<<
>>

§3. Воля и волеизъявление участников собрания. Пороки субъектного состава

Для того чтобы собрание считалось состоявшимся, необходимо надлежащее число (совокупность) участников, обладающих общей правосубъектностью. При этом лицо, которое участвует и голосует на собрании, должно подтвердить свою личность и (или) иметь надлежащим образом оформленные полномочия.
В случаях, если участниками определенного сообщества являются юридические лица, то они осуществляют свои действия посредством представления их интересов единоличными органами, действующими от имени юридического лица без доверенности, или представителями по доверенности. Если участниками собрания являются физические лица, общая дееспособность (для целей участия в собрании) определяется достижением 18-летнего возраста, за исключением кооперативов, в которые могут вступать граждане, достигшие 16 лет. Отсутствие полномочий на участие в собрании и на голосование является основанием для признания лица не принимавшим участия в собрании, что может оказать существенное влияние на кворум участия и на признание принятым того или иного решения. Пороки воли и несовпадение воли и волеизъявления являются наиболее исследованными применительно к вопросу о признании недействительными сделок. Но, как совершенно справедливо отмечал О. А. Красавчиков, «в юридической литературе проблема воли и ее изъявления обычно обсуждаются только в учении о сделке, что создает неправильное впечатление, будто бы рассматриваемая проблема имеет значение только при анализе договорных институтов нашего гражданского права»160, в связи с чем вопрос о соответствии воли ее изъявлению нуждается в исследовании и при изучении решений собраний. Формой волеизъявления участника вовне является его голосование, которое должно быть свободным. Действительность юридического факта, безусловно, должна быть связана с действительной волей его участников, выраженной на собрании. Воля участника собрания должна быть направлена на принятие того решения, за которое он голосовал.
Воля лица, направленная на совершение действия, традиционно рассматривается как психологический феномен. В этом смысле волю зачастую определяют либо как намерение161, либо как желание162 лица совершить действие. Решение собрания является проявлением воли во внутренних отношениях, выраженным вовне, поэтому его необходимо расценивать как совокупность волеизъявлений его участников, в связи с чем процесс волеобразования юридического лица и волеобразования в процессе принятия решения собрания необходимо разграничивать. Б.Б. Черепахин, исследуя правовой статус и природу органов юридического лица, отмечал, что внутренними актами обусловливаются экономические предпосылки внешних волевых актов. Однако только во внешних волевых актах проявляется гражданская правосубъектность юридического лица163. Д. И. Мейер указывал, что «только внешние действия подлежат области права», а проявление воли («хочу» или « «не хочу») есть основное начало всякого действия164. Процесс волеобразования физического лица не проявляется вовне в объективной форме. В случаях с решениями собраний процесс волеобразования может быть объективирован, и потому волеопределение так же объективировано, следовательно, поддается правовой регламентации165. Вопрос о том, какой из этих элементов имеет большее значение, неоднократно обсуждался в литературе. Одни авторы считали весомым приоритет внутренней воли (Н.В. Рабинович, В.П. Шахматов), другие считали приоритетным волеизъявление в целях обеспечения стабильности гражданского оборота, защиты интересов третьих лиц (И.Б. Новицкий, С.В. Занковская). По мнению третьих, оба указанных элемента имеют одинаково важное значение (М.М. Агарков, О.А. Красавчиков)166. Сирота Е.Г. приходит к выводу, что весь процесс может быть представлен следующей формулой: волеобразование — волеопределение — волеизъявление167. Воля юридического лица, которая была сформирована решением собрания, приобретает самостоятельный характер. Воля участников юридического лица — это воля в психологическом смысле, проявленная в решении собрания.
Воля юридического лица — это уже не воля в психологическом смысле, поскольку воля участников приобретает объективную форму, получает самостоятельное существование уже независимо от волеизъявлений, из которых складывалась волеобразовательная деятельность168. Следовательно, говоря о воле и волеизъявлении, необходимо отметить следующий феномен. Решение собрания рассматривается одновременно как воля юридического лица, поскольку собрание является волеобразующим неправо субъектным образованием, с другой стороны, решение собрания является результатом согласования волеизъявлений его участников. В процессе голосования участники выражают свою волю, голосование представляет собой волеизъявление, а принятое решение собрания - результат согласования волеизъявлений голосовавших участников, так как для собрания имеет значение волеизъявление (голос, а не сама воля) в виде голосования его участников, так как решение собрания не представляет собой процесс согласования волв. По мнению автора, именно по этим причинам ГК РФ, регулируя отношения, связанные с принятием решений собраний, оперирует понятием «волеизъявление», в отличие от регулирования сделок, где законодатель использует понятие «воля». Правовые последствия для участника собрания может повлечь не только само решение собрания, но и голосование как волеизъявление, «ибо онтологически акт голосования и решение собрания - разные явления, причем первое всегда предшествует второму, вместе с тем между ними существует генетическая связь»169. Несмотря на то, что акт голосования поглощается дальнейшими юридическими фактами, является частью итогов решения собрания, голосование имеет самостоятельное значение. В этой связи имеется сходство с офертой и акцептом при совершении сделки170, но в случае заключения договора и согласования его условий утрачивается их всякое значение, а значимость самого голосования в дальнейшем не утрачивается. В качестве примеров можно привести случаи, когда участник освобождается от ответственности за негативные результаты, которые повлекло решение собрания, ввиду того, что его волеизъявление не было направлено на принятие такого решения171.
Не вызывает сомнения, что голосование является волевым действием. В этой связи примечательно высказывание Иоффе О.С.: «Поскольку осуществление гражданских прав имеет во всех случаях акты субъективной воли их носителей или представляющих их лиц в качестве необходимой предпосылки, осуществленные правоотношения всегда являются волевыми отношениями независимо от способов их установления»172. Относителвно природв1 голосования как волеизъявления существует точка зрения о том, что оно представляет собой гражданско-правовую сделку. Труханов К.И. строит свои доводв1 на исследованиях западник цивилистов, рассматривающих любое волеизъявление как сделку173. Такой же точки зрения придерживается Кузьмин А.И.174 Отнесение всех направленных волеизъявлений к сделкам умаляет значение сделки как важнейшего средства индивидуального регулирования и самостоятельные признаки и особенности иных юридических фактов, поскольку их разнообразие настолько велико, что, как ранее упоминалось, существующие теории юридических фактов не позволяют отнести их либо к сделкам, либо к юридическим поступкам. Безусловно, голосование является юридическим фактом, поскольку влечет правовые последствия, в первую очередь, последствие в виде учета голоса при подведении итогов, но, в отличие от сделки, акт голосования не порождает дальнейших прав и обязанностей, конкретные права и обязанности могут возникать на основании принятого в результате совокупности голосов решения собрания. Сделка представляет собой не только акт волеизъявления, но и акт регулирования175, голосование регулятивной функцией не обладает, не создает обязательство. При этом невозможно отрицать направленность голоса на достижение правовых последствий176, в связи с чем голосование представляет собой иное юридически значимое действие субъекта, особый юридический акт177. Голосование также имеет самостоятельную форму, которой может быть письменная (заполнение бюллетеня, электронной письменной формы), конклюдентная (поднятие руки, нажатие определенных клавиш), устная и другие, в соответствии с правилами проведения собраний, принятыми в конкретном сообществе.
Мнение Суханова Е.А. о выделении некой совокупности корпоративных сделок не укладывается в традиционное классическое понимание сделок178, при этом законодательное определение корпоративных отношений (несмотря на принятие автором настоящего исследования концепции о более широком понимании корпорации) не позволяет отнести к корпоративным сделкам волеизъявления участников гражданско-правовых сообществ, не обладающих нормативными признаками корпорации (собрание кредиторов, собрание жильцов), несмотря на их тождественную правовую природу. Вместе с тем, как видится, единственными сущностными отличиями голосования от сделки являются наличие последствий в виде дальнейшего движения гражданского правоотношения (в сделке юридический эффект возникает непосредственно от самого акта волеизъявления, голосование же направлено на наступление последствий, но движение гражданского правоотношения происходит в результате совпадения необходимого числа голосов), а также признаки, обусловливающие свойство регулятивности сделок, в связи с чем представляется, что к голосованию по аналогии применимы положения главы 9 ГК РФ «Сделки», поскольку голосование обладает всеми ее сущностными характеристиками (исходит от граждан и юридических лиц, абсолютно тождественен процесс волеобразования и волеизъявления, сходны формы волеизъявления, выражающиеся в письменных, устных актах и конклюдентных действиях). Опираясь на вывод о самостоятельности голосования как юридического факта, презюмируется, что при оспаривании решения собрания в связи с нарушением волеизъявления лицо ставит вопрос о действительности двух юридических фактов: голосования и решения собрания. Таким образом, дефекты волеизъявления участника при голосовании могут повлечь дефектность и самого волеизъявления гражданско-правового сообщества. Проект Федерального закона о внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую ГК РФ предусматривал, что решение собрания является оспоримым, если голосование участников собрания было несвободным либо имеются иные основания считать голосование как волеизъявление недействительным179.
В настоящее время ГК РФ не содержит такого положения. Косвенно о нарушении волеизъявления как основании признания решения собрания недействительным говорится в п.З ст. 181.4 ГК РФ: участник собрания, голосовавший за принятие решения или воздержавшийся от голосования, вправе оспорить в суде решение собрания в случаях, если его волеизъявление при голосовании было нарушено. Представляется, что нарушение волеизъявления возможно по различным причинам, которыми могут быть обман, заблуждение, упомянутое в подпункте 1 и. 1 ст. 181.4 ГК РФ существенное нарушение порядка созыва, подготовки и проведения собрания, влияющее на волеизъявление участников собрания. Далее в и.4 говорится о том, что решение собрания не может быть признано судом недействительным, если голосование лица, права которого затрагиваются оспариваемым решением, не могло повлиять на его принятие и само решение не влечет существенные неблагоприятные последствия для этого лица. Следовательно, нарушение волеизъявления участника, закон, в первую очередь, рассматривает не как основание для признания решения собрания недействительным, а как основание для обращения в суд с требованием о признании решения собрания недействительным в случае, если участник все же принимал участие в голосовании (право на обращение в суд). При этом даже если участник докажет, что волеизъявление было нарушено, решение не всегда может быть признано недействительным по основаниям, указанным ранее. Одним из существенных условий действительности решения является надлежащее число голосов за принятие решения. Для собрания непосредственно процесс волеобразования у его участника значения не имеет, для собрания важно получить необходимое число голосов, волеизъявлений180. Нарушение волеизъявления необходимо определять как основание для признания решения собрания недействительным только в случае оспаривания решения собрания по данному основанию участником собрания, чье волеизъявление (его представителя или представляемого) было нарушено, и только если его голос мог повлиять на принятие решения и если решение собрания влечет существенные неблагоприятные последствия для этого лица. То есть решение суда должно быть направлено на установление того, какое решение было бы, если бы волеизъявление не было нарушено в совокупности с условиями, предусмотренными п. 4 ст. 181.4 ГК РФ181. Следовательно, пороки воли не могут быть рассмотрены как прямые основания признания решения собрания недействительным, данные условия действуют опосредованно, через основание для признания за лицом возможности оспаривать решение собрания, через возможность признания недействительным акта голосования и через рассмотрение вопроса о наличии кворума при доказанности наличия пороков воли и несоответствия воли волеизъявлению участника. В то же время, основанием недействительности будут являться не пороки воли у голосующего субъекта, а отсутствие кворума для принятия того решения собрания, результат которого оспаривается. Таким образом, голосование имеет самостоятельное значение при определении последствий голосования для участника непосредственно. Тот же вывод можно сделать при оспаривании решения собрания в связи с отсутствием полномочий у голосующего лица, что так же можно считать основанием признания голосования недействительным. В настоящее время имеется тенденция к расширению случаев автономии голосования от результатов собрания и влияния голосования как волеизъявления на отношения участников собрания с третьими лицами. Весьма примечательно в этой связи Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 14.06.2016 № 308-ЭС16-1443182. Кредитор проголосовал против утверждения мирового соглашения, изменяющего обязательства должника перед данным кредитором в сторону уменьшения размера задолженности, большинством голосов условия мирового соглашения были утверждены. Поручитель должника требовал прекратить свое обязательство, поскольку сумма долга основного должника уменьшилась на основании мирового соглашения. Суд пришел к следующим прецедентным выводам: «меньшая часть кредиторов, возражающих против заключения соглашения, может оказаться принужденной оставшимся большинством к уменьшению объема своих прав в отношении должника в целях восстановления платежеспособности последнего. При этом такое принуждение не должно затрагивать и изменять права и обязанности возражающего против утверждения мирового соглашения кредитора в его отношениях с иными лицами, в том числе, когда такие отношения обеспечивают требование кредитора к должнику. Иной подход означал бы, что кредиторы, голосовавшие за утверждение мирового соглашения, имели бы возможность в одностороннем порядке, вторгаясь в имущественную сферу кредитора, оставшегося в меньшинстве, произвольно изменять соотношение его юридических прав и обязанностей с третьими лицами, что недопустимо». Таким образом, отсутствие волеизъявления на изменение обязательства, выраженное в виде голосования «против», несмотря на принятое решение собрания, не изменило отношения участника с третьими лицами по обязательству. Необходимо остановиться также на следующем. Закон предусматривает признание решения недействительным в случае, если при голосовании нарушено волеизъявление лица. При этом закон обязывает истца заблаговременно уведомить в письменной форме всех участников гражданско-правового сообщества, которые вправе вступить в дело со своими требованиями. Если участники не заявляют самостоятельных требований, следовательно, они согласны с принятым решением и с волеизъявлениями, выраженными на собрании (выводится из и. 6 ст. 181.4 ГК РФ). При этом особенностью голосования является то, что каждый участник, по общему правилу, голосует автономно, независимо от волеизъявления другого участника, за исключением случаев, установленных корпоративным договором. Лицо, указывающее на нарушение волеизъявления, заявляет о том, каким образом могло бы быть осуществлено голосование, если бы волеизъявление не было нарушено. Признание решения собрания недействительным в данном случае не отвечает интересам как самого гражданско-правового сообщества, для функционирования которого было принято решение, так и интересам иных участников, в связи с чем, представляется, что надлежащим способом защиты в рассматриваемом случае может являться требование о пересчете голосов и обязании внести изменения в протокол собрания в части итогов голосования по оспариваемому решению с предложением конкретного итога голосования. В противном случае признание решения собрания недействительным вынуждает сообщество созывать его повторно, несмотря на то, что собрание однажды уже состоялось и пороки воли участника, оспаривающего решение, уже устранены (при этом закон не запрещает такому участнику, оспорившему решение, на повторном собрании проголосовать так же, как и на первом собрании, что может «свести на нет» процедуру оспаривания). Указанный способ защиты не возложит дополнительные обязанности на суд, поскольку при признании решения собрания недействительным суд обязан установить обстоятельства, предусмотренные п. 4 ст. 181.4 ГК РФ (они входят в предмет доказывания), и произвести собственный подсчет голосов. При этом суд не лишен возможности привлечь к участию в деле лиц, выполняющих функции счетной комиссии, с целью проверки правильности подсчетов. Такой же способ защиты прав применим в случае оспаривания решения собрания по основаниям, указанным в п.п.1, 2, 3 п.1 ст. 181.4 ГК РФ. Волеизъявление соответствует внутренней воле субъекта тогда, когда у субъекта верное представление о совершаемом действии и результате, его желание совершить действие является добровольным и намеренным. Все случаи расхождения между внутренней волей и ее внешним проявлением, по словам Д.Д. Гримма, могут быть сведены в две группы: непреднамеренные и преднамеренные. Непреднамеренным будет такое несоответствие воли и волеизъявления, которое вызвано воздействием на субъекта некой внешней причины (обман или принуждение со стороны контрагента, третьих лиц), либо возникло вследствие ошибочного представления субъекта о природе действия и достигаемом им результате (заблуждение). К случаям преднамеренного несоответствия воли и волеизъявления следует отнести совершение сделки без серьезного намерения вызвать правовые последствия (шуточные сделки), либо с целью пустить пыль в глаза третьим лицам, скрыть от них истинные намерения сторон (симулированные сделки, включающие в себя мнимые и притворные)183. Продолжая исследование пороков воли, можно рассмотреть вопрос о преднамеренном несоответствии воли и волеизъявления участников собрания с целью скрыть истинную цель принятия определенного решения, фактическую сторону. Исследуемая проблема связана с проблемой выделения мнимых и притворных решений собраний. В связи с недостаточной изученностью данных феноменов и понятий автор вынужден обратиться к признакам мнимых и притворных сделок184. Согласно пункту 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия. Согласно пункту 2 той же статьи притворная сделка есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку. Таким образом, исходя из законодательных определений, мнимое решение собрания - решение, принятое без намерения создания соответствующих правовых последствий, когда участники знают, что в результате принятия решения никакие действия не будут выполнены. К примеру, общество в банк вместе с договором предоставляет решения собраний о согласии акционеров на покупку какого-либо имущества на кредитные средства, подтверждая целевое использование кредитных средств185. Притворное решение собрания - решение, по принятое с целью прикрыть другое решение, другие действия. Например, собрание приняло решение об избрании единоличного исполнительного органа общества, но на деле его функции по текущему управлению исполняет иное лицо, а выбранное лицо только подписывает необходимые документы. В связи с этим представляется возможным выделить мнимые и притворные решения собраний. При этом, в отличие от сделок, для определения мнимости или притворности необходимо доказать недействительность акта голосования и направленность воли на принятие такого мнимого или притворного решения собрания всеми участниками, голосовавшими за его принятие либо большинством из числа голосовавших участников, количество которых достаточно для целей определения кворума. Правовое значение выделения мнимых и притворных решений собраний лежит в плоскости ответственности лиц, принявших или исполняющих такие решения. Допустим, в первом примере принятие мнимого решения собрания является дополнительным основанием для доказывания вины и привлечения участника гражданско-правового сообщества к ответственности по долгам такого сообщества. Во втором примере признание решения собрания притворным позволит привлечь к ответственности (в том числе субсидиарной) лицо, являющееся действительным единоличным исполнительным органом, фактически осуществляющим его функции. Представляется, правовое значение выделения мнимых и притворных решений в каждом случае является различным и зависит от цели такого признания. В законе должно быть прямо закреплено, что такие решения являются недействительными, а в случае с притворными решениями собраний должны быть применены те последствия, которые участники в действительности имели в виду. На практике имели место случаи признания решений собраний недействительными по мотиву мнимости и ничтожности со ссылкой на ст. 10 ГК РФ без применения по аналогии ст. 170 ГК РФ о мнимых и притворных сделках186. Таким образом, представляется, что гражданский оборот нуждается в непосредственном закреплении норм о мнимых и притворных решениях собраний, при этом такие решения будут являться ничтожными, в связи с чем предлагается включить в ст. 181.5 ГК РФ в качестве основания признания решений собраний ничтожными мнимые и притворные решения собраний: решение собрания ничтожно в случае, если принято лишь для вида, без цели создания соответствующих предусмотренных в них последствий, либо без цели создавать соответствующие принятым решениям правовые последствия с целью прикрыть другое решение собрания. От мнимых решений собраний следует отличать сфальсифицированные протоколы общих собраний. В этом случае отсутствует факт проведения собрания и принятия на нем какого-либо решения, фальсификация протокола означает неправомерность действий лиц, которые составили протокол, содержащий недостоверные сведения. При этом сфальсифицированный протокол будет являться изначально ничтожным. В случае представления такого протокола в качестве доказательства по делу его следует признать недопустимым и не имеющим юридической силы, поскольку определение действительности несостоявшегося факта невозможно187. На основании мнимого решения собрания фактически не наступают те правовые последствия, которые указаны в решении, при сфальсифицированном протоколе, как правило, правовые последствия наступят или наступили, но лица осуществляют фальсификацию для придания правомерности тем правовым последствиям, ради которых были осуществлены действия по фальсификации. При исследовании вопроса о воле и волеизъявлении как условии действителвности голосования можно сделатв вывод, что нарушения условий, заключающихся в несовпадении воли и волеизъявления, пороках воли, являются основанием для признания голоса отсутствующим и в случае нарушения кворума в связи с этим - недействителвным решения собрания. Вместе с тем, отсутствие как воли, так и волеизъявления, вызванное отсутствием лиц на собрании, в связи с чем решение бвшо принято в отсутствие кворума для проведения собрания или для его принятия, является основанием для признания решения несостоявшимся как юридический факт188. При этом первопричиной признания решения собрания или самого собрания несостоявшимся будет не отсутствие воли и волеизъявления одновременно, а отсутствие кворума, поскольку при отсутствии воли и волеизъявления происходит аннулирование голоса участника. С внесением в Закон об акционерных обществах изменений189 в части признания юридической силы и придания правовой защиты акционерным соглашениям в науке возникла полемика относительно правомерности голосования акционером, заключившим акционерное соглашение, в противоречии с обязательствами, принятыми при его заключении. Рассматриваемая проблема тесно связана с проблемой исполнимости акционерного соглашения, а также правовой реализации такого способа защиты гражданских прав, как право требования исполнения обязательства в натуре. По словам Д.В. Ломакина, «...в связи с особенностью предмета акционерного соглашения в случае неисполнения его условий потерпевшая сторона практически лишена возможности использовать такой способ защиты нарушенных прав, как предъявление требования о присуждении исполнения обязательства в натуре. Практика применения английского права, допускающего понуждение к исполнению в натуре обязательств, порожденных акционерным соглашением, также показывает, что применение данного способа защиты сопряжено со значительными трудностями»190. Представляется, что значительные трудности могут быть и при осуществлении иных способов защиты гражданских прав. Например, при взыскании с нарушителя убытков, как правило, установить точный размер убытков в связи с нарушением порядка голосования не всегда возможно191, что не отвечает компенсационному характеру гражданско-правовой ответственности, базирующейся также на началах разумности, достаточности мер ответственности, поскольку никто не вправе извлекать выгоды из чужого незаконного поведения. Акционерным соглашением может быть предусмотрена обязанность его сторон голосовать определенным образом на общем собрании акционеров, согласовывать вариант голосования с другими акционерами, а также осуществлять согласованно иные действия, связанные с управлением обществом, с деятельностью, реорганизацией и ликвидацией общества. При этом, как указано в абзаце 2 пункта 4 статьи 32.1 Закона об акционерных обществах, нарушение акционерного соглашения не может являться основанием для признания недействительными решений органов общества. Приведенное положение не находит одобрения среди многих исследователей. По мнению В. Кузнецова, «...законодателю... не следовало столь категорично исключать возможность влияния нарушения соглашения на действительность решения органов управления общества. Решение о допустимости (недопустимости) указанной зависимости должно приниматься с учетом характера отношений между акционерами, а также того, затрагиваются ли решением, принятым в нарушение условий соглашения, права и интересв1 третвих лиц»192. Хироши Ода проводит сравнение и отмечает, что, к примеру, в Германии несоблюдение договорник условий, в порядке исключения, все-таки может привести к недействителвности корпоративного акта, если сторонами соглашения выступают все участники корпорации; недействителвноств решения собрания не противоречит «договорной природе акционерного соглашения, так как договоренности по голосованию, заключенные между всеми участниками, могут привести к таким же последствиям, что и актвг корпоративного права, в той мере, в которой участники в одинаковой степени связанвг обязателвствами по соглашению»193. Определяя акционерное соглашение как способ формализации группового интереса акционеров194, необходимо определитв и возможности его более действенной защиты. Болвшинство российских юристов отрицают возможности исполнения соглашений в натуре не толвко в отношении акционерных соглашений, но и в целом195. Стоит отметитв, что в Германии это возможно, и «суд вправе изменитв волеизъявление ответчика в произошедшем голосовании, но в случае нарушения соглашений о порядке голосования, как правило, уже нет смысла исполвзоватв указанное средство правовой защиты, так как процесс вынесения такого решения занимает слишком много времени»196. Следует также отметитв, что в отношении сделок законодатели делает допущение: договор, заключенный стороной акционерного соглашения в нарушение акционерного соглашения, может быть признан судом недействительным по иску заинтересованной стороны акционерного соглашения только в случаях, если будет доказано, что другая сторона по договору знала или заведомо должна была знать об ограничениях, предусмотренных акционерным соглашением. Следовательно, несмотря на определенную автономность акционерного соглашения, в случае его нарушения возможно признание дефектными иных юридических фактов, основанных на таком нарушении, при отсутствии признаков добросовестности у третьих лиц. Неэффективность способов защиты прав участников акционерных соглашений, предусмотренных пунктом 7 статьи 32.1 Закона об акционерных обществах, либо отсутствие надлежащего регулирования вопросов защиты прав участников соглашения могут являться причинами недостаточности судебной практики, связанной с защитой прав акционеров в связи с нарушением условий корпоративного договора. В частности, нормы об акционерных соглашениях и корпоративных договорах предусматривают возможность участникам самим определить способы защиты прав участника договора. Такая формулировка законодателя ведет к неисполнимости или незащищенности прав участника корпоративного договора, если стороны не предусмотрели варианты ответственности. Андреев В.К., рассматривая данную проблему, приходит к выводу, что корпоративное соглашение - натуральное обязательство, направленное на осуществление прав, возникших от участия в корпоративных организациях. «Проблема правового регулирования корпоративного соглашения должна быть разрешена с учетом того, что оно при определенных условиях может стать решением собрания хозяйственного общества»197. О том, что корпоративный договор в определенных случаях может подменить собой и само решение собрания, обращали внимание и другие исследователи198. Действительно, в случае если самим корпоративным договором не предусмотрены варианты защиты прав участников, чьи права нарушены, обязательства из корпоративного договора становятся натуральными199. При этом в основе выделения натуральных обязательств, как представляется, лежит отсутствие экономических закономерностей, обусловливающих порядок формирования спроса и предложения, и экономических предпосылок возникновения соответствующего правоотношения. Также выделение натуральных обязательств и отсутствие исковой защиты представляет собой некую санкцию за недозволенное поведение. Вместе с тем, предпосылками включения в ГК РФ норм о корпоративном договоре явились вовсе не те причины, лежащие в основе выделения натуральных обязательств. Напротив, причиной, обусловившей закрепление института акционерных соглашений, а затем и корпоративных договоров, явилась практическая востребованность в гражданском обороте, в связи с чем обязательства, возникающие из корпоративного договора, подлежат судебной защите. Руководствуясь изложенным, с целью защиты прав участников акционерного соглашения и стабильности гражданского оборота представляется возможным нарушить абсолютную автономию акционерного соглашения и признать следующий подход к формулированию правовых последствий нарушения акционерного соглашения: в случае нарушения условий голосования, предусмотренного акционерным соглашением (корпоративным договором), акционер (участник договора) вправе требовать в судебном порядке пересчета голосов таким образом, как если бы соглашение (договор) было исполнено. Представляется, что предложенный подход позволит более действенно и эффективно защитить права участников соглашения. Предложенный способ защиты гражданских прав является производным от такого способа защиты, как принуждение к исполнению обязанности в натуре. Принуждение к голосованию определенным образом в судебном порядке не восстановит прав лиц, чьи права нарушены, поскольку собрание по тому же вопросу может быть не созвано в дальнейшем и не состояться. В качестве исковых требований должны заявляться требования о признании голосования недействительным и обязании внести изменения в протокол собрания в части итогов голосования по оспариваемому решению с предложением конкретного итога голосования (требование о пересчете голосов). Применение предложенного подхода во всех случаях представляется непоследовательным. Он может быть применим только в случае, когда обществу было известно о наличии такого соглашения. К примеру, пункт 5 статьи 32.1 Закона об акционерных обществах предусматривает обязательное уведомление общества в определенных в указанной норме случаях. Также это правило может действовать только в случае, если иные правила об ответственности не установлены самим корпоративным договором. В случае если ответственность за нарушение корпоративного договора предусмотрена корпоративным договором, руководствуясь принципом свободы договора, стороны вправе самостоятельно установить пределы ответственности за конкретные нарушения200. Таким образом, считаем возможным изложить абзац 2 пункта 5 статьи 32.1 Закона об акционерных обществах в следующей редакции: нарушение акционерного соглашения является основанием для пересчета голосов и изменения в судебном порядке волеизъявления лица, проголосовавшего с нарушением соглашения, на волеизъявление, направленное на соблюдение условий соглашения, в случае, если общество было уведомлено о наличии данного соглашения. Измененное решение не может являться основанием для признания недействительными совершенных на его основе сделок в случае, если другая сторона по сделке не знала или заведомо не должна была знать об ограничениях, предусмотренных акционерным соглашением (согласуется с положениями ст. 67.2 ГК РФ). Акционерное соглашение является разновидностью корпоративных соглашений, упомянутых в ст. 67.2 ГК РФ, в связи с чем аналогичные выводы применимы и к корпоративным договорам. Здесь важно затронуть еще одну проблему, которая может возникнуть в связи с голосованием не в соответствии с условиями корпоративного договора. Правила корпоративного договора применяются и в случае заключения договоров с кредиторами и иными третьими лицами, которые также могут устанавливать порядок голосования на собрании (и. 9 ст. 67.2 ГК РФ). В случае нарушения порядка голосования предлагаемый подход может быть применим с учетом следующего. Заключение соглашений с третьими лицами о порядке и способах управления корпоративными правами представляется одним из способов обеспечения исполнения обязательств, направленного на стимулирование должника к надлежащему исполнению обязанностей201, в связи с чем конституирование такого права третьих лиц обусловливает необходимость защиты интересов кредитора. Возможность требования внести изменения в решение собрания в части голосования и результатов голосования (о пересчете голосов) третьими лицами должна быть обусловлена прежде всего их интересом в заключении корпоративного договора и предложенного варианта голосования. То есть третьи лица, пользуясь правом на судебную защиту, должны обосновать, какое право обеспечивает предложенный порядок голосования, в чем выражается обеспечительная функция предложенного голосования. На эту проблему в своем исследовании также обращала внимание М. Мазо, утверждая то, что «легитимация интереса третьего лица в структуре общекорпоративного интереса, наделение такого лица хотя и оправданным, но правом на управление обществом, не должны повлечь за собой произвола кредитора и привести к ситуации, когда через акционерное общество будет реализовываться его личный интерес или интерес связанных с ним лиц»202. В п. 6 ст. 67.2 ГК РФ предусматривает возможность признания недействительным решения в случае нарушения корпоративного договора при условии, что на момент принятия органом хозяйственного общества соответствующего решения сторонами корпоративного договора являлись все участники хозяйственного общества. Автор считает, что такой подход неверен, поскольку в данной норме недействительность решения собрания связывается не с дефектами элементов решения собрания, а с нарушением иных условий. При этом решения собраний, принятые с нарушением условий корпоративного договора, будут признаваться недействительными до тех пор, пока решение не будет вынесено без его нарушений. Вместе с тем это не отвечает принципу процессуальной экономии, и в любом случае участники собрания будут обязаны провести собрание и привести решение в соответствие с заключенным корпоративным договором. Предлагаемый автором подход о том, что подсчет голосов на собрании должен производиться так, как если бы соглашение было исполнено, отвечает положенному в основу введения анализируемой нормы принципу невозможности нарушения корпоративного договора. Резюмируя изложенное, нарушение волеизъявления является основанием для признания голоса недействительным, а, следовательно, отсутствующим, а не основанием для признания решения собрания недействительным. В случае если признание голоса отсутствующим могло повлиять на исход голосования, решение собрания может быть признано недействительным, но основанием для такого признания будет являться отсутствие кворума и необходимого количества голосов для принятия решения, а не нарушение волеизъявления. Однако в качестве альтернативы такому способу защиты прав предлагается заявлять требование о пересчете голосов. Голосование, как и отказ от голосования в виде неучастия на собрании или воздержании от голосования, как юридические факты имеют самостоятельное значение. Голосование представляет собой самостоятельное волевое действие, в связи с чем правовые последствия голосования для участника в случаях, предусмотренных законом, зависят от того, каким образом осуществлялосв участником данное право.
<< | >>
Источник: Кривушева Ситора Сергеевна. РЕШЕНИЯ СОБРАНИИ КАК ЮРИДИЧЕСКИЕ ФАКТЫ В РОССИЙСКОМ ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ. 2017

Еще по теме §3. Воля и волеизъявление участников собрания. Пороки субъектного состава:

  1. § 1. Залог
  2. Глава 5. АДМИНИСТРАТИВНЫЙ ДОГОВОР И АДМИНИСТРАТИВНЫЙ АКТ
  3. §3. Воля и волеизъявление участников собрания. Пороки субъектного состава
  4. §1. Дефектностьрешения собрания: понятие и виды
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -