<<
>>

ОБЪЯСНЕНИЕ О СИСТЕМЕ ФУРЬЕ И О СОЦИАЛИЗМЕ

I

Что вы желали объяснить о системе Фурье6?

Мною было объявлено, что признаюсь в том, что признаю систему Фурье лучшею изо всех мне поныне известных социальных учений и что говорил о тех идеях Фурье, которые считал истинными.

В дополнение к сему честь имею объявить, что истинными и справедливыми идеями я считаю идеи, не противные основным началам быта общественного.

После того мне было объявлено, что фурьеризм нельзя принимать в том значении, как это было до февральской революции 1848 года7. На таковом утверждении одном удостоверение виновности гг. фурьеристов не может быть принято ни в какое уважение, а именно на следующих основаниях: 1-

ое. Система Фурье излагается во многих сочинениях, не только не запрещенных, но положительно дозволенных иностранною цензурою. Так, полное изложение этой системы, писанное самим Фурье, вышедшее в Париже около 1828 1-ым изданием под название «Traite de Г association domestique agricole» (в других изданиях оно известно под именем «Traite de I'unitc universelle»8), поименовано в каталоге книг Белизара9, вышедших с 1828 г. и разрешенных иностранною цензурою. Кроме того, сочинение Jules de Chevalier «Etudes de la science sociale»10 тоже разрешено. Кроме сего, в каталоге дозволенных книг с 1828 по 1845 еще можно отыскать много других соч[инений]п, изд[анных] школою фурьеристов. 2-

ое. Система Фурье, как это можно усмотреть ниже даже из одного краткого изложения ее начал, не говорю из прочтения оригинального сочинения, есть не что иное, как изложение способов соединения выгод частного хозяйства (menage morcele) с выгодами хозяйства в складчину — общего (menage associe) или указание способов и выгод соединения всех отраслей промышленности, удобства жизни особняком (своим отдельным хозяйством) и с удобствами жизни в складчину — общинно.

Положим, есть некто в России помещик нескольких тысяч душ — говорю нескольких тысяч потому, что в фаланстере12 должно быть около 2 ООО ч[еловек] разного пола и возраста (см.

ниже краткое изложение основных начал системы Фурье), — к тому же имеющий капитал для заведения фаланстера (таких богачей есть немало). Спрошу себя — вправе ли он завести фаланстер? Я скажу положительно — вправе; даже нисколько не спрашивая о сем предмете никакого разрешения у правительства, в силу существующих законов, до собственности и пользования ею относящихся, а именно:

В X т. [Свода] гражд. зак[онов] в ст. о собственности говорится: «Всякий имеет полное право располагать своим имуществом не во вред другим, т.е. продавать, закладывать, делать постройки, изменения в нем, какие сочтет нужными»13. В другой ст. того [же] Хт. Св[ода] гражд. з[аконов] говорится, «что под недвижимыми имуществами разумеются населенные и не населенные земли, дома и т.п.»14 В IX т. Св[ода] гражд. [законов] в зак[оне] о дворянстве и в дворянской грамоте говорится, «что всякий помещик имеет право заводить в своем имении фабрики, заводы, переселять крестьян, продать их с землею или без земли» и вообще пользоваться работою крестьян, не доводя их до разорения15.

Руководствуясь этими законами, такой помещик вправе завести фаланстер. И как значительная экономизация труда не только не доведет его крестьян до разорения, но, напротив того, должна улучшить их быт, то на основании законов правительство не вправе вмешиваться в его действия.

Это же может сделать богач-купец, облекши все отношения лиц, вздумавших вступить в фаланстер, в форму договора, коим определилась бы и его часть в общем барыше и часть других участников как трудом одним, так и капиталом.

Это может сделать столь же законно всякая компания на акциях.

Объявлять дворянина, не имеющего 2000 душ, государственным преступником за то только, что он рассуждал о способах пользования правильно собственностью, — значит: нарушать право собственности, уничтожать право договора, — разрывать дворянскую грамоту. 3-

ье. Система Фурье есть не что иное, как философия быта общественного (почти то же, что энциклопедия законоведения или естественное право16 — только потолковее обоих), одна из составных частей философии природы и философии вообще.

Мне неизвестно закона, запрещающего заниматься философией вообще или философией природы, либо какой-либо ее частью и даже обнаруживать свое расположение к какому-либо философу, например Канту Гегелю, Платону17 и т.п., и стараться других убедить при случае в справедливости такого уважения. Отвечая на эту статью обвинения, скажешь — «ну можно ли после этого наукам процветать в России?» — и спросишь себя: «Неужели ты в Европе, принадлежишь к кавказскому племени18 и живешь в средине XIX века?» Это обвинение в нашем веке чуднее обвинения в прежние времена всякого, занимавшегося естественными науками и т.п., в чернокнижии, волшебстве и т.п.

Приняв во внимание эти обстоятельства, делается очевидным, что поставление в вину последование этим идеям и распространение тех из них, которые не противны осн[овным нача]лам общежития, — есть [со] стороны гг. обвинителей дело прямо противузак[онное]. 4-

ое. Поставление же в доказательство того, что кто-либ[о умышляет] бунт, то, что кто-либо разделяет идеи многие системы Фурье, показывает [в этом челове]ке совершенное неведение этой системы. Эта система есть не только пря[мо система анти]революционерная, т.е. противная всякому перевороту посредством насилия, [но такая, которая] вообще реформам политическим, т.е. перестановкам властей всякого рода, [не придает почти] вовсе никакого значения, ибо одна перестановка власти не может сама соб[ою увеличить малого] благосостояния общественного. В доказательство таково[й ее анти- революционерности, а] следовательно, и стремления ее сохранить всякий существующий порядок, можно привести множество мест из всех соч[инений] Фурье, как, например, «Theorie des quatres mouve- ments», «Theorie de I'unitc universelle», «Le nouveau monde industriel», «La fausse industrie»19. Эти соч[инения] мною давно читаны. Г. Ханы- ков20, недавно их читавший, на места соответственные без труда может указать. Я же укажу на соч[инение] Considerant: «De la politique nouvelle convenant aux interets de la societe moderne».

В этом сочинении] есть глава под названием: «De I'esprit revolutionnaire dans la sosiete moderne et des moyens smres pour son aneantissement»21. (В точности не помню названия соч[инения], но по каталогу подробному, у меня в бумагах имеющемуся, могу легко на него указать.)

Таким образом, поставление признания идей Фурье многих хорошими в число доказательств преступного злоумышления есть, с одной стороны, дело противузаконное, с другой стороны, это обнаруживает еще совершенное невежество обвинителя.

Вычурность, даже странность языка, которым написаны все сочинения] Фурье; оригинальность взгляда, непоследование в изложении своих мнений обыкновенно принятым формам систематического или ученого изложения; резкость или даже пренебрежение, с которым везде отзывается Фурье о философах, политиках, моралистах, филантропах, политико-экономах; необходимость для того, чтоб понимать хорошо его, быть многосторонне и основательно образованным и иметь философское воззрение, — все это было причиною того, что его оригинальные сочинения читались немногими, а система его могла быть хорошо понята еще меньшим количеством людей, и того, что система эта вошла во всеобщую известность только в последнее шестилетие. Вот почему против нее в общем мнении, в людях, незнакомых с нею по самым сочинениям, признанным школою фурьерист^] кою хорошими, остаются до сих пор несправедливые противу нее предубеждения.

Чтоб в гг. следователях последние остатки предубеждений противу фурьеристов исчезли, считаю нужным сделать:

II

Краткий очерк основных начал системы (учения) Фурье

Два обстоятельства сильно поразили Фурье в его молодости и сделали его тем, чем он впоследствии явился, — гением из гениев. Первое — потеря имущества во время первой французской революции22 и ужасы терроризма; это заставило его ненавидеть всякое революцио- нерное движение. А неисполнение французской большой революцией ее блистательных обещаний для благосостояния общественного внушило ему пренебрежение ко всем политическим переворотам и реформам вообще.

Другое обстоятельство, не менее сего его поразившее, была выброска в море целого груза корицы (cannelie) — с целью этим возвысить ее цену; это сделано было в глазах его в бытность его приказчиком в одном из приморских городов. Это, как и вообще необходимость обманывать, в которую поставлен всякий купец, чтоб не оба[н]крутиться, убедило, что эта промышленность, эта торговля ведется неправильно и что купцы по большей части (9/ю) sont des etres parasites23, живущие на чужой счет. Что все искусство торговли состоит в уменьи во-время поприжать производителя и потребителя. Что они собственно сводники, за свое сводничество чересчур много берущие. Это направило ум его на рассмотрение явлений жизни общественной и внушило ему желание отыскать способы для устранения таких удручительных явлений из общежития.

Зная всю бесплодность нравоучения пред голосом страсти и внутреннего влечения, видя неосуществление у христианских народов после 1800-летнего проповедования обязанности «любви к ближнему, как [к] самому себе»14, в жизни практической, удостоверяем будучи всем, что всякий человек пребывает под влиянием необходимости, обстоятельств и что главным образом причина преступности челове ка лежит, так сказать, вне его; что она заключается часто в бедности, силе страстей, противоречии интересов одного лица с интересами другого, выгод семьи с выгодами общими и т.п.; что человеку хоть уже проповедуют о пользе добродетелей 5000 лет, но он от этого лучше не сделался, страстей от советов не унял; что лучше не пытаться более переиначивать или искажать природу человеческую, чтоб ее приспособить к каким-либо формам быта общественного; что большая часть страданий людей происходит от неправильности их развития и что поэтому источника всего худого не следует искать в природе человеческой, но в самом устройстве житейских отношений и что чрез со- делание этих отношений правильными могут быть устранены все вредные явления, — чтоб это сделалось, надо: 1.

Чтоб выгоды всех были между собою тесно связаны. 2.

Чтоб было довольство материальное обилие средств удовлетворения потребностей. 3.

Чтоб все в людях способности были правильно развиты, употреблены и направлены.

Разумеется, разрешение таких вопросов, важных и сложных, требовало методы новой и оригинальной. Надо было отбросить с пренебрежением всю прежнюю книжную мудрость. Решась на этот великий труд, он взял себе было в руководители le doute absolu25 (недоверие ко всему, до него сделанному) и начал, как он выражается, заново разработывать область человеческого ведения — и природу... Все подверг своему критическому анализу, нашел противоречие и нелепость в тех явлениях жизни общественной, которые существовали рядом тысячелетие, — и этого в них противоречия до него никто не заметил. Прочесть его критический разбор жизни общественной, указание ее несообразностей даже для человека без предрассудков, с хорошим философским образованием — все равно, что заново родиться... Когда я в первый раз прочитал его соч[инения], я как бы заново родился, благоговел пред величием его гения; будь я не христианин, а язычник, я б разбил всех моих других богов... сделал бы его единым моим божеством.

Когда им такой разбор был сделан, ему уже нетрудно было прийти к мысли о фаланстере, т.е. общине, в которой соединялись бы все удобства частного отдельного хозяйства с удобствами хозяйства в складчину (общинного). Все отрасли промышленности как земледельческой, так и ремесленной и мануфактурной, все отрасли человеческой деятельности без различия (будет ли это деятельность, сопряженная с неудовольствием некоторым, т.е. труд, как это обыкновенно понимают, или прямое удовольствие) нашли надлежащее применение и оценку, все способности человеческие получили правильное разви тие и употребление*, все потребности естественные возымели соответственное удовлетворение, а [тесная связь] интересов всех между собою членов общины удалила всякую враждебность между ними, а обилие средств жизни [дало всем] возможность благоденствовать.

[Опреде]лив таким образом то, что должен был выполнить фаланстер, ему оставалось устроить [его соответственно с таковым его назначением. Первое, чем ему следовало заняться и чем он занялся, это [было определение объема, величины его. Так как промышленность земледельческая есть основа всех прочих промышленностей, то очевидно, что на нее следовало обратить внимание первоначально, чтоб определить величину фаланстера. При этом взгляде определение объема фаланстера, так сказать, само собой дается. Есть предел, за которым и при большом хозяйстве выгоднее становится завести новый центр земледель[че]ский. Вот это наибольшее пространство земли, которое с выгодою может быть обработываемо из одного общего центра при большом земледельческом хозяйстве, и взял Фурье для определения пространства земли, потребного под фаланстер. Кроме сего, ему нужно было обратить внимание на то, при каком количестве людей может быть сделана а) достаточная экономизация непроизводительного труда; Ь) можно надеяться найти в их способностях достаточное количество средств для удовлетворения полного всех важнейших потребностей таковой общины с) и соединены могут быть выгодно почти все отрасли промышленности; d) устранен может быть труд не только непроизводительный, но прямо разрушительный, имеющий место при частном отдельном хозяйстве (menage morcele26) и поглощающий большую часть сил в настоящем обществе — при раздробленности на частные хозяйства.

Таковые соображения привели его к заключению, что около [кв.] мили должно составлять, так сказать, территорию фаланстера, а около 2000 ч[еловек] должны составлять ее население.

[Все в природе] имеет свое специальное назначение. Человек хотя, сравнительно с прочими животными, кажется [менее специальным, но в] кругу человеческой деятельности всякий человек имеет свою специальность, к которой он призван [самым устройством его] организма. Впрочем, это не противоречит тому, что иной человек может чувствовать [влечение к двадцати, к] тридцати разным занятиям. Одинаковое развитие многих способностей, а тем более всех, есть одно [из редких явлений] человека, имеющего в равной силе все стремления и способности от природы, едва ли можно найти одного [в десятках миллионов]. Все в деятельности человека определяется известным развитием его организма. Спросите об этом мнение [физиолога или доктора хорошего, об этом] он подтвердит мое мнение и скажет, что, напр., что известное развитие орган[а] зрения определяет талант живописца, темперамент его, род его живописи, так сказать, внутреннее освещение зрачка его глаза — колорит его живописи. (Здесь и далее — примеч. М.В. Буташевича-Петрашевского.)

Не буду распространяться о выгодах, которые должны произойти от этого, от применений ко всему всех усовершенствований новейшей механики для облегчения труда человеческого и соделания всего дешевым. Если вычислить в деньгах огромность такой экономизации труда, она превзошла всякий вымысел...50 Прочтите об этом [у] Фурье в его: «Traite de I'unitc universelle»27... вам там все это было доказано математически: вы бы глядели... удивлялись... не верили глазам, что это так именно... Тогда бы вы сами поверили, что это не мечта, не утопия... и согласились с тем, что самый последний из обитателей или работников в фаланстере будет счастливее... сильнейшего из властителей мира... Если прочтете, осудите нас, последователей Фурье... не за пламенность, не за увлечение других к последованию этому учению... но, может быть, удивитесь нашей холодности не по летам, нашему недостатку рвения... осудите за то, что мало было в нас увлекательной силы... Такое осуждение будет и законно и справедливо...

Так вы видите, гг. следователи, что Фурье нашел, сколько земли нужно под фаланстер и сколько людей должно быть в него помещено... Это не разрешение вопроса или задачи, но только поставление ее к разрешению.

Когда есть земля, капиталы и люди, готовые вступить в фалансте- рийскую общину, тогда является новый вопрос: как распределить их занятия, как установить вознаграждение каждому за труд и какое вознаграждение давать труду накопленному предшествующих поколений — капиталу (le capital се n'est que du travail accumule28).

Естественный метод, которому как-то никто не хочет следовать, и дал Фурье способы разрешить этот, повидимому, неразрешимый вопрос.

Вот наблюдения, которые, я думаю, и вам случалось самим сделать, — которые были для Фурье руководством для разрешения этого вопроса, а именно: 1. Что если занимаешься не тем, к чему имеешь естественную склонность, то занимаешься этим лениво — и дело идет плохо. 2. Что если занимаешься одним и тем [же] долго и постоянно одним и тем же делом, — если это будет занятие умственное, то приобретаешь настроение ума одностороннее; если будет это труд механический, то будет одностороннее развитие известных органов или членов тела насчет других; например, у кузнецов руки развиты насчет других органов, у ткачей — ноги и т.п. 3. Что занятие уединенно от других не так весело идет, как в компании. 4. Надежда заслужить одобрение за дела свои от других есть один из важнейших (stimulant29) подстрекателей к деятельности и т.п. 5. Что никто во всех частях какого-либо занятия не бывает равно силен, совершенен и т.п.

Поэтому при распределении занятий Фурье следовало их распределить так, чтоб всякий мог: 1) заниматься тем, к чему склонен; 2) переходить от одного занятия к другому, как только к сему почувствует потребность (каждые Iі/ или 2 часа эта потребность к перемене занятий во всяком обнаруживается); 3) заниматься вместе с другими и даже теми, к которым он имеет более, так сказать, естественной симпатии; 4) быть уверенным, что его талантливость или достоинства справедливо оценятся и вознаградятся; 5) и чтоб распределение занятий было донельзя дробное.

Вот основание распределения всех занятий по сериям и по группам51 относительно всех родов человеческой деятельности.

Положим, что фаланстер учредился и жизнь фаланстерийская приняла должное течение", что распределение по способностям установилось, что всякий избрал себе соответственный род занятий. Теперь является вопрос о распределении вознаграждения за труд и за капитал, внесенный в общину фаланстерийскую. Вот как это совершается. Все занятия советом общины по выбору распределяются по степени их относительной важности и полезности. Определяется их отношение одного к другому. Так, за работы отвратительные, но необходимые (travaux immondes30), чищенье отхожих мест, уборку навозу и т.п. полагается наибольшее вознаграждение. Совет же каждой отрасли занятий определяет то, какое вознаграждение следует положить за какую-либо ветвь занятий, и то, чего кто стоит по его талантливости... Время работы сосчитывается каждого из принимавших участие в работе. Потом в конце года все произведенное в фаланстере сосчитывается и разделяется на 3 части, из которых 4/12 отделяются тем, которые вложили свои капиталы, 5/12 — тем, кто работою одною участвовал, и 3/12 — тем, кто по талантам заслужил дивиден[д]. Потом сосчитывается все потребленное каждым фаланстерийцем в течение года. С оставшеюся затем массою ценностей (капиталов), им произведенной, он может поступить по своему произволу. Всякий может принимать участие в сотне разных занятий и как участник в них получать вознаграждение, получать дивиденд с капитала.

Таким образом устраняется противоречие интересов, источник вражды и преступлений в обществе. Сношения же все, относящиеся до удовлетворения потребностей членов фаланстера, управлением общины сами производятся.

Всякий в фаланстере вправе вести жизнь, как ему угодно. Если он обладает капиталом достаточным, что может без труда обходиться совершенно, никто его не приневоливает чем-нибудь заниматься.

Капиталист, если его средства позволяют, может занимать несколько комнат и т.п. Хотите — вы можете обедать за общим столом. Нет — еп petit comita31; на это есть особые залы, или у себя в комнате одни — это все исполнится.

Если б даже описать один день фаланстерийской жизни, то это превзошло [бы] рассказ тысячи одной ночи32.

Заводя теперь фаланстер, пришлось бы несколько отступиться от этой программы, ибо вступившие в него люди уже искажены предшествующею жизнью. Так, например, первоначально работников для тяжелых работ пришлось [бы] нанять и дать им не дивиденд33, а плату, и хорошего распределения занятий по способностям не могло иметь места.

Метода воспитания, означающая глубокое знание природы человеческой в Фурье, может быть применена и в первоначальном фаланстере. По истечении 5 лет, а может быть и скорее, после заведения первоначального фаланстера должно необходимо самим собою установиться лучшее распределение занятий, ибо в течение этого времени могут во многих развиться способности, до того остававшиеся не развитыми по недостатку к сему способов. Между тем трудно полагать, чтоб в течение этого времени не завелись другие фаланстеры, и тогда могло бы чрез перемещение лиц из одного фаланстера в другой могло установиться распределение всех лиц по их способностям и их занятиям — лучшее.

Если б у нас сделать испытание над методою воспитания, по Фурье, воспитательные домы к сему представляют достаточно материалов, но людей к сему годных нет. Так что наши воспитатели скорее уродуют детей — даже лиц высокопоставленных, нежели их развивают.

Вот в кратких словах изображение фаланстера — организации труда в общине по Фурье; вот та часть, за которую одну он заслуживает названия гения из гениев.

Всякому отцу, который желает, чтоб его дети не сделались нравственными уродами, я советую прочесть соч[инение] Considerant «Education attrayante dediee aux meres de families»34 — (это 3-я часть его «Destinee sociale»35) и следовать этой методе воспитания. Результаты ее превзойдут ожидание. Этого сочинения прочесть достаточно, что [б] оставить тысячу предубеждений противу Фурье, или прочесть «Traite de la science de I'homme» par Gabet36 в 3 ч[астях]. Если это сочинение по величине его читать покажется утомительно, то взамен этого можно прочесть брошюрку Briancourt'a, изданную в 1848 или 1849-г., — «De Forganisation du travail» или «Fou du Palais Royal»37; оба эти соч[инения] в форме разговора излагают систему Фурье. В ком существует ложное мнение о безнравственности этой системы, тот пусть прочтет «De Fimmoralite de ‘la doctrine de Fourier»38, изданное и отдельной брошюрой и в виде предисловия у второго изд[ания] полных соч[инений] Фурье при его соч[инении] «De Funite universelle».

Те, кто обвиняют эту систему в безнравственности и т.п., ясно сими утверждениями обнаруживают, что им неизвестна система ни из одного настоящего изложения этой системы или знают ее из тех несчастных опровержений этой системы, которые в гг. опровергателях обнаруживают отсутствие знания предмета, смысла или прямо в высочайшей степени недобросовестность. Так, например, не следует никакой веры давать сочинению Reybaud «Les socialistes modernes»39, соч[инениям] Cherbuliez40, соч[инениям] Franc41, статьям об этой системе всем без исключения, помещенным в «Revue de deux mondes»42, особенно статьям Ferrari43, статьям «Journal des debats»44, даже сочинениям] Proudhon45, который взвел много небылиц на эту систему, чтоб скрыть свои покражи из нее.

Впрочем, не одна организация работ или занятий в фаланстере дает Фурье право на название гения из гениев. Взгляд его глубокий на природу человеческую, разбор естественных склонностей человека, страстей — вот в этом он превосходит всех философов.

Взгляд его на историю, кратко очерченный, хорошо разработанный, может объяснить множество явлений из прошедшей истории человечества и даже будущей. Так, например, те явления в промыш ленности — именно господство больших капиталов и капитала вообще — под именем feodalite industrielle46 им было предсказано еще в 1800 году, когда еще оно вовсе не обнаружилось вовне. Так, им ясно определено, что наш век есть эпоха гарантизма47, т.е. стремления к взаимному обеспечению.

Читать его сочинения и их перечитывать всегда наставительно; в его сочинениях разбросаны тысячи мер, общеполезных предложений по всем отраслям промышленности, по части кредита... Это — сокровище, поднесь еще не початое. Chambres d'asile4S — его мысль, комнаты ночлега — тоже... Это источник живительный жизни общественной всякому; кто только желает быть полезным гражданином, изучай, его... и кто думает быть государственным человеком в настоящем смысле этого слова... прочти... отдай должное уважение этому великому уму... уметь чтить достойное почитания немалого требует: это значит одержать самую трудную победу — победить гордость своего разума, подавить в себе чувство самолюбия своего ума... и проникнуться нелицеприятным чувством любви и уважения к истине... Это дело негромкое, скромное... но великое...

Не знаю, удовлетворительно ли изъяснил это высокое учение... Если что неясно, поставьте вопросительный знак — разъясню это подробнее.

Позвольте мне еще сказать несколько слов о себе... Не осудите этот невольный вопль... всем глубоко растерзанного сердца... Если я виновен тем, что, сообща эти идеи душам благородным, нашел в них сочувствие... не я возбуждал его... Свойство истины таково, что она, как острый клин в мягкое тело, проницает во всякий светлый ум... Если то потрясение, которое испытал я, когда пред мной открылась гнусная провокация и многое в перспективе, о чем думать страшно... Если тысяча мыслей, столкнувшись, вдруг привели меня в беспамятство... если волнение от негодования... чуть не произведшее разрыва в сердце... лишившее меня слова... было принято вами за запирательство... Если неосторожное выражение радости — что вы не сомневаетесь в моей невинности; если в ней твердая уверенность... смешно было бы мне быть в ней не уверенным — и вы чуть не решились подавить ее наложением на меня оков... Все это за увлечение других... Но где же эти мои преступления... преступления друзей, мною увлеченных?.. Не забудьте, что, быть может, не одно это пагубное влияние устранено было моею личностью... и если мне, невинному, за все это... суждено в будущем надеть оковы... Сократ своей рукой поднес чашу смертной отравы49... Дайте же мне — я вас прошу сам, надеть мои оковы... чтоб ознакомиться поскорее... с этим будущим членом моего организма, с этим дорогим ожерельем, которое выработала мне мудрость Запада, отыскал мой любознательный ум, принес дух века, всюду проницающий, а надела на меня торжественно любовь моя к человечеству... У меня нет силы исполинской, к труду механическому не привык... дозвольте, прошу вас, как милости... к ним попривыкнуть, чтоб, идя по пыльному пути, не тяготить своею слабостью своего спутника... Быть может, судьба... поместит меня рядом с закоренелым злодеем, на душе которого лежит 10 убийств... Сидя на привале и полдничая куском черствого хлеба... мы поразговоримся — я расскажу ему, каки за что меня постигло несчастие... Расскажу ему про Фурье... про фаланстер — что и зачем там и как... объясню, отчего люди злодеями делаются... и он, глубоко вздохнув, расскажет мне свою биографию... Из рассказа его я увижу, что много великого сгубили в этом человеке обстоятельства, душа сильная пала под гнетом несчастий... Быть может, в заключение рассказа он скажет: «Да если б было по- твоему, если так бы жили люди, не быть бы мне злодеем»... и я, если только тяжесть цепи позволит, протяну ему руку и скажу: «будем братьями», — и, разломив кусок хлеба, ему подам его, говоря: «Есть много я не привык, тебе более нужно, возьми и ешь». При этом на его загрубелой щеке мелькнет слеза, и... подле меня явится... не злодей, но равный мне несчастный, быть может, тоже вначале худо понятый человек.

Акт очеловечения совершится, и злодея не будет... Так увлекать нигде не буду я лишен возможности... Надо быть добрым, чтоб быть полезным и любимым... Если кто изранит ногу в дороге, если кого поразит болезнь, некоторые знания в медицине, что я имею, послужат в пользу товарищам моего несчастия. Я перевяжу их гнойные язвы... уврачую их... и между мною и собратами по страданиям установится союз любви священной... И тут я буду виновен в увлечении!.. Если мне на пути придется умереть от исто мления... партия осужденных остановится... ближайший ко мне колодник, злодей, мною очеловеченный, с грустью преклонится к моему бездыханному телу... думая, что это легкое головокружение, — желая разогнать его, потянет меня заруку... и скажет уныло: «Вставай, мы тебя с соседом подведем»... Но видя мою безответность, к сердцу приложит ухо, станет ждать его биения... Встревоженный остановкою начальник партии... подойдет... спросит, в чем дело... и чтоб удостовериться в действительности смерти... кольнет хорошо самое мое тело шпагою... или [велит] испробовать меня штыком солдату... Увидя бесполезность таких мер призвания к жизни... велит отвязать от цепи и зарыть в пустой степи... Меня зароют... несколько колодников бросят пригоршен несколько земли... Несколько очеловеченных мною злодеев надо мной прольют слезы искреннего участья... Широкая степь... слезы колодников, мною очеловеченных злодеев, — над трупом моим... это лучше церемониального марша — мавзолея — этого, надеюсь, никто у меня не отнимет... Позвольте надеть цепи, чтоб с ними заранее свыкнуться.

Уверенность в совершенной моей невинности во мне неподави- ма... Осудить меня можно, но не сделать виновным... Ков злодеев хитер... но бог не в силе, а в правде50.

Жду всего спокойно... слова спасителя, на кресте умирающего, раздаются в ушах моих... и спокойствие предсмертное нисходит в мою душу...

III

«Honni soit qui mal у pense»51 Объяснение, что такое социализм

Как более всех из заключенных (из которых многие могли объявить себя социалистами) знающий о социализме, считаю долгом сделать по возможности отчетливое объяснение об этом предмете, дабы ложные предубеждения, которые можно предполагать во вред социализму существующими, совершенно исчезли и все относящееся до сего дела пришло в надлежащую ясность. Я не разделяю мнения Marmontebi52 или Montaigne53, который говорил: «Если б держал в своей пясти все истины, он никогда бы не разжал ее, ибо человечество этого не стоит»54. Пусть узнают истину хоть только пятеро, если нет способов ее сообщить большему количеству людей. Но к делу.

Под социализмом разумеют вообще учения об обществе, а социалистами именуются все, занимающиеся вопросами быта общественного... Какой живой член общества, спрошу после этого, не социалист в некотором отношении, сам того не ведая, как мещанин во дворянстве Мольера55, который весьма поздно узнал, что говорит прозою.

Социализм не есть изобретение новейшего времени, хитрая выдумка XIX века, подобная пароходу, паровозу или светописи, — он всегда был в природе человека и в ней пребудет до тех пор, пока человечество не лишится способности развиваться и усовершенствоваться.

Слабость при рождении, нужда посторонней помощи — вот что заставило человека спокон века, с тех пор как человек стал человеком, сойтись в общества. Человеку общество столь же необходимо, как пища, огонь и воздух... Чем ниже развитие человека, тем формы быта общественного и всех гражданских и хозяйственных и т.д. отношений проще... В беспрерывных метаморфозах, перерождениях и преобразованиях и заключается вся жизнь природы — в ней нет покою, существует одно движение — от века равномерное. Человек тоже изменяется, потребности его — тоже, и общество должно тоже изменяться соответственно его потребностям. В человеке, как и во всех прочих существах природы, как в физическом, так и нравствен ном отношении находится способность ассимиляции, т.е. приспособления всего к себе52. Эта способность, это стремление приспособить общество к своим нуждам и потребностям и есть то, что называется социальное стремление — стремление к усовершенствованию быта общественного. Оно-то и движет общественное развитие... Оно-то обществу дает силу, цвет и свежесть...

Не сразу понято было человеком правильное его отношение к природе. (Зароастр56 уже говорит о возделывании земли, насаждении дерев, как о деле благом и божеству угодном.) Долго люди, соединясь в общества, еще пребывали между собою на военном положении — право личной мести служит этому подтверждением. Убеждение, что мир и согласие лучше войны и вражды, постепенно выработывалось в человечестве — тысящелетиями57 кровопролитий. Около времен Христа стало проникать в человеческое сознание это убеждение; сперва это выразилось отрицательно, как, например, в римском праве в форме нравственного предписания в словах: «Neminem laede» (не делай вреда другому). Потом, когда уже человечеству мало стало довольствоваться одним таким отрицательным нравоучением, тогда был проречен Христом догмат «любви к ближнему», «прощения обид» (подставь другую щеку, когда тебя ударили в одну) — «невменения преступления». С этих пор социальные стремления, скрывавшиеся в природе человеческой, получили для себя внешнее выражение, формулу, лозунг. Таинства элевзинские58 и Мемфиса59 разоблачились, покров с Изиды60 был снят, и загадке, тяготившей тысящелетия человечество, найдена разгадка. И социализм получил право полного гражданства в обществе человеческом...

Ничто не входит в разумение, не пройдя сперва чрез чувства. Это[т] вечный закон, обнаруженный Лейбницем61, справедлив в отношении ко всем нравственным или умственным явлениям жизни человеческой...

Формула, данная Христом социализму, — есть более желание, нежели предписание. К ней, как и ко всему нравоучению Христа, относятся слова его: «Могий вместити да вместит»62. Этими словами задача социализма определительно выразилась, т.е. чтоб в отношениях между людьми заменила любовь прежнюю вражду. Все последующее развитие христианства и практической философии есть не что иное, как стремление догмат этот сделать действительностью, желание — делом. Я говорю христианства, потому что костры инквизиции были не его дело, а тех, кто его употреблял как орудие.

Что первые христиане были социалисты по чувству (les socialistes parle sentiment63), т.е. коммунисты, — прочтите Деяния апостольские, вы в этом убедитесь сами. Вы из них увидите, что у них существовал на деле коммунизм — общность владения, как и у ессениян, одной еврейской секты64, им по времени предшествовавшей. Что основной догмат коммунизма — общность собственности — у них был в начале весьма строго соблюдаем, этому подтверждением может служить то, что Анания и его жену за утайку небольшой суммы денег и при отдаче ими всей цены их имущества постигла смерть65. Но так как коммунизм первых веков христианства был только порыв доброго чувства, состоял в пожертвованиях богатых в пользу неимущих братии, но не проявлялся в виде правильных хозяйственных учреждений, не обнимал всех отправлений общественной жизни, оттого он и остался явлением или тенденцией, малозамеченной до последних времен в первобытном христианстве.

Не надо силы ума необыкновенной или замысловатости воображения чрезвычайной, чтоб, остановясь на догмате «любви к ближнему, как к самому себе», суметь дойти до коммунизма; это должно совершиться само собою, если только в вас возникнет желание этому догмату добросовестно следовать... Если я полюблю ближнего, как себя, разве могу ему отказать в праве пользования моим добром, собственностью, имуществом наравне с самим собою... Нападая на коммунизм, как на доктрину, нападают на догмат основной христианства и воспрещают его внешнее обнаружение... Осуждая его, вы лишаете человека права на доброе дело... вы вводите в общество мертвящий общество эгоизм... Зачем мне богатства, если сам ими пользоваться не стану и другим не дам?.. К чему они, к чему обилие всех средств к жизни, когда ими не в ком жизни поддержи[ва]ть?

Это же самое лаконически (Иннокентий, как говорят), обвиненный в проповедывании коммунизма, выразил в этих словах: «Коммунисты говорят: что твое, то мое; я же говорю: что мое, то твое»66. Т.е. признался в коммунизме и объявил этими словами, что он мирный коммунист, социалист по чувству, христианин времен апостольства.

С первых веков христианства по сие время всегда среди отцов церкви находились последователи, или приверженцы, коммунизма. Если б понадобилось подтвердить это цитатами, «Le vrai christianisme» и «Voyage еп Icarie» Cabet67 могут указать на множество их. Так, например, ими являются Августин68 в его соч[инении] «Cite de dieu»69 и Фе- нелон70 в его сочинениях.

В жизни практической социальная тенденция, получившая со времен Христа право полного гражданства в обществе, обнаружилась разнообразно; так, напр., в соединении с аскетизмом, или учением об умерщвлении плоти, выразилась в разных монашествующих орденах, рыцарских орденах; орден иезуитов следует считать тоже одним из ее обнаружений. Их колонии в Парагвае — опыт социальный неудачный, ибо индеец-колонист был принесен в жертву иезуиту и ордену иезуитов71.

Со времени утверждения завета «любви» идет ряд утопий или теорий социальных, которые представляют идеал надежд и желаний заветных человечества. Все, что в человечестве было лучшего, будет ли то душа, сильно любящая ближнего, нежное сердце, будет ли это глубокий ум, желающий все взвесить и смерять, — все это тяготится его окружающей действительностью, стремится отыскать ту форму быта общественного, при которой блаженство для человека было бы возможным. Так всегда человек, недовольный действительностью, ищет в мечте утешения или, не имея силы из материалов настоящего создать лучшее, им желаемое, переносит свои желания в другой мир и в нем дает полный разгул своему творчеству. Вот вам психическое истолкование и Нового Иерусалима в Апокалипсисе Иоанна Богослова, и Сведенборга видений, и «Arcanes celestes»72, мистической книги, довольно нелепой, в последнее время вышедшей.

Между этими всеми утопиями или теориями и их появлением73 современной действительностью находится органическая связь: в «Республике» Платона74 рабство — необходимое условие быта общественного, ибо во времена Платона везде оно было; в Морелли «Basyliade»75 существует обязательность труда; в системе Фурье самый акт труда превращается в дело привлекательное, в наслаждение. Не буду вам описывать, как догмат любви христианской, в течение 1800 лет изменяясь, преобразился в формулы настоящего социализма, как явления политические, наука, промышленность и жизнь общественная выработывали то ту, то другую идею, вносили то тот, то другой элемент в сокровищницу нравственного достояния человечества. Для этого нужно изложить внутреннюю историю духа человеческого, представить пред вашими глазами весь органический процесс его развития. Это могло бы дать, быть может, несколько весьма интересных страниц, листов, пожалуй, книгу. Но чтоб писать о многих предметах важных — у меня только один лист этой бумаги. Вся библиотека в пособие к этому труду содержится в нескольких унц[ия]х [мозга], неприятно потрясенного настоящим делом... Что верить мне нельзя своей памяти — этому много и вы имеете доказательств. Обращусь прямо к социализму новейших времен.

Тихо и медленно развиваются идеи в человечестве... Не сразу признано человеком право своей личности во всех отношениях, отброшено в сторону умерщвление плоти, и всесторонность развития стала для него делом законным. Не вдруг понял он, что общество существует для человека, а не человек для общества, и получил правильное воззрение на отношения свои к обществу, уразумел естественную связь, существующую между всеми человеческими обществами; и только в последние сто лет наука указала ему на тесную связь, существующую между всеми явлениями природы, влияние их на него и дала знать ему в его очередь меру его влияния на природу. С этих пор только человечество перестало во всем в природе видеть для себя присутствие враждебных ему сил, элементов, сговорившихся разрушить его бренное существование, но стало видеть силы благодатные, готовые служить покорно, подчинясь велению его произвола, и избавить его от нужды в труде удручительном. Это было совершено XVIII

веком, и вместе с тем задан на разрешение последующим векам следующий вопрос: «Поставить человека в правильное отношение: 1) к самому себе, 2) к обществу (другим людям), 3) к целому человечеству и 4) к природе». Нашему веку, как ближайшему, и следует приняться за разрешение этого вопроса. Социализм и есть попытка его разрешить. (По мнению моему, фаланстер Фурье, т.е. организация работ в общине, и вполне разрешает этот вопрос53.) Поэтому, как вы усмотреть можете, социализм вообще не есть прихотливая выдумка нескольких причудливых голов, но результат развития всего человечества: это догмат христианской любви, ищущий своего практического осуществления в современной нам действительности... «Ноппі soit qui mal у pense».

Так поставлен был этот вопрос в сфере философского мышления. Поглядим, как современная нам действительность наводила на разрешение этого вопроса человечество... Этим объяснится и разность социальных учений и историческая необходимость их появления.

В состоянии современной промышленности всего отчетливее обнаружилась еще не уничтоженная враждебность отношений, которая была при начале учреждения человеческого общежития. Борьба капиталов противу капиталов, так сказать, пожрание большими капиталами или капиталистами маленьких, принесение личности человека в жертву капиталу, — вот что представляет собою настоящая промышленность взорам даже посредственного наблюдателя. Она являет собою анархию совершенную, т.е. применение совершенное начал либерализма и его правила — laisser faire, laisser aller76.

Благодаря сему существует неправильное распределение произведений, т.е. богатств; мы видим совершенную нищету, отсутствие возможности удовлетворить первым нуждам при совершенном обилии средств к этому. Видим голод при урожае, дороговизну товара при существенной его дешевизне и т.п. Социализм в современном обществе, вытекающий даже и не из общего философского воззрения, мною выше приведенного, но из простого наблюдения действительности, и есть не что иное, как реакция духа человеческого противу анархического, разрушительного для быта общественного влияния начал либерализма — выше означенных противуестественных явлений в жизни общественной"77. Социализм требует устранения этих явлений из жизни общественной. Вот почему большинство сочинений социальных и носят на себе названия «Organisation du travail», «Organisation de Findustrie», «Organisation de la production»78 и т.п.

Причина, почему социализм при всей благодатности своего направления и стремления так много подвергался и подвергается еще поныне в Европе превратным истолкованиям и даже площадным ругательствам и насмешкам, заключается в том главным образом, что он есть учение (начало), прямо противуположное либерализму, и то, что, восставая противу тех злоупотреблений, тех законами дозволяемых по сие время разбоев, которые могут производить в настоящее время в обществе Ротшильды79 и другие владельцы капиталов в деньгах чрез скупы (accaparage)80, биржевую игру (agiotage), он таковые безнравственные действия представляет в настоящем их виде и вредит этим удаче их спекуляций подобного рода. Либералы и банкиры суть властители (феодалы) в настоящее время в 3[ападной] Европе. Одни господствуют влиянием на мнение общественное, другие же чрез посредство биржи и промышленность по своему произволу распоряжаются явлениями жизни общественной. Нет ни одного волнения народного, от которого при видимой сперва потере не понажился хороший банкир подобно Ротшильду от одного уменья выждать время и возможности перенести потерю, для других разорительную, для него — ничтожную.

Вот закулисная тайна либералов и банкиров — «Journal des debats», «Constitutionnel», «Presse»81, изъяснение действительной причины гонению, воздвигнутом [у] Thiers et С82 на социалистов, — его association de la propagande antisocialiste83, которая для социализма — в чем я не сомневаюсь, — да и все социалисты, вероятно, со мною согласны, — принесет более пользы, чем вреда, — его распространит более.

Все социалисты или социальные учения между собою в одном сходятся, именно они единогласно говорят: «Должны же быть какие- либо неправильности в настоящей организации общественной (так говорят они, глядя на окружающую их действительность), ибо естественным потребностям человека нет соответственного удовлетворения; и что следует сделать общественные отношения более правильными». Во всем остальном они расходятся.

Все различие социальных систем проистекает от точки их исхода, от тех явлений жизни общественной, которые их поразили наиболее, от того взгляда, который они получили на причины таковых нерадостных явлений. Такой взгляд определяет и направление, и характер их систем, и способы, предложенные к разрешению общественных вопросов. Так, например, коммунисты (их множество подразделений) — социалисты по чувству — мы выше об них уже несколько говорили, — горестно пораженные видом нищеты ужасной рядом с чрезмерным богатством, усмотрели в собственности, капитале главный источник всех общественных бедствий, и в замене частной собственности общею увидели способ к уничтожению всех зол. Упустив из виду, что бедность не оттого происходит собственно, что есть богатые, а оттого, что в человечестве еще до сих [пор] производится менее ценностей, нежели сколько того общественные потребности (305) требуют; и забыли еще необходимость скопления больших капиталов для изобретений и движения промышленности. Их формула «а chacun selon ses besoins»84.

Так St.-SimoirncTbi85, видя, что множество людей способных и талантливых пропадает, не принося ни себе, ни другим пользы надлежащей, придумали для устранения этого иерархическое распределение людей по способностям их, предоставив право сего распределения главе их. В формулу же себе выбрали выражение «а chacun selon ses capacitas»86. А из их учения сделали нечто, подобное вероучению.

Rcformist'bi87 и прогрессисты — тоже социалисты, но не имеющие определенного учения. Первые считают всякую реформу полезной, как пробуждающей общество от апатии, другие же говорят, «что задача общества есть беспрерывно усовершенствоваться, но что определенной формы быта общественного лучшей отыскать нельзя; что человечество, само развиваясь, должно ее самопроизвольно (d’une maniere spontanee88) произвести и в нее влиться». Их должно считать последователями учения Ferguson89 и Condorcet90 «Du progres indefini»91.

Во всех социальных сочинениях, к каким бы они школам ни принадлежали, находится весьма много предложений или мер прекрасных, удобоприменимых ко всем отраслям как частного хозяйства, так общественного и государственного. Можно положительно сказать, что всякая социальная книга, даже посредственная, если только не

Селифаном Гоголя92 будет читаться, может навести на множество полезных промышленных предприятий, весьма выгодных и для предпринимателя и для общества, часто не требующих значительных капиталов.

В защиту гг. социалистам против обвинений могут служить те же законы, на которые я ссыл[ал]ся в объяснении системы Фурье, — именно законы о собственности, относящиеся до прав состояний, и сверх того законы, относящиеся до прав на обязательства в разных видах, как, напр., договор товарищества, круговой поруки и т.д.

Еще считаю долгом отстранить от социалистов обвинение, неправильно на них делаемое, что будто они произвели последнюю французскую революцию93. Нет, произвела ее политика худая Louis Philippe94, шедшая наперекор общественным потребностям, упорство Guizot95 против re forme electorate96, неуважение требованья de la petite bourgeoisie97 партии Odillon Barrot98. Движением воспользовались les republicains pures99. Louis Philippe пал от общего к нему равнодушия. В будущей законодательной палате через 3 или 4 года от сего социалистов партия будет сильна. Еще не один настоящий социалист в управлении не был.

Движение же национальностей произведено либерализмом, ибо социализм есть доктрина космополитическая, стоящая выше национальностей: для социалиста различие народностей исчезает, есть только люди. Движение национальностей естественно сосредоточиться вредно успеху социализма, как отвлекающее жизненные силы общества от предметов, могущих увеличить массу общественного благосостояния, и заставляющее прибегать к войне — оружию.

Вот в главных чертах изображение того, что есть социализм и новейшего времени социальные стремления. Вы из предшествовавшего могли усмотреть, что это есть живая творческая сила общества, гений усовершенствований, догмат христианства, внедряющийся в жизнь практическую, что чем выше и совершеннее общественное развитие, тем более предметов общего пользования, общего владения (коммунистических учреждений), или тем дешевле пользованье ими складчин- но (par association100, как, например, плата за места в театре). Бросьте ваши взоры на храмы божьи, где всякий бесплатно молится, гульбища, комнаты приюта, монастыри, казармы, публичные заведения для воспитания и т.д., — везде, где только есть какое-либо удобство, доступное многим, вы найдете дух социализма. Взгляните на ваши деревни, на вашего мужика, при всей нерадивости не дошедшего до той нищеты, которая бы его лени соответствовала; ищите причину, — вы найдете, что передел полей — общее пользование землею — и есть этому причина. Если мне удалось это разъяснить вполне, то льщу себя надеждой, что скажете тем, кто будет впредь нападать на социализм, что поступать так — значит нападать на все то, что есть живого и живучего в обществе, разрывать связи общественные, лишать всякого — права на доброе дело, вводить мертвящий эгоизм в общество — ив нем водворять тишину могилы и безмолвие кладбища!!! Скажите ему, что прошедшее невозвратимо, что ныне никого, даже киргиза, кочующего по широкой степи Барабинской, не прельщает доблесть Святослава101 — спанье в болоте на потном войлоке и питье вина пополам с кровью из черепа еще теплого неприятеля!., что закон природы неизменен...

Пагубна кичливая гордость быть фосенгаром54 в отношении к целому обществу!.. «Име[я]йуши да слышит»102...

Что же я делал, писавши о социализме, — я желал представить дело, как оно есть, в истинном свете, старался утвердить торжество истины над предрассудками. Я занимался пропагандой. В этом смысле, но не более, я считаю постыдным отречься от своего дела — от пропагаторства'... «Honni soit qui mal у pense».

<< | >>
Источник: А.А. Ширинянц. Русская социально-политическая мысль. Первая половина XIX века. Хрестоматия / Сост.: А.А. Ширинянц, И.Ю. Демин; подг. текстов: А.М. Репьева, М.К. Ковтуненко, А.И. Волошин; под ред. А.А. Ширинянца. — М.: Издательство Московского университета. — 880 с.. 2011

Еще по теме ОБЪЯСНЕНИЕ О СИСТЕМЕ ФУРЬЕ И О СОЦИАЛИЗМЕ:

  1. За рамками утопии
  2. ОБЪЯСНЕНИЕ О СИСТЕМЕ ФУРЬЕ И О СОЦИАЛИЗМЕ
  3. Комментарии Буташевич-Петрашевский Михаил Васильевич КАРМАННЫЙ СЛОВАРЬ ИНОСТРАННЫХ СЛОВ, ВОШЕДШИХ В СОСТАВ РУССКОГО ЯЗЫКА
  4. «НЕМЕЦКАЯ НАУКА» НА СТОРОНЕ РАБОЧИХ 24
  5. ИЗУЧЕНИЕ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОГО УТОПИЧЕСКОГО СОЦИАЛИЗМА В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ (1917—1963)
  6. Е. Л. РУДНИЦКАЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ Н. П. ОГАРЕВА
  7. В. Р. ЛЕШКИН А-СВИР СКАЯ УТОПИЧЕСКИЙ СОЦИАЛИЗМ ПЕТРАШЕВЦЕВ
  8. 9. Политические и правовые учения Запада и Востока в период утверждения и развития капитализма (XIX-XX вв.)
  9. Герцен и Бакунин о свободе личности
  10. § 4. Немарксистский социализм: границы идеологического дискурса
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -