<<
>>

2. Нормы, направленные на обеспечение соответствия волеизъявления подлинной воле сторон

Для того чтобы соглашение сторон могло породить правовые последствия, на достижение которых оно направлено, необходимо, чтобы волеизъявление участников выражало подлинную волю сторон Только в этом случае социалистическое государство может признать это соглашение и предоставить ему правовую защиту.
Это вытекает из основных начал советского социалистического права, проникнутого духом глубочайшей заботы о человеке» обеспечивающего действительную и подлинную свободу граждан, возможную только в условиях социалистического общества. Ряд норм, регулирующих вопрос об условиях действительности договора, направлен на то, чтобы обеспечить выражение в договоре подлинной воли сторон, полное соответствие волеизъявления действительной воле сторон. Эти нормы действуют как в отношении граждан, так и социалистических организаций, выступающих в гражданском обороте. Следует, однако, иметь в виду, что весь строй взаимоотношений социалистических организаций и их отношений с гражданами исключает возможность несоответствия волеизъявления сторон их подлинной воле. Эти отношения, как уже неоднократно указывалось, регулируются рядом специальных нормативных актов, направленных на то, чтобы обеспечить наилучшее выполнение социалистическими организациями их функций, а это, в свою очередь, предопределяет возможность наиболее полного и свободного выражения воли лиц, вступающих в отношения с социалистическими организациями. В отношениях между гражданами, основанных на началах подлинного равенства, дружбы и социалистического сотрудничества, регулируемых нормами коммунистической морали, случаи вступления в соглашения, в которых волеизъявление обеих или одной из сторон не соответствует их подлинной воле, также представляют собой редкое исключение. Однако, борясь с пережитками капитализма в сознании людей, охраняя подлинную свободу граждан, социалистическое государство использует при этом и средства гражданско-правового воздействия, признавая недействительными те отдельные договоры (как бы редки они ни были), в которых волеизъявление сторон не соответствует их подлинной воле.
Можно установить три основные группы случаев, в которых волеизъявление стороны или сторон может не соответствовать их воле: 1) стороны сознательно заключают договор, не соответствующий их подлинным намерениям; 2) одна из сторон вступает в договор, не соответствующий ее подлинной воле, под воздействием недобросовестного контрагента; 3) стороны или одна из них вступают в договор вследствие заблуждения. Различия в содержании отношений, охватываемых этими группами, определяют и различия в их правовых последствиях. К первой группе относятся случаи, в которых стороны сознательно заключают договор, не соответствующий их действительным намерениям. Такой договор может представлять собой либо фиктивную сделку (ст. 34 ГК), т. е. договор, заключенный только для виду, без намерения породить какие-либо правовые последствия, либо притворную сделку (ст. 35 ГК), т. е. договор, прикрывающий другую сделку, которую стороны действительно хотели совершить. Фиктивный договор, как и любая другая фиктивная сделка, не порождает никаких правовых последствий. Он не может породить тех последствий, которые указаны в соглашении, поскольку стороны сами этого не хотят. Здесь отсутствует необходимый элемент договора — соглашение сторон, направленное на достижение тех правовых последствий, которые данным договором предусмотрены. Сложнее обстоит дело тогда, когда договор представляет собой притворную сделку. Здесь стороны имеют определенные намерения, устанавливают свои взаимные права и обязанности, но в документах, оформляющих их отношения, указывают не те права и обязанности, которые они в действительности хотят установить, а иные. Советский закон, которому органически чужд какой бы то ни было формализм, устанавливает, что в этом случае должны применяться положения, относящиеся к той сделке, которую стороны действительно имели в виду (ст. 35 ГК). Если последняя не противоречит закону или не должна быть признана недействительной по какому-либо иному основанию, то признается действительным и получает правовую защиту тот договор, который стороны хотели заключить, а не притворная сделка, которую они совершили.
Таким образом, советский закон обеспечивает осуществление действительной воли лиц, вступающих в договорные отношения, если только эта воля не противоречит праву. В судах рассматривались дела, в которых отдельные договоры (дарения, купли-продажи) в действительности прикрывали отношения по передаче имущества с обязательством пожизненного содержания. Выше мы упоминали об этих обязательствах и указывали на то, что нет никаких оснований для отказа в признании таких обязательств и в их правовой защите. Действительно, практика Верховного суда СССР последних лет в ряде случаев признает такие обязательства. Так, определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР по иску Ковальчук к Данауца был признан недействительным договор купли- продажи дома, надлежащим образом оформленный и нотариально удостоверенный, на том основании, что стороны в действительности имели в виду не куплю-продажу дома, а передачу его с условием пожизненного содержания престарелой собственницы. w Обстоятельства другого дела, рассмотренного Судебной коллегией по гражданским делам Верховного суда СССР в феврале 1945 г., таковы: Косинский по договору дарения передал принад лежащий ему дом с надворными постройками врачу Кондра- шеву с тем, чтобы последний содержал его до смерти как члена своей семьи. В апреле 1946 г. Кондрашев умер, после чего дочь Кондрашева отказалась от выполнения обязательств, взятых по договору ее отцом. Ввиду этого Косинский обратился в суд € иском к Кондрашевой о признании договора дарения на дом недействительным. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР указала, что в этом случае договор дарения прикрывал собой другую сделку, и суд при разрешении спора должен был исходить не из притворной сделки (договора дарения), а из той, которая действительно имелась в виду при ее заключении. В упоминавшемся уже в советской литературе определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР №6071944 г. по иску В. П. Саная к Р. Лолу а указывалось, что поскольку заключенный истцом с ответчицей договор дарения дома в действительности прикрывал намерение сторон временно передать дом ответчице для сохранения его до возвращения истца, суд должен исходить именно из этих обстоятельств, а не из заключенного сторонами договора дарениях.
Если договор, на заключение которого направлена действительная воля сторон, нарушает норму закона или по иному основанию должен быть признан недействительным, то к нему применяются нормы, регулирующие эти отношения220. Таким образом, во всех случаях, когда стороны сознательно указывают в договоре те последствия, на достижение которых их воля не направлена, закон считается только с их действительной волей: если стороны в действительности не хотели ?создать никаких правовых последствий, то заключенный ими договор никаких последствий и не порождает. Если стороны хотят породить иные правовые последствия, нежели те, которые устанавливаются договором, вопрос решается применительно к их действительному, а не мнимому соглашению. Вторая группа^ случаев несоответствия волеизъявления сторон их подлинной воле — та, в которой сторона вступает в договор под воздействием недобросовестного контрагента. К таким действиям контрагента закон относит: обман, угрозу, насилие, использование крайней нужды другой стороны для заключения договора на явно невыгодных для нее условиях. Здесь нет подлинного, действительно свободного соглашения сторон; одна из них вступает в договор, не выражая своей подлинной воли, другая — своими недобросовестными действиями побуждает к этому контрагента. Одна из сторон является потерпевшей (такова терминология закона — см. ст. ст. 33, 149 ГК), другая — виновной. Договор, в котором волеизъявление одной из сторон не соответствует ее подлинной воле из-за того, что он заключается под воздействием недобросовестного контрагента, может рассматриваться как договор, нарушающий норму права. Угроза, обман, насилие, использование крайней нужды контрагента для того, чтобы навязать ему договор на явно невыгодных для него условиях,— все это действия, запрещаемые советским законом. Они могут содержать и признаки уголовно-наказуемого деяния, но даже и в том случае, когда они этих признаков не содержат, они противоречат основам советского социалистического права и правилам социалистического общежития.
Эта особенность рассматриваемой группы случаев обусловливает и последствия заключения таких договоров. Необходимо, однако, указать, что в практике почти не приходится сталкиваться со случаями заключения договора под влиянием угрозы или насилия. Чрезвычайно редки случаи заключения договора под влиянием обмана. В опубликованной практике Верховного суда СССР за последние годы нет ни одного случая заключения договора под влиянием угрозы и Чернышевым о признании права собственности на дом; определение по делу № 16 по иску Суровцевой к базе Каракалпакторга о расторжении договора аренды дома («Судебная практика Верховного суда СССР, 1948», вып. IV, М., 1948, стр. 3—4). или насилия и можно найти только два случая заключения договора под влиянием обмана1. Недействительными признаются также договоры (как и другие сделки), заключенные одной из сторон под влиянием крайней нужды на явно невыгодных для себя условиях (ст. 33 ГК). Эта норма сыграла большую роль в первой главной фазе развития Советского социалистического государства. Она была эффективным орудием в борьбе против злоупотреблений нэпом, против попыток капиталистических элементов города и деревни использовать в целях наживы затруднительное положение, в которое мог попасть отдельный трудящийся. В условиях полной ликвидации капиталистических элементов города и деревни, завершения построения социалистического общества и постепенного перехода к коммунизму случаи заключения кабальных договоров чрезвычайно редки. Однако ст. 33 ГК сохраняет свое значение для суровой борьбы с отдельными редчайшими проявлениями этого отвратительного пережитка капитализма. Следует указать и на некоторую эволюцию в толковании ст. 33 ГК в условиях второй главной фазы развития социалистического государства. Ст. 33 говорит о «крайней нужде», под влиянием которой лицо вступает в явно невыгодную для него сделку, не уточняя этого понятия. Практика в первой фазе развития социалистического государства понимала под этим материальную нужду, отсутствие необходимых средств существования.
Так толкует это понятие и учебник гражданского права для юридических вузов2. Между тем в очень редких случаях применения ст. 33 ГК практика вкладывает в понятие «крайней нужды» и иной смысл. Она применялась и в тех слу- ^1 См. постановление Пленума Верховного суда СССР по иску Казахской республиканской конторы Главтекстильсбыта от 7 мая 1948 г.; определение коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР по иск у Думбравы к Даниловой о признании недействительным договора купли- продажи дома. Обстоятельства этого дела следующие: Думбрава — больная и нетрудоспособная — договорилась с Даниловой о том, что последняя принимает на свое иждивение ее и ее нетрудоспособного брата, а за это Думбрава передает Даниловой принадлежащий ей на праве личной собственности дом. Передача дома была оформлена договором купли-продажи, нотариально удостоверенным. Однако денег за дом Думбрава не получила. После заключения договора Данилова отказалась содержать Думбраву, начала притеснять ее и пыталась выселить из дома. Думбрава предъявила иск о признании договора купли-продажи дома недействительным. Коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР указала, что в случае подтверждения всех этих фактов договор должен быть признан недействительным, как заключенный под влиянием обмана. 2 См. «Советское гражданское право» под ред. Д. М. Генкина, т. I, Госюриздат, 1950, стр. 230. Такой же точки зрения придерживается и В. А. Рясенцев, считающий, что «крайняя нужда» заключается в отсутствии средств к существованию у данного лица, отсутствии у него предметов первой необходимости. чаях, когда лицо вступало в явно невыгодный для себя договор, находясь вследствие престарелого возраста или болезни в беспомощном состоянии. Это можно подтвердить на примере определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР по иску Осинцевой и Орищенко к Долгозвягу и Дубровину о расторжении договора купли-продажи дома. Осинцева и Орищенко, находившиеся, вследствие престарелого возраста и физических недостатков, в беспомощном состоянии, продали ответчикам за 20 ООО рублей принадлежавший им дом, стоимость которого в момент продажи составляла около 200 ОСО рублей, с тем, что ответчики берут на себя обязательство пожизненно обеспечивать истиц продуктами питания. Договор купли- продажи дома был оформлен в нотариальном порядке с указанием денежной оплаты стоимости дома. Дополнительным письменным соглашением было оформлено обязательство ответчиков обеспечивать продавцов дома продуктами, причем были указаны названия и количество продуктов, которые ответчики обязаны были ежемесячно доставлять истцам. Однако принятого на себя обязательства ответчики не исполнили, и истицы обратились с просьбой о расторжении договора купли-продажи. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР признала, что договор купли-продажи дома должен быть признан недействительным по ст. 33 ГК, как заключенный под влиянием крайней нужды истиц на явно невыгодных для них условиях. Совершенно очевидно, что речь здесь идет не о материальной нужде, не об отсутствии средств к существованию. Такое понятие вряд ли применимо к истицам, владеющим на праве личной собственности ценным имуществом. Крайняя нужда, которой воспользовались ответчики, заключается в том, что, вследствие престарелого возраста и физических недостатков, истицы не могли сами о себе заботиться, реализовать принадлежащее им имущество, приобретать для себя продукты питания и т. д. Такое толкование ст. 33 ГК основано на законе. Формулировка закона достаточно широка. Применив выражение «под влиянием крайней нужды», законодатель тем самым предоставляет возможность органам, применяющим право, в каждом отдельном случае, в соответствии с конкретными обстоятельствами дела, устанавливать наличие или отсутствие «крайней нужды», причем «крайняя нужда» может возникнуть вследствие самых различных обстоятельств. Такое толкование статьи 33 ГК делает возможным ее применение (конечно, в чрезвычайно редких случаях) и на современном этапе развития социалистического общества. Возмощны отдельные, очень редкие случаи, когда лица, в сознании которых сохранились пережитки капитализма, пытаются использовать тяжелое положение другого лица (тяжкая болезнь, беспомощность вследствие физического недостатка и т. п.) в своих корыстных интересах. Для сурового наказания таких поступков, несовместимых с моралью и правом социалистического общества, и для охраны интересов пострадавших может быть использована ст. 33 ГК. Советская цивилистическая теория, а также практика Верховного суда СССР предостерегают против неправильного применения ст. 33 ГК в тех случаях, когда налицо только неэквивалентность взаимных обязательств, принимаемых сторонами по договору Для того чтобы договор рассматривался как кабальный, необходимо сочетание двух моментов: крайней нужды одной стороны и явной невыгодности для нее договора. Как уже указывалось выше, во всех договорах, относящихся к рассматриваемой нами группе, налицо нарушение нормы социалистического права одним из участников. Это определяет и последствия признания договора недействительным. В этих случаях потерпевшая сторона имеет право требовать возвращения исполненного ею по договору. Ее контрагент такого права не имеет. Все исполненное им по договору взыскивается в доход государства. Это — штрафная санкция, носящая такой же характер, как и санкция, предусмотренная ст. 147 ГК. Наконец, к третьей группе случаев несоответствия волеизъявления, выраженного в договоре, действительной воле сторон относятся договоры, в которые стороны вступают вследствие заблуждения. В этих случаях несоответствие волеизъявления действительной воле сторон создается ими не намеренно и не вызывается умышленным недобросовестным поведением одного из контрагентов. Как уже неоднократно указывалось в советской цивилистической литературе, заблуждение должно относиться к самой сделке или к ее элементам; заблуждение в мотивах, побудивших сторону к заключению договора, как правило, не может опорочить договор221, если эти мотивы не были включены в договор и не превратились, таким образом, в одно из условий договора. Для того чтобы можно было установить несоответствие воли стороны ее волеизъявлению вследствие заблуждения, необходимо, чтобы заблуждение касалось существенных условий договора. В противном случае такого несоответствия нет. Если сторона, вступая в договор, заблуждалась лишь относительно несущественных, второстепенных его условий, то это не может опорочить ее волеизъявление по основным, существенным пунктам договора. В отношениях между социалистическими организациями, основанных на плане, регулируемых нормативными актами, учитывающими особенности этих отношений, проникнутых духом социалистической взаимопомощи, случаи заключения до- говоров^под влиянием заблуждения могут встретиться лишь в порядке редчайшего исключения. Нет для них почвы и в от- ношениях^между социалистическими организациями и гражданами: вся работа социалистических организаций построена так, чтобы наилучшим образом удовлетворять потребности граждан; одним из условий надлежащего обслуживания граждан является наиболее полное осведомление их о всех условиях договоров, заключаемых ими с социалистическими организациями. Заключение договора под влиянием заблуждения может иметь место лишь в чрезвычайно узком кругу договоров между гражданами. Но и здесь такие случаи редки. В опубликованной судебной практике количество* дел по признанию договоров недействительными, как заключенных под влиянием заблуждения, совершенно ничтожно. Заблуждение может иметь место вследствие неосведомленности,' неосторожности или неосмотрительности самого заблуждающегося или его контрагента. Однако характерным для заблуждения и отличающим его от обмана является то, что здесь нет умысла, нет намерения одной из сторон своим ложным утверждением или умолчанием побудить другую сторону к вступлению в договор. Это и определяет различие в последствиях признания договора недействительным вследствие заблуждения от при*нания его недействительным, как заключенного под воздействием недобросовестного контрагента. В случае признания договора недействительным вследствие заблуждения одной из сторон, имеющего существенное значение, стороны возвращаются в первоначальное положение: каждая из них обязана возвратить другой все исполненное по договору. Однако, если заблуждение имело место по вине одной из сторон, то виновная сторона несет определенную имущественную ответственность перед своим контрагентом. Сторона, ответственная за обстоятельство, вызвавшее заблуждение, обязана возместить контрагенту понесенный им вследствие договора положительны!; ущерб в имуществе. Если заблуждение было вызвано грубой небрежностью одной из сторон, последняя обязана возместить контрагенту убытки, как не исполнившая договора. Советское право строго и последовательно стоит здесь на позиции признания вины основанием ответственности: большая степень вины определяет и больший объем ответственности. Следует, однако, различать санкцию, применяемую за вину при ответственности за заблуждение, от санкции, применяемой при заключении договора под воздействием недобросовестного контрагента. В последнем, случае санкция представляет собой наказание виновного. Потерпевший получил все, что ему причитается. Государство взыскивает в доход казны то, что виновная сторона выделила для исполнения неправомерного договора, заключенного по ее вине. Иное положение в случае признания договора недействительным, как заключенного под влиянием существенного заблуждения. Вина сторон здесь качественно иная: это — не умысел, а та или иная мера неосторожности. Поэтому сторона не подвергается наказанию, а только должна возместить контрагенту тот ущерб, который причинен ее неосторожностью или грубой небрежностью. Таким образом, самый факт возмещения и его размер определяются тем ущербом, который был фактически причинен контрагенту. Вина стороны является основанием для обязанности возхместить причиненный ею ущерб, но не для наказания.
<< | >>
Источник: Р. О. ХАЛФИНА. ЗНАЧЕНИЕ И СУЩНОСТЬ ДОГОВОРА В СОВЕТСКОМ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ. 1954

Еще по теме 2. Нормы, направленные на обеспечение соответствия волеизъявления подлинной воле сторон:

  1. 6.2. Международные двусторонние соглашения России как правовой регулятор иностранных инвестиций
  2. § 2. ТИПЫ КОЛЛИЗИОННЫХ ПРИВЯЗОК 1
  3. Двухпартийная система: согласие и соперничество
  4. Денисов С.А. НЕКОТОРЫЕ ОБЩИЕ ВОПРОСЫ О ПОРЯДКЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ДОГОВОРА
  5. Бирюкова ФИДУЦИАРНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ КАК СПОСОБ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ЗАЩИТЫ КРЕДИТОРА
  6. 8. Воля и волеизъявление в юридической сделке
  7. 12. Пороки воли и волеизъявления
  8. Глава VI ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕННОЕ ПРАВО
  9. § 3. Преемство в обязательстве на активной и пассивной стороне
  10. Глава 1 ПОНЯТИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО ЧАСТНОГО ПРАВА И ЕГО ВОЗДЕЙСТВИЕ НА СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ ГОСУДАРСТВ
  11. Приложение III. Литература
  12. Б. Отношения между участниками
  13. § 2. ГОСУДАРСТВЕННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ДОГОВОРНЫХ ОТНОШЕНИЙ
  14. 2. Нормы, направленные на обеспечение соответствия волеизъявления подлинной воле сторон
  15. Глава 22 СВОБОДА, РАВЕНСТВО И РАВНОПРАВИЕ
  16. 2. Понятие реализации права, ее формы и методы обеспечения
  17. § 5. Условия действительности договора
  18. 2.3 Конституционно-правовые поощрение и принуждение как средства обеспечения правопорядка
  19. 2. Принцип аутентификации и обеспечения информационной безопасности.
  20. § 2.2 Социально-демографическая и семейно-правовая оценка норм об условиях и порядке заключения брака
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -