Задать вопрос юристу
 <<
>>

Наши задачи

В наше время право должно было бы занять особенно высокое и почетное положение в русской общественной и духовной жизни. Можно было надеяться, что недавно созданные у нас новые органы законодательной власти, благодаря своим полномочиям и составу, возвысят и незыблемо утвердят авторитет закона, как в глазах представителей правительства, так и в сознании русских граждан.
Вместе с призывом к жизни Государственной Думы и обновлением Государственного Совета у нас установлен законодательный принцип, по которому «никакой новый закон не может последовать без одобрения Государственного Совета и Государственной Думы» (Осн. Зак., ст. 86), а это впервые проводит, наконец, в нашем правопорядке точную и более или менее прочную грань между законом, с одной стороны, и правительственными указами и административными распоряжениями, с другой. В то же время в наше законодательство введен и принцип верховенства закона, так как указы теперь издаются «в соответствии с законами» (там же, ст. 11). Как бы кто ни относился к отдельным сторонам нашего нового порядка издания законов, всякий должен согласиться, что в сравнении с прежним порядком он должен был бы увеличить авторитет закона. Можно до известной степени признать возвышенность того идеала единоличного законодателя, который был создан прошлым и который рисовал себе монарха всемогущего, неограниченного, стоящего выше всех частных и личных интересов, но в то же время хорошо осведомленного и знающего все истинные нужды своего народа, а потому законодательствующего вполне свободно и только в интересах общего блага. У нас еще часть людей сороковых годов прошлого столетия — славянофилы-идеалисты — более точно формулировали и энергично отстаивали этот идеал. Но теперь никто более не может сомневаться в том, что этот идеал неосуществим, ибо при современной сложности жизни одно лицо не может быть осведомлено о всех нуждах народа. Последние искренние защитники идеала прошлого должны были в конце концов с горечью признавать, что при старом порядке законы подготовлялись в тайных закоулках канцелярий и в лучшем случае разрабатывались сановниками, опытными в делах управления, но не знакомыми с народной жизнью. Правда, и новый порядок издания у нас законов никто не считает идеальным, хотя различные лица и общественные группы недовольны им в силу прямо противоположных друг другу причин. Но все-таки этот новый порядок лучше старого. Если наше народное представительство не удовлетворяет идеалу тех, которые требуют, чтобы всякое народное представительство по своему составу точно отражало относительную силу существующих в самом народе течений и направлений, то оно все-таки дает возможность представителям различных направлений высказываться перед страной и оказывать моральное воздействие в пользу защищаемых ими взглядов. К тому же решающее значение для нашего правопорядка имеет самое создание у нас народного представительства, наделенного законодательными полномочиями; оно означает принципиальное признание у нас правового начала, по которому наше действующее право должно постоянно согласоваться с народным правосознанием. Итак, основные элементы нашего нового порядка издания законов должны были бы, казалось, приводить к росту в русской жизни, т.
е. в сознании русского правительства и общества значения и силы закона, а вместе с тем и права, как нормы. Но ни для кого теперь не составляет тайны несомненное падение у нас авторитета закона и права за последнее десятилетие. Как бы ни поражало это явление своею неожиданностью, перед нами бесспорный факт. В моральном отношении право и закон теперь еще в менышей мере, чем прежде, рисуются в представлении наших правящих кругов и значительной части нашего общества в виде нормы, стоящей над всеми личными, частными и групповыми интересами. Напротив, они рассматриваются в последнее время у нас исключительно, как предписания, направленные в интересах той или иной группы населения. Конечно, нельзя отрицать существования и таких зако нов, которыми иногда даже преднамеренно оказывается покровительство интересам экономически более сильной части населения в ущерб экономически более слабой его части. Далее, вследствие чрезвычайной сложности современных социальных отношений, с одной стороны, и теоретической неразработанности научных принципов законодательной политики и законодательной техники, с другой, новые законы часто оказываются очень неудачно формулированными, а потому при применении их толкуют во многих случаях в угоду более сильным и в ущерб более слабым. Но делать из этого вывод, что законы не могут быть издаваемы иначе, как в угоду интересам господствующей части населения, или что они даже обязательно должны покровительствовать тем или иным групповым интересам, это значит извращать понятия. В идее всякий закон должен господствовать над всеми частными, личными и групповыми интересами, и если это не всегда осуществляется, в действительности, а иногда и трудно достижимо, то все-таки свой моральный авторитет закон черпает в этом присущем ему свойстве. Но не только моральная, а и фактическая авторитетность законов понизилась в русской жизни. Это сказывается в том, что никогда законы так плохо не исполнялись у нас и, в частности, никогда не было так много совсем не исполняющихся законов, как в последнее время. Особенно легко убедиться в этом, если взять законы и «временные правила», изданные в 1905/6 годах, и посмотреть, что из них исполняется и что не исполняется, хотя и не было отменено последующими законами. Таким образом, если мы присмотримся к нашей правовой действительности, то должны будем признать, что падение авторитета права, как нормы, чаще всего выражаемой в законах, есть несомненный факт современной русской жизни. Но и право, как неотъемлемая принадлежность всякого человека, страшно понизилось у нас в России в своем значении и авторитете. Притом, здесь противоречие между теми правами, которые предоставлены русским людям в законе, и теми правами, которыми они располагают в действительности, как-то особенно бросается в глаза. В самом деле, в наши Основные Законы 23 апреля 1906 года введена совершенно новая глава «О правах и обязанностях российских подданных». В ней впервые у нас в десяти статьях от 72-й до 81-й выражены те принципы правового порядка, которые признаются теперь во всех культурных странах. Так, в первых трех из этих статей устанавливается неприкосновенность личности русского подданного, в следующих двух — неприкосновенность его жилища и свобода его передвижения, далее устанавливается неприкосновенность собственности, свобода собраний, обществ, слова и печати и, наконец, в последней, 82-й статье — свобода веры. Если судить о правовом положении русских подданных по содержанию этих статей, то надо было бы признать, что в России правовая личность каждого человека действительно уважается и ценится. Но кто из нас не знает, что эти, дарованные Манифестом 17-го октября русским подданным, права до сих пор не превратились в жизненную действительность, а законы, которые обещаны для более точного их определения и ограждения, пока еще не изданы. Приходится даже констатировать, что личные права русских подданных в последние семь лет стали неизмеримо менее уважаться, чем раньше. Прежде всего, личность русского человека теперь менее обеспечена в самой общественной жизни, так как статистика показывает, что за указанный период времени преступления против личности значительно возросли. Но и в правовом отношении, в частности перед судом, русский человек поставлен теперь в гораздо худшие условия, чем прежде. Масса фактов свидетельствует о том, что суд у нас теперь менее беспристрастен, чем он был раньше. Постоянно у нас слышатся жалобы на то, что наш суд не остается на высоте своего беспартийного положения и что он замешан в борьбу политических партий. Правда, еще лет десять тому назад такие жалобы были бы невозможны по той простой причине, что у нас не было открытых партий. Однако именно то обстоятельство, что столь необходимое для гражданского развития русского народа деление на политические партии распространяется и на такую несвойственную для него сферу, как область суда, может привести к крушению последнего оплота личных прав русских подданных. Но необеспеченность личных прав в России перед судом особенно ярко проявляется в небывалом расширении у нас деятельности чрезвычайных судов. Ведь вплоть до последнего времени значительная часть более серьезных уголовных дел передавалась у нас в военные суды и решалась на основании военных законов. Этим путем у нас фактически восстановлена отмененная еще императрицей Елизаветой Петровной смертная казнь для общих преступлений, притом в таких широких пределах, в каких она не применяется теперь ни в одной из культурных стран. Но если правовая личность русского подданного плохо обеспечена в области общественно-государственной и гражданской дея тельности, а также перед уголовным судом, то не лучше ее положение и в частноправовой сфере. Здесь, конечно, заслуживает особого внимания обеспечение частных прав наиболее многочисленного слоя русского населения — крестьянства. Частные права крестьян возбуждали в последнее время исключительный интерес и заботу наших правящих и общественных кругов, выразившиеся в обширном законодательстве, касающемся крестьянского землевладения и землепользования. Мы оставляем здесь совершенно в стороне очень спорный вопрос, насколько правильны экономические и социальные цели нашего нового аграрного законодательства и насколько целесообразно они осуществляются. Но в противоположность социальноэкономическим целям нашего нового аграрного законодательства, его правовые цели в принципе должны встречать всеобщее сочувствие и одобрение. В качестве правовой цели этого законодательства всегда выдвигалась задача приравнять права крестьян к правам лиц других сословий, а вместе с тем повысить личное самосознание, самодеятельность и чувство ответственности перед самим собой у крестьянина. Правда, кое-кто сомневается в рациональности главного средства, которое было избрано для осуществления этой цели, заключающегося в превращении крестьянина в частного собственника. Однако, если принять во внимание, с одной стороны, общую инертность и некультурность широких масс нашего крестьянского населения, а с другой — проверенное уже на опыте психологически- правовое действие частной собственности — не даром французская декларация прав человека и гражданина 1789 года провозглашала частную собственность неотъемлемым правом человека, — то можно признать, что это средство, будучи разумно использовано, могло бы быстрее привести к намеченной цели. Но, к сожалению, и здесь приходится отметить несоответствие действительного правопорядка тому, который установлен в законе. В самом деле, наше новейшее аграрное законодательство пока нисколько не повысило положения правовой личности крестьянина; напротив, оно сделало ее предметом нового насильственного воздействия административной власти. Прежде всего, тот основной прием, которым это законодательство стремится насадить частную собственность среди крестьян, заключающийся в том, что члены общины, изъявляющие желание перейти к частному владению, приобретают известные экономические преимущества за счет всей остальной общины, навряд ли способен утвердить уважение не только к частной собственности, а и к собственности вообще. Далее, перешедшие к частной собственности крестьяне в административно-правовом отношении нисколько не становятся в более независимое положение от той же общины, как административно-финансовой единицы, и других органов власти. Наконец, и в частноправовой сфере в виду отсутствия детальных и точных норм, которые регулировали бы все вновь возникшие правовые отношения, правовое положение новых частных собственников очень неопределенно и неясно, т. е. лишено наиболее ценных преимуществ всякого истинного права. Во всяком случае, общее впечатление от нового аграрного законодательства таково, что в нем личность крестьянина служит пока объектом для экспериментов, но ее действительные права нисколько не обеспечиваются и не гарантируются вновь насаждаемым правопорядком. Итак, все рассмотренные нами общие факты — в детали мы, конечно, не могли здесь вдаваться — показывают, что авторитет права во всех его формах и видах понизился в последнее время в России. Это крайне печальное явление должно вызывать тревогу во всех, кому дороги интересы России, так как не только внутреннее преуспеяние народа, но и его внешнее могущество зависят от прочности, устойчивости и силы господствующего у него правопорядка. Против этого явления необходимо бороться всеми средствами и особенно стремиться устранить причины, вызвавшие его. В чем же, однако, заключаются эти причины? На это в нашем обществе дается вполне определенный ответ: он заключается в господстве той или другой политической партии и соответственно этому в том или ином политическом направлении, которое усвоено нашим правительством. При этом, конечно, в зависимости от того, к какой партии принадлежит тот или другой представитель нашего общества, он стремится свалить вину за упадок правопорядка в нашей жизни на своих противников. Сторонники наиболее влиятельных в данное время политических партий и господствующего ныне направления правительства считают, что виноваты те политические течения, которые получили преобладание в нашем обществе и правительстве в период от 1904 по 1907 год, и что сменившее их правительственное течение до сих пор не может справиться с происшедшим тогда сдвигом всех наших правовых устоев. Напротив, противники ныне господствующего направления правительства настаивают на том, что именно оно привело к понижению авторитета права у нас, и что только более прогрессивное правительство сможет обеспечить у нас вполне прочный правопорядок. Это, столь характерное для нашего общества разноречие показывает, что в нашем обществе нет понимания истинной природы права. У нас право всегда ставилось в гораздо большую зависимость от других факторов общественной жизни, чем это соответствует истинному положению и действительной роли его. Широкими кругами нашего общества право до сих пор не признавалось и не признается самостоятельной силой, регулирующей, направляющей и созидающей различные формы личной и общественной жизни, каковой оно является по своему подлинному существу. Напротив, праву уделяют у нас значение лишь подчиненного орудия или средства для чуждых ему целей. В этом отношении господствующий у нас в последнее время взгляд на право, как на простой результат столкновения и борьбы политических сил вполне аналогичен столь популярному у нас пятнадцать-двадцать лет тому назад воззрению на право, как на отражение лишь экономических отношений, существующих в том или ином обществе. И в Западной Европе когда-то в той же мере умалялось значение права и ему приписывались лишь акцессорное положение и служебная роль. Это было в то время, когда религия безраздельно господствовала над сознанием людей в Западной Европе, а потому организация верующих — католическая церковь подчиняла своим интересам право. Не подлежит сомнению, что вся совокупность обстоятельств, характеризующих те исторические эпохи, когда праву уделяется лишь подчиненное значение, свидетельствует о том, что это явление ненормально, и что оно, обыкновенно, вызывается чрезмерным и односторонним развитием какого-либо одного проявления духовной и общественной жизни. Что касается переживаемого Россией в данный момент правового состояния, то если, с одной стороны, в обществе у нас теперь по большей части не встречается правильного понимания истинной сущности права, и если в современных условиях нашей общественной жизни есть глубокие причины, мешающие выработке этого понимания, то с другой стороны, у нас имеется и много условий, свидетельствующих о том, что право уже в ближайшем будущем может занять в жизни русского народа подобающее ему место. Прежде всего, наша государственная реформа, как указано выше, создала те формальные предпосылки, которые необходимы для того, чтобы авторитет права был незыблемо утвержден в нашей государственной, общественной и частной жизни. Отмеченное выше несомненное падение у нас авторитета права именно после этой реформы, хотя и требует самого серьезного внимания к себе, не должно нас чрезмерно смущать. Аналогичные явления происходили почти во всех странах при переходе от одного государственного строя к другому. Однако с этим явлением надо тем энергичнее бороться, что оно идет вразрез с вновь установленным у нас правовым строем. Для поддержания авторитета права у нас в первую очередь необходимо добиться того, чтобы все наши законы, особенно изданные в связи с нашей государственной реформой, точно и правильно исполнялись, не подвергаясь извращенному толкованию. Пути и средства для этого указаны в самих конституционных учреждениях, которые созданы нашей недавней государственной реформой, в их правах и функциях; при разумном использовании их наши государственные законы, в конце концов, будут надлежаще осуществляться и получат должное развитие, а это необходимо приведет и к общему повышению авторитета нашего права. Конечно, это очень медленный путь, но всякий путь права медленен, зато он и наиболее прочен. Кто не принимает этого во внимание, тот подвергает себя излишним разочарованиям, вызванным или недостаточным знакомством с природой права, или нежеланием брать право таковым, каково оно есть, хотя бы некоторые его свойства и противоречили субъективным стремлениям и темпераментам отдельных лиц. Но более всего призвано способствовать повышению у нас авторитета права наше сословие юристов. Сословие это, состоящее из представителей различных профессий — судейской, адвокатской, учено-преподавательской и др. — и насчитывающее в числе своих членов ряд наиболее выдающихся научных, общественных и государственных деятелей прошлого и настоящего, оказало громадные услуги правовому развитию России и в данное время в значительной мере руководит правовой жизнью нашей страны. Согласно лучшим традициям, господствующим в нашем сословии юристов, оно не только никогда не выделяло себя из остального общества и не противопоставляло себя ему, но и всегда считало себя неразрывной частью его. Эта традиция должна строго соблюдаться по отношению ко всем общегосударственным и общегражданским вопросам. Но в вопросах специально правовых наше сословие юристов, хотя оно и составляет лишь незначительную часть нашего общества и народа, должно в большей мере сознавать свою руководящую роль и меньше подчиняться тем или иным течениям, господствующим в обществе. К фактическому руководству нашей правовой жизнью, которое в значительной мере осуществляют наши юристы при исполнении тех или иных своих профессиональных обязанностей, должно присоединиться и более авторитетное положение нашего сословия юристов во всех вопросах, касающихся нашего правопорядка. В настоящий переходной момент нашего правового развития то знание права и то понимание его значения, которым обладают наши юристы, могут способствовать обновлению всей нашей правовой жизни, если наши юристы окажут соответственное влияние на более правильное отношение нашего общества к праву. Стремясь к этому, наши юристы прежде всего должны настаивать на признании за правом самостоятельного значения, так как право должно быть правом, а не каким-то придатком к экономической, политической и другим сторонам общественно-государственной жизни. Для нас, юристов, не может подлежать сомнению, что если правопорядок и его авторитет будут поставлены у нас в зависимость от господства и смены тех или других политических партий, то у нас никогда не будет прочного правопорядка. Согласно со своими убеждениями, мы должны настаивать на том, что право должно действовать и иметь силу совершенно независимо от того, какие политические направления господствуют в стране и в правительстве. Право, по самому своему существу, стоит над партиями, и потому создавать для него подчиненное положение по отношению к тем или другим партиям, это значит извращать его природу. Ведь право может обладать только тогда авторитетом, когда этот авторитет будет заключаться в нем самом, а не в каких-либо посторонних влияниях. Произведенная нашим недавним государственным преобразованием перемена в нашей общественной жизни предъявляет, конечно, известные требования к каждому русскому подданному. Так, например, правы до известной степени те, которые утверждают, что теперь у нас стало гражданским долгом всякого взрослого человека так или иначе примыкать к какой-либо политической партии. Этот новый долг вызывается хотя бы тем обстоятельством, что русским гражданам приходится теперь осуществлять дарованное законодательством 1905/6 годов право избирать народных представителей, а этому праву, как и всякому праву, соответствует и известная обязанность. Но наряду с этим у нас, с одной стороны, вместе с появлением открытых политических партий политическая деятельность могла, наконец, выделиться в особую свободную профессию, которою занимаются определенные лица, а с другой — есть роды деятельности, которые у нас, как и в большинстве конституционных стран, поставлены безусловно вне деления на политические партии. Достаточно указать на то, что члены нашей действующей армии не пользуются избирательными правами, а следовательно и не могут примыкать к каким-либо политическим партиям. Вообще все в нашей современной общественной и государственной жизни требует от каждого сознательного человека гораздо более тщательной дифференциации между различными проявлениями гражданской и профессиональной деятельности, чем это было раньше. В частности нам, сословию юристов, конечно, предоставлено право участвовать в общегражданской и политической жизни нашего отечества. Но в своей профессиональной деятельности мы в качестве юристов должны строго соблюдать и отстаивать нейтралитет права по отношению ко всем политическим партиям. В чем бы ни выражалась наша специальная юридическая деятельность, в судейских, административных, адвокатских или научно-преподавательских функциях, мы всегда должны настаивать на том, что право, как таковое, во всяком случае должно осуществляться. Наш долг способствовать всеми силами повышению авторитета права, а это повышение возможно только при неуклонном осуществлении правовых норм. Даже в тех случаях, когда мы убеждены в необходимости изменения какой-либо правовой нормы или совершенно нового регулирования законодательным путем известных частных или общественных отношений, мы все-таки должны делать все для осуществления пока действующих норм права. Ведь не подлежит сомнению, что формальное совершенство правового порядка, заключающееся в том, что правовые нормы неуклонно осуществляются, необходимо приводит и к материальному усовершенствованию этого правопорядка, т. е. к большему приспособлению содержания правовых норм к реальным потребностям народа и его правосознания. Правда, под влиянием модного в последнее время течения в Германии, у нас все чаще высказываются мнения, что надо расширить сферу судейского усмотрения и стремиться к тому, чтобы нормы действующего права путем рационального толкования непосредственно приспособлялись к назревающим народным потребностям и согласовались с народным правосознанием. Но если в Германии, а еще раньше во Франции это течение вызвано, несомненно, действительными нуждами самого правопорядка, на которых мы здесь, конечно, не можем останавливаться, то у нас оно, по-видимому, является искусственным и наносным явлением. Вы сказывающиеся в пользу свободы толкования законов обыкновенно упускают из виду то обстоятельство, что различным эпохам правового развития каждого народа соответствуют и различные формы и пределы свободы толкования действующих правовых норм, и что эти пределы и формы свободного толкования находятся также в зависимости от того, к какой области права относятся применяемые нормы. Если с этой точки зрения поставить вопрос о допустимых в России в данный момент формах и видах толкования, то, вероятно, придется ответить, что толкование должно быть у нас наименее свободным и наиболее близким к истинному смыслу законов. Правотворческим толкование у нас может быть только в тех определенных случаях, когда несомненные пробелы в гражданском праве неизбежно требуют пополнения. Вообще же при решении этого вопроса для современного русского правопорядка надо иметь в виду, что положение России теперь наиболее похоже на то положение, в каком находились Франция и Германия, когда в них проповедовалось строгое разделение властей и когда судья в них должен был быть лишь точным исполнителем закона, лишенным каких бы то ни было правотворческих функций. Во всяком случае, в России теперь особенно надо остерегаться толкования правовых норм, продиктованного какими бы то ни было политическими соображениями. Ясно, что при новизне политической жизни у нас и при крайне обостренной борьбе политических партий из такого толкования действующих законов никакое новое право не может родиться. Даже более — всякий акт должностного или частного лица, основанный на таком толковании действующего права, необходимо будет ощущаться как неправомерный и только поведет к понижению авторитетности права вообще. В России в данное время гораздо целесообразнее стремиться к усовершенствованию действующего права путем законодательства, чем путем других форм правотворчества. Надо, впрочем, признать, что такое стремление очень сильно проявляется в самом нашем обществе. Благодаря нашей недавней государственной реформе и созданию у нас народного представительства как органа законодательной власти, вопрос о тех или иных законодательных реформах сделался предметом обсуждения со стороны повременной печати, различных общественных и научных организаций и, наконец, частных лиц. Но в нашем обществе, как уже отмечено выше, все вопросы о тех или иных законодательных нововведени ях решаются почти исключительно с политической точки зрения. В противоположность этому мы, юристы, не только должны вносить возможно больше юридических критериев в обсуждение желательности и нежелательности издания тех или иных законов, но и стараться решать все вопросы, касающиеся новых законов, исключительно с точки зрения права. Как это ни трудно, особенно ввиду отсутствия теоретической разработки, с одной стороны, вопросов законодательной политики, а с другой — законодательной техники, это все-таки вполне достижимо. Во всяком случае, это необходимое требование, предъявляемое к каждому юристу в современных условиях нашей правовой жизни. Итак, во всех сферах своей профессиональной деятельности наши юристы должны отстаивать самостоятельное значение права и его принципиальную независимость от других элементов общественной жизни и в частности от политики. Но более всего призвана установить и показать это независимое и самостоятельное значение права юридическая наука; все, кто принимается за научную разработку какого-нибудь общего или частного вопроса права, никогда не должны этого забывать. Правда, вместе с поразительным расширением области научных исследований во второй половине XIX столетия выдвинуты были задачи изучения правовых явлений с социально-экономической, политической, антропологической, психологической и других точек зрения. Это и привело к появлению социологической, антропологической, психологической и других школ правоведения. Вполне приветствуя это расширение области научных знаний, необходимо самым энергичным образом настаивать на том, что право нельзя растворять в тех сферах явлений, с которыми оно соприкасается и связано, и что юридическая наука в более тесном смысле имеет свои специальные задачи. На всей истории права можно было бы показать, что роль юридической науки, как таковой, всегда заключалась в том, чтобы изолировать право от других проявлений индивидуальной и социальной жизни и этим путем отстаивать его непреложную действенность. Юридическая наука во всем ее объеме, т. е. начиная от чисто описательного правоведения и заканчивая разработкой общих принципов юриспруденции и философией права, всегда проводила и должна будет проводить идею о самоценности и автономности права, как такового. Не делая этого, она не выполняла бы одной из самых высоких своих задач. Но если принять во внимание все вышесказанное о нашей современной правовой действительности, то надо признать особенно важным, чтобы юридическая наука выполняла это свое высокое назначение у нас в России. Совет Московского Юридического Общества и группа членов Московского и Петербургского Юридических Обществ, объединяющихся вокруг «Юридического Вестника», считают основной своей задачей — способствовать признанию за правом самостоятельного и автономного значения в нашей жизни. Они исходят из того убеждения, что только тогда, когда право будет рассматриваться у нас не как средство для достижения тех или других целей, а как самостоятельная цель, — у нас будет создан устойчивый и разумный правопорядок. А если, как отмечено выше, перед сознанием русского человека никогда еще не вставало с такою ясностью поразительное падение у нас авторитета права, то, с другой стороны, никогда еще Россия не нуждалась так в авторитетном праве, как именно теперь. Не только наше внутреннее материальное и духовное развитие, но и наше внешнее могущество в конце концов зависят от того, насколько право действительно будет господствовать в нашей жизни. Будет совершенно неправильно, если наше намерение отстаивать самостоятельное и независимое положение права в жизни русского народа будет понято в том смысле, что мы стремимся к юридическому формализму или к так называемой юриспруденции понятий. Эти излишества юридического метода уже давно пережиты, их ошибочность давно сознана юридическим миром, и они более никогда не возродятся. Нам нужна не юридическая форма, не господство юридических понятий, а действенное право. Изолируя право от всех окружающих его условий, мы не игнорируем эти условия и не закрываем перед ними глаза. Напротив, мы даже получаем возможность более точно определить их влияние и силу. Стремление редакционного комитета Юридического Вестника параллельно с разработкой права уделять внимание и исследованию социальных явлений выражается и внешним образом в том, что Юридический Вестник издается при содействии Общества имени А. И. Чупрова для разработки общественных наук. В прошлом само Юридическое Общество при Императорском Московском университете объединяло и представителей юриспруденции, и представителей социальных наук, а потому и орган его, прежний Юридический Вестник, был, естественно, общим органом для этих обеих отраслей знания. Теперь при изменившихся условиях новый Юридический Вестник будет следовать традициям своего предше ственника и будет уделять место и работам по социально-экономическим вопросам. Основная цель Юридического Вестника — отвоевать праву подобающее ему положение в нашей жизни — будет проводиться на страницах нашего издания, как при исследовании теоретических вопросов юриспруденции, так и при обсуждении повседневных явлений нашей правовой действительности и нашей судебной практики, так, наконец, и при оценке новой юридической литературы. Итак, мы приступаем к нашему делу с верой в то, что право в нашем отечестве в ближайшем будущем станет, наконец, оказывать то благотворное действие на все области личной и общественной жизни, которое оно оказывает в других культурных странах. Посильно способствовать этому путем научной разработки права и составляет нашу главную задачу. Печатается по изданию: Кистяковский Б.А. Наши задачи // Юридический вестник. Журнал московского юридического общества. Кн. I (1913). — М., 1913. С.3—17.
<< | >>
Источник: С.Л. Чижков. Русская правовая и политическая мысль: Антология. 2013 {original}

Еще по теме Наши задачи:

  1. ГЛАВА IX В наши дни и в наш век
  2. Говорящий глаз («Наши достижения»)
  3. НАШИ ЦЕННОСТИ И КТО ИМ УГРОЖАЕТ
  4. НАШИ БОТИНКИ ОТПРАВИЛИ НА ЭКСПЕРТИЗУ
  5. Критическая теория в наши дни
  6. МЫ И НАШИ СОСЕДИ К вопросу о пересмотре границ
  7. Развитие социологической теории в наши дни
  8. Наши комплексы как неадекватные способы самовыражения
  9. НАШИ ИНТЕРЕСЫ В ЗАКАВКАЗЬЕ Нужно ли России вмешиваться в карабахский конфликт?
  10. Что такое задача. Сравнение цели и задачи
  11. 2.3. ВЗАИМОСВЯЗЬ ЗАДАЧ УПРАВЛЕНИЯ ПЕРСОНАЛОМ И ПРОИЗВОДСТВЕННЫХ ЗАДАЧ
  12. Фурман Д. Е.. Наши десять лет : Политический процесс в России с 1991 по 2001 год : Сб. статей. — М.; СПб.: Летний сад. — 446 с., 2001
  13. ЗАДАНИЕ 2 Задача директора (задача одного станка)
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология -