<<
>>

Анализ адресации текстов. Совпадает ли формальный адресат с выявленным в ходе анализа действительным адресатом? Как можно трактовать результаты анализа?

  Анализ адресации современных российских политических текстов, да и текстов из других дискурсов — один из самых занятных и тонких моментов.
В отличие от американского политического дискурса, где обычно можно найти прямое обращение, четкую обрисовку предполагаемой аудитории, «нас», российский дискурс не склонен к прямому обращению.
Обычно обращение идет опосредованно: через ценные для части аудитории символы; через описание положения, возраста, статуса предполагаемой аудитории. Кроме того, сама идея адресации, необходимости обращения к конкретной аудитории за поддержкой, еще не очень прочно вошла в головы политиков, а до недавнего времени и в головы спичрайтеров. Некоторые из них заняты самовыражением, другие стараются выказать свою преданность клиентам, забывая о важнейшей * цели любого политического текста — обращении за поддержкой.
В разбираемом программном тексте Шойгу упоминаются «простые люди», говорится о «человеке» (так сказать, «человеке обычном»), о пострадавших во время реформ, но автор к ним прямо не обращается, не просит их о поддержке. Не просит ее прямо, не говорит: нам нужна ваша помощь. Значительно четче, чем образ «простого человека», прорисован образ союзника, соратника, потенциального члена «Единства», но и к нему автор не обращается. Единственная группа,

интересы которой он прямо обещает защищать, — армия и силовые структуры — тоже не объект его агитации. Он всех их замечает, часть из них он слышит, он готов их всех объединить, но он не просит их о поддержке, видимо, предполагая, что самого факта обращения внимания достаточно для того, чтобы все замеченные политиком группы поддержали его.
Бывает и у нас, что политики обращаются прямо к избирателю, к отдельным социальным группам и прямо говорят, просят, требуют поддержки — и получают ее. До сих пор многим памятна кампания Владимира Жириновского 1993 г., когда он разбил свое время на телевидении на несколько выступлений. Каждое из них было посвящено обращению к одной группе, с обещаниями на уровне фола: каждой женщине — мужа и т.д. И его услышали. Не поверили, конечно, в обещания, но услышали и поддержали — за то, что заметил их, услышал, как им тяжело. (Жириновский с успехом использовал и другие приемы адресации — с опорой на ценные символы: хлеб, молоко, волки, большая роль государства и т.д.)
А вот последняя избирательная кампания в Госдуму (2003) и выборы президента (2004) дали примеры как раз обратного эффекта: несколько кандидатов обращались за поддержкой именно к избирателю, настойчиво и требовательно (Ирина Хакамада, Григорий Явлинский) — и не получили ее. И наоборот, отсутствие прямого обращения со стороны президента Путина; адресация, убеждение и мобилизация с опорой на ценные, авторитетные образы, символы (кампания Путина и «Единой России») — все это дало замечательные результаты.
Адресация самым тесным образом связана с распределением в обществе политического суверенитета. Нечеткость адресации, трудность в определении, кому адресован текст, многочисленные случаи неявной, подразумеваемой адресации — все это свидетельствует о растерянности и политиков, и общества. (Схожей бывает ситуация в школах, управляемых жесткой рукой советских директрис, в день, когда школа играет в самоуправление.
Желающие получить какую-то справку, указание шли по инерции к директору, директор объявляла, что она — школьница. А «демократическое» руководство школой было явно неспособно к каким-то управленческим действиям.) Большинство политиков в течение 1990-х гг. оказались явно неготовыми «играть» по новым правилам и искать именно у общества поддержки своим программам. С другой стороны, общество не было готово распоряжаться свалившимся на него суверенитетом. В резуль
тате оказалось, что прагматичнее, обращаясь формально к широкой аудитории, на самом деле обращаться к власти с советами и пожеланиями, с предложением услуг.
Подобное положение не могло продолжаться вечно, и, в конце концов, вновь пришедший руководитель взял обратно ту часть суверенитета, с которой население просто не знало, что делать. И ситуация отчасти прояснилась. В том числе и с адресацией политических текстов. И мы видим, что Шойгу уже обращается к политической аудитории не за поддержкой, а с разъяснением своих планов. Кроме того, стал очевиден феномен адресации текстов высшему начальству. (Мы говорили в лекции 7 о типах адресации, типах отношений между , субъектами политического дискурса и выделяли в отдельный тип обращение к высшему начальству с разъяснениями и советами.)
В отношении выборной кампании в парламент в 2003 г. можно сказать, несколько переиначив слова известного политика: Путин — это единственный избиратель России, за голос которого будут сражаться кандидаты, т.е. президент стал основным адресатом многих выстут,, лений кандидатов в Думу, и ссылка на благосклонность президента стала основным убеждающим аргументом для значительной части'* аудитории. Это был неизбежный и абсолютно рациональный ход: обращаться за поддержкой к тому, кто обладает суверенитетом на. деле, а не на словах, и в разговоре с населением, формально сохраняй ющим свой верховный суверенитет, ссылаться на благосклонность реального обладателя суверенитета.
И все же самый удивительный и необычный из известных мне случаев адресации — это адресация статьи Александра Лебедя (1997)^; Автор обсуждал расширение НАТО, пытался сформулировать наиболее адекватный вариант реакции России на эти действия НАТО* По ходу статьи, что естественно для политика, Лебедь обсуждал вот. росы собственно российской жизни. Автор видит проблемы расшире* ния, он приводит аргументы против расширения, призывает Запад». Америку, «победивших в войне», тщательно все обдумать и взвесить. • Но генерал Лебедь еще и давал советы, советы нравственного порядка,; объяснял «победившей» стороне, как деликатнее себя вести в отношении России.
Формальным адресатом этой статьи являлась аудитория газеты «Известия». Фактическим адресатом был Запад и Америка, их лиде* ры. Казалось бы, все естественно: политик обсуждает политику зару* бежных стран и его пожелания, советы обращены к лидерам этих стран. Но статья ведь была опубликована в центральной российской
газете, а не в американской прессе. Следовательно, мы можем предположить, что именно российский читатель был его адресатом. Логика политической борьбы говорит, что любой опубликованный материал должен играть свою роль в создании образа политика, привлечении голосов и т.д. И, казалось бы, Лебедь использовал соответствующие приемы адресации: идентифицирующие символы («кровавая цепь унижений», «выталкивать Россию на задворки Европы», «исконные ценности “общины”»), местоимения общности («мы», «нас»), народ, россияне.
Проблема, однако, в том, что Лебедя в принципе не интересовало мнение россиян — ни «полуголодных толп», ни «российских политиков».
«Над властью нависла перспектива мощной волны забастовок, и настоящим “искусством” явится умение придать им “нужную” направленность. Странно будут смотреться толпы полуголодных россиян, не получающих пенсии и зарплаты, с лозунгами типа “НАТО — ни шагу вперед!”. Однако такое возможно». «...Основная роль российских политиков, их искусство должны состоять не только в умении навязывать свою волю народу, сколько в способности чувствовать, осознавать и реализовывать скрытый общественный потенциал нации».
Народ настолько покорен, послушен и податлив на манипуляции, что его ничего не стоит заставить забыть о голоде и направить на протесты против расширения НАТО. С другой стороны, российские политики настолько циничны, что вполне готовы использовать даже расширение НАТО в своих корыстных политических интересах. Народ в описании Лебедя — это молчащая покорная масса. Недаром политикам нужно его «чувствовать», а не слышать. Лебедь не подозревает «народ» ни в желании, ни в умении высказывать властям свои нужды. Народ в описании Лебедя можно жалеть, но не обращаться к нему за поддержкой.
А вот мнение американского президента и руководства НАТО Лебедя интересует. «А что будет, если [начнет развиваться]... албанский вариант? » — абсолютно искренне предостерегает он американского президента. «Как-то недавно один из заместителей генсека НАТО... сказал, что им всем («российским политикам и военным») будто бы «необходимо прочистить мозги». «Согласен, но при условии...» Это разговор не с читателем «Известий», это разговор с натовским бюрократом. Диалога с российским читателем, с российскими политиками у Лебедя не возникает. Через головы читателей Лебедь °бращается к западным политикам, к американскому президенту,
к натовским генералам. Их голоса, возражения он слышит и готов вести диалог. Руководство НАТО, западные лидеры, прежде всего американский президент, и являются его фактическим и, главное, единственным адресатом. Формально обращаясь к российской аудитории, российский политик полностью игнорирует российскую политическую аудиторию. Она ему в принципе не интересна.
В этом случае, как и обычно, своеобразие политика, конечно, является важной составляющей его стиля. Но в политике своеобразие допустимо и проявляется только в рамках, задаваемых аудиторией. Сильная эксцентричность сколько-нибудь успешного политика — это характеристика не только его личного стиля, но и его аудитории.


<< | >>
Источник: Алтунян А. Г.. Анализ политических текстов: Учебное пособие. — М.: Университетская книга; Логос. — 384 с.. 2006

Еще по теме Анализ адресации текстов. Совпадает ли формальный адресат с выявленным в ходе анализа действительным адресатом? Как можно трактовать результаты анализа?:

  1. Анализ исторических политических текстов. Анализ российских текстов XIX в.
  2. Адресат и адресант политического текста, их отношение, наполнение, статус
  3. Анализ речей и текстов. Анализ их элементов. Значение места публикации, предполагаемой аудитории
  4. 21.2. Кто и как использует результаты анализа
  5. 12.2. Формальный анализ
  6. Анализ политического текста
  7. Ограниченность применения формальных методов в политическом анализе
  8. 18.7. Системы поддержки неформального анализа текстов
  9. Четвертый этап анализа текстов
  10. 14.1. Анализ текста
  11. анализ текста и практика редактирования
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки -