<<
>>

«Величайший предмет нашего времени»

Может показаться, что переход Герцена и Огарева к социализму означал попятное движение в их идейно-политическом развитии: революционное умонастроение сменяется неопределенными надеждами, мечтаниями о золотом веке, фразами о просвещении...
На самом же деле, увлечение сенсимонизмом положило начало качественно новому периоду в духовной жизни молодых людей, оказавшемуся чрезвычайно плодотворным как раз в идейно-политическом отношении. Это случилось потому, что из сенсимонизма был усвоен ряд важнейших идей, выводивших из тупика, в который неизбежно попадала мысль, ограниченная рамками декабристской доктрины. Знакомство с сенсимонизмом не могло не вести Герцена к пересмотру всех положений прежнего мировоззрения. Дело обстояло не так просто, что Герцен только «приурочивал» какие-то отдельные идеи из сенсимонизма к своим прежним взглядам — отвлеченно-философским, «шиллеровским» или «шеллингиан- ским», как это изображали некоторые буржуазные авторы,— революционно-декабристским, как говорится иногда в нашей литературе. Нет, все было иначе: только те идеи из прежних сохранились в мировоззрении Герцена, которые выдержали столкновение с новым теоретическим комплексом. Некоторые же составные элементы юношеского мировоззрения должны были уступить место ведущим принципам сенсимонизма. Важнейший момент сенсимонизма, воспринятый Герценом в свою философско-историческую концепцию,— идея общественного детерминизма. По существу с сенсимонистской концепцией философии истории Герцена столкнула уже необходимость пересмотреть отношение к революции 1789—1793 гг. Идея чередования «разруши _132 См. об этом также «Известия АН СССР. Отделение литературы и языка», 1956, вып. 2, стр. 169—170. тельных» и «творческих» эпох в процессе движения общества к палингенезическому времени явственно прослеживалось по письмам и наброскам Герцена начала 30-х годов. Резюмируя свое отношение к сенсимонизму, Герцен заявил в 1834 г.
следственной комиссии: «Теория Сен-Симона, читанная мною в журналах и разных отрывках, мне нравилась в некоторых частях, особенно в историческом смысле. Я видел в нем дальнейшее развитие учения о совершенствовании рода человеческого... Главное положение Сен-Симона,— что за разрушением следует создание; мне приходили эти мысли и прежде, ибо я не мог представить, чтоб человек жил токмо разрушая...» (21, 422). Естественно, что заинтересовавшись идеей общественного прогресса, Герцен не мог не обратить внимания и на лежавшее в основе этой идеи представление о детерминистском характере истории. Ее разработка была большим теоретическим достижением Сен-Симона. Можно даже сказать, что эта идея в значительной степени отличала его от многих других социалистов. Тенденция объяснить будущее, опираясь на прошлое и настоящее, очень сильна в системе его взглядов. Другое дело, что и Сен-Симону также не удалось связать планы осуществления идеала будущего с теми общими закономерностями истории, которые он нащупывал. В попытках обосновать концепцию поступательного развития человечества к лучшему будущему Сен-Симон бился над созданием новой науки о человеке — «политики». «История, действительно, в научном отношении еще не вышла из детских пеленок»,— писал он. Стремясь сделать из размышлений о судьбе человечества — политики, истории — действительную, строгую науку, желая «лишь облегчить и осветить естественный ход вещей», Сен-Симон видел ключ к решению задачи, с одной стороны, в обращении внимания на политическую экономию, которая «является единственным основанием политики», а с дру-. гой,— в применении к рассуждениям об обществе методов, употребляющихся в естествознании. Он склонялся к мнению, что общество подвержено действию такого же рода закономерностей, что и природа; отсюда он заключал, что наука об обществе также должна быть обоснована наблюдениями, взятыми из естествознания. «Прогресс человеческого ума дошел до того, что наиболее важные рассуждения о политике могут и должны быть непосредственно выведены из познаний, приобретенных в высших науках и в области физики».
Сближая открытый при рассмотрении общественных- явлений принцип историзма со все более прочно утверждавшейся в естествознании идеей эволюции, Сен-Симон пытался посредством этого доказать, что как в естественной, так и в человеческой истории, подчиняющейся объективным закономерностям развития, существует прогресс. Поскольку, по Сен-Симону, «способность совершенствоваться присуща вообще всем животным», а «природа человека ничем не отличается от природы других животных», постольку человечество только еще идет к своему подлинному бытию. Это бытие есть результат всей предшествовавшей истории человечества. «Будущее,— писал Сен-Симон,— слагается из последних членов ряда, в котором первые члены составляют прошлое; таким образом, изучение хода человеческого разума в прошлом откроет нам путь, по которому он пойдет в будущем» 1153. «Для сенсимонистов, как и для их учителя, общественный идеал не есть нечто раз навсегда данное, нечто, вытекающее логически из каких-либо априорных посылок. То будущее, которое они возвещают, есть для них неизбежный результат закономерного исторического процесса, связывающего прошлое с будущим, как причину и следствие. Философия истории является, таким обра^ зом, основанием всей системы сенсимонистов...» 1154. В работах некоторых советских авторов 1155 правильно отмечалось, что философско-исторические идеи сенсимонизма не могли не привлечь внимания Герцена. И не только потому, что он вообще интересовался вопросами философии истории, а потому прежде всего, что, переосмысливая уроки декабризма, его мысль не могла не столкнуться с проблемой объективности исторического процесса. Волюнтаризм, «абстрактный героизм» декабристов, выразившийся в их мужественном, но обреченном на неудачу выступлении 1156, составлял предмет живого обсуждения русской общественной мысли конца 20—40-х годов. Едва ли не первый на него обратил внимание А. С. Пушкин 1157. Стоит вспомнить также некоторые рассуждения М. Лунина, попытки П. Я. Чаадаева дать «ясное представление о всеобщем законе, управляющем сменою эпох»1158, некоторые мысли из «Русских ночей» В.
Ф. Одоевского о необходимости превращения истории в подлинную науку1159. Наконец, известно, что в конце 30-х годов молодые Белинский и Бакунин упрекали политических революционеров, «фантазеров», как раз в волюнтаризме и романтизме, в бессмысленной «анархии умов», порожденной «разъединением Я с действительностью»1160. Так что обращение Герцена к идее детерминистского развития общества, с помощью которой он мог хоть как-то понять неизбежность поражения декабристов и найти теоретическую основу для поисков новой теории освободительного движения, было вполне закономерным. Целый ряд работ и писем Герцена 30-х годов содержит суждения об объективном характере общественного развития. Но в особенности отчетливо эта идея проводится во фрагменте «Развитие человечества...» (1833): «Развитие человечества, как и одного человека, подвержено некоторым законам, положительным, непреложным, необходимым. Произволу места нет, и сколь несгнетаема и свободна воля индивидуального человека, она теряется в общем направлении океана всего человечества... Хотя воля человечества не закована в законы математические, однакож мудрено допустить здесь произвол, замечая гармоническое развитие человечества, в котором всякая индивидуальная воля, кажется, поглощается общим движением...» (1, 26). «...Человечество развивается по своей мировой логике, в которой нельзя перескочить через термин в угоду индивидуальной воле...» (1, 276),— утверждает Герцен через несколько лет. Очень примечательно и письмо Герцена Огареву (1833), в котором он дает очерк мировой истории в полном соответствии с учением Сен-Симона (21, 23). Об этом письме В. П. Волгин говорил, что оно дает, по-видимому, «наиболее точное отражение» герценовского социализма 30-х годов 1161. Идея трех ступеней общественного процесса пронизывает данный здесь философско-исторический набросок Герцена. В соответствии с этим эскизом Герцен и в дальнейшем рассматривал историю человечества как прошедшую три главные фазы, ступени развития. Идея общественного детерминизма глубоко импонировала и Огареву.
Он также стремился к философско-историческому обоснованию своего идеала. «Философия истории»,— такова главная тема его научных занятий в 1833 г. «Философия истории— это величайший предмет нашего времени»,— пишет он Герцену 30 июля 1833 г. «...Из общих начал моей философии истории должен я вывести план ассоциации»,— говорит он здесь же ш. Идея философии истории как основы социалистического идеала нашла отражение и в переписке других членов кружка Герцена. Историк должен быть и пророком. Такую мысль проводит Лахтин в одном из своих писем Огареву 1162. Положение об истории как объективном процессе определяло одну из ведущих задач замышлявшегося друзьями в 1834 г. журнала: «Следить за человечеством в главнейших фазах его развития. Для сего возвращаться иногда к былому, объяснить некоторые мгновения дивной биографии рода человеческого и из нее вывести свсе собственное положение, обратить внимание на свои надежды» (1, 59). Как и в сенсимонизме, идея детерминизма соприкасалась в воззрениях Герцена и Огарева с идеей об активном участии человека в общественно-историческом процессе. Принятие ими концепции детерминированности истории не означало перехода на фаталистическую позицию. Центральная проблема, над которой бьется в это время их мысль,— сочетание объективного и субъективного, хода действительности и индивидуального действия. Правильно наметить контуры решения этой проблемы Герцену помогает знакомство с работами историков романтической школы эпохи Реставрации — Гизо, Тьерри, Мишле. От них Герцен перенимает идею о противоречивом характере общественного развития, которой не был чужд, впрочем, и Сен-Симон. Герцен не только ссылается на историков реставрации (в статье «Гофман» он называет Тьерри великим историком) (1, 58). Он формулирует следующее положение: борьба, «закон противу- положения» — естественное явление для общества: «...Человечество и должно находиться в борьбе, доколе оно не разовьется, не будет жить полною жизнию, не войдет з фазу человеческую, в фазу гармонии» (1, 31), т. е. фазу социализма.
<< | >>
Источник: Поршнев Б.Ф. ИСТОРИЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ УЧЕНИИ. 1964

Еще по теме «Величайший предмет нашего времени»:

  1. взгляд руссклго НА СОВРЕМЕННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ЕВРОПЫ
  2. ИСТОРИЯ МАЛОРОССИИ
  3. б) Программа геополитики
  4. ГЛАВА I ЭЛЕМЕНТЫ МОРСКОГО МОГУЩЕСТВА
  5. ГЛАВА XI ЕВРОПЄЙНИЧАНЬЕ — БОЛЕЗНЬ РУССКОЙ ЖИЗНИ
  6. 4. Гельвеций и Гольбах
  7. 3. Бентам
  8. Родбертус
  9. Вступительная лекиия по Государственному праву, читанная в Московском университете 28 октября 1861 года
  10. Раздел II ПОНЯТИЕ ВИНЫ КАК СУБЪЕКТИВНОГО ОСНОВАНИЯ ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
  11. ПРЕДШЕСТВЕННИКИ НАУЧНОГО СОЦИАЛИЗМА
  12. 3.2. ПредпринимательствовРоссии
  13. ИЗУЧЕНИЕ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОГО УТОПИЧЕСКОГО СОЦИАЛИЗМА В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ (1917—1963)
  14. «Величайший предмет нашего времени»
  15. О свободе мысли и критики
  16. Раздел I. ФЕНОМЕН ГОСУДАРСТВА
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -