<<
>>

2.1. Институты глобального гражданского общества

В социальных науках конца ХХ века преобладающим подходом к изучению институтов стала концепция Дугласа Норта, в рамках которой институты рассматриваются в качестве общих «правил игры», а организации представляют собой игроков, играющих по правилам.[136] [137] Но при этом и сами организации представляют собой институты, со своим набор формальных и неформальных правил игры, которых придерживаются люди, объединяющиеся в организации.

В политической науке институты в более узком смысле трактуются как «формальные соглашения, достигнутые группами людей, поведение которых регулируется применением чётко определённых правил и процессом принятия решений, подкреплённым полномочиями одного лица или группы лиц, формально обладающих властью». В широком смысле под институтами понимают регулярно повторяющиеся взаимодействия, основанные на общепринятых в определённом сообществе правилах и процедурах. Существует формализованное институциональное ядро политического процесса, где правила взаимодействия участников описаны в юридических документах, и периферия, где участники опираются на неформальные нормы, которые, впрочем, по уровню жёсткости и обязательности в некоторых случаях могут превосходить законы и конституции.

В сфере международных отношений, несмотря на обилие договоров, соглашений и дипломатических ритуалов, нормативная база политики зачастую существует отдельно от процесса принятия и осуществления реальных политических решений. Это связано с тем, что не существует единого мирового суверена, способного гарантировать соблюдение норм международного права.

В эпоху глобализации новый уровень интенсивности социальных, экономических и культурных взаимодействий поверх государственных границ не сопровождается столь же быстрым формированием формального институционального ядра мировой политики. Суверенные национальные государства не спешат делиться полномочиями с наднациональными органами, в которых они не обладают контрольным пакетом или правом вето.

Поэтому целый ряд важнейших аспектов международных отношений, в том числе вопросы войны и мира зависят от неформальных договорённостей лидеров наиболее развитых стран, опирающихся на свой военный и экономический потенциал.

Тем не менее, значительное число межправительственных организаций, созданных в ХХ веке, постепенно сосредоточили в своих руках достаточно широкий круг полномочий в самых разных сферах социальной, экономической и культурной жизни. Эти организации, как правило, действуют на основании договоров между суверенными государствами, и обладают собственным аппаратом, а также финансовыми ресурсами, достаточными для выполнения профильных задач. Однако их совокупные ресурсы по-прежнему несопоставимы с ресурсами крупнейших государств мира. Так бюджет ООН на 2012-2013 годы составляет 5,15 миллиардов долларов, что эквивалентно 0,0013% бюджета США 2013 года.

При этом регулятивную роль некоторых межправительственных организаций нельзя недооценивать. В частности, Всемирная торговая организация, в которую на 2013 год вступили 159 стран, смогла ограничить уровень таможенных тарифов в международной торговле и создать эффективный механизм разрешения торговых споров между странами, участвующими в деятельности ВТО.

Именно ВТО, а также ряд других межправительственных экономических организаций, таких как Международный валютный фонд (188 государств - участников) и Всемирный банк (184 государства - участника) превратились, наряду с транснациональными корпорациями, в основные объекты критики противников так называемой «неолиберальной глобализации».

Одним из наиболее популярных аргументов критиков стало обвинение межправительственных организаций в элитарности, оторванности от нужд обычных людей и не подотчётности гражданам. Весьма показательна в этом отношении история с проектом заключения многостороннего соглашения по инвестициям, случившаяся в середине 90-х годов ХХ века. В рамках Уругвайского раунда переговоров ВТО представители США и Европейского союза предложили заключить соглашение, регулирующее вопросы защиты инвестиций, а также разрешения споров между кампаниями - инвесторами и государствами.

Это предложение не нашло понимания у представителей развивающихся стран, которые хотели сохранить свободу рук в торге с транснациональными корпорациями по поводу условий ведения бизнеса.

В результате в мае 1995 года переговоры были перенесены на платформу Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), большинство членов которой составляют экономически развитые страны мира. В течение двух лет рабочей группой из представителей различных стран, входящих в ОЭСР разрабатывался проект многостороннего соглашения по защите инвестиций. Идея состояла в том, чтобы создать многостороннюю структуру для стимулирования и защиты международных инвестиций, нацеленную на либерализацию инвестиционных режимов в различных странах мира. Предполагалось, что соглашение подпишут страны - члены ОЭСР, а в дальнейшем к нему смогут присоединиться другие [138] государства мира. В январе 1997 предварительный вариант текста соглашения был утверждён в качестве основы для окончательной доработки. Казалось, что процесс близок к успешному завершению.

И в этот момент ситуация изменилась кардинальным образом. Кто-то из участников переговоров случайно или намеренно допустил утечку информации, в результате чего текст проекта соглашения попал в руки американской некоммерческой организации Public Citizen, специализирующейся на защите прав потребителей в противостоянии с корпорациями, и возглавлявшейся в то время известным общественным деятелем Ральфом Найдером. Документ был выложен в свободном доступе на сайте организации и быстро привлёк внимание широкой общественности. В короткие сроки он был опубликован сотнями сайтов по всему миру вместе с комментариями преимущественно негативного толка.

Против подписания соглашения выступили более 600 организаций из 70 стран мира, среди которых были такие крупные структуры, как Американская федерация труда — Конгресс производственных профсоюзов (АФТ-КПП), Международная амнистия, «Друзья земли» и Всемирное движение развития. Особенно характерна позиция авторитетной международной организации «Оксфам», выросшей из Оксфордского комитета помощи голодающим, и специализирующейся на борьбе с бедностью во всём мире.

«Оксфам» критиковал подготовку соглашения по инвестициям как с точки зрения возможных последствий его принятия, так и

139

с позиции недемократичности самого процесса.

Содержательная часть критики была довольно стандартной, и в целом соответствовала общим принципам антиглобалисткой риторики. Как обычно, высказывались опасения, что за принятием соглашения последует «гонка по нисходящей» в сфере экологических и трудовых стандартов. В рамках этой логики было принято утверждать, что страны, вовлечённые в конкурентную борьбу за инвестиции, не смогут надлежащим образом защищать природу и [139]

трудовые права граждан от посягательств со стороны всемогущих транснациональных корпораций. Кроме того, новое соглашение, по мнению критиков из «Оксфама» ещё сильнее ущемит суверенитет развивающихся стран, дополнительно связав руки их правительствам.

Значительно интереснее была критика процедурного характера. С точки зрения представителей «Оксфама» в принципе недопустимо готовить столь важные документы в тайне от избирателей, не учитывая мнений тех работников и предпринимателей, которых может затронуть это соглашение, в случае его принятия. Они потребовали демократизации внешней политики, которая должна строиться «снизу вверх», а решения готовиться при активном участии представителей гражданского общества. Именно эта «процедурная» критика нашла широкую поддержку как на форумах в сети Интернет, так и в СМИ ряда стран Западной Европы. В сети Интернет критическая позиция активистов антиглобалистского толка была представлена значительно лучше, чем точка зрения представителей официальных государственных структур, которые не сразу осознали масштаб происходящей кампании.

В проекте соглашения речь шла преимущественно о технических вопросах, связанных со стандартными ситуациями во взаимоотношениях инвесторов с государственными органами. Но активисты международных НКО смогли фреймировать ситуацию иначе, описав её как противостояние чиновников, втайне от общественности готовящих сделку с транснациональными корпорациями за счёт интересов простых граждан, и защитников демократии, требующих открытости и прозрачности в деятельности государственных органов.

Этот фрейм стал тиражироваться в СМИ, что вынудило правительства некоторых европейских стран отказаться от поддержки проекта инвестиционного соглашения. В 1998 году французское социалистическое правительство официально заявило о выходе из переговорного процесса, и в соответствии с принципом консенсуса, принятым в ОЭСР, подготовка многостороннего соглашения по инвестициям была окончательно прекращена.

Сила глобального гражданского общества была продемонстрирована самым убедительным образом. С этого момента недооценивать возможности международных неправительственных организаций стало просто опасно. Требования демократизации внешней политики в развитых странах быстро превращались в элемент официальных программных документов политических партий и органов государственной власти. Так, например, канадское правительство в рамках курса на демократизацию внешней политики предоставило активистам из НКО несколько мест в делегации на международных переговорах по заключению Конвенции о запрете противопехотных мин, проходивших в 1997-1999 годах.[140]

Тем самым, институты глобального гражданского общества получили признание в качестве одного из основных элементов международной политики в эпоху глобализации. Но институциональная структура глобального гражданского общества менее формализована, в сравнении с межправительственными международными политическими институтами.

Ядром институциональной структуры глобального гражданского общества можно считать международные неправительственные организации. Их количество стало интенсивно расти в конце ХХ века. Если в 1850 г. в мире существовало всего пять международных неправительственных организаций, то в 1914 - 330, в 1939 - 730, в 1970 - 2300, а в 2000 г. насчитывалось уже 45 674 МНПО.[141]

Несколько десятков наиболее авторитетных организаций превратились в своеобразные «бренды» глобального гражданского общества. Важным элементом их имиджа является альтруистическая направленность, и базирующийся на ней моральный пафос.

В частности, Международное движение Красного Креста и Красного Полумесяца, основанное в 1863 году, и объединяющее в своих рядах

несколько десятков миллионов сотрудников и добровольцев по всему миру, завоевало авторитет, оказывая помощь раненым и пострадавшим в периоды военных действий. Уже упоминавшаяся организация «Оксфам» в течение полувека оказывала продовольственную помощь представителям беднейших слоёв населения в развивающихся странах мира. «Международная амнистия» защищала права человека во всех странах мира, обращая особенное внимание на судьбу политических заключённых в авторитарных политических системах. Эта организация располагает приблизительно 1 млн членов, подписчиков и спонсоров из 140 стран. Многие транснациональные неправительственные организации имеют зонтичную структуру. Так, например, Международный союз охраны природы объединяет 735 НПО, 35 аффилированных организаций, 78 государств, 112 правительственных

142

институтов и около 10 тыс. ученых и экспертов из 181 страны.

Именно такие организации в ХХ веке неоднократно получали Нобелевскую премию мира. В частности, этой престижнейшей награды были удостоены пацифистская организация «Международное бюро мира» (1910 г.), Международный комитет Красного Креста (1917 г., 1944 г., 1963 г.), «Международная амнистия» (1977 г.), «Врачи мира за предотвращение ядерной войны» (1985 г.), Пагуошское движение учёных (1995 г.), Международное движение за запрещение противопехотных мин (1997 г.), «Врачи без границ» (1999 г.).

Огромное количество международных профессиональных, научных и спортивных ассоциаций составляют основную часть глобального гражданского общества, содействуя повседневному взаимодействию групп с общими интересами поверх государственных границ. Однако голос этих организаций редко слышен при обсуждении глобальных политических проблем, поскольку сам факт их ориентации на достаточно узкую сферу [142]

интересов ограничивает возможности выдвижения масштабных политических инициатив, привлекающих внимание СМИ. В самом деле, было бы странно, если бы Международная федерация по железобетону, объединяющая 39 национальных сообществ специалистов в области производства бетона, стала бы выступать с заявлениями по вопросам развития художественной культуры, или борьбы с глобальным потеплением. Тем не менее, в сфере своей непосредственной компетенции она играет значительную роль, способствуя разработке и принятию новых технологических стандартов.

Нижний этаж организационной структуры институтов глобального гражданского общества составляет бесчисленное множество ассоциаций «корней травы», созданных для решения конкретных проблем локальных сообществ. В случае необходимости они могут находить контакты за пределами страны и региона, обращаясь за поддержкой и консультациями к единомышленникам в других частях света.[143] На основе этих разовых взаимодействий создаются неформальные сети, способные к координации усилий, если на повестку дня выходит значимая для всех участников сети проблема. Во многих случаях такая координация осуществляется на региональном уровне.

К примеру, когда в 2002 году крупные IT - компании (Microsoft, SAP, Nokia и ряд других) выдвинули при поддержке Еврокомиссии инициативу распространить патентное законодательство в Европейском Союзе на программное обеспечение, она вызвала гневный отклик со стороны многочисленных сторонников открытого кода, сформировавших широкую коалицию за свободное программное обеспечение. Эта коалиция имела неформальный характер, и действовала творчески, стремясь привлечь внимание СМИ, и вызвать сочувствие широкой общественности. В

крупнейших городах Европейского союза прошли театрализованные акции, на которых переодетые в тюремную униформу программисты ходили по кругу, наглядно изображая новые угрозы для отрасли, которые могут реализоваться в Евросоюзе после принятия патентного законодательства в интересах транснациональных корпораций. Эти представления, сами по себе являвшиеся неплохим информационным поводом, сопровождались благожелательными выступлениями экспертов в СМИ, аргументированно обосновывавших потенциальную величину издержек, которые новое патентное законодательство может принести рядовым европейским потребителям. Протестная кампания увенчалась полным успехом. В июле 2005 года Европейский парламент подавляющим большинством голосов отклонил внесённый Еврокомиссией патентный законопроект.[144]

Более масштабный пример представляет собой деятельность Коалиции «Юбилей 2000», основанной в 1996 году рядом британских активистов, связанных с церковью, стремившихся привлечь внимание общественности развитых стран к проблемам беднейших регионов Третьего мира. Опираясь на заимствованную из Ветхого Завета библейскую идею о необходимости прощения должников в юбилейный год, они предложили списать в 2000 году долги беднейших стран мира на общую сумму 90 миллиардов долларов. В той или иной форме эту идею поддержало около 24 миллионов человек по всему миру.[145] Пик влияния этой кампании пришёлся на 1998 год, когда во время проведения встречи лидеров стран «большой семёрки» в Бирмингеме около 70 тысяч демонстрантов приняли участие в акции протеста под лозунгами освобождения беднейших стран мира от долгового бремени. В поддержку этого предложения высказались главы Великобритании, США,

Германии и ряда других стран, и в конечном итоге, идея была частично реализована. Но организационное единство коалиции сохранить не удалось. Из её состава выделились группы радикалов, требовавшие значительно более решительных мер по сокращению разрыва между глобальным Севером и Югом. Кроме того, среди активистов движения возникли трения по вопросу о том, кто имеет право выступать с заявлениями от его имени. Тем самым, отсутствие формальной организационной структуры, снизившее издержки координации совместных действий на начальном этапе, не позволило сохранить единство коалиции после достижения первых успехов.

Как отмечает Лэнс Беннет, современные активисты глобального протестного движения часто меняют лозунги и тематику выступлений, легко объединяют усилия в подготовке протестных акций, не зацикливаются на одной проблеме, не выстраивают формальных иерархий, не заключают письменных коалиционных соглашений и не пытаются сформулировать конструктивные предложения для органов государственной власти. Всем этим они отличаются от транснационациональных неправительственных организаций прежней эпохи, воспринимаемых нынешними сетевыми активистами в качестве неповоротливых динозавров, по историческому

146

недоразумению переживших своё время.

В глазах многих активистов глобального протестного движения выдвигать конструктивные предложения на уровне отдельных государств бессмысленно, поскольку правительства либо не в состоянии повлиять на несправедливую систему мировых экономических отношений, либо подконтрольны могущественным транснациональным корпорациям. Отсутствие формальной иерархии в сетевом протестном движении, в свою очередь, решает две задачи: предотвращает склоки и борьбу за власть между лидерами и лишает противников возможности разрушить организационную [146]

инфраструктуру движения, подкупив или уничтожив его лидеров. Как заявил журналисту один из активистов экологического движения «Власти не смогут убить нашего лидера, потому что у нас его нет». Нельзя сказать также, что участников глобального протестного движения объединяет общая идеология. Новое поколение активистов избегает запутанных идеологических дискуссий и ограничивается сравнительно небольшим набором простых и понятных фреймов, таких как «глобальная справедливость», «глобализация снизу» и «глобальное гражданское общество». По мнению Беннета, идеологией глобального протестного движения является сам принцип сетевой организации, максимально открытой для приверженцев самых разных

148

взглядов и ценностей, иными словами, «организация как идеология». Неоднородность протестного движения не позволяет выдвинуть общую программу, но позволяет формировать обширные негативные коалиции по конкретным поводам.

По мере увеличения числа успешных лоббистских кампаний, проведенных международными неправительственными организациями, межгосударственные международные структуры пришли к пониманию необходимости придания отношениям с НПО официального статуса. Принципиальная возможность для этого существовала давно. Благодаря активным усилиям двух международных неправительственных организаций - «Ротари Клаб» и гуманитарной организации Международный комитет Красного Креста при создании Организации Объединённых Наций в её Устав была включена специальная статья 71, в которой было зафиксировано, что экономический и социальный совет ООН (ЭКОСОС) уполномочен консультироваться с неправительственными организациями. В документе было сказано, что ЭКОСОС имеет право «...проводить надлежащие мероприятия для консультации с неправительственными организациями, заинтересованными в вопросах, входящих в его компетенцию. Такие [147] [148] мероприятия могут быть оговорены с международными организациями, а в случае надобности - с национальными организациями, после консультации с

149

заинтересованным членом организации».

В 1946 г., т.е. на третий год существования ООН, Экономический и социальный Совет ООН предоставил консультативный статус 41 МНПО, в 1968 г. такой статус имели уже 377 МНПО, в 2000 г. - более 1350. В 1968 г. Ассоциированный статус в Департаменте общественной информации ООН получили 200 МНПО, в 2000 г. их число достигло 15506.[149] [150]

При этом были разработаны формальные юридические критерии для предоставления международным неправительственным организациям консультативного статуса. Согласно резолюции ЭКОСОС ООН 1296(XIV) от 23 мая 1968 г., такие организации должны:

- носить представительный характер и пользоваться установившейся международной репутацией;

- представлять значительную часть населения и выражать точку зрения основных слоев населения или организованных лиц в своей области деятельности, охватывая, по возможности, значительное число стран в различных районах мира;

- иметь постоянный центр, возглавляемый соответствующим должностным лицом;

- иметь устав, принятый демократическим путем, копия которого должна храниться у Генерального секретаря ООН, который должен предусматривать создание исполнительного органа, ответственного перед директивным органом организации;

- быть международными по своей структуре, а члены ее должны пользоваться правом голоса в вопросах общего курса мероприятий этой организации;

- основные средства международных организаций должны состоять из взносов национальных отделений, индивидуальных членов, добровольных взносов, о которых должно быть сообщено Комитету по МНПО, а информация о прямой или косвенной финансовой поддержке должна быть открыто доведена до сведения Комитета по МНПО через Генерального секретаря ООН. Средства, полученные в виде взносов, должны быть израсходованы на деятельность, соответствующую целям ООН, и отражены в финансовой документации организации.[151]

В конце ХХ века Экономическим и Социальным советом ООН (ЭКОСОС) в Резолюции от 25 июля 1996 г. было дано рабочее определение международной неправительственной организации, согласно которому МНПО является любая неправительственная организация, учрежденная не на основании межправительственного договора, не преследующая своей целью извлечение коммерческой прибыли, а также удовлетворяющая следующим условиям:

- имеет представительную структуру;

- располагает соответствующими механизмами отчетности перед своими членами;

- ее члены осуществляют эффективный контроль над ее политикой и деятельностью путем использования права голоса и через другие соответствующие демократические и транспарентные процессы принятия решений.[152]

В этом определении обращает на себя внимание акцент на некоммерческом характере прибыльности и внутреннем демократическом устройстве, которые требуются от организаций, претендующих на статус выразителей интересов гражданского общества. Тем самым, проводится разграничение между лоббистскими структурами, действующими в пользу своекорыстных групп интересов, и альтруистически ориентированными организациями, декларирующими намерение защищать интересы общества в целом, и, в особенности, представителей непривилегированных его слоёв.

С появлением сети Интернет, часть процесса коммуникации органов ООН с НПО переместилась в виртуальную сферу. С этой целью был создан специальный Интернет-портал CSO Net (Civil Society Network), посвященный неправительственным организациям, сотрудничающим с ООН, а также членам агентств, аккредитованных при ООН, фондам и программам для пропаганды наиболее удачных практик в области экономического и социального развития. На этом портале пользователям предоставлена возможность публиковать новостную информацию, а также создавать и модерировать форумы для дискуссий. Здесь также можно зарегистрироваться на конференциях ООН, открытых для участия представителей гражданского

153

общества. Всего в базе данных представлено более 13 тыс. организаций.

Вслед за ООН многие международные межправительственные организации учредили консультативный статус для НПО, и ввели системы их аккредитации. По этому пути, в частности, пошли Международная организация труда (МОТ), Организация Объединенных Наций по промышленному развитию (ЮНИДО), Конференция ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) и Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ).[153] [154] Международный валютный фонд в 2003 году разработал специальный документ под названием «Руководство по связям персонала МВФ с организациями гражданского общества». Как сказано в этом руководстве: «Для целей МВФ участниками гражданского общества являются деловые

форумы, религиозные ассоциации, профессиональные союзы, местные группы общественности, неправительственные организации (НПО), филантропические фонды и аналитические центры».[155] Показательны критерии легитимности организаций гражданского общества, выделяемые МВФ. «Легитимность организаций гражданского общества может оцениваться исходя из следующих соображений: (a) законность — организации официально признаны и зарегистрированы; (b) моральные принципы — организации служат благородному и правому делу; (c) эффективность — организации действуют компетентно; (d) членская база; и (e) надлежащее управление — организации в своей работе опираются на принципы участия всех заинтересованных сторон, терпимости, прозрачности и подотчетности».[156] [157] Таким образом, правовая база взаимодействий между межправительственными международными организациями и структурами гражданского общества стала включать в себя очевидные нормативные элементы, в том числе признание за НПО своеобразного морального превосходства над коммерческими и государственными структурами.

Иногда этот подход подразумевает прямое указание на некоммерческие цели деятельности организации. В ООН некоммерческий характер подразумевается в силу требования о финансировании организации самими членами или добровольными взносами. Вместе с тем некоторые некоммерческие организации, признанные ООН в качестве НПО, объединяют представителей бизнеса, лоббирующих коммерческие интересы. К таким организациям относится Международный морской форум нефтедобывающих компаний, который активно сотрудничает в качестве

1 S7

НПО с ООН и Международной морской организацией

Процесс институционализации взаимодействия межгосударственных органов с неправительственными организациями за счёт придания последним официального консультативного статуса стал набирать мощность и на региональном уровне. Особой активностью в этом отношении отличаются структуры Европейского Союза. Ещё в 1991 году вступила в силу Европейская конвенция о признании правосубъектности международных неправительственных организаций. Экономический и социальный комитет Европейского Союза, созданный в соответствии с Договором о ЕЭС, согласно своим официально провозглашённым функциям ориентирован на выражение интересов организованного гражданского общества, то есть, главным образом, неправительственных организаций, по вопросам, наиболее значимым для общества. Консультация с Экономическим и социальным комитетом является обязательной для Европейской комиссии при подготовке решений по вопросам сельского хозяйства, свободного движения трудящихся, права па жительство и экономическую деятельность, транспорта, сближения законодательств, социальной политики, региональных фондов, научных исследований,

охраны окружающей среды, гармонизации налогообложения, а также занятости и социального законодательства. В соответствии со статьей 257 Ниццского договора в Комитете может работать максимум 350 представителей «различных экономических и социальных групп, в том числе промышленников, фермеров, работников транспорта, коммерсантов, лиц свободных профессий и представителей общественности».[158] [159]

Важно отметить, что на региональном уровне в рамках процесса консультаций происходит дальнейшая самоорганизация гражданского общества. В частности, европейские НПО, пользующиеся правом совещательного голоса в структурах ЕС, образовали десять тематических групп. В число приоритетов групп входят права человека, равенство полов, Европейская социальная хартия и социальная политика, борьба с нищетой, образование и культура, гражданское общество в новой Европе, здравоохранение, охрана природы, городская среда, а также диалог между Севером и Югом. Эти группы собираются три раза в год, во время сессий Парламентской Ассамблеи Совета Европы.[160]

Европейский Союз и правительства европейских стран в конце ХХ века стали чаще проводить конференции по различным социальным проблемам, к участию в которых приглашались наиболее авторитетные неправительственные организации. Их количество значительно возросло в 90-х годах, когда состоялись, в частности, Венская конференция по правам человека (1993), Копенгагенская конференция по социальному развитию (1995), Конференция по положению женщин (1995), Европейская конференция по окружающей среде (1996).[161]

Глобальные корпорации также не стоят в стороне. При содействии некоммерческих организаций они расширяют сферу своей социальной ответственности, вытесняя из этой сферы государство. В рамках этого симбиоза международные НПО также усваивают некоторые стандарты корпоративного управления, они профессионализируются, становятся более структурированными и иерархичными. Все чаще встречаются примеры сотрудничества глобальных брендов-ТНК и глобальных брендов-НПО («Найк» и «Гринпис», «Старбакс» и «Всемирный фонд защиты дикой природы»).[162]

В складывающейся на рубеже тысячелетий системе глобализирующейся международной политики за институтами глобального гражданского общества понемногу закрепляется роль своеобразного компенсаторного механизма. Через систему НПО государственные и межгосударственные органы готовы распределять средства для смягчения социальных проблем в ситуациях, когда рыночные механизмы не работают, а создание особой бюрократической структуры сопряжено с большими издержками. Неправительственные организации также смягчают проблему не подотчётности межгосударственных структур обычным гражданам. Ввести демократические процедуры формирования управленческих структур в масштабе всей планеты не представляется возможным. При соблюдении принципа «один человек - один голос» демократические выборы привели бы к доминированию жителей бедных стран с огромным населением. В обозримом будущем развитые страны мира не дадут своего согласия на реализацию подобного сценария.

Но участие НПО, пусть и на вторых ролях, в процессе обсуждения и подготовки решений на глобальном уровне увеличивает легитимность глобальной системы управления и смягчает остроту восприятия её недемократического характера. При этом представители НПО сами не обладают демократической легитимностью, поскольку представляют лишь членов собственных организаций, и не могут всерьёз претендовать на ведущую роль в принятии решений.

Таким образом, на основании анализа институтов глобального гражданского общества мы приходим к следующим выводам:

1. Организационная структура глобального гражданского общества состоит из трёх уровней. Верхний уровень составляют международные НПО, приобретшие статус «брендов ГГО», периодически выступающие от его имени и способные устанавливать партнёрские отношения с межгосударственными структурами и транснациональными корпорациями. На среднем уровне обнаруживаются десятки тысяч устойчивых международных НПО, работающих в достаточно узкой сфере, связанной с профессиональными, культурными и экономическими интересами людей, проживающих в разных странах мира. Эти НПО обычно не привлекают большого внимания СМИ и широкой общественности. На нижнем уровне сосредоточено огромное количество организаций «корней травы», действующих на уровне локальных сообществ, но способных при необходимости объединяться в широкие международные коалиции и сети, зачастую вовсе не имеющие формальных правил и устойчивого координирующего центра. Тем не менее, мобилизационный потенциал таких ассоциаций весьма значителен, и в эпоху Интернета они стали добиваться ощутимых успехов.

2. В конце ХХ века значительно интенсифицировался процесс формализации взаимоотношений между наиболее авторитетными НПО и межгосударственными глобальными и региональными структурами. Официальный консультативный статус позволяет крупнейшим НПО не только критиковать действия межгосударственных организаций, но и принимать участие в принятии решений на глобальном уровне. Тем самым постепенно вырабатываются общепризнанные «правила игры», и формируется юридически оформленное организационное ядро глобального гражданского общества.

3. Институты глобального гражданского общества занимают особую нишу в общей системе современных институтов глобального управления. В связи с меньшей степенью бюрократизированности и приверженности альтруистическим идеалам, они способны эффективно оказывать помощь представителям социально незащищённых групп, а также выступать в качестве инструмента постепенной демократизации процесса принятия политических решений на глобальном уровне.

<< | >>
Источник: ГАШЕНКО АКИМ ЮРЬЕВИЧ. ЭВОЛЮЦИЯ КОНЦЕПЦИИ МЕЖДУНАРОДНОГО ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В ХХ ВЕКЕ. 2014

Еще по теме 2.1. Институты глобального гражданского общества:

  1. § 8.1. Адвокатура - институт гражданского общества
  2. 5.4. ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО И СОЦИАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО
  3. Неправительственные организации — «глобальное гражданское общество»
  4. 2.2. Понятие и сущность гражданского общества
  5. Глава 7 НА ПОРОГЕ ГЛОБАЛЬНОГО ИНФОРМАЦИОННОГО ОБЩЕСТВА
  6. ПОНЯТИЕ И СУЩНОСТЬ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА
  7. Современное гражданское общество и государство социальной демократии: пути формирования и виды
  8. 71. Понятие и сущность гражданского общества, его институты
  9. Новгородское вече или институт гражданского общества? Управленческие функции общественного мнения
  10. Глава 1. Теоретические дискуссии о феномене глобального гражданского общества
  11. 1.1. Возникновение и развитие концепции глобального гражданского общества
  12. 1.2. Международное гражданское общество как отражение глобализационных процессов
  13. 1.3. Глобальное гражданское общество как идеологический феномен
  14. Глава 2. Роль глобального гражданского общества в политическом процессе
  15. 2.1. Институты глобального гражданского общества
  16. 2.2. Индивид в глобальном гражданском обществе: концептуальный аспект
  17. Национальные приоритеты современной России: специфика осмысления институтами государства и гражданского общества
  18. Глава 3. Роль институтов гражданского общества в обеспечении защиты прав детей и молодежи
  19. 3.2. Вклад Открытой Академии правовой культуры детей и молодежи как института гражданского общества в формирова­ние правовой культуры детей и молодежи современной России
  20. 2.2 Гражданское общество – основамеждународного сотрудничества в борьбе с коррупцией
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -