<<
>>

2.3. Космополитизм как фактор развития посткоммунистических обществ

Интенсивное развитие новой фазы глобализации в конце ХХ века совпало с радикальными трансформациями социально-политических систем в посткоммунистических странах. Если ранее бытовала устойчивая терминология, делившая человечество на три части («первый мир» - развитые индустриальные демократические страны, «второй мир» - страны социалистического содружества во главе с СССР, «третий мир» - бедные развивающиеся страны), то внезапное исчезновение «второго мира» послужило весомым аргументом в пользу идеи о существовании единого, общего для всех мира.
Согласно этой концепции, между отдельными странами и регионами сохраняются существенные различия, но в целом развитие идёт в одном направлении, общий вектор которого задан развитыми странами Запада.

В этой ситуации повысилась популярность доктрины космополитизма, зародившейся ещё в древней Греции. Суть этой доктрины состоит в желательности объединения мира и установления единого мирового гражданства. Космополитические элементы присутствовали и в учении христианской церкви. Согласно известному изречению апостола Павла «нет ни эллина, ни иудея, поскольку все едины во Христе». На этом постулате основана, в частности, миссионерская деятельность различных христианских конфессий во всех регионах земного шара. Именно христианские церкви представляют собой наиболее мощные космополитические организации в современном мире.

В эпоху европейского Просвещения наиболее масштабный космополитический проект был выработан Иммануилом Кантом, чьи идеи до сих пор востребованы сторонниками космополитической политики, [189]

предполагающей всеобщее равенство, включение всех в универсальную человеческую идентичность космополитического мира в состоянии культурного универсализма.[190] При всей специфике марксистской концепции «пролетарского интернационализма» в ней также присутствовали довольно ярко выраженные космополитические элементы, как, к примеру, в стихах близкого к большевикам поэта Владимира Маяковского.

«Мы живем, зажатые железной клятвой.

За нее - на крест, и пулею чешите:

это - чтобы в мире без России, без Латвии,

жить единым человечьим общежитьем».[191]

Впрочем, в середине 20-х годов прошлого века большевики взяли курс на строительство социализма в одной отдельно взятой стране, получивший логическое завершение в кампании по борьбе с «безродным космополитизмом» в эпоху позднего сталинизма. По понятным причинам космополитизм в мире национальных государств не мог претендовать на статус полноценной политической идеологии, хотя элементы космополитического дискурса могли быть востребованы государственной властью в империях при отсутствии господствующего этноса.

На личностном уровне космополитизм, как было показано в предыдущем параграфе, смыкался с радикальным индивидуализмом и обосновывал автономию индивида от посягательств государственной власти, требовавшей от него полной лояльности и подчинения идеологии государственного патриотизма. В этом контексте космополитизм представляет собой естественное мировоззрение для бизнесменов, артистов, учёных и других профессионалов высокого уровня, которые в силу специфики своих занятий, постоянно переезжают из одной страны в другую, не формируя какой-бы то ни было национальной или локальной

идентичности. Некоторые исследователи на этом основании делают вывод о том, что тенденция космополитизации сознания людей является естественным отражением процессов глобализации в духовной сфере, иначе

192

говоря «эмпирическим космополитизмом».

Сторонники концепции неизбежности космополитизма, как единственного адекватного мировоззрения эпохи глобализации считают необходимым перейти к поэтапному строительству институтов глобальной космополитической демократии. Очевидно, что речь идёт о весьма долгосрочном проекте, рассчитанном на столетия. Критики данной концепции указывают на её многочисленные уязвимые места, в частности, отсутствие единого народа («демоса»), без которого власть народа (демократия) невозможна по определению.

Однако сторонники институтов космополитической демократии отстаивают позицию, согласно которой сообщества могут возникать на базе институтов, и создание всемирных представительных органов, пусть даже с символическими полномочиями, способно стать первым шагом на пути к новому глобальному

- 193

демократическому мироустройству.

Альтернативный подход связывает космополитизм с продвижением идеи освобождения человека от государственного диктата. Как утверждает Роберт Файн: «Космополитизм Просвещения следует понимать не как глобальный план захвата мира, но как освободительный проект, указывающий на общность человеческой природы жителей Запада и Востока и на бесчеловечность, которую привносят в мир имперские замыслы».[192] [193] [194] В аналогичном ключе рассматривают эту доктрину авторы работы о социологии космополитизма Гэвин Кэндал, Ян Вудвод и Златко Скрибис. « В конечном счёте, - заключают они, - космополитизм является методом

осознания себя и других в рамках политической структуры, основанной на концепциях прав человека, человеческого достоинства и всеобщего гражданства. Эти концепции развиты в наиболее полной форме в либеральных демократиях Запада».[195] В этом смысле связь между космополитизмом и глобальным Западом ограничивается лишь тем обстоятельством, что базовые ценности космополитизма в западных либеральных демократиях получили наиболее полное воплощение.

Несомненно, у этой доктрины обнаруживается откровенное идеологическое содержание, и в национальном политическом контексте не западных стран её обсуждение зачастую превращается в противостояние «западников» и «антизападников». Последние настаивают на самобытности исторического пути своих стран и, вытекающих из этого цивилизационных различиях между условным Западом и другими регионами земного шара. Теоретические аргументы в поддержку тезиса о цивилизационных различиях были изложены в работах известного американского политолога Сэмюэля Хантингтона, по мнению которого после краха коммунистического блока «возникает мировой порядок, основанный на цивилизациях: общества, имеющие культурные сходства, сотрудничают друг с другом; попытки переноса обществ из одной цивилизации в другую оказываются бесплодными».[196] При этом «универсалистские претензии Запада всё чаще приводят к конфликтам с другими цивилизациями».[197]

В посткоммунистических странах Восточной Европы и европейской части бывшего СССР космополитический дискурс стал претендовать на роль полноправной внутриполитической идеологии.

Важнейшей предпосылкой для этого стал успешный процесс интеграции Западной Европы, осуществлённый во второй половине ХХ столетия, и приведший к формированию полноценного политического объединения после заключения

в 1992 году Маастрихтского договора о создании Европейского Союза. Членство в ЕС, являвшимся на тот момент клубом экономически развитых демократических стран, немедленно превратилось в вожделенную цель для многих недавних коммунистических стран. Именно в этом историческом контексте оказалось оправданным соединение либеральных и космополитических ценностей. Ряд авторов даже трактуют космополитизм в качестве неотъемлемой составляющей идеологии современного

1 QR

либерализма.

Как отмечает Г ерберт Китчельт, в Восточной Европе начала 90-х годов социалисты и либералы опирались на общие ценности социального либерализма и космополитизма, хотя и расходились друг с другом по вопросам экономической политики, которые в том историческом контексте казались второстепенными. Им противостояли религиозно ориентированные националистически-авторитарные партии, которые также придерживались различных экономических позиций.[198] [199] Притяжение ЕС стало для посткоммунистических стран Восточной Европы важным фактором обеспечения успешного демократического перехода.

Как правило, переход к демократии считается успешным после, как минимум, трёх мирных конституционных смен партий у власти по итогам конкурентных выборов. Проблема состоит в том, что переход от авторитаризма к демократии зачастую происходит на фоне экономического кризиса. Если победителям первых демократических выборов не удаётся в короткие сроки добиться убедительного социально-экономического прогресса, избиратели могут разочароваться не только в избранных политических лидерах, но и демократии, как таковой. В этой ситуации приобретают популярность идеи отказа от не оправдавшей надежд

демократии, и нарастает запрос на «сильную руку» у власти. Именно поэтому теоретики демократического транзита говорят о мировых «волнах демократизации», после которых обычно следуют откаты назад.[200] [201]

Однако подобная логика работает в том случае, если демократия сама по себе не представляется особо ценным ресурсом в глазах большинства избирателей.

В частности, в российском политическом дискурсе начала нулевых годов некоторые публицисты трактовали нарастание авторитарных тенденций в политике как сделку между народом и властью согласно принципу «демократия в обмен на колбасу». В странах Восточной Европы демократия воспринималась в качестве одного из необходимых элементов для интеграции с ЕС и, вследствие этого, ожидаемого роста уровня благосостояния. Дело в том, что от стран, претендующих на вступление в ЕС, требуется соответствовать так называемым Копенгагенским критериям, принятым в июне 1993 года на заседании Европейского совета в Копенгагене. Эти критерии требуют, чтобы в государстве соблюдались демократические нормы, уважались права и свободы человека, а также принцип верховенства права.

В то же время ценность европейской интеграции для посткоммунистических стран представлялась самоочевидной. Как отмечает немецкий политолог Эльмар Альтфатер «Более развитые общества «демонстрируют отстающим свои образцы потребления и производства..., этот демонстрационный эффект, возможно, был самым важным дестабилизатором коммунистических стран. Вследствие территориальной близости стран Центральной и Восточной Европы к богатым западным «обществам потребления» этот аргумент нельзя игнорировать».[202]

Различные неправительственные организации стран региона, пребывавшие в условиях коммунистических режимов в зачаточном состоянии, в ходе посткоммунистической трансформации быстро интегрировались в формирующееся глобальное гражданское общество. Важным стимулирующим фактором этого процесса стали программы содействия демократизации посткоммунистических стран, реализуемые множеством государственных и неправительственных фондов развитых западных стран. Многие общественные организации посткоммунистических стран получали гранты на реализацию различных социально значимых проектов. Для некоторых неправительственных организаций региона поиск грантов и выполнение программ, на которые получено зарубежное финансирование, превратились в основное направление профессиональной деятельности.

Впрочем, в большинстве случаев эта деятельность вполне соответствовала заявленным целям некоммерческих организаций, и приносила реальную пользу обществам, переживающим болезненный процесс посткоммунистической трансформации.

Зависимость от зарубежных грантов, с одной стороны, ослабила связи некоммерческих структур с социальными группами, чьи интересы они изначально выражали, но, с другой стороны, резко ускорила процессы формирования трансграничных связей с зарубежными коллегами и единомышленниками. Тем самым значительный сегмент гражданского общества в посткоммунистических странах приобрёл космополитические ценности, и усвоил опыт эффективных взаимодействий на международном уровне. Обращение к зарубежному опыту (преимущественно, опыту развитых демократий) стало постоянным аргументом в политическом дискурсе посткоммунистических стран. Кроме того, некоммерческие организации и политические объединения, придерживающиеся

космополитических установок, часто обращались за помощью к зарубежным партнёрам для решения внутриполитических проблем.

Тем самым, они использовали так называемый «эффект бумеранга». Под этим термином понимается процесс взаимодействия международных и национальных организаций гражданского общества в их координированном влиянии извне и снизу на политику правительств отдельных стран (см. Схему № 1).

Схема № 1. Эффект бумеранга.

Проблема в том, что правительства и часть общественности посткоммунистических стран нередко «воспринимают помощь международных общественных организаций их национальному

гражданскому обществу как политическое вмешательство во

внутренние дела страны и помощь внутренней политической оппозиции. А учитывая то, что большая часть программ демократического развития и поддержка международных НГО осуществляются с территории США, глобальное гражданское общество и деятельность его центров часто ассоциируются с американским влиянием».[203] [204]

Фактически космополитизм как идеология и образ действий части гражданского общества посткоммунистических стран, объединяет в себе ценности всемирного освободительного проекта, направленного против абсолютного суверенитета национальных государств с опорой на инфраструктуру гражданского общества развитых стран. В этом и состоит специфика сегмента глобального гражданского общества посткоммунистических стран. Антиглобалисткая составляющая международного гражданского общества существенно менее популярна в среде местных активистов.

Во-первых, антиглобалисткая риторика в регионе более востребована политическими силами, выступающими за особый путь страны и отстаивающими традиционные ценности против разрушительных, по их мнению, влияний извне, ущемляющих национальный суверенитет и создающих угрозу общественной морали. Во-вторых, антиглобалисткие идеи находят социальную базу в основном в группах, проигравших от глобализации, к примеру, среди промышленных рабочих развитых стран, оказавшихся под угрозой увольнения из-за переноса трудоёмких производств в развивающиеся страны с низким уровнем издержек на оплату рабочей силы.

Посткоммунистические страны, где уровень заработной платы существенно ниже, чем в развитых странах, скорее, выигрывают от этого процесса. Социальная база антиглобализма в посткоммунистических страх Восточной Европы значительно уже, чем в развитых странах Запада, а перспективы интеграции в состав «первого мира» существенно реальнее, чем в большинстве развивающихся стран. Вследствие этого, идеология активистской части глобального гражданского общества в посткоммунистических странах региона, в большей мере, склоняется в направлении либерального космополитизма, чем социально ориентированного антиглобализма. Эта ситуация в среднесрочной перспективе может измениться. Наиболее успешные страны бывшего социалистического лагеря, такие как Чехия или Словения, уже вплотную приблизились к социально-экономическим и политическим стандартам стран Южной Европы, а ряд окраин бывшего Советского Союза, таких как Таджикистан или Киргизия надолго оказались в «третьем мире». В обоих случаях появляется социальная база для движения против «неолиберальной глобализации». В наиболее преуспевших странах её мотивом будет забота о защите социальных гарантий и борьба с наплывом трудовых мигрантов, а в бедных странах - естественное для третьего мира стремление добиться изменения глобальной экономической модели с целью преодоления социальной пропасти между глобальным Севером и Югом.

Поэтому в конце XX - начале XXI столетий космополитизм в посткоммунистических странах представлял собою, скорее переходную форму идеологии активистского варианта гражданского общества, способствуя его интеграции в глобальное гражданское общество, но сохраняя специфические характеристики, обусловленные особенностями эпохи и институциональными характеристиками трансформирующихся

политических режимов.

Таким образом, на основании анализа роли космополитизма в развитии посткоммунистических обществ мы приходим к следующим выводам:

1. Популярность концепции космополитизма в современном мире прямо связана с процессами глобализации, и может трактоваться как их отражение в духовной сфере. Вместе с тем, такого рода «эмпирический космополитизм» пока получил распространение лишь в довольно узких кругах лиц, чей образ жизни не предполагает устойчивых идентификаций с национальной культурой и государственностью.

2. Реализация космополитических проектов, ведущих к созданию полноценных всемирных представительных институтов и мирового гражданства, в обозримом будущем представляется маловероятной. Однако увеличение прозрачности и подотчётности существующих международных организаций в результате усилий активистов глобального гражданского общества можно рассматривать как первый шаг в направлении формирования системы глобальной космополитической демократии.

3. В доктрине космополитизма присутствует очевидное

идеологическое содержание, позволяющее рассматривать

космополитизм как освободительный проект, связанный с либерализмом, и частично реализуемый в западных либеральных демократиях.

4. В посткоммунистических странах Восточной Европы и европейской части бывшего СССР космополитический дискурс приобрёл особенно важную роль, поскольку реальная перспектива интеграции в Европейский Союз послужила здесь дополнительным основанием внутриполитического раскола между либерально-косполитическими и авторитарно-традиционалистскими силами. Кроме того, общее предпочтение граждан и основных фракций политической элиты о желательности европейской интеграции обеспечило здесь успех демократического транзита.

5. Масштабная поддержка формирующихся структур гражданского общества со стороны различных государственных и негосударственных фондов развитых демократических стран усилила космополитические установки среди гражданских активистов посткоммунистических стран Восточной Европы. Кроме того, тесные связи между неправительственными организациями региона и их западными партнёрами усилили так называемый «эффект бумеранга», позволяющий оказывать давление на правительства в случае их отступления от базовых принципов демократии и верховенства права.

6. Специфика развития глобального гражданского общества в посткоммунистических странах Восточной Европы состоит в более широком распространении среди активистов либерально­космополитических установок и относительной слабости в регионе антиглобалистского движения. Однако речь идёт о временном эффекте посткоммунистической трансформации и в среднесрочной перспективе можно ожидать более тесной интеграции активистской формы гражданского общества в регионе в глобальное гражданское общество, на базе доминирующей в этом течении критической установки по отношению к неолиберальной глобализации.

<< | >>
Источник: ГАШЕНКО АКИМ ЮРЬЕВИЧ. ЭВОЛЮЦИЯ КОНЦЕПЦИИ МЕЖДУНАРОДНОГО ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В ХХ ВЕКЕ. 2014

Еще по теме 2.3. Космополитизм как фактор развития посткоммунистических обществ:

  1. Население как фактор развития национального хозяйства
  2. Глава 9. Сущность организационной структуры управления, ее классификация и факторы развития
  3. 3.4. Социальные программы организации как фактор мотивации персонала
  4. 1.1.1. Глобализация мировой экономики как предпосылка развития международного маркетинга
  5. ЧАСТЬ 3. ЮРИДИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ КАК ФАКТОР РАЗВИТИЯ ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ НАУКИ О ГОСУДАРСТВЕ И ПРАВЕ
  6. 2. Ступени развития животных обществ
  7. 5. ПРОЗРАЧНОСТЬ ПРАВОСУДИЯ КАК ФАКТОР ОБЛЕГЧЕНИЯ ДОСТУПА К СУДУ
  8. Л. И. ОЖШИКЖИЙ ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ И НАСТРОЕНИЕ КАК ФАКТОРЫ ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО УПРАВЛЕНИЯ
  9. Где лежат ресурсы для развития гражданского общества
  10. 37. Какие факторы воздействуют на развитие государственности
  11. 16.3.3. Объективные и субъективные факторы развития общества. Роль личности в истории
  12. Цивилизация как стадия развития человечества. 
  13. § 2.1 Институт брака как фактор демографического развития
  14. § 2. Типы и объем правопонимания как факторы, определяющие содержание юридического процесса и науки о нем.
  15. Г лава первая. Этнос и этническая идентичность как факторы политических конфликтов.
  16. Декальчук Анна Андреевна. ВНЕШНИЕ ШОКИ КАК ФАКТОР РАЗВИТИЯ ИНТЕГРАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ В ПРОСТРАНСТВЕ СВОБОДЫ, БЕЗОПАСНОСТИ И ПРАВОСУДИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА (НА ПРИМЕРЕ СОБЫТИЙ 11 СЕНТЯБРЯ 2001 ГОДА И АРАБСКОЙ ВЕСНЫ), 2015
  17. 2.3. Космополитизм как фактор развития посткоммунистических обществ
  18. ГЛАВА 2. АВТОРИТАРНЫЙ СИНДРОМ КАК ФАКТОР РАЗВИТИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ
  19. Социальные факторы развития молодежи
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -