<<
>>

§ 5. Пробелы и аналогия в конституционном праве

Государственные органы, применяющие нормы конституционного права, нередко сталкиваются с фактами отсутствия или неполноты нормы по тому или иному вопросу, подлежащему разрешению. Такое положение принято называть пробелом в праве.
«Пробел в праве — это пробел в содержании действующего права в отношении фактов общественной жизни, находящихся в сфере правового воздействия»243. Когда возникает вопрос о причинах пробельности права, обычно указывают на то, что ни одна правовая система не может охватить все разнообразие жизненных ситуаций. Жизненные реалии постоянно порождают новые фактические составы, которых закон не предвидел и не всегда может предвидеть. Поэтому в действующем праве подчас может отсутствовать норма, под которую подпадает соответствующий случай, т.е. возникает вопрос о пробеле в праве244. Следует различать действительные и мнимые пробелы в конституционном праве. Мнимый пробел имеет место, когда конкретный вопрос или конкретная сфера общественных отношений находятся за пределами правового регулирования вообще или вне пределов правового регулирования нормами конституционного права, хотя, по мнению тех или иных лиц или организаций, нуждается в урегулировании. Как подчеркивал П.Е. Недбайло, «пробелы в праве нельзя отождествлять с неурегулированностью правом тех общественных отношений, которые не подлежат правовому воздействию»245. Пробел является мнимым, если правом не затрагиваются определенные вопросы. Это говорит о том, что законодатель не считает целесообразным урегулировать соответствующее отношение конституционно-правовыми средствами. Пробел отсутствует и в том случае, когда определенный вид общественных отношений, входящих в сферу регулирования конституционного права, недостаточно конкретно регламентирован, хотя имеются нормы более общего характера, применимые к данному виду общественных отношений. Например, согласно ст. 79 Конституции РФ Россия может участвовать в межгосударственных объединениях.
Конституция не конкретизирует формы таких объединений. Это значит, что, применяя указанную норму, Россия может участвовать в любых международных объединениях, передавать им часть своих полномочий в соответствии с международными договорами, если это не влечет, как сказано в Конституции, ограничения прав и свобод человека и гражданина и не противоречит основам конституционного строя Российской Федерации. Нельзя считать пробелом и такие ситуации, когда нормативный акт предоставляет субъекту конституционного права определенные полномочия, не конкретизируя их. В подобных случаях законодатель лишь предоставляет соответствующему субъекту возможность действовать в определенных рамках самостоятельно, по собственному усмотрению, находя наиболее целесообразное решение. Так, согласно ч. 2 и 3 ст. 78 Конституции РФ федеральные органы исполнительной власти по соглашению с органами исполнительной власти субъектов Федерации могут передавать им осуществление части своих полномочий, если это не противоречит Конституции РФ и федеральным законам, а органы исполнительной власти субъектов Федерации по соглашению с федеральными органами исполнительной власти могут передавать им осуществление части своих полномочий. В Конституции не установлена форма правового акта, посредством которого могут решаться упомянутые вопросы. Это значит, что стороны могут сами выбирать такую форму с учетом различных обстоятельств. Главное здесь в том, чтобы такие вопросы решались по соглашению сторон. Некоторые ученые полагают, что одним из видов пробела в праве является отсутствие в правовой норме одного из трех ее элементов246. Однако такой подход, по крайней мере применительно к конституционному праву, является ошибочным, поскольку, как уже отмечалось, большинство конституционо-правовых норм характеризуется упомянутой особенностью. Думается, это можно отнести и к подавляющему большинству других отраслей российского права. Действительный пробел права имеет место тогда, когда можно констатировать, что соответствующий вопрос входит в сферу регулирования конституционного права и должен решаться правовыми средствами, но его решение в целом или в какой-то части не предусмотрено или предусмотрено не полностью.
Так, согласно ч. I и 4 ст. IU Конституции РФ Председатель Правительства РФ назначается Президентом РФ с согласия Государственной Думы. После трехкратного отклонения представленных кандидатур Председателя Правительства РФ Государственной Думой Президент РФ назначает Председателя Правительства РФ, распускает Государственную Думу и назначает новые выборы. Возникает вопрос: может ли Президент РФ трижды представлять Государственной Думе одну и ту же кандидатуру? Конституция РФ не дает на него ответа. He решен он и в текущем законодательстве. Правда, можно сказать, что, если бы Президент не имел такой возможности, то об этом в Конституции было бы прямо сказано. Тем не менее, думается, что нерешенность данного вопроса — действительный пробел Конституции, который должен быть устранен. Пробелы права возможны как в процессе нормативного регулирования, так и в последующем в связи с возникновением новых отношений, которые не предусмотрены частично или полностью законодателем. Они обнаруживаются при регулировании конкретных общественных отношений и характерны для норм, которые непосредственно применяются органами государства, издающими акты применения права. К нормам, устанавливающим общие принципы и руководящие основы правового регулирования, т.е. не являющимся непосредственными основами для решения конкретных дел, проблема пробелов права прямого отношения не имеет247. Следовательно, для конституционного права, в котором такого рода нормы встречаются гораздо чаще, чем в других отраслях права, пробелы характерны в меньшей степени. Пробелы в праве — явление естественное и неизбежное. Особенно часто с ними приходится сталкиваться в периоды коренных изменений общественного строя страны, в процессе принятия новых конституций и т.п.248 Тогда государственным органам зачастую приходится обходиться без соответствующих норм права, конкретно регулирующих тот или иной вопрос. Однако пробелы в праве могут встречаться и в условиях стабильной обстановки в государстве. Любой нормативный акт является продуктом человеческой деятельности, и поэтому он не застрахован от упущений и недочетов. Как бы тщательно ни разрабатывался тот или иной нормативный акт, не всегда можно предусмотреть в нем все многообразие повседневных жизненных ситуаций, все детали будущего регулирования. Кроме того, пробелы в праве могут возникать и в процессе действия нормативного акта вследствие изменения обстановки, возникновения новых жизненных ситуаций. Иногда нормативный акт предусматривает необходимость правового регулирования определенных отношений, однако специальный закон, их регулирующий, отсутствует. Так, согласно ч. 3 ст. 87 Конституции РФ выраженная в ней норма предполагает определение федеральным конституционным законом режима военного положения, который до настоящего времени не разработан. Наиболее очевидны такие пробелы в процессуальных формах, используемых в конституционном праве, когда существующая норма материального права требует особой формы ее реализации. Известно, например, какие сложности могут возникнуть на практике из-за отсутствия соответствующих процессуальных норм в связи с реализацией ч. 2 ст. 92 Конституции РФ, посвященной прекращению исполнения полномочий Президента РФ досрочно, или ст. 93, посвященной отрешению Президента РФ от должности. Разумеется, пробелы в праве — явление ненормальное, свидетельствующее об упущениях в нормативном регулировании. Поэтому необходимо делать все возможное для их скорейшего устранения путем пересмотра отдельных положений нормативных актов, внесения в них дополнений и изменений. Такая работа в сфере конституционно-правового регулирования проводится постоянно. Свидетельство тому — Федеральный закон «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации». В этом Законе ничего не говорилось об иностранных гражданах, лицах без гражданства, постоянно проживающих на территории Российской Федерации, что, несомненно, являлось его пробелом. Федеральный закон от 30 марта 1999 г. «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»1 этот пробел устранил. В нем (п. 8 ст. 3) указывается, что иностранные граждане, лица без гражданства, иностранные юридические лица не вправе осуществлять деятельность, способствующую либо препятствующую выдвижению кандидатов (списков кандидатов), избранию зарегистрированных кандидатов. Кроме того, в п. 8 ст. 4 говорится, что в соответствии с международными договорами Российской Федерации и соответствующими им федеральными законами, законами субъектов Федерации иностранные граждане, постоянно проживающие на территории соответствующего муниципального образования, имеют право избирать и быть избранными в органы местного самоуправления на тех же условиях, что и граждане Российской Федерации. Другой пример. В ходе избирательной кампании или подготовки и проведения референдума в избирательные комисии, комисии референдума поступают обращения о нарушении федеральных законов и законов субъектов Федерации, уставов муниципальных образований, касающиеся подготовки и проведения выборов, референдума. Однако в Федеральном законе «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» эти вопросы не рассматривались. В его новой редакции этот пробел был устранен. Теперь в п. 4 ст. 21 говорится о том, что избирательные комиссии, комиссии референдума обязаны в пределах своей компетенции рассматривать поступившие к ним в ходе избирательной кампании или подготовки и проведения референдума обращения о нарушении Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», федеральных конституционных законов, иных федеральных законов, законов субъектов Федерации, уставов муниципальных образований в части, регулирующей подготовку и проведение выборов, референдума, проводить проверки по этим обращениям и давать лицам, направившим обращения, письменные ответы в пятидневный срок, но не позднее дня, предшествующего дню голосования, а в день голосования или в день, следующий за днем голосования, — немедленно. В случае, если факты, содержащиеся в обращениях, требуют дополни тельной проверки, решения по ним принимаются не позднее чем в 10-дневный срок. Избирательные комиссии, комиссии референдума вправе обращаться с представлением о проведении соответствующей проверки и пресечении нарушений Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», федеральных конституционных законов, иных федеральных законов, законов субъектов Федерации, уставов муниципальных образований в части, регулирующей подготовку и проведение выборов, референдума, в правоохранительные органы, которые обязаны в пятидневный срок, но не позднее дня, предшествующего дню голосования, а в день голосования или в день, следующий заднем голосования, — немедленно принять меры по пресечению этих нарушений. В случае, если факты, содержащиеся в обращении, требуют дополнительной проверки, указанные меры принимаются не позднее чем в 10-дневный срок. Наличие пробелов в праве тесно связано с проблемой аналогии. Аналогия применяется в тех случаях, когда государственный орган обязан решить конкретный вопрос, а порядок его решения не урегулирован правом, в результате чего и образуется пробел в праве. В такой ситуации государственный орган, лишенный возможности отказаться от решения упомянутого вопроса, должен найти норму, которая регулирует наиболее близкое, родственное, т.е. аналогичное отношение, и решить вопрос в соответствии с ее предписаниями. Решение вопроса на основании наиболее близкой по содержанию нормы или, иначе говоря, применение нормы права к случаям, которые ею не предусмотрены, однако аналогичны регулируемым этой нормой случаям, принято называть аналогией закона. Если при наличии пробела такого рода родственной нормы не обнаружено, то к рассматриваемому вопросу могут быть применены общие начала и принципы правового регулирования, свойственные соответствующей отрасли права. Такого рода аналогию принято называть аналогией права. Аналогия закона является простейшим видом аналогии. Аналогия права — более сложное явление, представляющее высший уровень применения аналогии. Аналогия права как бы аккумулирует общие начала и принципы соответствующего института или конституционного права в целом и их преломление в конкретном решении вопроса на основе этих начал и принципов. Использование аналогии закона, создающей наименее благоприятные условия для субъективного усмотрения должностных лиц, предпо- чтительно с точки зрения обеспечения законности во всех областях жизни страны. Поэтому аналогия права применяется лишь тогда, когда невозможно найти близкую, родственную, аналогичную норму. Как известно, в нашей стране в ряде областей правового регулирования применение аналогии не практикуется. Например, особенность уголовного права состоит, в частности, в том, что уголовный закон должен исчерпывающе определить круг деяний, которые считаются преступными. За рамки этого круга выходить нельзя, не нарушая действующего закона. Поэтому в уголовном праве в принципе не может быть пробелов, а следовательно, не может быть применена и аналогия, поскольку это означало бы объявление преступлением такого деяния, которое уголовным законом не предусмотрено. Именно поэтому в российском уголовном праве применение аналогии отменено. Можно согласиться с мнением о том, что недопущение аналогии следует распространить на всю правоохранительную деятельность государства, включающую охрану норм права от нарушений, контроль за правомерностью поведения субъектов права и наложение юридических санкций за правонарушения249. В этой сфере правового регулирования, характеризующейся запрещением определенного поведения и установлением санкций за те проступки, которые опасны или вредны для общества, запрещенное деяние должно быть совершенно определенно отражено в нормативном акте. Здесь не может быть никаких пробелов, которые можно было бы восполнить аналогией. И уж если такая необходимость возникает, возможность применения аналогии непременно должна быть предусмотрена в законодательстве. Иное отношение к аналогии возможно при применении права в случаях организации его положительных велений. При этом решаются вопросы, не связанные с правонарушениями и юридической ответственностью, которые должны быть разрешены независимо от того, в какой мере соответствующий вопрос урегулирован правовыми нормами. В такой ситуации возможность в случае отсутствия закона, регулирующего спорное отношение, применять закон, регулирующий сходные отношения, а при отсутствии такого закона исходить из общих начал и смысла законодательства является вполне оправданной и не противоречит законности. Таким образом, применение аналогии не только оправдано, но и необходимо в ряде отраслей права, включая и конституционное. Здесь правоприменительный орган не может не решать конкретные вопросы, даже если обнаружен пробел в соответствующей сфере правового регулирования, поскольку иной подход к решению этих вопросов оставляет без правового опосредования многие важные моменты общественной жизни. Можно согласиться с В.В. Лазаревым в том, что аналогия «разрешена повсюду, где нет специального запрещения и где сам нормодатель не связывает наступление юридических последствий только с конкретным законом»250. Что касается конституционного права, то здесь применение аналогии имеет все основания, поскольку согласно ч. 2 ст. 46 Конституции РФ решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд. Отсюда следует, что на разрешение соответствующих споров распространяется положение ст. 10 ГПК РСФСР: «В случае отсутствия закона, регулирующего спорное отношение, суд применяет закон, регулирующий сходные отношения, а при отсутствии такого закона суд исходит из общих начал и смысла... законодательства». Однако использование приемов, допустимых в ходе применения права, не может быть «прерогативой одних лишь судов. Такое использование желательно и во внесудебных решениях, если это способствует выполнению правом своих задач»251. В конституционном праве возможно применение как аналогии закона, так и аналогии права. При этом попытки установить какие-либо пределы применения аналогии, скажем, применительно к отдельным институтам конституционного права, оказались бы искусственными и противоречили бы сути аналогии252. Более того, в конституционном праве, учитывая традиционно слабую детализированность его положений, а также сравнительно небольшой опыт применения новейших законов, следует ожидать достаточно интенсивного применения аналогии. Например, применение аналогии закона предусмотрено ст. 11 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации». В ней говорится, что в случае, если срок полномочий органа государственной власти субъекта Федерации, органа местного самоуправления истек или полномочия были досрочно прекращены, а соответствующий закон субъекта Федерации о выборах отсутствует либо не может быть применен вследствие установленного судом его несоответ ствия Конституции РФ, Федеральному закону «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», конституции, уставу, закону субъекта Федерации, соответствие которым является обязательным для проведения соответствующих выборов, выборы органа государственной власти субъекта Федерации и органа местного самоуправления проводятся на основе Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», а также иных федеральных законов, обеспечивающих конституционные права граждан Российской Федерации избирать и быть избранными в органы государственной власти субъектов Федерации, органы местного самоуправления. Применяется в конституционном праве и аналогия права. Например, Конституционный Суд РФ в определении от 28 декабря 1995 г. об отказе в принятии к рассмотрению запроса группы депутатов Совета Федерации о соответствии Конституции РФ постановления Совета Федерации Федерального Собрания РФ 9 декабря 1995 г. «О порядке прекращения полномочий Совета Федерации первого созыва» обосновывал свой вывод о том, что полномочия Совета Федерации первого созыва сохраняются до начала работы Совета Федерации нового созыва, в частности, тем, что это общепризнанный принцип конституционного и парламентского права253. Следует подчеркнуть, что аналогия в конституционном праве может быть использована не всегда. Она применяется только тогда, когда можно установить имеющийся пробел. Следовательно, нельзя применять аналогию в тех случаях, когда с очевидностью можно установить норму, относящуюся к решаемому вопросу. Нельзя применять аналогию и тогда, когда в нормах содержатся выражения «и другие», «в аналогичных случаях» и т.д.254 Думается, что в подобных случаях имеет место точное применение норм такого рода и ни о каком распространении на аналогичные случаи не может быть речи. Недопустимо применение по аналогии тех правовых норм, которые устанавливают исключения, изъятия из общего порядка правового регулирования, и тех, в которых имеется специальное указание о том, что они применяются лишь в случаях, указанных в законе. Например, согласно ч. 2 ст. 47 Конституции РФ обвиняемый в совершении преступления имеет право на рассмотрение его дела судом с участием присяж ных заседателей в случаях, предусмотренных федеральным законом. Это означает запрещение законодателем применения этой нормы по аналогии. Нет нужды в использовании аналогии и в тех случаях, когда в процессе решения вопроса может быть устранен пробел в праве. Например, отстранив своим указом от 2 апреля 1999 г. Генерального прокурора РФ от должности на период расследования возбужденного в отношении него уголовного дела, Президент РФ тем самым устранил пробел в законодательстве, касающийся порядка отстранения от должности Генерального прокурора в случае возбуждения в отношении него уголовного дела. Правда, Президент в этом случае не пошел по пути издания нормативного указа, устанавливающего порядок временного отстранения Генерального прокурора от должности, а издал индивидуальный акт. Однако этого было достаточно для того, чтобы исключить необходимость использования в данном случае аналогии закона. Логически аналогия закона требует определенного, развернутого набора элементов, чтобы быть достаточно обоснованной. Поэтому так называемые «общие начала», т.е. нормы-принципы, нормы-цели, нормы-задачи и т.п., которыми изобилует конституционное право, не отвечают этим условиям, не обладают той детальностью, которая позволяла бы сопоставлять частную ситуацию с составом той или иной нормы, и поэтому для использования аналогии закона не пригодны. Однако эти «общие начала» используются для разрешения конкретных дел при применении аналогии права. Следует подчеркнуть, что использование аналогии закона возможно лишь тогда, когда признаки рассматриваемого случая и признаки, предусмотренные нормой права, используемой для применения аналогии, характеризуются существенным сходством. При этом упомянутое сходство должно распространяться на такие признаки, которые имеют принципиальное значение, а различия не должны касаться сущности явлений255. Говоря об аналогии, нельзя не упомянуть о том, что в законодательстве должна быть предусмотрена возможность и необходимость применения как аналогии закона, так и аналогии права, поскольку в противном случае у исполнителя может сложиться впечатление, что в случае обнаружения пробела в праве нужно не решать возникший вопрос по аналогии, а отказаться от его решения, ссылаясь на неурегулированность решения подобного вопроса правовыми средствами. В конституционном праве аналогия закона и аналогия права иногда используются одновременно, когда обращение к «общим началам» сочетается с аналогией закона, усиливая последнюю с точки зрения обоснованности спорного вопроса. Например, в упоминавшемся выше определении Конституционного Суда РФ от 28 декабря 1995 г. указано: «Статья 99 (часть I) Конституции Российской Федерации говорит о Федеральном Собрании как о постоянно действующем органе, из чего следует, что полномочия палат Федерального Собрания и их депутатов сохраняются до начала работы Совета Федерации и Государственной Думы нового созыва. Это общепризнанный принцип конституционности и парламентского права. Применительно к Государственной Думе он прямо сформулирован в статье 99 (часть 4) Конституции Российской Федерации. В отношении депутатов обеих палат Федерального Собрания данный принцип отражен в статье 3 Федерального закона от 8 мая 1994 г. «О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы», определяющей, что срок полномочий депутата Совета Федерации и депутата Государственной Думы прекращается с момента начала работы соответствующей палаты нового созыва. Сохранение полномочий Совета Федерации первого созыва до начала работы Совета Федерации нового созыва означает также, что все принятые в этот период в соответствии с Конституцией Российской Федерации решения Совета Федерации по вопросам его ведения являются правомочными. Наличие названных конституционных и законодательных положений не требовало принятия постановления Совета Федерации о порядке прекращения полномочий Совета Федерации первого Созыва»256. Применение аналогии всегда связано с решением конкретного вопроса. Оно носит индивидуальный характер и не имеет обязательной силы для решения других идентичных вопросов. Конкретное решение, конечно, может служить примером для их решения, однако оно не может претендовать на официальную общеобязательность. Придание такой общеобязательности — дело конкретных нормотворческих органов. Таким образом, применение аналогии — это не восполнение пробела права, поскольку восполнение пробела является прерогативой не органа, осуществляющего применение права, а законодателя. Конечно, применение аналогии определенным образом расширяет рамки действия законодательства. Ho при этом оно опирается на действующее законодательство, не изменяя его содержания и объема. § 6. Толкование норм конституционного права Официальное толкование норм конституционного права дается уполномоченными на это государственными органами. Оно формулируется в специальных актах, которые формально связывают исполнителей толкуемых норм. Иными словами, толкование является официальной, общеобязательной директивой о том, как правильно понимать соответствующие нормы. Согласно Конституции РФ (ч. 5 ст. 125) толкование конституционных норм дает Конституционный Суд РФ. Толкование конституционных норм осуществляется им при рассмотрении каждого находящегося в его производстве дела. Однако такое толкование необходимо Конституционному Суду для правильного решения конкретного вопроса. Например, в постановлении Конституционного Суда РФ от 24 декабря 1996 г. по делу о проверке конституционности Закона Московской области от 28 апреля 1995 г. «О порядке отзыва депутата Московской областной Думы» в связи с запросом Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ1 указывается, что Конституционный Суд установил (т.е. уяснил для себя), что согласно ч. 2 ст. 11 Конституции РФ государственную власть в субъектах Федерации осуществляют образуемые ими органы государственной власти. Конкретизируя это положение, относящееся к основам конституционного строя, ч. I ст. 77 Конституции РФ также закрепляет право субъектов Федерации устанавливать систему органов государственной власти самостоятельно в соответствии с основами конституционного строя Российской Федерации и общими принципами организации представительных и исполнительных органов государственной власти, установленными федеральным законом. При этом ст. 72 (п. «н» ч. I) относит установление общих принципов организации системы органов государственной власти и местного самоуправления к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов. Вместе с тем Конституционный Суд установил, что Конституция РФ не запрещает субъектам Федерации до принятия соответствующего федерального закона осуществлять самостоятельное правовое регулирование по предметам совместного ведения, включая установление принципов организации представительных и исполнительных органов государственной власти, если это не противоречит основам конституционного строя и не отменяет и не умаляет права и свободы человека и гражданина. Иной характер носит официальное нормативное толкование конституционных норм, под которым понимается официальное разъяснение, даваемое Конституционным Судом, обязательное для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и объединений. Возложение Конституцией РФ на Конституционный Суд толкования конституционных норм одновременно означает, что никакой другой орган государственной власти в Российской Федерации не может давать официального толкования норм федеральной Конституции, которое относится к исключительной прерогативе Конституционного Суда. Это толкование является окончательным и не подлежит пересмотру каким-либо иным государственным органом. Толкование норм Конституции РФ осуществляется Конституционным Судом РФ исключительно по запросам, с которыми в соответствии с Конституцией РФ (ч. 5 ст. 125) вправе обращаться Президент РФ, Совет Федерации, Государственная Дума, Правительство РФ, а также органы законодательной власти субъектов Федерации, оформляющие свои запросы в виде соответствующих юридических актов. Таким актом является, например, постановление Государственной Думы от 10 февраля 1999 г. «Об обращении в Конституционный Суд Российской Федерации», в котором содержится запрос о толковании ст. 84 (п. «б»), 99 (ч. I, 2,4) и 109 (ч. I) Конституции РФ1. Как показывает практика, Конституционный Суд РФ принимает к своему рассмотрению запросы о толковании Конституции только в тех случаях, когда неопределенность в понимании указанного в запросе конституционного положения возникла в связи с конкретной ситуацией и если ее нельзя разрешить посредством иного вида конституционного судопроизводства. Так, определением от 4 декабря 1995 г. Конституционный Суд РФ отказал в принятии к рассмотрению запроса Совета Федерации о толковании п. «г» ч. I ст. 102 Конституции РФ, касающегося решения вопроса о возможности использования Вооруженных Сил РФ за пределами территории России. Суд пришел к выводу, что рассмотрение запроса означало бы проверку конституционности Федерального закона от 23 июня 1995 г. «О порядке предостав ления Российской Федерацией военного и гражданского персонала для участия в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности»257. За время своего существования Конституционный Суд РФ проделал значительную работу, связанную с толкованием Конституции РФ. Основное место его деятельности занимают дела, связанные с законодательным процессом. К их числу относятся дела о толковании ч. 4 ст. 105 и ст. 106, ч. 3 ст. 103, ч. 2 и 5 ст. 105, ч. 3 ст. 107, ч. 2 ст. 108, ч. 3 ст. 117, ч. 2 ст. 135 Конституции РФ, о толковании отдельных положений ст. 107; о толковании ст. 136 и т.д. Так, рассматривая дело о толковании ч. 4 ст. 105 в связи со ст. 106 Конституции РФ, Конституционный Суд РФ пришел к выводу, что рассмотрение в Совете Федерации федерального закона, подлежащего в соответствии со ст. 106 Конституции РФ обязательному рассмотрению в этой палате, должно начаться согласно ч. 4 ст. 105 Конституции РФ не позднее 14 дней после его передачи в Совет Федерации. Если Совет Федерации в течение этого срока не завершит рассмотрение принятого Государственной Думой федерального закона, подлежащего в соответствии со ст. 106 Конституции РФ обязательному рассмотрению в Совете Федерации, этот закон не считается одобренным; и его рассмотрение продолжается на следующем заседании Совета Федерации до вынесения решения о его одобрении либо отклонении258. Важное значение имеет постановление Конституционного Суда РФ от 12 апреля 1995 г. по запросу Государственной Думы о толковании ряда норм Конституции РФ, содержащих понятия «общее число депутатов Государственной Думы» и «общее число членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы». В нем указывается, что для разъяснения этих понятий определяющее значение имеет ст. 3 Конституции РФ, согласно которой носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ. Федеральное Собрание, состоящее из Совета Федерации и Государственной Думы, является законодательным органом, представляющим весь народ. Поэтому установление кворума для принятия законов от числа всех имеющихся в парламенте членов палат, если они не полностью сформированы, может поставить под сомнение представительный характер Федерального Собрания. Исходя из этого, Конституционный Суд постановил, что под общим числом депутатов Государственной Думы следует понимать число депутатов, установленных для Государственной Думы ч. 3 ст. 95 Конституции рф _ 450 человек, а положение об общем числе членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы, содержащееся в ст. 107 и 135 Конституции РФ, следует понимать как предусматривающее голосование раздельно по палатам и определение его результатов соответственно от численности каждой палаты. В целях недопущения ревизии принятых ранее Федеральным Собранием решений Конституционный Суд установил, что решения, принятые ранее с иным порядком подведения итогов голосования от числа всех избранных на определенный момент депутатов, пересмотру в связи с данным толкованием не подлежат259. Большое теоретическое и практическое значение для законодательного процесса имеет толкование Конституционным Судом и ряда других статей Конституции. Так, в постановлении от 28 ноября 1995 г. по делу о толковании ч. 2 ст. 137 Конституции РФ Конституционный Суд РФ указал, что изменение наименования республики, края, области, города федерального значения, автономной области, автономного округа в соответствии с ч. 2 ст. 137 Конституции РФ включается в текст ст. 65 Конституции РФ указом Президента РФ на основании решения субъекта Федерации, принятого в установленном им порядке. В спорных случаях Президент использует полномочия, предусмотренные ч. I ст. 85 Конституции РФ. В постановлении указывается, что не является изменением наименования субъекта Федерации в смысле ст. 137 Конституции РФ и, следовательно, не может быть осуществлено в указанном порядке такое переименование, которое затрагивает основы конституционного строя, права и свободы человека и гражданина, интересы других субъектов Федерации, Российской Федерации в целом либо интересы других государств, а также предполагающее изменение состава Российской Федерации или конституционно-правового статуса ее субъекта260. Давая толкование тех или иных норм Конституции, Конституционный Суд учитывает содержание других конституционных норм, особенно содержащихся в гл. I «Основы конституционного строя» Конституции РФ, которым согласно ч. 2 ст. 16 Конституции не могут противоречить никакие другие ее положения. Вместе с тем Конституционный Суд учитывает и свои предыдущие решения, принятые по вопросам толкования или по другим конкретным делам. Как известно, цель всякого толкования Конституции — разъяснение воли законодателя, воплощенной в конкретном положении конституционной нормы, т.е. выявление его подлинного содержания. Между тем важно проводить четкую грань между разъяснениями уже существующих норм и созданием новых правовых установлений. Существует мнение, что разъяснение может быть выражено посредством конкретизирующей нормы. Ho такая конкретизация может состоять в издании новых правовых норм, которые, не выходя за рамки закона, развивают его положения, устанавливая новые правовые предписания. Подобные конкретизирующие предписания представляют собой самостоятельные нормы. Нормативное же толкование — это такая конкретизация, которая связана с разъяснениями уже имеющейся нормы и состоит в объяснении ее смысла, детализации ее содержания строго в рамках самого предписания. . К сожалению, Конституционный Суд РФ не всегда в своей практике исходит из такого понимания нормативного толкования, пытаясь наполнить конституционные положения новым содержанием без изменения самого текста Конституции. Более того, как показывает практика, Конституционный Суд РФ при толковании Конституции осуществляет восполнение пробелов в конституционном регулировании, что, разумеется, не входит в его компетенцию. Так, рассматривая дело о толковании ст. 136 Конституции РФ, он установил, что из предусмотренной Конституцией РФ процедуры принятия поправок к гл. 3—8 вытекает, что поправки в смысле ст. 136 принимаются в форме особого правового акта — закона РФ о поправке к Конституции РФ. В постановлении Конституционного Суда РФ указывается, что законодатель вправе урегулировать порядок направления принятых поправок для их рассмотрения органами законодательной власти субъектов Федерации, порядок проверки соблюдения необходимых процедур одобрения поправок, а также вопрос о том, каким способом одобренная поправка учитывается в конституционном тексте. Вступивший в силу после одобрения необходимым числом законодательных органов субъектов Федерации закон о поправке к Конституции РФ подлежит подписанию Президентом РФ и обнародованию1. Надо сказать, что Конституционный Суд может давать толкование норм Конституции не только в специальной процедуре, но при рассмотрении иных категорий дел: при проверке конституционности законов и других нормативных актов, при разрешении споров о компе- тенции и т.д. Так, рассматривая дело о проверке конституционности Указов Президента РФ от 2 ноября 1993 г. «Об основных положениях военной доктрины Российской Федерации», от 30 ноября 1994 г. «О мероприятиях по восстановлению конституционной законности и правопорядка на территории Чеченской Республики» и от 9 декабря 1994 г. «О мерах по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и в зоне осетино-ингушского конфликта», постановления Правительства РФ от 9 декабря 1994 г. «Об обеспечении государственной безопасности и территориальной целостности Российской Федерации, законности, прав и свобод граждан, разоружения незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и прилегающих к ней регионов Северного Кавказа», Конституционный Суд РФ в своем постановлении от 31 июля 1995 г. признал наличие скрытых полномочий Президента РФ исходя из толкования смысла ч. 2 ст. 80 Конституции РФ, гласящей, что Президент РФ явлется гарантом Конституции РФ, прав и свобод человека и гражданина261. Как показывает практика, Конституционный Суд РФ может толковать как нормы Конституции, так и свои собственные постановления по этим вопросам. Об этом свидетельствует, в частности, решение Конституционного Суда РФ о толковании постановления Конституционного Суда РФ от 4 февраля 1992 г. по делу «О проверке конституционности правоприменительной практики расторжения трудового договора по основанию, предусмотренному пунктом I1 статьи 33 КЗоТ РСФСР»262. Согласно ст. 106 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. «О Конституционном Суде Российской Федерации» толкование, данное Конституционным Судом, является официальным и обязательным для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений. В соответствии со ст. 79 Федерального конституционного закона о Конституционном Суде РФ постановление Конституционного Суда по вопросам толкования правовых норм является окончательным, не подлежит обжалованию и вступает в силу немедленно после его провозглашения. Наряду с Конституционным Судом РФ правом осуществлять официальное толкование конституционно-правовых норм обладают также конституционные (уставные) суды субъектов Федерации, для которых толкование конституции (устава) субъекта Федерации является одной из основных задач, определенных Федеральным конституционным законом «О судебной системе Российской Федерации» (ст. 27)263. Анализ конституций, уставов, а также законов о конституционных и уставных судах субъектов Федерации показывает, что большинство из них наделяют конституционные или уставные суды правом толковать конституции (уставы) соответствующих субъектов Федерации. Это толкование носит официальный и общеобязательный характер. Правом обращения в конституционный (уставный) суд с запросом о толковании конституции (устава) обычно наделены президенты республик, главы администраций других субъектов Федерации, законодательные органы и их палаты (Кабардино-Балкарская Республика, Тюменская область), в Республике Башкортостан таким правом обладает 1/5 часть депутатов палаты представителей, правительство. В Республике Адыгея и Кабардино-Балкарской, в Ханты-Мансийском округе, Иркутской и Свердловской областях право обращения в конституционный (уставный) суд с запросом предоставлено и органам местного самоуправления. В Республике Башкортостан, Иркутской и Свердловской областях им пользуются соответственно Верховный, областной суд и арбитражный суд, а также прокурор, а в Свердловской области, кроме того, Уполномоченный по правам человека, федеральные суды в связи с рассматриваемыми ими делами и Нотариальная палата области в связи с возникшими юридическими вопросами в нотариальной деятельности. . В законах о конституционных судах республик Башкортостан, Коми и Уставном Суде Ханты-Мансийского автономного округа определены пределы допустимости в толковании основных законов. Так, запрос о толковании Конституции Республики Башкортостан допустим, если обнаружилась неопределенность в понимании Конституции, которая может привести к неконституционному осуществлению своих полномочий органами государственной власти республики или к принятию законов, не соответствующих Конституции Республики Башкортостан (ст. 113 Закона «О Конституционном Суде Республики Башкортостан»). В законе определены и пределы толкования Конститу ции. В нем указывается, что толкованию подлежат лишь те нормы, которые содержат права и обязанности государственных органов власти, органов местного самоуправления и должностных лиц. Другие понятия, содержащиеся в Конституции, толкованию не подлежат, кроме случаев, когда выяснение их смысла влияет на объем прав и обязанностей участников конституционно-правовых отношений. Законом о Конституционном Суде Республики Коми установлено, что запрос о толковании Конституции республики допустим, если поставленные в нем вопросы не могут быть разрешены Конституционным Судом республики при рассмотрении дела о проверке конституционности конкретного нормативного акта или договора либо спора о компетенции (ст. 100). В Законе «Об Уставном Суде Ханты-Мансийского автономного округа» указывается, что запрос допустим, если он относится к определенной норме, термину или понятию либо их совокупности, содержащимся в Уставе; если неопределенность их препятствует применению, включая издание правовых актов, осуществлению компетенции органов государственной власти или местного самоуправления и не может быть устранена посредством других процедур уставного судопроизводства; если положения Устава не конкретизированы действующим законом автономного округа, из которого вытекает ответ на вопрос, поставленный в запросе о толковании Устава. Закон содержит и еще одно ограничение, касающееся процедуры рассмотрения запроса о толковании Устава округа (ст. 89). Он не допускает соединения в одном запросе требования толкования Устава с требованием проверки легитимности нормативного акта, договора, соглашения. Предусматривается, что Уставный Суд должен исходить из необходимости соблюдения принципов, закрепленных в Уставе или вытекающих из его содержания, о недопустимости противоречия основным положениям Устава, признании человека, его прав и свобод высшей ценностью (ст. 91). Кроме того, Уставный Суд обязан исходить из того, что любая норма Устава должна иметь положительный эффект, и не допускать толкования, которое лишило бы норму такого эффекта, позволило бы параллельно применять другую уставную норму, ничего не добавляло к правовому регулированию, содержащемуся в других уставных нормах. Толкование Устава автономного округа не может также вступать в противоречие с Конституцией РФ, общепризнанными принципами и нормами международного права. Согласно конституциям (Республика Башкортостан, Ингушская Республика), уставам (Свердловская область) и законам о конститу ционных судах (Адыгея, Бурятия, Коми) субъектов Федерации толкование конституции или устава является нормативным и общеобязательным. С момента образования конституционных (уставных) судов субъектов Федерации ими рассмотрено почти два десятка дел, связанных с толкованием норм конституцией или уставов. Активнее всех использовали свое право обращения в конституционные и уставные суды с запросом о толковании норм конституции и уставов органы законодательной власти, главы республик и администраций, органы местного самоуправления. При этом неопределенность в понимании тех или иных положений конституцией и уставов чаще всего была связана с полномочиями органов государственной власти и депутатов. Именно этим вопросам посвящены: постановление Конституционного Суда Кабардино-Балкарской Республики от 8 февраля 1995 г., давшее толкование п. «д» ч. I ст. 104 Конституции Кабардино-Балкарской Республики, согласно которому конституционная норма, устанавливающая правомочие Совета Представителей парламента Кабардино-Балкарской Республики заслушивать отчеты контролирующих органов, означает лишь право Совета Представителей заслушивать отчеты тех контролирующих органов, которые образованы им, а также контролирующих органов, на которые Конституция возложила прямую обязанность представлять отчеты Совету Представителей264; постановление Конституционного Суда Республики Саха (Якутия) от 7 мая 1997 г., которым дано толкование, что ч. I ст. 78 Конституции Республики Саха (Якутия) запрещает президенту и вице-президенту республики получать вознаграждение от других организаций за выполнение своих обязанностей, а не за выполнение каких-либо функций в этих организациях. По смыслу ч. 2 ст. 78 Конституции Республики Саха (Якутия) несовместимость должности президента и вице-президента со статусом народного депутата представляет собой специальное ограничение, в соответствии с которым этим должностным лицам запрещено быть одновременно и депутатами парламента республики. Этим же судебным актом признано невозможным совмещение должности вице-президента с должностью главы администрации г. Якутска265 и др. Некоторые авторы полагают, что конституционные и уставные суды, наделенные правом толкования конституции или устава субъекта Федерации, фактически получают право на «восполнение» их норм, исходя из общего конституционного смысла и логики266. Как показывает практика, именно по этому пути идут и многие конституционные и уставные суды. Так, постановлениями Конституционного Суда Республики Саха (Якутия) путем толкования определены содержание конституционных понятий «структура органов государственного управления Республики», «контрольный орган» и пределы осуществления контрольной функции Государственного Собрания (Ил Тумэн), «конституционный закон»267. Толкование по этим вопросам создало новые уточняющие нормы, отсутствующие в Конституции республики. Другой пример. Признавая, что Устав Свердловской области (п. I ст. 35) не содержит положений, как обязывающих, так и запрещающих заместителям председателя Палаты Представителей осуществлять свои полномочия только на постоянной профессиональной основе либо только на неосвобожденной основе, Уставный Суд Свердловской области постановил: поскольку вопрос об условиях выполнения указанными должностными лицами своих обязанностей относится к вопросам внутренней организации деятельности Палаты Представителей, его решение входит в компетенцию законодательного (представительного) органа государственной власти Свердловской области268. Между тем, как отмечалось выше, толкование связано с разъяснением уже имеющихся норм, а не с созданием новых правовых установлений. Оно состоит в объяснении смысла толкуемой нормы, детализации ее содержания строго в рамках самого предписания. В соответствии с ч. I ст. 6 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации» постановления конституционного (уставного) суда, относящегося к судам субъектов Федерации, его законные распоряжения, требования, поручения, вызовы и другие обращения обязательны для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, других физических и юридических лиц и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации. Аналогичное положение закреплено лишь в ст. 8 Закона «Об Уставном Суде Свердловской области». Всеми другими региональными законами обязательность решений конституцион- ного (уставного) суда ограничивается территорией соответствующего субъекта Федерации. Это объясняется тем, что большинство упомянутых законов было принято еще до издания Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации». Однако, думается, что в федеративном государстве исполнение решений кон- ституционых (уставных) судов его субъектов, особенно по вопросам толкования норм конституций и уставов этих субъектов, должно быть обязательным для федеральных органов власти, а в некоторых случаях и других субъектов Федерации269. Следует сказать, что отдельным конституционным (уставным) судам предоставлено право наряду с конституцией (уставом) толковать и другие акты. Например, в соответствии с Законом «О Конституционном Суде Республики Башкортостан» наряду с Конституцией республики общеобязательному толкованию подлежит и Договор Российской Федерации и Республики Башкортостан от 3 августа 1994 г. «О разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Башкортостан». Одним из видов официального нормативного толкования конституционно-правовых норм является аутентичное толкование, т.е. разъяснение, исходящее от органа, установившего толкуемую норму. В советский период такое толкование соответствующих законов предусматривалось действующими конституциями СССР, союзных и автономных республик, которые поручали его осуществление Президиумам Верховных Советов, поскольку они являлись постоянно действующими органами соответствующих Верховных Советов, осуществлявшими в пределах, предусмотренных конституциями, функции соответствующего высшего органа государственной власти в период между его сессиями270. В настоящее время аутентичное толкование возложено лишь на отдельные законодательные органы субъектов Федерации. В их число входит, в частности, Тюменская областная дума (ст. 28 Устава Тюменской области) и Законодательное собрание Иркутской области (ст. 59 Устава Иркутской области), которые правомочны осуществлять толко- вание уставов этих областей271. На парламент Республики Северная Осетия — Алания Конституцией республики (п. «в» ст. 71) возложено толкование Конституции и законов Республики Северная Осетия — Алания и т.д. Вместе с тем уставы Воронежской (ст. 29) и Свердловской (ст. 41) областей исключают право их законодательных органов давать аутентичное толкование каких-либо правовых актов. Подобный подход представляется правильным. Обязательное толкование права является по сути судебной функцией и должно осуществляться специальной судебной инстанцией (например, конституционным судом). Поэтому только легальное судебное толкование можно считать правомерным официально-обязательным толкованием. Признание других видов официально-обязательного толкования, включая и аутентичное, не соответствует требованиям правовой государственности. Если правотворческий орган считает, что изданный им акт страдает недостатками, которые не могут быть преодолены в процессе его реализации, то он должен в установленном законом порядке внести в него необходимые поправки и уточнения272. К сожалению, такую позицию не разделяют не только многие исследователи этих проблем273, но и Конституционный Суд РФ. Так, рассмотрев дело о проверке конституционности постановлений Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 21 июля 1995 г. «О некоторых вопросах применения Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации»274 и от 11 октября 1996 г. «О порядке применения пункта 2 статьи 855 Гражданского кодекса Российской Федерации»275, Конституционный Суд РФ в постановлении от 17 ноября 1997 г., в частности, установил, что в связи с поступившими в Государственную Думу запросами о применении ст. 2 Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации» Государственная Дума в названном выше постановлении от 21 июля 1995 г. разъяснила, что положение абз. 3 ст. 2 указанного федерального За- кона относится к лицам, перечисленным в абз. 2 этой статьи; размер ежемесячного пожизненного содержания судей, ушедших в отставку с этой должности, определяется в соответствии с п. I ст. 19 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации»; положение абз. 2—4 п. I ст. 19 Закона РФ о статусе судей относятся ко всем судьям независимо от времени и места их работы к моменту выхода на пенсию или в отставку. Указанное постановление представляет собой разъяснение соответствующих норм федерального закона. Необходимость такого разъяснения была вызвана обнаружившимися противоречиями, неясностями и затруднениями в понимании названных норм, потребностью обеспечить единообразие в их применении. Данное постановление является официальным государственным предписанием, обязательным для исполнения. Этот акт общего действия, адресованный персонально не определенному кругу лиц, рассчитанный на многократное применение; он содержит конкретизирующие нормативные предписания, общие правила. Таким образом, постановление Государственной Думы имеет нормативный правовой характер и наделено той же юридической силой, что и разъясняемый им акт — федеральный закон. Государственная Дума полагала, что она вправе принять это постановление в силу ч. I ст. 105 Конституции РФ, согласно которой федеральные законы принимаются Государственной Думой. Однако данное конституционное положение не может рассматриваться в отрыве от других предписаний Конституции РФ, а именно ее ст. 94, 95 (ч. I), 105 (ч. 2, 3,4 и 5), 106 и 107. Как следует из постановления Конституционного Суда РФ от 22 апреля 1996 г. по делу о толковании отдельных положений ст. 107 Конституции РФ1, понятие «принятый федеральный закон», содержащееся в ч. I ст. 107 Конституции РФ, относится к результату законотворческой деятельности обеих палат и, следовательно, не совпадает с понятием «принятый Государственной Думой федеральный закон» (ч. I, 2 и 3 ст. 105, ст. 106). Различное содержание этих понятий отражает специфику отдельных стадий законодательного процесса. Под принятым федеральным законом по смыслу ч. I ст. 107 Конституции РФ понимаются: законы, принятые Государственной Думой и одобренные Советом Федерации в соответствии с ч. I, 2, 3 и 4 ст. 105 Конституции РФ; законы, повторно принятые Государственной Думой в соотвтствии с ч. 5 ст. 105 Конституции РФ; законы, одобренные Государственной Думой и Советом Федерации в соответствии с ч. 3 ст. 107 Конституции РФ. Кроме того, принятый федеральный закон подписывается и обнародуется Президентом РФ. В том же порядке, указывается в постановлении Конституционного Суда РФ, должен приниматься, подписываться и обнародоваться и акт законодательного органа, посредством которого осуществляется официальное, имеющее силу закона разъяснение федерального закона. Если же разъяснение дано в форме постановления Государственной Думы, т.е. без соблюдения требований ст. 105, 106, 107 Конституции РФ, предъявляемых к принятию федеральных законов, то оно не может рассматриваться в качестве акта Федерального Собрания — законодательного органа Российской Федерации. Будучи актом лишь одной из его палат, такое постановление не является аутентичным официальным разъяснением закона. Нельзя его признать и делегированным официальным разъяснением закона, поскольку Конституция РФ не предоставляет Государственной Думе соответствующего права'. Таким образом, Конституционный Суд РФ не высказался против использования аутентичного толкования закона. Он высказывается за то, чтобы акт, посредством которого осуществляется толкование, применялся бы в том же порядке, в котором принимается подлежащий толкованию акт. Как показывает практика, нормативное толкование норм конституционного права может осуществляться органами, наделенными специальными полномочиями издавать инструкции и разъяснения по применению действующего законодательства, а также органами, которые имеют специальное поручение правотворческого органа издать инструкцию или разъяснение по применению того или иного акта. Такое толкование принято называть легальным. Оно носит строго подзаконный характер и должно проводиться в рамках компетенции органа, дающего разъяснение. Примером легального толкования может служить, в частности, Инструкция о порядке предоставления эфирного времени на каналах государственных телерадиокомпаний избирательным объединениям, избирательным блокам, кандидатам в депутаты Государственной Думы Федерального Собрания РФ и публикации агитационных предвыборных материалов в периодических изданиях с государственным участием, утвержденная постановлением Центральной избирательной комиссии РФ от 20 сентября 1995 г.276 Она издана в соответствии с требованиями Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав граждан Российской Федерации», Федерального закона «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации», Закона РФ «О средствах массовой информации» и регламентирует порядок и условия проведения предвыборной агитации через государственные средства массовой информации.
<< | >>
Источник: Кутафин О.Е.. Предмет конституционного права. 2001

Еще по теме § 5. Пробелы и аналогия в конституционном праве:

  1. 6. Пробелы в праве: понятие и способы их устранения и преодоления
  2. Тема №4: Источники и форма права.
  3. 20.4. Мусульманское право
  4. ТЕМА 1. Понятие гражданского процессуального права. Предмет и метод гражданского процессуального права
  5. Вступительная лекиия по Государственному праву, читанная в Московском университете 28 октября 1861 года
  6. § 2. Доктрина stare decisis в праве США
  7. § 5. Пробелы и аналогия в конституционном праве
  8. Глава I 2 ПРИНЦИПЫ ПРАВА
  9. Источники предпринимательского права
  10. Пробелы в праве и пути их устранения
  11. § 7. Является ли судебная практика источником российского права?
  12. Пробелы в праве: понятие и способы их устранения и преодоления/>
  13. Глава 3 Проблемы источников права
  14. Глава 9 Проблемы реализации права и толкования нормативных правовых актов
  15. § 2. Источники уголовного права зарубежных государств
  16. Реализация права при пробелах в законодательстве
  17. Глава 3 ОНТОЛОГИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА (КРИТИКА ИНТЕРПРЕТАЦИОННЫХ ТЕОРИЙ В ПРАВЕ)
  18. 3.4 Судебные органы и прокуратура в конституционно-правовом механизме обеспечения правопорядка
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -