<<
>>

§ 6. Последствия неисполнения обязательств

1. Неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств влечет за собой для стороны, допустившей такое неисполнение, наступление неблагоприятных правовых последствий. Совокупность таких последствий для неисправной стороны принято также называть ответственностью за неисполнение обязательств.
В современном зарубежном законодательстве прослеживается тенденция устанавливать регулирование последствий неисполнения обязательств исходя из единого понятия «неисполнение обязательства», то есть вне зависимости от того, какой вид неисполнения обязательства имел место: просрочка, полное, частичное неисполнение. Эта тенденция, в частности, проявилась в процессе реформы обязательственного права Германии, отказавшейся от различных юридико-технических подходов к различным видам неисполнения обязательства. В соответствии с новой редакцией ГГУ об обязательственном праве, вступившей в силу в 2002 году, регулирование последствий нарушения обязательства исходит из единого понятия нарушения обязательства, включающего невозможность исполнения, просрочку исполнения, позитивное нарушение обязательства, отпадение оснований сделки, а также нарушение обязательства, возникающего из преддоговорных отношений (culpa in contrahendo). Таким образом приведено к единому подходу существовавшее прежде довольно сложное и порой юридически неоправданное разделение регулирования последствий невозможности исполнения в зависимости оттого, является ли невозможность исполнения обязательства последующей или она существовала до возникновения обязательства, носит ли она объективный или субъективный характер. Как следствие данного подхода новая редакция ГГУ значительно изменила положения, касающиеся регулирования случаев, когда кредитор имеет право потребовать от должника денежное возмещение при неисполнении последним своих обязательств (§ 280292). Когда должник допускает неисполнение своего обязательства, у кредитора возникает право обратиться в суд с требованием о принудительном исполнении обязательства (исполнении обязательства в натуре).
Кредитор, однако, в случае неисполнения обязательства вместо предъявления требования об исполнении в натуре вправе потребовать от должника уплатить денежную компенсацию, которая должна соответствовать имущественному ущербу кредитора в результате неисполнения должником своего обязательства. В случае просрочки исполнения кредитор имеет также право в дополнение к требованию об исполнении обязательства в натуре потребовать от должника возмещения убытков, вызванных просрочкой. Право стран континентальной Европы традиционно исходит из того, что требование об исполнении обязательства в натуре является основным правомочием, которое имеет кредитор при неисполнении обязательства, и должник, в принципе, может быть присужден в судебном порядке к исполнению обязательства в натуре во всех случаях (за некоторыми исключениями), если на этом настаивает кредитор. Во Франции принудительное исполнение в натуре допускается, прежде всего, в отношении обязательств о передаче вещи. Когда изъятие у должника вещи, передача которой составляет предмет его обязательства, не представляется возможным, кредитор может приобрести сам такую же вещь за счет должника у третьего лица. Если содержание обязательства состоит в совершении какихлибо действий должником, то согласно ст. 1144 ФГК кредитор может сам произвести исполнение за счет должника. Статья 1143 предоставляет кредитору право потребовать от должника уничтожения того, что было сделано в нарушение обязательства о воздержании от определенных действий. Французские судьи уже в прошлом веке ввели и разработали систему мер косвенного принуждения должника к исполнению обязательств в натуре, мер, которые обеспечивали бы кредитору получение реального исполнения: если должник уклоняется от. исполнения обязательства, к которому его обязывает судебное решение, то он присуждается к уплате кредитору определенной денежной суммы особого штрафа (astreinte) за каждый день про» медленна в исполнении. Сумма штрафа устанавливается по усмотрению суда, размер его может возрастать в зависимости от срока промедления, и он никак не связан с действительным ущербом, который может понести кредитор.
Должник, оказавшись перед перспективой помимо исполнения обязательства в натуре уплатить также значительную денежную сумму в качестве штрафа, безусловно, будет заинтереП сован в скорейшем исполнении своего обязательства перед должником. С 1972 года выработанное судебной практикой правило о судебном штрафе astreinte стало нормой закона (ст. 491 Гражданско процессуального кодекса Франции). Принцип исполнения обязательств в натуре нашел наиболее категорическое закрепление в ГГУ, что отражало существовавшие в конце XIX века представления о юридическом содержании обязательства и последствиях его нарушения в континентальной правовой доктрине. В пояснениях к этому принципу его авторы однозначно декларировали, что именно принудительное исполнение обязательства в натуре является «предпочтительным и нормальным». Этот принцип был закреплен в ГГУ применительно как к договорным, так и к деликтным обязательствам. В частности, в § 241 говорится о том. что кредитор может требовать от должника условленного исполнения, которое может состоять и в воздержании от действия. Кредитор, желающий получить денежную компенсацию, обязан назначить должнику срок для исполнения и лишь по его исте: чении и при отсутствии исполнения в натуре может потребовать денежную компенсацию и отказаться принять исполнение в натуре (§ 250, 283, 326 ГГУ). В соответствии с законом (§ 251 ГГУ) денежное возмещение вместо исполнения в натуре без установления дополнительного срока для исполнения обязательства допустимо, если исполнение в натуре окажется невозможным или недостаточным для полного возмещения кредитору. Кроме того, если кредитор заявляет требование об исполнении в натуре, то суд не имеет права по собственному усмотрению отказать в этом и заменить его денежной компенсацией. Замена исполнения в натуре денежной компенсацией может иметь место лишь в строго ограниченных случаях: если исполнение в натуре невозможно, сопряжено с непропорционально большими расходами (абз. 2 § 251 ГГУ), связано с вторжением в сферу сугубо личных отношений долж пика или с принуждением его к какойлибо творческой деятельности.
Порядок приведения в исполнение решений об исполнении в натуре регулируется нормами Гражданскопроцессуального кодекса (ГПК) Германии (§ 883894). Как правило, принудительное исполнение в натуре может быть осуществлено лишь в отношении имущества неисправного должника, включая наложение штрафа. Однако закон допускает и воздействие на должника: он может быть подвергнут аресту (§ 888, 890 ГПК Германии). Аналогичную позицию по вопросу о принудительном исполнении в натуре занимает и швейцарское право. Согласно ст. 97 ШОЗ требование возмещения убытков может иметь место лишь тогда, когда исполнение в натуре невозможно (см. также ст. 98, 107, 108 ШОЗ). Англоамериканское право, основываясь на ином понимании юридического содержания обязательства и рассматривая его как долг, который всегда может быть выражен в деньгах, устанавливает прямо противоположный принцип в соотношении между правом кредитора требовать исполнение обязательства в натуре и его правом требовать денежную компенсацию материального ущерба, причиненного кредитору неисполнением обязательства. Как общий принцип кредитор может в случае нарушения договорного обязательства требовать от должника только возмещения причиненного ему ущерба путем уплаты денежной компенсации. Исполнение обязательства в натуре может быть присуждено кредитору в исключительных случаях. Это средство правовой защиты кредитора в случае неисполнения должником своего обязательства на протяжении длительного исторического периода развития английского права вообще было неизвестно судам общего права. Лишь суды права справедливости признали возможность удовлетворения требования об исполнении в натуре в случае, когда денежная компенсация не могла быть признана адекватным средством защиты интересов кредитора, нарушенных неисполнением обязательства со стороны должника. В настоящее время в странах англоамериканской системы права, как правило, суд может вынести решение об исполнении в натуре в двух формах в зависимости от содержания нарушенной должником обязанности: а) в форме specific performance, когда должник присуждается к совершению какихлибо действий, например к передаче вещи; б) в форме запретительного приказа (injunction), когда должнику запрещается совершение какихлибо действий, нарушающих его обязательство по договору.
Денежная компенсация остается нормальным и предпочтительным средством защиты которым обладает кредитор в случае неисполнения обязательства должником. Принудительное же исполнение обязательства в натуре рассматривается как средство экстраординарное, исключительное, применяемое по усмотрению суда в тех случаях, когда он сочтет, что денежная компенсация, которую получит кредитор в связи с неисполнением обязательства, не сможет адекватно защитить его интересы. Для суда, рассматривающего вопрос о возможности присуждения должника к исполнению обязательства в натуре; не имеет значения даже тот факт, что обязанность исполнения в натуре была прямо включена в договор. Кроме того, поскольку исполнение в натуре является средством защиты, появившимся в процессе развития права справедливости, оно не применяется, если в неисполнении обязательства присутствовала также вина потерпевшей стороны. Наконец, исполнения в натуре невозможно потребовать по договорам без встречного удовлетворения или с неэквивалентным встречным удовлетворением. Перечисленные правила применяются одинаково и в Англии, и в США. Вынесение решения об исполнении в натуре как в английских, так и в американских судах является правилом лишь тогда, когда речь идет о договорах, где личность должника, на которого возложено исполнение определенного обязательства, имеет принципиальное значение, а также о договорах, предметом которых является недвижимость. Что касается движимых вещей, то решение об исполнении обязательства в натуре суды выносят только в отношении уникальных предметов (например, антикварных, представляющих художественную ценность и т.п.). Английский Закон о продаже товаров предоставил такую возможность покупателю в отношении индивидуально-определенного или индивидуализированного товара» еще в 1893 году, и это правило сохраняется до настоящего времени. Однако, несмотря на такое предписание законодательства, суды выносили и выносят решения об исполнении в натуре лишь тогда, когда речь идет о вещах редких, которые невозможно приобрести в другом месте.
Такой подход, безусловно, соответствовал потребностям регулирования товарноденежных отношений в период промышленного капитализма и свободного предпринимательства, когда практически любые товары (за некоторыми весьма незначительными исключениями) могли быть приобретены на рынке. При таких условиях денежное возмещение причиненного ущерба, особенно в условиях коммерческого оборота, могло рассматриваться как средство, предоставляющее вполне адекватную правовую защиту потерпевшей стороне. Дальнейшее развитие экономики, расширение капиталистического производства привели к необходимости внесения коррективов в классическую концепцию англо-американского права. Как законодательство, так и новейшая судебная практика, особенно в США, свидетельствуют о более широком использовании института принудительного исполнения в натуре в современных условиях. В частности, п. 1 ст. 2116 ЕТК США говорит о том, что решение об исполнении в натуре может быть вынесено, не только если речь идет об уникальных товарах, но и при других надлежащих обстоятельствах. При этом официальный комментарий к Кодексу указывает, что уникальность следует понимать более широко, не ограничивая это понятие антикварными и другими драгоценными вещами. В частности, к разряду уникальных могут быть отнесены товары, которые невозможно приобрести на доступном для покупателя рынке. Американские суды стали чаще выносить решения об исполнении в натуре обязательств по договорам строительного подряда, что раньше, в принципе, имело место в исключительных случаях. Суды исходили из того, что по договорам с длительным, продолжающимся исполнением у них нет возможности обеспечить реальное исполнение, и ограничивались присуждением лишь денежной компенсации. Наконец, ранее суд не мог принять решение об исполнении в натуре в форме specific performance по договорам трудового найма. В данном случае мог быть вынесен лишь запретительный приказ, содержание которого состояло в запрещении работнику, отказавшемуся от договора, заключить договор с другим работодателем. В последнее время, однако, с помощью решения о specific performance суды обязывали нанимателя восстановить на работе работника, уволенного в нарушение коллективного договора или закона, запрещающего дискриминацию по признаку национальности. 2. Гражданскоправовая ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение договорных обязательств (эти же принципы ответственности, в основном, применяются и к деликтным обязательствам) состоит в обязанности неисправной стороны возместить в деньгах причиненный неисполнением обязательства материальный ущерб (убытки), то есть гражданскоправовая санкция за неисполнение обязательства носит чисто имущественный характер. С точки зрения континентального права, как было отмечено выше, требование возмещения убытков рассматривается как вторичное по отношению к требованию об исполнении обязательства в натуре, и оно применяется, если исполнение в натуре оказывается невозможным или кредитор потерял интерес к получению такого исполнения. С точки зрения англоамериканского права требование возмещения убытков рассматривается как основное средство защиты, и кредитор всегда имеет возможность требовать денежную компенсацию (убытки) в случае неисполнения обязательства. в частности при нарушении договора. Как право стран континентальной Европы, так и англоамериканское право в возмещении убытков исходят из некоторых общих принципов, которые сводятся к следующему. Цель, которая преследуется уплатой, состоит в компенсации имущественных потерь потерпевшей стороне. Кредитор не должен материально пострадать в результате нарушения должником своих обязательств. Возмещение убытков должником должно поставить кредитора в такое же положение, в котором он находился бы. если бы обязательство было исполнено должником надлежащим образом. Данный подход в доктрине принято называть защитой положительного договорного интереса, в отличие от защиты отрицательного договорного интереса, цель которой состоит в обеспечении материального положения кредитора, в котором он находился, если бы договор не был заключен вообще, и который обычно защищается в случаях, когда договор признается недействительным. Обязанность возместить убытки, причиненные неисполнением, представляет собой возложение на неисправную сторону как бы нового обязательства (или трансформацию первоначального обязательства) взамен неисполненного или в дополнение к обязательству, которое было выполнено ненадлежащим образом (например, с просрочкой). Отсюда следует основной принцип в регулировании возмещения убытков, заключающийся в том, что ущерб, понесенный потерпевшей стороной в связи с неисполнением обязательства ее контрагентом, должен быть возмещен полностью. По всем правовым системам подлежащий возмещению ущерб включает в себя, как правило, в качестве составных частей, во-первых, положительный ущерб, то есть те реальные затраты и потери, которые понес кредитор из-за несоблюдения его контрагентом своих обязательств, а во-вторых, упущенную выгоду (неполученную прибыль), то есть те доходы, которые кредитор мог бы получить при надлежащем исполнении договора другой стороной (ст. 1149 ФГК; § 252 ГГУ; п. 2 ст. 2708 ЕТК США). ШОЗ не содержит указания о видах убытков, подлежащих возмещению. Статья 43 ШОЗ общим образом предоставляет решение вопроса о категориях и размере соответствующих убытков на усмотрение судьи. Применение принципа полной компенсации убытков, понесенных кредитором, одновременно предполагает и установление определенных правил, касающихся исчисления их размера, поскольку на должника, нарушившего обязательство, не должно возлагаться возмещение более того, что потерял кредитор в результате неисполнения договора. Поэтому денежная компенсация присуждается только в тех случаях, когда в результате неисполнения обязательства кредитору действительно причинен ущерб. Правда, в англоамериканском праве существует институт номинальных убытков (nominal damages); должник в этом случае присуждается к уплате чисто номинальной суммы (обычно 1 долл. в США, 2 ф. ст. в Англии). Главная функция этого института состоит в том, что таким образом в судебном порядке формально признаются нарушение права кредитора и ответственность за это должника. Бремя доказывания как самого факта, так и размера понесенных убытков возлагается на сторону, предъявляющую требование о возмещении убытков, то есть кредитора, который выступает в суде в качестве истца. Сумма убытков, на получение которой может претендовать кредитор, не должна превышать размера его действительных потерь. Она не должна иметь карательного характера в отношении должника и не должна представлять собой штрафной санкции, так как цель гражданскоправовой ответственности за нарушение обязательства заключается в компенсации материальных потерь кредитору, а не в наказании неисправного должника. Особенно строгих правил на этот счет придерживается право Англии и США. где размер убытков, на которые может рассчитывать кредитор при взыскании неустойки, ограничивается пределами того, что можно было предвидеть при заключении договора как последствие нарушения договора (заранее согласованные и исчисленные убытки). Таким образом, установление штрафных неустоек по англоамериканскому праву, в принципе, не допускается. Однако в последние годы в практике американских судов, в основном, как проявление политики, направленной на защиту интересов потребителя, можно проследить весьма отчетливую тенденцию присуждать в пользу потерпевшей стороны чисто штрафные убытки, в частности по договорам купли-продажи, в случае умышленного нарушения продавцом гарантии качества продаваемого товара. При исчислении размера подлежащих возмещению убытков суд должен учитывать все. что кредитор сэкономил, сберег в результате неисполнения своей части обязательств по договору (например, отсутствие расходов на перевозку и хранение непостав ленных товаров), и соответствующая сумма должна быть вычтена из его убытков. Наконец, при определении размера убытков учитывается и поведение самого кредитора, которое могло бы способствовать увеличению размера возникших убытков. Более того, потерпевшая сторона должна принять все зависящие от нее меры к уменьшению возможных убытков. Ущерб, который кредитор мог бы избежать или уменьшить своими разумными действиями, не подлежит возмещению. В зависимости от характера нарушения обязательства в доктрине и практике многих зарубежных правовых систем убытки принято делить на компенсаторные и мораторные. Компенсаторные убытки взыскиваются за неисполнение обязательства, они заменяют исполнение, поэтому нельзя требовать одновременно уплаты компенсаторных убытков и исполнения обязательства. Мораторные убытки взыскиваются за просрочку исполнения. Даже если должник, хотя и с опозданием, все же исполнил обязательство, мораторные убытки подлежат уплате. Право Франции, Англии и США исходит из того, что возмещению подлежат лишь те убытки, которые были предвидены или могли быть предвидены во время заключения договора. Такая норма, в частности, предусмотрена в ст. 1150 ФГК. Вместе с тем это ограничение по французскому закону не применяется в тех случаях, когда нарушение обязательства произошло в результате умышленных действий неисправной стороны. По всем правовым системам возмещению подлежат лишь прямые убытки, или (по терминологии ФГК) убытки, явившиеся «непосредственным и прямым следствием неисполнения соглашения» (ст. 1151). Косвенные убытки возмещению не подлежат. Это последнее правило применяется и в тех случаях, когда должник умышленно нарушил обязательство. По способу исчисления убытков в коммерческом обороте принято их деление на конкретные и абстрактные. Конкретные убытки — это те действительные убытки (они могут отражать как положительный ущерб, так и упущенную выгоду), которые одна из сторон понесла в результате нарушения обязательства ее контрагентом. Как уже было сказано, размер убытков должен быть доказан кредитором. Доказательство размера понесенных убытков порой связано с весьма серьезными затруднениями и, как минимум, требует определенного времени и дополнительных затрат для проведения соответствующих расчетов и обоснований. Именно в торговле (главным образом для договоров купли- продажи), где динамичный характер оборота требует, чтобы контрагенты быстро могли выяснить свои отношения, нашел широкое применение и другой, более простой способ исчисления убытков. Этот способ применяется в случаях, когда предметом договорных отношений является товар, находящийся в обращении и в силу этого имеющий рыночную или биржевую цену. В этом случае как покупатель, так и продавец при нарушении контрагентом своих обязательств всегда имеют возможность взыскать с него разницу между договорной и рыночной ценами на товар (абстрактные убытки). Данный способ исчисления убытков, сложившийся в практике торгового оборота, получил признание и в законах (абз. 2 § 376 ГГУ; абз. 3 ст. 191, абз. 2 ст. 215 ШОЗ; ст. 50, 51 английского Закона о продаже товаров; п. 1 ст. 2708 и ст. 2713 ЕТК США). Однако французский закон не знает понятия абстрактных убытков, такой способ исчисления признается судебной практикой и широко применяется в торговом обороте. В большинстве стран исчисление разницы между договорной и рыночной ценами производится на момент, когда в соответствии с договором должно было произойти надлежащее исполнение. Лишь ЕТК США, вопреки этому общему правилу, в силу особенностей регулирования правомочий контрагентов при неисполнении обязательств устанавливает, что таким моментом является момент нарушения договора продавцом, а для покупателя — момент, когда он узнал о нарушении. По общему правилу в случае неисполнения договорного обязательства возмещению подлежит только материальный ущерб. Как правило, возмещение нематериального, так называемого морального, ущерба возможно лишь в случае ответственности по деликтным обязательствам. Из этого правила, однако, есть исключения: французская судебная практика и англоамериканское право допускают возмещение морального ущерба, когда нарушение договора повлекло телесные повреждения истца или нанесло вред его здоровью. Есть тенденция присуждать моральный ущерб по договорам, связанным с оказанием услуг потребительского характера (перевозкой пассажиров, содержанием гостиниц, туристическими услугами и т.п.). Наконец, когда нарушение договора нанесло ущерб деловой репутации кредитора, возмещается не только материальный ущерб. В данном случае возмещение нематериального ущерба практически означает, в конечном счете, компенсацию материального ущерба, связанного с утратой деловой репутации. В Швейцарии возможность возмещения морального ущерба предусмотрена в принципе для деликтных обязательств. Однако абз. 3 ст. 99 ШОЗ позволяет распространить возмещение морального ущерба и на договорные обязательства. Наконец, право Гермнаии в этом вопросе занимает наиболее осторожную позицию. Широко допуская конкуренцию исков, суды Германии руководствуются правилом, согласно которому моральный ущерб из нарушения договорного обязательства может быть возмещен лишь в том случае, если у потерпевшего есть основание одновременно и для предъявления деликтного иска (например, при договоре перевозки). Помимо общих правил об убытках, подлежащих возмещению, имеются специальные правила применительно к возмещению убытков по отдельным видам обязательств. На практике принуждение неисправного должника к выплате денежного возмещения (убытков) остается до настоящего времени наиболее распространенным гражданскоправовым средством защиты интересов потерпевшей стороны. И если на протяжении длительного периода развития товарноденежных отношений это правовое средство можно было рассматривать как достаточно универсальный и надежный способ защиты интересов кредитора, то в последние десятилетия XX века ситуация в этом отношении претерпела серьезные изменения. Прежде всего, постоянно происходящий практически во всех странах процесс обесценения национальной валюты (инфляция) в значительной мере обесценивает денежную компенсацию, присуждение к выплате которой в этих условиях перестает быть достаточно адекватным средством защиты имущественных интересов потерпевшей стороны. Кроме того, происходят изменения в характере, содержании и функциях договорных форм, используемых для опосредования отношений в экономическом обороте. Все большее место в современном торговом обороте (в том числе и международном) занимают сложные кооперационные соглашения, представляющие собой целый комплекс гражданскоправовых договоров (купли продажи. подряда, лицензионных и др.) с большим числом участников и заинтересованных лиц и устанавливающие тесное их сотрудничество на многие годы. Очень часто такого рода соглашения включают проведение научных исследований, передачу научнотехнической информации. В этих условиях нарушение договорных обязательств приводит к таким потерям, полностью возместить которые лишь с помощью денежной компенсации не представляется возможным. Именно поэтому все шире начинает применяться принуждение должника к исполнению обязательства в натуре, в том числе и в англоамериканском праве. Наблюдается также тенденция, особенно в судебной практике США, более широкого присуждения должника к возмещению штрафных убытков в качестве последствий неисполнения им своих обязательств. Идут поиски и других способов охраны интересов кредитора, в частности особое значение приобретают многочисленные формы обеспечения обязательств, с помощью которых делаются попытки поставить должника в такое положение, что нарушение обязательства с самого начала ставило бы его в положение, когда последствия неисполнения им обязательства по сравнению с теми преимуществами, которые он мог бы получить от неисполнения, были бы явно невыгодными для него. Однако на данный момент можно сказать, что современное гражданское и торговое право не располагает полностью адекватными средствами, дающими возможность поставить потерпевшую сторону в положение, аналогичное тому, в котором она находилась бы, если бы договорное обязательство было выполнено надлежащим образом. На сегодняшний день основным средством остается все еще именно возмещение убытков в виде денежной суммы в значительной мере также и потому, что это наиболее простой способ установления последствий неисполнения обязательств, для принудительного исполнения которого суд располагает достаточными и эффективными средствами. 3. Ответственность при неисполнении обязательств, как правило, наступает не в силу лишь одного факта неисполнения, ибо необходимо наличие ряда других факторов, при отсутствии которых наступает невозможность исполнения, исключающая ответственность и приводящая к прекращению обязательства. В праве стран континентальной Европы непременной предпосылкой договорной ответственности является вина должника. Этот принцип нашел прямое закрепление в гражданских кодексах. При этом вина должника предполагается, то есть кредитор обязан доказать лишь факт неисполнения обязательства; дело же должника — доказать отсутствие вины (ст. 1147 ФГК; § 282 ГГУ; абз. 1 ст. 97 ШОЗ). Ни один из законов не содержит определения понятия вины, а указывает лишь на формы ее проявления: умысел или небрежность (278 ГГУ; ст. 41, 99 ШОЗ). При решении вопроса о том. был ли виновен должник, выясняется, проявил ли он надлежащую меру заботливости. Критерием таковой служат не возможности и способности данного конкретного должника, а абстрактный критерий — проявление заботливости, «соответствующей обычаям оборота», или заботливости, свойственной хорошему хозяину (ст. 1137 ФГК; § 282 ГГУ). Для отношений между коммерсантами эти предписания дополняются абз. 1 § 346 ГГУ, согласно которому критерием надлежащей заботливости является заботливость «порядочного коммерсанта». Указанные критерии в известной мере расплывчаты, допускают весьма различные и произвольные толкования и тем самым открывают широкий простор судейскому усмотрению. Абстрактный критерий заботливости используется лишь в возмездных обязательствах. Если же должник принимает на себя обязательство безвозмездно, то для оценки его поведения применяется менее строгий критерий. В основу обычно кладется та степень заботливости, которую должник проявляет в собственных делах. В общей форме этот принцип отражен в ст. 99 ШОЗ; в ФГК и ГГУ он формулируется лишь применительно к отдельным безвозмездным договорам (например, хранения, поручения и др.). Законы всех стран предоставляют сторонам право включить в договор условия, заранее освобождающие от ответственности. Однако условие, освобождающее от ответственности за умысел, недействительно (абз. 2 § 276 ГГУ). Согласно ШОЗ нельзя заранее освободиться от ответственности за грубую небрежность (ст. 100). 4. Во всех случаях, когда должник хочет освободиться от ответственности за неисполнение обязательства, он должен доказать отсутствие своей вины. Достигается это обычно тем, что должник доказывает наличие каких-либо посторонних обстоятельств, которые сделали для него невозможным исполнение обязательства. Обстоятельствами, освобождающими должника от ответственности как за ненадлежащее исполнение, так и за полное неисполнение обязательства, по праву стран континентальной Европы являются случай (cas fortuit, Zufall) и непреодолимая сила (force majeure, hohere Gewalt). Ни один из законодательных актов, как правило, не дает ни определения случая и непреодолимой силы, ни даже перечня их признаков. Признаки этих понятий были выработаны в судебной практике и доктринах Франции, Германии, Швейцарии. Однако при в целом единообразном подходе как доктрина, так и практика каждой из названных стран по данному вопросу имеют свои особенности. Случай и непреодолимая сила понимаются как события, происходящие помимо воли должника. Значение данных правовых категорий именно в том и состоит, что при наличии любого из этих событий должник освобождается от ответственности. При этом, однако, правом всех стран предусмотрены ситуации более строгой ответственности должника: он отвечает не только за вину, но и за случай, например должник, находящийся в просрочке (§ 287 ГГУ; ст. 103 ШОЗ), хозяин гостиницы — за сохранность вещей постояльцев (§ 701 ГГУ; ст. 487 и 490 ШОЗ), наниматель в силу соглашения (ст. 1772 ФГК) и др. Поэтому иногда возникает необходимость не только дать критерии для определения события, освобождающего должника от ответственности, но и разграничить случай и непреодолимую силу. Французское гражданское право, прежде всего ФГК, такого разграничения не проводит, и оба понятия употребляются в нем как синонимы. Этому в целом следуют и французская доктрина, и судебная практика. Отдельные попытки провести водораздел между указанными понятиями не получили признания и не были поддержаны судебной практикой. Французская доктрина и практика лишь выработали критерии, с помощью которых определяется наличие обстоятельств, освобождающих от ответственности, безразлично — случая или непреодолимой силы. Прежде всего, это должно быть обстоятельство, постороннее (cause etrangere) для должника, что прямо вытекает из ст. 1147 ФГК. Под таковым понимается событие, не связанное с личностью должника, не вызванное им и возникшее помимо его воли. Кроме того, такое обстоятельство характеризуется признаком непредвиденности (imprtvisibilite). Невозможность предвидения определяется исходя не из возможностей данного конкретного лица, а из абстрактных критериев, таких же, как и при определении вины должника. Наконец, случай и непреодолимая сила — это обстоятельства непредотвратимые (irresistibilite, inevitabilite), неизбежные. Для того чтобы событие могло рассматриваться как непредотвратимое, недостаточно, чтобы оно создавало лишь затруднения для должника, даже если они весьма серьезны, носят чрезвычайный характер и значительно отягчают его положение. Такие обстоятельства, как война, забастовка и т.п., сами по себе не признаются случаем или непреодолимой силой. Лишь некоторые факты, являющиеся следствием войны, такие как реквизиция, налеты, разрушения, могут быть квалифицированы как обстоятельства, освобождающие от обязательства и от ответственности. Правовая доктрина и практика Германии, в противоположность Франции, пытаются отграничить случай от непреодолимой силы, обозначая непреодолимую силу как «квалифицированный случай» (qualifizierter Zufall). Случай определяется как событие, которое не может быть поставлено в вину должнику. Характерными признаками случая считаются его непредвиденность (Unvor hersehbarkeii) и неизбежность (Unvertneidbarkeit). Никакие другие обстоятельства (в частности, такие как чрезвычайный характер, размеры события, а также то, является ли оно внешним по отношению к должнику или нет) для определения случая во внимание не принимаются. При определении непреодолимой силы также учитываются оба вышеназванных признака случая. В судебной практике сложилось довольно единообразное и устойчивое понимание признака неизбежности применительно к непреодолимой силе: невозможность предотвратить его наступление даже при проявлении исключительной, самой высокой заботливости, которую можно было бы ожидать при данных обстоятельствах. Но, кроме того, признаком непреодолимой силы является ее внешний характер по отношению к должнику (Beriebsfremdheit). Речь идет о событии, которое появилось извне (например, из-за воздействия сил природы или действий третьих лиц), но не о событии, связанном, например, с опасной деятельностью предприятия должника. Наконец, последним признаком непреодолимой силы является чрезвычайность (Ausser gewohnlichkeit) события, то есть необычный, редкий характер. Что касается доктрины и судебной практики Швейцарии, то по признакам, которыми характеризуется непреодолимая сила, они примыкают к праву Г ермании. Однако в Швейцарии, подобно Франции, не проводится разграничение случая и непреодолимой силы. 5. Должник в принципе освобождается от ответственности только тогда, когда исполнение становится абсолютно невозможным. Если же речь идет об обстоятельствах, лишь затрудняющих исполнение, даже когда затруднения очень велики, обязательство все равно должно быть исполнено. В этом выражается один из основополагающих принципов гражданского права — принцип святости договора (pacta sunt servanda), нашедший наиболее четкое и безоговорочное закрепление в ст. 1134 ФГК. Никакие изменения рыночной цены, технических условий и другие обстоятельства, как бы они ни осложняли, ни затрудняли положение должника, каким бы обременительным ни стало для него исполнение, не затрагивают его обязанностей по договору. Принцип pacta sunt sen'anda соответствовал условиям промышленного капитализма, ибо существовала определенная устойчивость экономики того периода, она развивалась относительно спокойно, без кризисов и катастрофических скачков, господствовала свободная конкуренция, и поэтому он довольно последовательно применялся судами. Считалось, что вероятность возможных колебаний конъюнктуры должна учитываться в деловых отношениях. После Первой мировой войны в условиях последовавшей за ней серьезной экономической депрессии в европейских странах, сопровождавшейся. в частности, расстройством денежного обращения и инфляцией, отношение доктрины, судебной практики, а потом и законодательства к «святости» договора резко меняется. Для решения проблем, возникших в функционировании хозяйственных отношений, серьезно затронутых кризисными явлениями в экономике, стала все шире использоваться доктрина о неизменности обстоятельств (clausula rebus sic stantibus), суть которой состоит в следующем. Стороны, вступая в договор, исходят из того, что предпосылкой его осуществления являются определенные, существующие в данный момент обстоятельства, а в случае их изменения стороны могут отступить от договора или потребовать изменения его условий в соответствии с изменившимся характером взаимных обязательств. Доктрина о неизменности обстоятельств была воспринята судебной практикой, а потом, после Первой мировой войны, нашла отражение и в законах некоторых стран, например Франции. Впервые в практике ее начали применять суды административной юстиции. Гражданские и торговые суды восприняли эту доктрину лишь после принятия в 1918 году закона, который предоставил право на расторжение договора, заключенного до войны 1914 года, если его исполнение приводило к ущербу, далеко выходящему за пределы того, что стороны могли предвидеть в момент заключения договора. Аналогичный закон был принят и в 1949 году в отношении договоров, заключенных до Второй мировой войны. Оговорка о неизменности обстоятельств применялась судами также для договоров, не подпадающих под действие упомянутых законов. Суды при этом опирались на ст. 1244 ФГК. которая дает им право, «учитывая экономическую обстановку», предоставлять должнику отсрочку и рассрочку исполнения. Что касается ст. 1134, закрепляющей принцип безусловного соблюдения договорных обязательств, то предполагалось соответствие доктрины о неизменности обстоятельств ее предписаниям, поскольку ч. 3 данной статьи требует добросовестного исполнения обязательств. В Г ермании после Первой мировой войны, когда происходил полный развал всего хозяйства, сопровождаемый катастрофическим обесценением денег, суды в целях недопущения дестабилизации экономического оборота вынуждены были также отказаться от идеи «святости» и безусловного соблюдения договора и стали считать допустимыми при соответствующих обстоятельствах, характеризующих значительное изменение условий исполнения договоров, не только прекращение договора и освобождение сторон от ответственности, но и пересмотр его условий. При этом они обосновывали свои решения ссылкой на § 157 и 242 ГГУ, которые требуют соблюдения принципа добросовестности при толковании и исполнении договора. В практике германских судов наряду с концепцией неизменности обстоятельств использовались теории экономической невозможности исполнения, нормального риска, эквивалентности взаимных предоставлений и пр. Это подход, выработанный германской судебной практикой и существовавший на протяжении долгого периода времени как признанный институт германского гражданского права, был кодифицирован и нашел свое место в ГГУ в результате реформы обязательственного права 2002 года. Теперь в соответствии с § 313 установлены последствия изменения обстоятельств, которые могут характеризоваться как нарушение оснований сделки. В частности, установлено, что если обстоятельства, которые считались лежащими в основании договора, существенно изменились после заключения договора и стороны, если бы они предвидели такие обстоятельства, не заключили бы данный договор вообще или заключили бы его на иных условиях, то можно требовать изменения условий договора в той мере, в которой можно ожидать, что сторона вряд ли бы стала исполнять договор в неизмененном виде. Здесь принимаются во внимание все обстоятельства конкретного случая, в особенности распределение риска, вытекающее из договора или закона. Изменением обстоятельств в указанном контексте является случай, когда существенные представления, которые легли в основу договора, оказались не соответствующими действительности. В том случае, когда изменение условий договора в соответствии с изменившимися условиями (адаптация) оказывается невозможным или не может ожидаться от стороны договора, потерпевшая сторона может отказаться от этого договора. Положения англо-американского права, касающиеся договорной ответственности, отличаются от положений континентального права. Основной принцип общего права состоит в том, что договоры должны исполняться при любых условиях и независимо от вины должника. Если лицо приняло на себя обязательство по договору, то оно не может отказаться от исполнения последнего. Абсолютная ответственность логически вытекала из своеобразного понимания существа и содержания договора в английском праве. Договор рассматривался как обещание, гарантия, которую принимает на себя должник по отношению к кредитору; при этом должник гарантирует не реальное исполнение обязательства (исполнение в натуре), а лишь поступление в имущество кредитора определенной денежной суммы, соответствующей стоимости того, что является предметом договора. При таком подходе, естественно, вопрос о невозможности исполнения такого обязательства вообще не возникает, поскольку деньги уплатить всегда можно. Как следствие такого подхода было установлено, что право кредитора при неисполнении должником своего обязательства ограничивается лишь требованием денежной компенсации и не распространяется на исполнение в натуре. Эти нормы об абсолютной ответственности дополнялись правилом о том, что в договоре могут быть предусмотрены обстоятельства, при которых должник освобождается от исполнения взятого обещания. Если же договор не содержит никаких оговорок подобного рода, то он должен быть исполнен. Постепенно, однако, английские суды со второй половины XIX века начинают отходить от созданных ими же правил, широко используя при этом метод предполагаемых условий. К концу XIX века в судебной практике определились ситуации, при наступлении которых кредитор не имел права на получение удовлетворения и должник освобождался от исполнения. Такие последствия наступали в случае гибели предмета договора — индивидуально определенной вещи; в случае смерти или болезни лица, обязавшегося по договору о найме услуг; в случае издания запретительного закона; при отпадении цели договора, если она была известна обеим сторонам. Так же как и в странах континентальной Европы, после Первой мировой войны английские суды начинают освобождать должника от исполнения договорных обязательств не только при невозможности, но и при крайней затруднительности исполнения, обосновывая это изменившимися обстоятельствами, на которые договор не был рассчитан, то есть, по существу, используя ту же доктрину clausula rebus sic stantibus. На основе судебной практики в английском праве сложилась доктрина тщетности, или отпадения основы, договора (frustration). Это достаточно широкое и расплывчатое понятие, охватывающее как невозможность, так и крайнюю затруднительность исполнения, а также отпадение цели договора даже в тех случаях, когда такая ситуация не является следствием физической невозможности исполнения договора. Критерием применения доктрины тщетности договора является происходящее после заключения договора радикальное изменение обстоятельств, в результате которого исчезает сама основа договора, так что его исполнение будет фактически означать, что исполняется новый договор, совершенно отличный от того, который стороны первоначально заключили. Исходя из этого, простое увеличение расходов, делающее исполнение более обременительным, чем предполагали стороны, не может служить основанием для прекращения договора ввиду его тщетности. Вообще же судебная практика по делам, связанным с frustration, весьма неустойчива, и подчас по примерно одинаковым делам суды приходят к прямо противоположным решениям. Как было сказано, общее право исходило из того, что стороны всегда могут внести в договор условия, исключающие или ограничивающие их ответственность за неисполнение обязательства. Широкое применение в обороте стандартных проформ (формуляров), которые содержали, как правило, большое число пунктов, исключающих ответственность (что практически приводило к безответственности лица, нарушившего договор), вызвало появление и развитие доктрины, направленной на ограничение прав включать в договор условия такого рода. В этой связи в судебной практике появилась концепция основного условия (fundamental term), нарушение которого приводило к недействительности соответствующих оговорок, исключающих ответственность. Впоследствии эта теория трансформировалась в концепцию основного нарушения договора (fundamental breach), от ответственности за которое должник не может быть освобожден. Этой проблеме посвящены и некоторые нормативные акты, принятые в Великобритании, в частности Закон о несправедливых условиях договора 1977 года. Доктрина и практика США в вопросе об освобождении от ответственности за неисполнение договорных обязательств в целом следуют английскому праву. Было введено понятие неосуществимости (impracticability) исполнения. Оно вошло как в Свод договорного права (§ 454), так и в ЕТК (ст. 2615), где неосуществимость понимается как основание освобождения сторон от договорных обязательств, если наступили какие-либо обстоятельства, отсутствие которых было основной предпосылкой заключения договора. В качестве частного случая неосуществимости признается юридическая невозможность исполнения. Вместе с тем доктрине и судебной практике США известно понятие тщетности договора, которое используется в более узком смысле — лишь как отпадение цели, ради которой он заключался, независимо от того, сохранилась при этом возможность исполнения договора или нет. Принцип общего права, согласно которому единственным средством правовой защиты интересов кредитора является денежная компенсация, логически приводит к выводу о том, что по общему правилу каждая из сторон в любой момент может вообще отказаться от договора, уплатив контрагенту соответствующую денежную компенсацию. В связи с этим в США получила распространение теория эффективного нарушения договора (efficient breach of contract). Ее сторонники считают, что отступление от договора любой из сторон с возмещением убытков не только допустимо, но с точки зрения экономической эффективности договора даже должно поощряться. Поскольку целью всякого коммерческого договора является получение прибыли, то, следовательно, если третьему лицу исполнение принесет более высокие прибыли, не должно быть никаких препятствий для отказа от первоначального договора. Убытки должны во всех случаях носить исключительно компенсационный характер. Попытки применить к неисправной стороне штрафные санкции или принудить ее к исполнению обязательства в натуре расцениваются сторонниками этой теории как противоречащие законам экономики и здравого смысла. Упомянутые теории нашли определенное отражение и в судебной практике США. При этом с легкостью отбрасывается принцип pacta sunt servanda, считавшийся одним из основных и незыблемых постулатов договорного права. 7. Последствием признания договора прекратившимся в силу невозможности или крайней затруднительности исполнения в континентальном праве всегда была реституция. Каждая из сторон возвращала другой все полученное по договору, и тем самым стороны как бы возвращались в положение, в котором находились до вступления в договор. Это имеет особенно важное значение, когда исполнение, которое успели произвести стороны к моменту прекращения договора, оказывается неравным либо когда исполнение вообще было начато лишь одной стороной (например, уплачен аванс). В английском праве вплоть до Второй мировой войны господствовал иной принцип: так как договор прекращается только на будущее время начиная с того момента, как возникли обстоятельства, приведшие к признанию договора тщетным, то, следовательно, все, что было сделано до этого, совершалось для исполнения действующего договора и поэтому возврату не подлежит. Положение изменилось лишь в 1943 году, когда Палатой лордов в одном из решений, а вслед за тем и Законом о тщетных договорах (Frustrated Contract Act 1943), по существу, была установлена реституция в качестве последствий признания договора тщетным. Судебная практика США придерживается этих же принципов. 8. В современных условиях все большую роль играют сложные долгосрочные договоры (например, о сооружении заводов, об изготовлении и монтаже сложного уникального оборудования, кооперационные соглашения о разработке и осуществлении совместных проектов и т.п.). Продолжительность, сложность таких договоров, тесная связь между сторонами, риск, сопряженный с научными исследованиями и разработкой новой технологии, требуют иного урегулирования по сравнению с действующими нормами права, в особенности по вопросу изменяющихся обстоятельств и возникающей вследствие этого невозможности или крайней затруднительности исполнения. Как было показано, наступление такого рода обстоятельств приводит к освобождению сторон от исполнения своих обязанностей и прекращению договора. Между тем, по названным выше договорам такие последствия не отвечают интересам сторон. Стороны стремятся и в новых, других условиях сохранить существование договора, продолжить его исполнение, соответственным образом изменив его условия. Хотя в современных условиях наблюдается тенденция устанавливать в законодательном порядке возможность пересмотра условий договора в связи с существенным изменением обстоятельств, как, например, в соответствии с новой редакцией ГГУ, в то же время во многих национальных правовых системах суды не имеют установленных законом или судебной практикой полномочий вносить изменения в условия договора, или, иными словами, осуществлять приспосабливание договора к изменившимся обстоятельствам (адаптацию договора). Суд в таком случае может лишь оставить договор в силе на прежних условиях, если он найдет для этого основания, например не признает изменение обстоятельств результатом действия непреодолимой силы, или прекратить его существование, если договор невозможно исполнить в силу действия непреодолимой силы. Исходя из сложившейся ситуации, в случаях, когда отсутствует возможность использовать законодательное регулирование последствий изменившихся обстоятельств, контрагенты стали вносить в свои договоры специальные положения, регулирующие их взаимоотношения в случае возникновения непредвиденных и существенных затруднений при исполнении договорных обязательств (hardship clause). Эти положения предусматривали в случае наступления таких затруднений право стороны, для которой они возникли, поставить вопрос о пересмотре (renegotiation) условий договора с целью приспособить (адаптировать) его к новым обстоятельствам и тем самым сохранить его существование и продолжить дальнейшее исполнение договора, что. как правило, было в интересах обоих контрагентов. Иногда договор предусматривал в случаях возникновения затруднений обращение к какому-либо нейтральному посреднику (например, в арбитраж) для установления новых условий договора, соответствующих изменившейся ситуации.
<< | >>
Источник: Г.Н. Буднева и др.. Гражданское и торговое право зарубежных стран. Том 1. 2008

Еще по теме § 6. Последствия неисполнения обязательств:

  1. 2.4. Гражданское право - обязательственное право. Общее учение об обязательствах и договорах
  2. § 1. Общие положения учения об обеспечении обязательств
  3. § 2. Общие положения учения о способах обеспечения обязательств
  4. Глава VI ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕННОЕ ПРАВО
  5. 5.1. О понятии "ответственности за неисполнение денежного обязательства" в гражданском праве.
  6. §. 1. Определение обязательства и его основные признаки
  7. 2. САНКЦИЯ В ОБЯЗАТЕЛЬСТВАХ
  8. 4. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ, НЕПОСРЕДСТВЕННО НАПРАВЛЕННЫХ НА ВЫПОЛНЕНИЕ ПЛАНА И НА УДОВЛЕТВОРЕНИЕ МАТЕРИАЛЬНЫХ И КУЛЬТУРНЫХ ПОТРЕБНОСТЕЙ ГРАЖДАН
  9. ПРАВОВАЯ ПРИРОДА ПРОЦЕНТОВ ГОДОВЫХ ПО ДЕНЕЖНЫМ ОБЯЗАТЕЛЬСТВАМ (практические и теоретические аспекты применения новых положений ГК РФ). М.Г. Розенберг
  10. IV. Обязательства вознаграждения личного вреда по закону
  11. 2. Исполнение обязательств.
  12. 3.1. Правовая природа процентов, подлежащих уплате при неисполнении денежных обязательств (ст. 395 ГК РФ)
  13. § 2. Условное обязательство. - Разные виды условий. - Наступление условия и его действие. - Соотношение условий. - Понятие о сроке. - Действие срока
  14. II. Обязательства
  15. § 1. ПРАВОВЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ НЕИСПОЛНЕНИЯ ИЛИ НЕНАДЛЕЖАЩЕГО ИСПОЛНЕНИЯ АВТОРОМ ДОГОВОРНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ
  16. Глава шестнадцатая ПОСЛЕДСТВИЯ НЕИСПОЛНЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -