<<
>>

ВЕРТИКАЛЬ ВЛАСТИ ПРОТИВ ДИКТАТУРЫ ПРАВА

  Процесс подготовки и проведения Гражданского форума можно рассматривать как модель общенационального диалога....

Критическая черта — переход... к совместной работе (бюрократов и экспертов из независимых организаций) над решениями и контролем их выполнения. ...(Эта работа и контроль) ломает всю бюрократическую логику.

Бюрократия готова допустить институт гражданской экспертизы, но только в двух ролях: В роли аппаратного консультанта, обслуживающего закрытый процесс подготовки законодательных и административных актов; В роли бессильного внешнего критика — «эксперта свершившихся фактов».

...Российские СМИ, по скудости немассовых изданий, затрудняют публичную профессиональную коммуникацию независимых экспертов...

Главной проблемой гражданского общества является его неспособность к эффективной экспертной конкуренции с некомпетентной бюрократией.

...Российская бюрократия относительно компетентна в режимах чрезвычайного реагирования. В режиме повседневного управления, то есть в режиме партнерского сотрудничества с обществом, российская бюрократия, как правило, некомпетентна.

Конституционно понимаемая «диктатура закона» неосуществима теми кадрами, которые заполняют нынешнюю «вертикаль власти».

...Пора говорить о формировании нового постиндустриального гражданского сектора, потенциально способного конкурировать с аппаратно-бюрократическими силами по своим организационным, профессиональным и научно-технологическим критериям.

...Разработка организационно-правовых и финансовых форм свободного развития и государственного усиления открытой экспертной среды России — один из главных пунктов повестки дня дискуссий... Г ражданского форума...».

С точки зрения рядового члена политической аудитории, выступление Павловского представляет собой очень нечеткую, неясную речь. «Цель Форума... представляет собой экспертно квалифицированный,

реализуемый продукт» — в таком стиле написана вся статья. Но здесь важно отметить, что целевой аудиторией этого текста являются не рядовые члены аудитории, а руководство неправительственных организаций. И, на первый взгляд, главной темой выступления является проблема формирования независимой «экспертной системы».

В этом выступлении нет ярких риторических приемов, образов, восклицаний. Зато графические выделения, которыми автор активно пользуется, довольно разнообразны и чрезвычайно многочисленны. Примерно треть текста выделена курсивом, полужирным шрифтом или полужирным курсивом, что говорит о потенциальной насыщенности текста акцентами и нежелании автора искать собственно риторические или стилистические способы акцентуации.

Автор назвал этот текст тезисами, т.е. декларативными положениями. Павловский описывает свое видение определенного круга проблем, дает оценку этих проблем и намечает пути их решения.

Убеждающая функция этого текста основана главным образом не на рациональных аргументах, а на утвердительной, декларативной интонации и на риторических приемах, например нескольких ценных образах, имеющих отчетливые положительные и отрицательные смыслы: «некомпетентная бюрократия», «партнерство», «постиндустриальный гражданский сектор», «аппаратно-бюрократические силы».

Мобилизационная составляющая, на первый взгляд, невелика: вот, например, как автор кончает свои тезисы: «Итогом Форума может явиться не “палата при властях”, а открытая независимая межотраслевая экспертная система разработки и коррекции основных направлений внутренней и внешней политики государства».

«Может явиться», а может и не явиться, и тогда получится как раз «палата при властях ».

Максимальный уровень риторической мобилизации виден из двух примеров: «Довольно этих трех причин для того, чтобы добиваться усиления роли экспертной компоненты...»; «Необходима реальная, недемонстративная способность общественных сил находить внутри себя и предъявлять стране новые профессиональные экспертные кадры».

В первом примере отсутствует субъект действия: кто будет добиваться? Цель действия выражена на профессиональном сленге: «усиление роли экспертной компоненты». (В переводе на русский литературный язык: сотрудничая с властью, неправительственные организации должны заниматься экспертизой).

Во втором примере типичный мобилизационный прием — «необходимо... » обращен не на субъект действия, а на наличие качества. Это не призыв и не мобилизация на действие, а констатация необходимости обладания определенными качествами.

Однако невысокая мобилизационная составляющая тезисов соседствует с попыткой завлечь, соблазнить руководство неправительственных организаций возможностью сотрудничества и, что важнее, влияния на власть. Автор намекает на возможную замену бюрократии самими экспертами, обещание важной роли в ходе разработки основных направлений «внутренней и внешней политики».

Посмотрим, как Г. Павловский описывает отношения власти (государства) и общества: «общественно-государственное партнерство», «в режиме партнерского сотрудничества с обществом российская бюрократия, как правило, некомпетентна».

Партнерские отношения — это лишь одна из нескольких парадигм отношений власти и общества. Партнерские отношения с властью могут возникать только у той части общества, которая полностью поддерживает власть и полностью ей доверяет, у тех, кто рассматривает победы власти как свои победы, и поражения — как свои поражения, у тех, кто категорически против любых попыток поставить под сомнение любые действия власти, кто потенциально готов разделить с властью всю ответственность за возможные (а с их точки зрения — невозможные) злоупотребления. Понятно, что с такой парадигмой отношений согласно совсем не все общество, а лишь очень небольшая его часть. Остальная часть общества воспринимает власть через другие образы-парадигмы — например парадигмы «единства» или наемного работника, требующего внимательного присмотра.

Посмотрим, насколько важным для видения конкретных проблем гражданского общества, проблем деятельности экспертов и бюрократов, является общая парадигма видения отношений общества и власти как партнерских.

Для начала ответим на несколько вопросов.

Каковы основные проблемы гражданского общества, с точки зрения Павловского?

Основная проблема гражданского общества — «его неспособность к эффективной экспертной конкуренции с некомпетентной бюрократией», т.е. главная проблема та, что неправительственные организации — плохие эксперты (а не, скажем, низкая активность общества, неумение отстаивать свои интересы). Но совсем не все неправительственные организации занимаются экспериментами или претендуют

на роль экспертов. Большинство их занято не экспертизой, а вполне конкретными делами: помощью неимущим, больным, защитой животных, парков, строительством детских площадок, организацией обучения детей чеченских беженцев и т.д., и т.п. Но автор из каких-то своих соображений всю огромную сферу самостоятельной и самодеятельной активности сводит к экспертной деятельности. Для таких функций, как оппонирование, отстаивание интересов отдельных граждан и групп населения, как разнообразная независимая деятельность в рамках предложенной им программы, места нет.

В желании видеть в деятелях гражданского общества прежде всего хороших экспертов есть своя логика, суть которой мы постараемся понять.

Какова, собственно, роль экспертов в обществе, описанном Павловским? Как описаны два типа отношений экспертов и бюрократии?

Автор утверждает, что сегодня у экспертного сообщества есть две роли:

«Бюрократия готова допустить институт гражданской экспертизы, но только в двух ролях: аппаратного консультанта, обслуживающего закрытый процесс подготовки законодательных и административных актов; бессильного внешнего критика — «эксперта свершившихся фактов».

...Экспертное сообщество... не может развиваться и неизбежно стагнирует. Дополнительный факт его деградации...»

Павловский предлагает российским общественным организациям не просто быть экспертами в общепринятом смысле, т.е. консультантами, предлагающими определенную программу действий, а затем анализирующими и оценивающими, во что вылились предпринятые действия. В его тезисах этот тип экспертизы оценивается крайне уничижительно: быть «аппаратным консультантом, обслуживающим закрытый процесс подготовки законодательных и административных актов» и «бессильным внешним критиком — экспертом свершившихся фактов».

На самом деле эти две важнейшие роли по существу исчерпывают все отношения экспертов и власти в демократическом государстве. Власть приглашает экспертов, обычно идейно и политически близких, для внутренней экспертизы, в то время как оппозиционные эксперты точат зубы и становятся критиками принятых решений, обсуждают их, и как правило, без всяких специальных механизмов давления на власть в дополнение к уже существующим. Это обычный расклад,

который не мешает властям прислушиваться к мнениям экспертов «недружественных» институтов, а идейно близким экспертам — к тиковать предпринятые властью шаги.

Павловский же стремится дискредитировать эти привыч функции экспертов, вводя в их описание крайне негативные об“ стагнации и деградации. Это те роли, к которым «бюрократия г допустить институт гражданской экспертизы». Внутренний эксп «аппаратный консультант», а экспертиза — «закрытый процст Внешняя критика действий правительства осуществляется «бесс ным критиком свершившихся фактов ». Бессильной критика дейс правительства может казаться только тем, кто видит политич- процесс как монолитный, где нет места оппозиции, борьбе па~ Именно в таком обществе мнение человека, выраженное постф является «бессильным», т.е. уже неспособным повлиять на реш В обществе же, где идет политическая борьба, любая критика пр маемых властью решений — это потенциальная позитивная прогрг будущих действий. Ведь влияние эксперта на политический про в демократическом государстве состоит не в том, что его слушает и шается власть (именно это обещает Глеб Павловский лидерам неп~ тельственных организаций), а в том, что к его мнению прислуш либо общество в целом, либо квалифицированная его часть.

Как описана «бюрократия» у Павловского? Куда направлен вектор отношений между экспертным сообществом и бюрократией?

Бюрократия «некомпетентна» — это повторено нескол раз. Более того, скоро она станет «полностью некомпетентн' «Бюрократический аппарат присвоил себе монопольное... право 3“ чика... любых экспертных услуг». «Конституционно понимав “диктатура закона” неосуществима теми кадрами, которые запо. нынешнюю “вертикаль власти”».

Полную некомпетентность бюрократии скоро «ощутит ка гражданин». И вот тут на помощь гражданам (и бюрократии!) д ны прийти эксперты. Они смогут «оценивать уровень решений стадии (их) выработки», предотвращать и, таким образом, с последствия полной некомпетентности бюрократии. Павловский лагает российским общественным организациям «совместную (вместе с бюрократией) над решениями и контролем их выпол- В его терминологии эта совместная работа называется «партне сотрудничеством». Но бюрократия, по Глебу Павловскому, не хочет понимает, как могут эксперты контролировать выполнение реш

Автор утверждает, что эксперты из неправительственных организаций в перспективе должны заместить бюрократию: последняя просто не сможет функционировать в рамках строгого выполнения

законов.

Теперь вернемся к тому, как видение отношений общества и власти в рамках парадигмы «партнерства» влияет на трактовку других проблем, в частности на проблему отношений экспертов и бюрократии.

В обществе, возникающем из описания Павловского, бюрократия принимает решения политического свойства, она может допустить, а может не допустить экспертов к контролю за ходом выполнения принятых решений; она имеет монопольное право заказчика экспертных и даже «интеллектуальных услуг». Бюрократия в этом обществе является субъектом политики.

Экспертное сообщество, с одной стороны, противопоставляется бюрократии, а с другой, оно должно помочь бюрократии избежать слишком серьезных последствий из-за полной ее некомпетентности. В идеале не бюрократия должна разрабатывать основные политические решения, а «независимая... экспертная система» будет заниматься «разработкой и коррекцией основных направлений внутренней и внешней политики государства», т.е. эксперты заменят бюрократию в качестве субъекта политики.

Власть не направляет бюрократию в ее деятельности, а лишь формирует общие правила деятельности. («Путинское... лидерство привело к ситуации, когда бюрократический аппарат присвоил себе право заказчика...»). Власть не обладает возможностями реального управления, реального проведения определенной политической линии, принятия решений. Проблемы, возникающие в обществе в ходе его жизнедеятельности, — не от власти, а от бюрократии, и выход заключается в передаче функций бюрократии по принятию решений экспертам.

Идея Павловского — превратить внутреннюю, внутрибюрократи- ческую экспертизу во внешнюю открытую экспертизу, когда «экспертная система» будет заниматься выработкой важнейших политических Решений. Эта идея предполагает, что есть какая-то единственная Истинно правильная политика. И «экспертная система» неким единым голосом будет определять и политику, и направление движения, и Шаги по ее осуществлению. Автор говорит о « политизации» экспертной деятельности как о «деградации». Получается, что настоящие эксперты свободны от партийных пристрастий, они всегда смогут ВыРаботать единую верную политику.

Суть идеи «партнерства» гражданского общества (читай: экспертов) с властью — в реальности существования единственно правильной политики и осуществления этой политики с помощью экспертной системы, корректирующей бюрократию и фактически правящей (хотя и не принимающей собственно решения).

Насколько это видение совпадает с аксиомами демократического процесса? В демократическом обществе победившая во время выборов власть приходит со своей программой и реализует ее.

В реальности всегда есть несколько точек зрения на проблемы, стоящие перед обществом, всегда есть несколько подходов и решений проблем. Даже само видение социальных, экономических вопросов как проблем тоже зависит от позиции наблюдателя, его взглядов, партийной ориентации. Нет и не может быть единственно правильных решений и даже решений, удовлетворяющих все общество. Часть общества, в том числе экспертного, поддерживает проводимую политику, часть настроена критически и занимается критическим анализом, разоблачением проводимой политики.

Эксперты в демократическом обществе часто различаются по своим подходам, причем различия основываются на принципиальных, базисных положениях. Даже на такие очевидные проблемы, как проблемы экологии, у разных экспертов есть разные точки зрения, которые влекут за собой совершенно разные подходы к решению проблем. Нет единого, « правильного» решения даже самой очевидной проблемы. Показателен недавний пример: консультантом-экспертом демократического кандидата в президенты США Джона Керри был крупнейший американский инвестор, один из самых богатых людей Америки Уоррен Баффет, а программа демократической партии — в достижении большей справедливости, в более активном перераспределении доходов. Финансовая политика республиканцев, от которой лично Уоррен Баффет как раз выиграл бы, представлялась ему неправильной.

Экспертный процесс идет параллельно в открытом режиме: внешние эксперты обсуждают на форумах, в прессе, по телевидению мероприятия власти, как уже принятые, так и только намечаемые, и в закрытом режиме, когда обсуждение тех же проблем ведется специально приглашенными властью экспертами.

Бюрократия в рамках демократического процесса не является субъектом принятия решений, она не определяет политику. Это всегда прерогатива более высоких сфер власти — победившей политической партии, формирующей верхушку бюрократии и руководства. f

А бюрократия — это машина проведения в жизнь определенной политики. Решения, которые она принимает, — это лишь воплощение в жизнь определенной политики, этих самых важнейших решений, которые выработаны высшей властью. Поэтому бюрократия и не должна быть компетентна в политике, ее задача быть компетентной в выполнении решений, в знании механизмов функционирования власти. «Некомпетентность» бюрократии может возникнуть только при смене режима осуществления власти, при смене правил. Но это проблема переобучения, обучения новым умениям и освоения новых правил.

Тот факт, что общество из-за неких сбоев, например: из-за нереа- листичности программы, экономически неоправданных решений, политических рисков, возникающих в ходе принятия решений властью и осуществления бюрократией этих неправильных решений, — идет к кризису, это нормальный результат осуществления неверной политики. В демократическом обществе это обычно влечет не коррекцию первоначально неправильных решений на правильные с помощью «экспертной системы», а кардинальную смену власти, сопровождаемая иногда обновлением бюрократического аппарата. Но это обычный выход для общества, где отношения с властью понимаются как отношения с наемным рабочим. В обществе, где они понимаются как партнерские, обновления не происходит, политика не меняется, квалифицированные эксперты корректируют решения бюрократии, ошибки накапливаются и рано или поздно ведут к коллапсу.

Еще раз повторим: в демократическом обществе нет противопоставления экспертов и бюрократов. Бюрократ — не эксперт; он прежде всего — специалист, знающий процедуру. Это грамотный исполнитель, а не носитель идей; знает, как нужно делать, а не что нужно делать. Вопрос о том, что нужно делать, решает власть, конкретное наполнение политики цифрами и мерами обсуждается экспертами, а бюрократы выполняют поручения. (А оппозиция критикует и политику, и конкретные решения.) Эксперт и бюрократ — это не две противоположные силы, а две составляющие политического процесса.

Противопоставление бюрократа эксперту, корректировка курса экспертом как политический принцип — это попытка замены политической борьбы, состязательности разных видений общества и его проблем, разных идеологий, разных политических партий идеей партнерства. Власть в демократическом государстве — это скорее не партнер, а наемный работник. А за наемным работником нужен, как уже говорилось, тщательный присмотр. Уйти от проблемы конкуренции/>

партий, от проблемы легальности политической борьбы и легальн деятельности оппозиции — в этом суть идеи партнерства. Партне не предполагает борьбы и состязательности. По существу идея нерства — это подправленная и приспособленная к современным лиям уже встречавшаяся нам идея единства власти и общества.

Вернемся к предложенному Глебом Павловским пониманию данского общества прежде всего как экспертизы. Гражданское ство в том виде, в котором оно существует в демократии США и н торых стран Западной Европы, — это прежде всего самодеятел- активность граждан, направленная на удовлетворение их собств нужд. И если эти нужды оказываются в противоречии с инте государства или других слоев общества, возникает необходим в их защите, в противостоянии, в борьбе. Идея же партнерства ется всю оппозиционную деятельность втянуть в сферу деятельн правящей власти, например в качестве эксперта, корректирую неверные политические решения. Идея партнерства — это обьг тактический ход любой демократической процедуры, стремл принять во внимание интересы оппозиционных слоев. Прим может служить экспертно подкрепленная попытка республикан администрации США перетянуть традиционно демократиче электорат — выходцев из Латинской Америки — путем взвеше учета их интересов, например частичной легализации нелега эмигрантов. Однако есть грань сотрудничества и учета инте за которую без измены политическим принципам и, как след утраты своего электората не могут перейти ни политики, ни гражданского общества. И в этом смысл демократической бор Компромисс власти с политической оппозицией никогда не пре' щается в партнерство.

Кроме идеологической парадигмы, обуславливающей опред ный взгляд на общество, за рассуждениями Павловского стоит ственно политическая стратегия: решение проблемы управляем неправительственного сектора, попытка выстроить государств политику по отношению к нему.

Организаторам Гражданского форума удалось поставить см эксперимент, который дал хорошие результаты. Жесткая пол в отношении прав и свобод граждан сопровождалась идеоло кой кампанией по пропаганде новых парадигм отношений вл и общества. Кульминацией эксперимента стало согласие сомн* щихся принять участие в форуме, а торжественной развязкой — Гражданский форум.

Каковы же итоги? Если в 2000 г. буквально все независимые организации и их лидеры слова доброго для Путина и его политики найти не могли, говорили исключительно о противостоянии, наступлении на права человека и свободу слова, то примерно с лета 2001 г. лидеры правозащитного движения заговорили на языке, предложенном командой Павловского: партнерство с властью, единение, диалог, возможность совместной работы над решением проблем.

Некоторых деятелей из неправительственных организаций удалось привлечь обещанием государственных заказов на экспертизу, обещанием содействия и поддержки, государственных субсидий. Инструментарий Глеба Павловского более тонкий и, как показал форум, более действенный. Ведь опасность для власти представляют не те, кого легко купить, а независимые и активные деятели, организации, отстаивающие либеральные идеи, прагматичные и активные идеалисты. В наших гражданских организациях идеалистов мало (они-то и есть самые опасные), но зато много сознательно работающих под лозунгом либеральных идей, защиты прав человека, окружающей среды и т.д. И подступаться к ним легче не с рублем на ладони, а как- то обернув его симпатичным лозунгом или обратившись к амбициям лидеров.

В тезисах Павловского и была озвучена часть его проекта, касающаяся того, как направить амбициозных лидеров общественного сектора на совместную с властью созидательную работу.

Автор тезисов знает настроения российской интеллигенции и стремится нейтрализовать деятельность неправительственных организаций попыткой соблазнить часть руководителей этих организаций, играя на постепенно уходящих в прошлое стереотипах.

Посмотрим, кто же оказался среди врагов, какие институты мешают осуществлению «партнерского сотрудничества (власти) с обществом». Это — СМИ, которые оказываются виновны в «скудости немассовых изданий» и в том, что экспертам негде публиковаться. Мы не будем входить в детали странного, на первый взгляд, обвинения. При чем здесь средства массовой информации, если желание общества познакомиться с «экспертными оценками» не простирается Дальше любопытства? Отметим лишь объект обвинений — средства массовой информации. Автор обвиняет российские массовые издания втом, что они якобы не дают места серьезным экспертам и тем самым поощряют «грубую политизацию и вульгаризацию» экспертизы. Еще °Дин враг — это бюрократия. Бюрократия пытается не допустить общественные экспертные организации к принятию решений, она

некомпетентна (в отличие от независимых экспертов), «диктатура закона» неосуществима теми кадрами, которые заполняют нынешнюю исполнительную вертикаль. Власть — это «партнер общества», а бюрократия — это узурпатор полномочий[69].

Отделить «власть» от бюрократии — одно из стратегических направлений в создаваемой Павловским идеологической конструкции. Вернее, он пытается актуализировать очень старые представления: царь — хорош, да вот слуги его, чиновники, бюрократия — плохи. Власть (читай — Путин) хорошая, бюрократия плохая, с ней надо бороться гражданскому обществу. Власть хочет осуществлять «партнерские» отношения, бюрократия этому противится. Но «гражданское общество» может конкурировать с бюрократией, если заставит ее поступиться своей «бюрократической логикой» и вмешается в процесс принятия решений. Более того, поскольку осуществить путинскую «диктатуру закона» с помощью тех кадров, которые заполняют нынешнюю исполнительную власть, невозможно, в дальнейшем желательно и вытеснить эту бюрократию.

Проблема власти и некомпетентной бюрократии в разных странах разрешается по-разному: либо снимают одних бюрократов и нанимают новых (в том числе и президентов, как в США), либо стараются готовить хорошо патентованных бюрократов, как во Франции, но нигде для управления не призывали общественные организации в дополнение к бюрократам или вместо бюрократов. Как можно вытеснить бюрократию, во что тогда превратится институт исполнительной власти и управления? Павловский не утруждает себя объяснением. И в самом деле, он ведь не теоретические дебаты ведет, ему нужно соблазнить лидеров гражданского сообщества. И этой цели он успешно достигает. «Коммерсант» цитирует слова директора Института прав человека Валентина Гефтера: «Путину не хватает административного ресурса, и он пришел за поддержкой. Чтобы мы давили на чиновников»[70].

Павловский и честные посредники пытаются провести идею: повседневная работа администрации — это «режим партнерского сотрудничества с обществом». Хотя идея партнерства кажется очень заманчивой, но смысл всякого партнерства — в разделении ответ

ственности за принятые решения, а это не совместимо с демократическим устройством[71]. В демократической стране общество может поддерживать правительство и тем самым облегчать его деятельность, например, оказывая давление на оппозицию, облегчить прохождение законов через парламент. В чрезвычайных обстоятельствах, обычно на очень короткий срок, может произойти объединение, но не власти с обществом, а самого общества. Когда Мэдлин Олбрайт, госсекретарь в администрации президента Клинтона, сказала 12 сентября: «Мы все выстраиваемся за президентом», — имелось в виду не объединение демократов с президентом-республиканцем, а то, что в обществе на время должна прекратиться политическая борьба — хотя бы на словах. Само общество объединяется, конгрессмены-демократы, чувствуя давление избирателей, идут на уступки; владельцы роскошных ресторанов Манхеттена закрывают их и начинают обслуживать пожарных и спасателей. Но никто и никогда в Америке не объединялся с властью вообще, даже стараясь преодолеть последствия 11 сентября. Популярность одних управленцев растет, других — падает. С первых же дней после трагедии администрацию стали обвинять в том, что она не оперативна, в стремлении ограничить свободы и т.д. Демократическая власть всегда отвечала и будет отвечать за все свои действия и за все то, что общество сочтет ошибочным в ее действиях. «Партнерские» же отношения делают такую ответственность крайне затруднительной.

Последнее замечание Павловского о финансировании «свободного развития и государственном усилении открытой экспертной среды » — это, при всей туманности, все тот же рубль, но красиво обернутый.

Что нужно Павловскому — очевидно: он нейтрализует потенциально опасную силу. Неправительственные организации — это десятки тысяч организаций. Они оперируют десятками миллионов долларов, неподконтрольных властям. Их деятельность, помощь затрагивает сотни тысяч, может быть, миллионы людей. Ведь это сила может со временем найти нужные подходы и получить поддержку населения. Чтобы этого не произошло, нужно попытаться замкнуть их на власть, а не на общество, именно на власть: давайте вместе вырабатывать

решения, влиять на важнейшие направления политики, замещать некомпетентную бюрократию. Сотрудничество с властью-партнером даст неправительственным организациям некоторую иллюзию влияния, часть чиновничества получит дополнительный источник доходов, а власть в целом будет более спокойной относительно потенциально деструктивной оппозиции.

Представители гражданского общества откликнулись на предложение «соединиться», на предложение прямого диалога. Желание «единства» с властью, вера в возможность воплощения мечтаний советского человека, в то, что советские лозунги обещали, но не выполнили, оказались сильнее стремления к независимости и самостоятельности.

<< | >>
Источник: Алтунян А. Г.. Анализ политических текстов: Учебное пособие. — М.: Университетская книга; Логос. — 384 с.. 2006

Еще по теме ВЕРТИКАЛЬ ВЛАСТИ ПРОТИВ ДИКТАТУРЫ ПРАВА:

  1. ВЕРТИКАЛЬ ВЛАСТИ
  2. Вертикаль власти ищет цель
  3. СЕКТАНТСКАЯ ПРОПАГАНДА ПРОТИВ ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ И ДИКТАТУРЫ ПРОЛЕТАРИАТА
  4. ВЕРТИКАЛЬ ВЛАСТИ ВРЕМЕН УПАДКА СТАБИЛЬНОСТИ
  5. Олсон М.. Власть и процветание: Перерастая коммунистические и капиталистические диктатуры. М.: Новое издательство. — 212-с,, 2012
  6. в) Меры против злоупотребления родительской властью
  7. ОПЕРАЦИЯ «ШАМИЛЬ» - ГОРЦЫ ПРОТИВ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
  8. ПАРТИЙНАЯ ВЕРТИКАЛЬ
  9. Конфликтная вертикаль
  10. б) Коллизионная норма публичного права против коллизионной нормы частного права
  11. ГЛОБАЛИЗАЦИЯ ПРОТИВ ПРАВА
  12. Глава пятая. Критическое обозрение отдельных преступлений против избирательного права
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -