<<
>>

§ 3.2 Региональная унификация коллизионных норм, регулирующих трудовые отношения

Современное развитие международной трудовой миграции и увеличение роли мобильности трудоспособного населения формирует особый вид правоотношений, осложненных иностранным элементом, который требует надгосударственного регулирования.
В этой связи закономерно возникает вопрос о выборе применимого к таким правоотношениям правопорядка. Очевидной становится также и потребность в наличии единообразных правовых предписаний. Ранее в настоящей работе были исследованы современные тенденции международной унификации в сфере трансграничного труда. Как показал анализ, международное сообщество активно сотрудничает по вопросам трудовой миграции на разных уровнях, результатом чего нередко становится международная унификация трудовых материальных норм. Факт того, что конечной целью унификации является минимизация либо полное устранение 273 различий материально-правового регулирования однородных правоотношений, формирует в литературе мнение, согласно которому унифицированные материально-правовые нормы способны исключить коллизионную проблему . Роль материально-правового регулирования в международном частном праве была обозначена еще в 1902 г. П.Е. Казанским, который определил задачу МЧП не только в разрешении коллизий законов, но и в регулировании -275 правоотношений . Несмотря на то, что обозначенная точка зрения поддерживается в научном сообществе, специфика трудовых отношений позволяет сделать оговорку о том, что в данной сфере унификация только материальных норм не способна создать единообразное правовое регулирование, которое можно было бы эффективно применять на практике. Так, И.В. Шестерякова, высказываясь по данному вопросу, пишет, что коренные различия, существующие между правовыми системами разных стран, часто делают материально-правовую унификацию сложно реализуемой, а уже имеющие материальные трудовые нормы могут находить в государствах различную интерпретацию и квалификацию274 275 276.
Развивая данную позицию, возможно предположить, что необходимость создания унифицированных коллизионных норм, регулирующих международный труд, основывается на отсутствии единых материальных норм либо на невозможности их применения. Таким образом, что международная унификация коллизионных норм становится вынужденной мерой заполнения пробелов в материально-правовом регулировании. Однако более детальное изучение данного вопроса показывает, что немногочисленность унификационных соглашений в области комплексного регулирования международного труда делает унификацию коллизионных норм, по сути, основным нормативным способом регулирования трансграничного труда. В связи с этим, обоснованным представляется то, что надгосударственная унификация коллизионных норм в сфере трансграничного труда способна обеспечить единообразное регулирование трудовых отношений с иностранным элементом, устранить коллизии в национальных законодательствах, обеспечить правовое сотрудничество государств, повысить степень правовой защищенности 277 сторон правоотношения . Несмотря на то, что проблематика коллизий национальных законодательств довольно широко освещается как в отечественной, так и в зарубежной науке международного частного права, вопросы коллизионной унификации в целом, и унификации коллизионного регулирования трансграничного труда, в частности, системно практически не исследуются . При этом следует отметить, что отдельно соотношение международного и трудового права, также, как и проблемы регулирования трансграничного труда находят отражение в работах 279 современных ученых-правоведов . В литературе отмечается, что наиболее эффективно унификация коллизионного права осуществляется на региональном уровне, а заметных успехов удалось достичь в Латинской Америке и на Европейском континенте . Региональная направленность унификации коллизионных норм объясняется тем, что на сегодняшний день на универсальном уровне не заключены соглашения, унифицирующие коллизионные нормы. Такое положение дел в полной мере 277 278 279 280 относится и к коллизионному регулированию международного труда.
Несмотря на то, что в научном сообществе высказывается и противоположное мнение о том, что на глобальном уровне договоренности в области коллизионного регулирования труда могут быть достигнуты посредством ООН либо МОТ, основная работа, тем не менее, все же сконцентрирована на региональном уровне281 282 283 284 285. Такая реализация унификации в сфере трансграничного труда представляется верной и продиктованной практическими потребностями участниками рынка труда. Преобладание региональной унификации коллизионных норм над универсальной унификацией обозначается в доктрине в качестве одной из тенденций современного развития МЧП . Так, на локальном уровне унификация коллизионных трудоправовых норм может происходить в двух основных формах: региональной (например, в рамках ЕС, ЕАЭС и тп.) и, субрегиональной в пределах экономических интеграционных объединений (например, в рамках БРИКС, Бенилюкс, Северного форума, АТЭС и пр.). По мнению исследователей, такое распределение эффективности унификации обуславливается тем, что интеграция в рамках международных организацией постепенно сменяется интеграцией в рамках партнерских соглашений . Кроме того, развивающееся региональное регулирование социально-трудовых вопросов рассматривается в литературе, как процесс совершенствования международного трудового права, унифицирующий между собой действующее трудовое законодательство отдельных государств . В науке особенно подчеркивается, что региональные объединения являются важным звеном в глобальной системе, а сотрудничество государств на таком уровне позволяет решать проблемы миграции более эффективно . Для целей настоящего исследования наиболее показательным в области региональной и субрегиональной унификации коллизионных норм является опыт объединений государств Латинской Америки и Европейского союза, а также государств БРИКС и АТЭС. С исторической точки зрения, особого внимания заслуживает Кодекс Бустаманте 1928 г., который являлся приложением к Конвенции о международном частном праве 1928 г.
Правоведами Кодекс оценивается как документ, созданный с использованием высокой юридической техники, отличающийся системностью, последовательностью и единством . Документ был ратифицирован 15 государствами Центральной и Латинской Америки (Боливией, Бразилией, Венесуэлой, Гаити, Гватемалой, Гондурасом, Доминиканской Республикой, Коста-Рикой, Кубой, Никарагуа, Панамой, Перу, Сальвадором, Чили и Эквадором) . Влияние данного документа было настолько велико, что в ряде американских государств он стал применяться судами в силу лоо «разумности и целесообразности» . В контексте проблемы коллизионного регулирования трансграничного труда Кодекс Бустаманте интересен по нескольким причинам. В Кодексе (ст. 3) впервые был сформулирован и нормативно закреплен в унифицирующей форме 289 принцип автономии воли сторон . В сфере договорного регулирования трудовых отношений, коллизионный принцип lex voluntatis обозначается в доктрине как основной, ограниченный только общим требованием о недопустимости ухудшения положения работника, установленного императивными нормами286 287 288 289 290. Кроме того, ст. 1 Кодекса прописывается, что иностранные лица, являющиеся гражданами одного из договаривающихся государств, на территории остальных договаривающихся государств имеют те же гражданские права, которые предоставлены местным гражданам. Данная норма устанавливает принцип национального режима в отношении иностранных лиц, который выступает основой правового статуса иностранных работников. Символично, что именно принцип национального режима закрепляется в первой статье первого в своем роде акта, унифицирующего коллизионные предписания в сфере договорных отношений. Отдельного внимания заслуживают ст. 197 и ст. 198 Кодекса, которые косвенно связаны с регулированием трудовых отношений. Так, ст. 197 закрепляет, что срок договора относится к международному публичному порядку. Статья 198 затрагивает вопросы охраны труда и социальной защиты работников и, в соответствии с ней, обозначенные вопросы решаются на основе национального законодательства.
В дополнение к сказанному следует также отметить то, что для договорных правоотношений Кодекс устанавливает общие коллизионные привязки места заключения договора и места его исполнения (ст. 180). При этом данные нормы, по смыслу Кодекса, являются не альтернативными, а дополняющими друг друга. Представляется, что распространение данных общих норм на сферу трудовых отношений послужило дальнейшей проработке оговорки о невозможности ухудшения положения работника, в том смысле, что трансграничные трудовые отношения могут регулироваться такими же либо менее строгими нормами, по сравнению с личным законом работника. Основополагающим унифицирующим актом на уровне ЕС стал Регламент № 593/2008 Европейского парламента и Совета Европейского Союза «О праве, подлежащем применению к договорным обязательствам от 4 июля 2008 г. («Регламент Рим 1»), содержащий основные коллизионные привязки, применимые к договорным отношениям. В литературе подчеркивается особое значение Регламента Рим I для сферы коллизионного регулирования трансграничного труда . В частности, отмечается, 291 что применительно к трудовым отношениям, унифицирующая статья 8 Регламента послужила примером для разработки коллизионного трудового законодательства в ряде неевропейских государств292 293 294. Наиболее заметно такое влияние отразилось на трудовых нормах в МЧП Турции, Кореи и Японии . Тунис, Украина и Китай также восприняли коллизионную модель Регламента, однако, исключили возможность автономии воли сторон применительно к 294 трудовым правоотношениям . Спецификой Регламента Рим 1 стало не только то, что он на региональном уровне унифицирует коллизионные нормы, регулирующие трансграничный труд, но и, являясь актом вторичного права ЕС, имеет особое соотношение с некоторыми международными договорам, заключаемыми государствами- членами. Так, ст. 25 Регламента закрепляет общее правило, согласно которому, Регламент не затрагивает действие международных соглашений, участниками которых являются государства ЕС, и которые разрешают коллизии норм в сфере договорных обязательств.
При этом п. 2 названной статьи устанавливает, что в отношениях между государствами-членами Регламент имеет преимущественную силу перед договорами, заключенными исключительно между двумя или несколькими из них, в той мере, в какой данные конвенции затрагивают вопросы, регулируемые настоящим Регламентом. Рассмотрение данной нормы в единой системе с прочими положениями Регламента позволяет заключить, что она не только определяет соотношение Регламента с иными международными соглашениями, но и устанавливает своеобразный унификационный приоритет. Это, по нашему мнению, делает возможным минимизировать риск возникновения коллизий норм в надгосударственном регулировании договорных правоотношений на уровне ЕС. Проблема международной коллизии коллизий рассматривается в науке как одно из проявлений современного развития МЧП295. Такая ситуация может возникать и при столкновении национальных норм с международными, и при столкновении международных норм разного уровня. В этой связи, норма, закрепленная в ст. 25 Регламента, представляется одой из обязательных составляющих в процессе региональной унификации. В отношении трудовых договоров, Регламент Рим 1 определяет применимое право, закрепляя в качестве генерального правила, что стороны сами выбирают право, применимое к их трудовому договору. В соответствии с Регламентом, выбор должен быть прямо выражен или определенно вытекать из положений договора и/или из обстоятельств дела. Посредством данного выбора стороны могут указать подлежащее применению право для своего договора в целом или только для отдельной его части. Далее статья устанавливает, что стороны в любое время могут достичь соглашения о том, что трудовой договор регулируется иным правом, чем то, которое было ранее согласовано ими. Следовательно, главной коллизионной нормой в силу Регламента Рим 1 является lex loci voluntatis. Такой подход устанавливает значительную свободу сторон трудового договора в выборе наиболее эффективной для них модели правового регулирования. В продолжение указанного принципа, ст. 8 Регламента Рим 1, закрепляя специальную коллизионную норму, применимую к индивидуальным трудовым договорам, так же устанавливает, что индивидуальный трудовой договор регулируется правом, выбранным сторонами. Вместе с этим, выбор сторон не должен лишать работника той защиты, которая может быть ему предоставлена правом, применимым в отсутствии автономии воли сторон. Данное правило является обязательным и изменить его стороны не могут даже, заключив соответствующее соглашение. В подобной ситуации, к трудовому договору применяется право государства, в котором или из которого работник обычно осуществляет труд. При этом временное изменение страны, в которой исполняется трудовая функция не считается основанием для смены применимого права. В дополнение защитных изъятий из автономии воли сторон в ст. 9 Регламента Рим 1 также включена оговорка, которая устанавливает, что выбор сторонами применимого права не лишает работника защиты, гарантированной ему императивными нормами закона, которые должны применяться к трудовому договору при отсутствии выбора права. Например, к таким нормам относятся нормы государства, в котором работник обычно исполняет трудовую функцию в силу его трудового договора, либо в котором находится компания, которой он был нанят, если только работа не выполняется в иной стране. При этом, если из обстоятельств дела исходит, что наиболее тесную связь трудовой договор имеет с иным государством, применяться должно будет право этого государства. Представляется, что описанный выше европейский подход является успешным и результативным. Европейские трудовые коллизионные полностью отвечают потребностям современного рынка труда, что подтверждается проведенным сравнительным анализом. В рамках исследования и с учетом последних тенденций в сфере унификации коллизионного права интерес представляет также опыт субрегиональных объединений, таких, например, как БРИКС и АТЭС. В настоящее время в состав БРИКС входит пять государств (Бразилия, Россия, Китай, Индия, ЮАР), существующих в разных правовых системах и имеющих разный уровень развитости регулирования трансграничного труда. Сотрудничество данных государств характеризуется неуклонным ростом масштабов транснационализации экономики, а также в повышении доли международного движения капитала, труда и пр.296 297. Декларациях лидеров государств БРИКС, принимаемых по итогам саммитов, также затрагивает вопрос правового регулирования трансграничных трудовых отношений . Однако международных соглашений, унифицирующих коллизионные предписания в сфере трудового права и которые охватывали бы страны БРИКС, сегодня не заключено. На текущем этапе развития, увеличившийся темп транснационального взаимодействия государств БРИКС и трудовых ресурсов из государств участников не подкрепляется унифицированной правовой поддержкой, а все коллизионные вопросы решаются нормами национальных законодательств. Аналогичная ситуация имеет место и с государствами АТЭС. Несмотря на то, что субрегиональные объединения с их масштабами экономического взаимодействия являются перспективными платформами для разработки и внедрения унифицированного коллизионного права, в их рамках такая работа не ведется. В доктрине высказывается мнение о том, что решением обозначенной проблемы в контексте регулирования трансграничного труда, могут стать соглашения о свободной торговле (FTA) . Отмечается, что большинство международных торговых соглашений содержит ссылки на минимальные трудовые стандарты, а также механизмы сотрудничества в сфере труда298 299. В этой связи представляется разумным включить в данные соглашения и коллизионные нормы, в значительной степени упрощающие процесс правовой регламентации трудовых отношений, в которые вовлечено несколько правопорядков. В литературе встречается позиция, согласно которой, заключение торгового соглашения в рамках АТЭС может поспособствовать не только укреплению экономических связей государств, но и оказать позитивное влияние на развитие трудоправовой интеграции300. Такой подход видится разумным и обоснованным. Что касается евразийских интеграционных объединений, то в их рамках проблема коллизионного регулирования труда с иностранным элементом также не решена. В период становления СНГ, союзными государствами была предпринята попытка прояснить коллизионный вопрос в сфере международного труда, однако, какого бы то ни было развития данная инициатива не получила. Так, заключенное в 1994 г. Соглашение о сотрудничестве в области трудовой миграции и социальной защиты трудящихся-мигрантов, ст. 1 которого в качестве единственной коллизионной нормы закрепляет принцип закона места осуществления труда. Кроме того, Соглашение ограничивает круг лиц, в отношении которых применяется данное коллизионное правило. Из сферы действия ст. 1 Соглашения исключен ряд лиц, включая беженцев и вынужденных переселенцев, лиц свободных профессий, артистов, въехавших на короткий срок, а также лица, специально въехавшие с целью получения образования. Такой подход закреплен и в Рекомендательном законодательном акте «Миграция трудовых ресурсов в странах СНГ» (1995 г.), где в качестве коллизионной привязки также используется закон места осуществления труда (ст. 3) . В преамбуле Рекомендательного акта союзные государства закрепляют, что он содержит принципы согласованной законодательной политики в области миграции трудовых ресурсов в СНГ. Названный акт основывается на Всеобщей декларации прав человека, положениях Договора о создании Экономического союза и Соглашения о сотрудничестве в области трудовой миграции и социальной защиты трудящихся-мигрантов, исходит из приверженности основополагающим документам ООН в области прав человека и принципам, выработанным в рамках МОТ. Представляется, что таким образом государства указывают на значимость анализируемого акта; данный документ закладывает основу правового регулирования трудовой миграции в Союзе, в том числе и в сфере коллизионного регулирования, учитывая наличие соответствующей нормы. При этом анализ современных тенденций в исследуемой сфере, показывает, что привязка к месту осуществления труда стремительно устаревает, а альтернатив ни Соглашение, ни Рекомендательный акт не предусматривает. Таким образом, данная коллизионная норма, в том числе, с учетом ее ограниченного действия по кругу лиц, по существу остается только теоретической разработкой без потенциала эффективного использования на практике. Также следует отметить, что с даты вступления в силу названные 301 документы в части совершенствования коллизионного регулирования труда не изменялись. Это обстоятельство, по нашему мнению, противоречит цели, указанной государствами при разработке Рекомендательного акта. Так, цель акта определяется как регулирование в рамках СНГ процесса трудовой миграции; безусловное обеспечение гарантий прав трудящихся-мигрантов; способствование заключению международных соглашений в области трудовой миграции; содействие выработке и сближению национального законодательства в государствах-членах СНГ, и на этой основе сотрудничеству названых государств в сферах, по которым имеется взаимная заинтересованность . Наибольший интерес в контексте сказанного выше представляют два аспекта: регламентация трудовой миграции и содействие создания единообразного национального законодательства в государствах-членах СНГ. Представляется, что данные направления сотрудничества могут реализовываться только в совокупности, а также посредством адаптации уже имеющихся норм к современным требованиям рынка труда и мировому уровню развития правового регулирования таких правоотношений. Кроме того, сближение национального законодательства не может происходить на основе акта, разработанного в 1995 г. Только в России за период с 1995 г. по текущий момент, произошли масштабные изменения трудового и гражданского законодательства, частично поменялся общегосударственный подход к внешней трудовой миграции, произошло совершенствование норм международного частного права. Аналогичная ситуация сложилась и в других государствах-членах СНГ. Анализ законодательства показывает, что на основе Модельного гражданского кодекса СНГ, были обновлены гражданские кодексы государств- членов . В частности, в ГК РФ были включены развернутые системы коллизионных норм, отвечающих современному развитию доктрины, а также ориентированные на интернациональную практику, сложившуюся в последнее 302 303 время304. При этом трудовые отношения, осложненные иностранным элементом, в данных нормативных правовых актах затронуты не были. Таким образом, относительно СНГ приходится констатировать, что предпринятая на начальном этапе попытка коллизионного регулирования трансграничного труда не была до конца реализована, а предпринятые шаги в условиях современного рынка труда не имеют практической значимости. Принимая во внимание активно развивающуюся интеграцию в ЕАЭС, необходимо рассмотреть перспективы коллизионного регулирования труда и в рамках данного союза. Договор о Евразийском экономическом союзе, подписанный в 2014 г., и в настоящее время, объединяющий 6 государств постсоветского пространства (Армению, Белоруссию, Казахстан, Киргизию, Россию и Молдавию), прямых трудовых коллизионных норм не содержит. Однако системное толкование норм Договора позволяет предположить, что разработчики косвенно разрешили вопрос выбора применимого права. Пункт 5. ст. 96 Договора (раздел «Трудовая миграция») содержит определение употребляемых в акте терминов, что свидетельствует о разработке понятийного аппарата. В акте, в частности, раскрывается содержание понятий «трудовая деятельность» и «работодатель». Трудовая деятельность определяется, как деятельность, осуществляемая в силу трудового договора либо деятельность по выполнению работ (оказанию услуг) в силу договора гражданско-правового характера, исполняемая на территории государства найма в соответствии с законодательством данного государства. Работодателем, в соответствии с Договором, является юридическое либо физическое лицо, которое гарантирует трудящемуся из государства-члена работу на основании, в порядке и на условиях заключенного с ним трудового договора. При учете того, что такие условия предусмотрены законодательством государства трудоустройства. Из приведенных определений следует, что в рамках ЕАЭС трудовые отношения с иностранным элементом регулируются законодательством государства трудоустройства, а с точки зрения МЧП, такая ссылка может рассматриваться как коллизионная привязка к закону места осуществления труда. Подобный подход, несомненно, способствует единообразному правовому регулированию, однако, говорить о том, что названные формулировки могут считаться полноценными коллизионными нормами, не приходится. Что касается процесса унификации коллизионных норм в ЕАЭС, то следует констатировать, что в целом Договор о ЕАЭС не предусматривает специального механизма сближения права в сфере МЧП. Такая ситуация не способствует развитию процесса унификации коллизионных предписаний в сфере труда. Позитивной тенденцией в решение рассматриваемой проблемы является то, что союзные государства, ставя перед собой задачу унификации национальных законодательств (п. 1 ст. 2 Договора), косвенным образом указывают на способы ее реализации. Так, обращает на себя внимание выработанный государствами подход к «единой политике» и «унификации законодательства». Цель унификации члены ЕАЭС видят, как установление идентичных механизмов правового регулирования (абз. 17 п. 1 ст. 2 Договора), при этом указывается, что единая политика в ЕАЭС предполагает применение союзными государствами единообразного правового регулирования, в том числе с учетом решений органов Союза в рамках их полномочий (абз. 6 п. 1 ст. 2 Договора). Следовательно, предполагается, что решения органов Союза, в том числе, наделенные нормотворческими полномочиями, могут выступать в роли механизмов унификации. Возвращаясь к ст. 96, относящейся к сотрудничеству государств-членов в сфере трудовой миграции, следует отметить, что в ней не содержится отсылок ни к унификации законодательства, ни к построению единого экономического пространства либо созданию единой политики. При этом в названной норме предусмотрено согласование политики, что, в соответствии с терминологией Договора, предполагает гармонизацию правового регулирования (абз. 12 п. 1 ст. 2), а не его унификацию. Содержание ст. 96 указывает на то, что разработчики не предусматривают в Договоре возможность развития сотрудничества государств в направлении создания единого правового регулирования трансграничного труда, а нацелены лишь его гармонизацию. По нашему мнению, такой подход в значительной степени ограничивает возможности государств-членов по внедрению единых коллизионных трудовых норм, регламентирующих трудовые отношения с иностранным элементом на территории Союза. Вместе с тем, реальное сотрудничество государств-членов ЕАЭС указывает на наличие потенциала для их взаимодействия в названном направлении. Обоснованием данного тезиса является следующее. Национальные законодательства государств-членов ЕАЭС, аналогично с российским законодательством, не содержат коллизионных трудовых норм. Такое положение дел создает ситуацию, когда национальной основы для унификации коллизионных предписаний нет, а, соответственно, практическое применение надгосударственных коллизионных норм не будет сопряжено с необходимостью внесения существенных изменений во внутреннее законодательство, как и не возникнет проблемы коллизии коллизий. Представляется, что фундаментом разработки унифицированных трудовых коллизионных норм может стать массив уже существующих международных соглашений государств-членов, а также общемировой опыт региональной унификации таких норм. Проведенный выше анализ позволяет предположить, что для целей дальнейшего эффективного развития миграционной интеграции в ЕАЭС, союзным государствам необходимо заключить соглашение о коллизионном регулировании международного труда. Представляется, что унификация коллизионных норм, регулирующих трансграничный труд, с учетом специфики постсоветских правопорядков, наиболее эффективно может быть решена именно международным договором. Такой способ реализации унификации будет иметь ряд преимуществ. Во-первых, документ станет обязательным и готовым к применению непосредственно после ратификации. Во-вторых, будет хотя бы отчасти решена проблема отсутствия коллизионных трудовых норм в национальных законодательствах, разработка которых, как правило, занимает гораздо больше времени и административных затрат, чем ратификация международного соглашения. В-третьих, государства согласуют наиболее приемлемую систему коллизионных трудовых норм, которые будут единообразно применяться и толковаться, так как национально-правовая составляющая будет сведена к минимуму. С учетом проведенного анализа коллизионного регулирования трудовых отношений, предлагается сформулировать следующие унифицированные коллизионные нормы в сфере труда, которые могут быть включены в названный международный договор. Статья 1. Определение права, подлежащего применению к трудовым правоотношениям, осложненным иностранным элементом Право, подлежащее применению к трудовым правоотношениям с участием иностранных граждан или иностранных юридических лиц либо осложненным иным иностранным элементом, определяется на основании настоящего Соглашения, иных законов, международных договоров государств-членов, а также на основании соглашения сторон. Статья 2. Соотношение с существующими международными договорами Настоящее Соглашение не затрагивает действие международных договоров, сторонами которых являются одно или несколько государств-членов в момент ратификации настоящего Соглашения и которые регулируют конфликты законов в сфере трудовых правоотношений. При этом настоящее Соглашение имеет преимущественную силу перед договорами, заключенными исключительно между двумя или несколькими государствами-членами, в той мере, в какой данные договоры затрагивают вопросы, регулируемые настоящим Соглашением. Статья 3. Автономия воли сторон относительно права, регулирующего трудовые правоотношения Трудовые правоотношения, осложненные иностранным элементом, регулируются правом, выбранным сторонами в соответствии со статьей 1. Однако этот выбор не может повлечь за собой лишение работника защиты, предоставляемой ему положениями, от которых не разрешается отступать посредством соглашения в соответствии с правом, которое при отсутствии выбора подлежало бы применению. Соглашение сторон о выборе права должно быть явно выражено или прямо вытекать из условий трудового договора и обстоятельств трудового правоотношения, рассматриваемых в их совокупности. Статья 4. Отсутствие выбора применимого права При отсутствии выбора, осуществленного сторонами, трудовое правоотношение регулируется правом того государства, в котором или из которого работник во исполнение трудового договора обычно осуществляет работу. Государство, в которой обычно выполняется работа, не считается изменившимся, когда работник временно выполняет свою работу в другом государстве. При дистанционном характере труда, к трудовому правоотношению применяется право страны местонахождения работодателя. Статья 5. Принцип наиболее тесной связи Если применимое право определить невозможно, трудовое правоотношение будет регулироваться правом, наиболее тесно связанным с трудовым правоотношением, осложненным иностранным элементом. Предпринятое исследование показало, что сфера трансграничных трудовых отношений требует не только материально-правовой, но и коллизионной унификации. Данная потребность обусловлена комплексным характером трудовых отношений, единообразное регулирование которых не может быть обеспечено только унифицированными материальными нормами. Специфика национальных законодательств, разные политические и социальные предпосылки не позволяют учесть все аспекты правового регулирования трудовых отношений на надгосударственном уровне. При этом международная унификация коллизионных трудовых норм, с учетом их отсылочного характера, способна обеспечить единообразие регулирования трудовых отношений. Изложенное позволяет сделать вывод, что на сегодняшний день, наиболее проработанным унификационным актом, содержащим коллизионное регулирование трудовых правоотношений, осложненных иностранным элементом, является Регламент Рим 1. В связи с этим, европейский опыт унификации коллизионных трудовых норм представляет несомненный интерес, как для России, так и для развивающейся евразийской интеграции. Сравнение международных правовых актов, а также доктринальных подходов выявило, что, фактически, только ЕС провел комплексную унификацию коллизионных предписаний в сфере труда. Предпринятые в СНГ попытки унифицировать коллизионные трудовые нормы не были до конца реализованы, а присутствующая в актах Содружества коллизионная привязка к месту осуществления труда уже не отвечает современным потребностям участников трансграничных трудовых отношений. В ходе исследования было обнаружено не только отсутствие разработанного международного коллизионного регулирования труда, но также дана оценка эффективности региональной унификаций коллизионных трудовых норм. Успешные примеры уже проведенной европейскими государствами унификации в данной сфере доказывают ее реализуемость и практическую значимость. Представляется, что только путем коллизионной унификации может быть достигнута региональная трудоправовая интеграция. Предлагаемая инициатива по евразийской унификации коллизионных трудовых норм, а также формулировки таких норм разработаны с учетом имеющегося международного опыта и практических потребностей современного рынка труда. Представляется, что заключение соглашения о коллизионном регулировании международного труда сможет решить вопрос об унификации коллизионных трудовых норм в ЕАЭС, укрепить миграционную интеграцию, а также восполнить пробелы коллизионного регулирования труда в национальных законодательствах государств-членов.
<< | >>
Источник: Егиазарова Маргарита Владимировна. УНИФИКАЦИЯ НОРМ, РЕГУЛИРУЮЩИХ ТРУДОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ В МЕЖДУНАРО ДНОМ ЧАСТНОМ ПРАВЕ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук.. 2017

Еще по теме § 3.2 Региональная унификация коллизионных норм, регулирующих трудовые отношения:

  1. § 7. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ДОГОВОРЫ С УЧАСТИЕМ ГОСУДАРСТВ С РАЗЛИЧНЫМИ СОЦИАЛЬНЫМИ СИСТЕМАМИ
  2. 1.2. КОЛЛИЗИОННЫЕ И МАТЕРИАЛЬНО-ПРАВОВЫЕ МЕТОДЫ РЕГУЛИРОВАНИЯ В МЕЖДУНАРОДНОМ ЧАСТНОМ ПРАВЕ
  3. 3.3. Законодательство зарубежных стран
  4. 4.3.1. Обратная отсылка и отсылка к праву третьего государства
  5. 6.1. Унификация права
  6. 4 СТРАТЕГИЧЕСКИЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ УЧАСТИЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАН В МЕЖДУНАРОДНОМ СОТРУДНИЧЕСТВЕ В ОБЛАСТИ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ
  7. Понятие морского права
  8. Тема 2. Предмет и метод международного частного права
  9. Тема 1. Коллизионно-правовые вопросы в сфере международных трудовых отношений
  10. ОГЛАВЛЕНИЕ
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -