в пределах действия ст. 71 и 72 Конституции, так и законом субъекта в рамках ст. 72 и особенно 73. Правовой статус судьи устанавливается только Законом “О статусе судей в Российской Федерации”. Это правило распространяется и на случаи приостанов ления и прекращения полномочий судьи. Судьи судов субъектов входят в состав судейского сообщества России, участвуют в работе съездов/конференций судей, квалификационных коллегий и т. д. Иными словами, судья суда субъекта Федерации включен в наиболее действенный из существующих механизмов защиты - механизм, реализуемой судейской корпорацией. Попытки законодательного нарушения конституционно-правового статуса судьи субъекта могут пресекаться в Конституционном Суде России (в форме решения вопроса о конституционности), эксцессы со стороны исполнительной власти в зависимости от деяния - или там же, или в конституционном (уставном суде) самого субъекта, возможно - в административном или высшем суде субъекта Федерации (если таковые будут созданы). Представляется, что подобная модель, в полной мере гарантирует независимость, неприкосновенность и несменяемость судьи не только федерального, но и субъектного суда. Она, кстати, вполне отвечает и требованию п. “л" ч. I ст. 72 Конституции России. В отношении этого пункта необходимо напомнить о проблемах, связанных с правилами формирования судейского корпуса (ст. 13 Федерального конституционного закона “О судебной системе Российской Федерации” в редакции 1996 г.), о которых уже было сказано выше756. He останавливаясь подробно на характеристике внешних факторов, все-таки скажем об одном, отчасти уже затронутом. Им, безусловно, выступают вступление России в Совет Европы и ратификация базовых для этой организации документов. Наиболее существенными применительно к рассматриваемому вопросу являются Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод и Конвенция против пыток. С момента ратификации этих конвенций Россия подпадает под юрисдикцию Европейского суда по правам человека, и многие общепризнанные нормы и принципы естественного правосудия (содержащиеся в таких документах, как Всеобщая декларация прав человека, Международный пакт о гражданских и политических правах. Основные принципы, касающиеся независимости судебных органов. Эффективные процедуры осуществления Основных принципов, касающихся независимости судебных органов и др.) приобретают характер не только и не столько доктринальных, сколько практических757. Среди этих принципов есть, например, повсеместно реализуемый принцип непосредственности и устности судебного процесса, включающий в себя представления о праве каждого быть выслушанным в суде (любой инстанции), возражать против выдвинутых обвинений или требований (опять-таки в суде любой инстанции) и, наконец, о праве каждого на пересмотр первичного решения суда (что означает апелляционный характер процесса в суде второй инстанции). Реализация только одного этого фундаментального принципа требует кардинального пересмотра судоустройства и судебного процесса в нашей стране, приближения судов к населению, что возможно либо в форме “удлинения” федеральной цепочки, либо путем формирования нормальной двухуровневой судебной системы. Проблема заключается в том, что современная судебная система России, заложенная в настоящем виде еще в 1929 г., “настроена” на кассационный тип суда второй инстанции. Суды, выступающие в качестве таковой, обычно удалены от судов первой инстанции на значительные расстояния, отсутствуют материальные условия для осуществления апелляционного процесса в этих судах758. И это только один пример. А ведь таких моментов много. He менее остра, например, проблема пределов внутренней судебной защиты в условиях существования в РФ института судебного надзора (о чем уже было сказано). Проблема неадекватности понимания или толкования так называемых автономных понятий, содержащихся в упомянутых и иных международных документах, к сожалению, также осознается незначительным числом юристов759. А она становится все более острой, поскольку Европейский суд по правам человека в своей деятельности базируется именно на общепризнанных трактовках автономных понятий типа “право на пересмотр первичного судебного решения", “право на справедливый суд”, “право на должный суд и ординарного судью”, “разумный срок осуществления судебного разбирательства” и т. д., а отнюдь не на той трактовке, которой придерживается то или иное государство либо та или иная группа ученых. Почти каждое из подобных понятий “не ложится” на существующую в России судебную систему. Последствия этого очевидны: обоснованные обращения в Европейский суд с так называемой позитивной перспективой. И последнее. Конечно, вопрос о выборе организационной модели судебной власти в ее вертикальном или федеративном аспектах, имеет не только юридические (и не только отмеченные выше), но и политические аспекты. Основным политическим аргументом в пользу сохранения централизованной судебной системы760 выступает требование сохранения целостности государства. Ho ведь создание судебных систем в заинтересованных субъектах Федерации (необходимо иметь в виду, что латентный уровень интереса весьма существен, в ходе обсуждения упомянутых в самом начале настоящего параграфа проектов федеральных законов, а равно в ходе парламентских слушаний в Совете Федерации по проблемам судебной власти звучала цифра - 27 субъектов, практически постоянно возникает этот вопрос и при рассмотрении конкретных дел в Конституционном Суде РФ снижает политическое напряжение, что способствует развитию именно центростремительных сил, устраняя болевые точки. С другой стороны, устойчивость федераций с децентрализованными судебными системами - факт вполне очевидный.
<< | >>
Источник: И. Л. Петрухин.. Судебная власть. 2003

Еще по теме § 10. Некоторые вопросы судебной системы в условиях Федерации:

  1. § 3. Реформирование судебного законодательства в Российской Федерации
  2. § 4. Роль и место адвоката в системе судебно-процессуального права
  3. 5.1. Нужна ли России специализированная ювенальная судебная система
  4. 5.2. Может ли быть в России система ювенальной юстиции и самостоятельная ювенальная судебная система
  5. 3. Необходимость совершенствования судебной системы Российской Федерации; выделение судейской специализации по административным делам.
  6. Т.Л. Липовецкая НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ РЕГУЛИРОВАНИЯ ГРАЖДАНСКИМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ДОГОВОРА ФИНАНСИРОВАНИЯ ПОД УСТУПКУ ДЕНЕЖНОГО ТРЕБОВАНИЯ
  7. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ МЕЖДУНАРОДНОГО ЧАСТНОГО ПРАВА. В. П. Звеков
  8. НЕКОТОРЫЕ ДИСКУССИОННЫЕ ВОПРОСЫ В СВЯЗИ С НОРМОТВОРЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ ЦЕНТРАЛЬНОГО БАНКА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  9. НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ РЕАЛИЗАЦИИ ПРИНЦИПА СОСТЯЗАТЕЛЬНОСТИ В СУДЕ С УЧАСТИЕМ ПРИСЯЖНЫХ ЗАСЕДАТЕЛЕЙ
  10. ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН "О ПРОКУРАТУРЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" (в ред. федеральных законов от 17.11.95 № 168-ФЗ, от 10.02.99 № 31-ФЗ, от 19.11.99 № 202-ФЗ, от 02.01.2000 № 19-ФЗ)
  11. § 2. Судебные органы и судебные системы
  12. § 6. Понятие и формы реализации судебной власти
  13. § I. Конституционный Суд Российской Федерации
  14. § 10. Некоторые вопросы судебной системы в условиях Федерации
  15. §11. Ювенальная юстиция - между судебной властью и гражданским обществом I.
  16. Глава XI. О движении дела и алгоритмах судебных процедур
  17. § 7. Является ли судебная практика источником российского права?
  18. 1. Понятие судебной системы РФ
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -