<<
>>

59. Г. Почепцов Перестройка и постперестройка как коммуникативные действия по изменению массового сознания

За последние десять лет произошли существенные события по изменению массового сознания, которые затронули десятки миллионов людей. Гласность и перестройка выдвинули М. Горбачева в число важных специалистов по паблик рилейшнз, как отмечают американцы (см., к примеру: Seitel P.P.
The practice of public relations. N.Y. etc., 1992). Мы не будем вслед за С. Кургиняном2 говорить об определенной "злонамеренности" случившегося. Но в любом случае столь рез­кие изменения за столь малые сроки несомненно представляют исследователь­ский интерес. Семьдесят лет мы в той или иной степени подвергались опреде­ленного рода кодированию (типа "Читайте, завидуйте, я — гражданин Совет­ского Союза!"). Но оно носило более естественный характер (если в этом случае позволителен такой термин) из-за растянутости во времени и параллельной смены поколений, произошедшей за тот же период .

Процессы "кодирования" массового сознания советского периода но­сили далеко не условный характер, в них вкладывались достаточно большие людские и материальные ресурсы. И при этом лучшие варианты идеоло­гических текстов того периода имеют одновременно в большинстве своем высокий эстетический уровень. К примеру, и "Волга-Волга", и даже "Кубан­ские казаки" сохраняют художественный интерес и сегодня. И зрительская ностальгия по фильмам тех лет, не раз отмечаемая руководителями телеви­дения, покоится на вполне реальных основаниях.

Однако массовое сознание, вероятно, начиная с хрущевского периода, становится раздвоенным, разделенным на официальную и неофициальную точку зрения на одни и те же события. Впервые на авансцену вообще была

1 Коржаков А. Борис Ельцин: от рассвета до заката. М., 1997. С. 433— 435.

2 Кургинян С. Седьмой сценарий. Ч. 1—3. М., 1992.

569

Хрестоматия

допущена частная жизнь, ознаменовав начало смены мифологем.

"Смена эпох выражается сменой знаков. Советское общество дохрущевского периода было серьезным. Оно было драматическим, героическим, трагическим. 60-е иска­ли альтернативы этой идеологической модели. Они заменили знаки, и обще­ство 60-х стало Несерьезным"1. Однако если быть более точными, то следует сказать, что общество не потеряло серьезность, а как бы усложнило модель мира, допустив еще одну интерпретацию его, еще одну схему действительно­сти. Подобное вполне могло сосуществовать, когда описывались разные сфе­ры, к примеру, частная и публичная. Когда же они столкнулись на интерпре­тации одной сферы — публичной, конкурируя в признании именно своей интерпретации в качестве единственно верной, между ними разразилась война. Заметим попутно, что "холодная война" в этом плане может рассматриваться как поддержка одной из конкурирующих точек зрения из-за рубежа.

В брежневский период это раздвоение достигло максимума, когда неофи­циальная интерпретация по многим вопросам начинает побеждать официаль­ную. С этой точки зрения лидером "перестройки" скорее можно считать Лео­нида Ильича Брежнева, который сделал собственно для развала Советского Союза гораздо больше Михаила Сергеевича Горбачева. Если воспользоваться концепцией С. Кургиняна об управляемости этих процессов, то лучшей фигу­ры, чем Л.И. Брежнев в роли генсека, и не требовалось для тех гипотетических лиц, которые это могли бы задумывать. Типажи Ю. Андропова и М. Горбачева уже не в состоянии были исправить сформированную ситуацию. Они и не могли этого сделать из-за сильно развитой к тому времени западной ориента­ции у большой прослойки населения. К примеру, для того чтобы облегчить вхождение имиджа Ю. Андропова в' то новое информационное пространство, ему были приписаны (реальные или мифические) характеристики любви к джазу, виски и западным романам. Н. Леонов так говорит о фигуре Б. Ельцина в контексте того времени: "Всех нас заботило то, что его авторитет и влияние росли не на позитивных достижениях в какой-либо области, а на резкой критике и неприятии Горбачева, партии, которые уже всем мешали, как бель­мо на глазу.

Но даже находясь в оппозиции, Б. Ельцин прорисовывался как на редкость противоречивый, непоследовательный человек, действующий под влиянием сиюминутных настроений"2.

В ответ на доминирующую коммуникацию массовое сознание реагиро­вало порождением своих текстов. Два их типа существенным образом форми­ровали интеллектуальную защиту от пропагандистского кодирования: "кухон­ные разговоры" и анекдоты. Разговоры на кухне не уступали по интенсивно­сти политической пропаганде того времени. Нормой коммуникативного по­ведения стало признание всего происходящего вокруг чистой пропагандой. Анекдоты также выстроились по всем параметрам идеологической сетки. К примеру, анекдот "из энциклопедии: Брежнев Л.И. — мелкий политичес­кий деятель эпохи Аллы Пугачевой" системно меняет всю иерархию. Анекдо-

1 Вайль П., Генис А. 60-е. Мир советского человека. М., 1996. С. 67—68,

1 Леонов Н.С. Лихолетье. М., 1994. С. 363.

570

Хрестоматия

ты о Ленине разрушали агиографию первых лиц, о Чапаеве — советскую героику, о чукче — интернационализм и т.д. С одной стороны, массовое сознание таким образом защищалось от давления, демонстрируя точки сво­его наибольшего сопротивления. Кстати, именно подобным образом Дж. Фиске определяет массовую культуру1 как реализующую ресурс сопротивления до­минирующей культуре. Массовая культура занята на своем микрополитичес­ком уровне теми же явлениями перераспределения власти, что и макрополи­тика на своем. С другой стороны, это явный прием разрушения, когда из реальности конструируется нужный образ, с которым затем и производят все необходимые манипуляции. Так, к примеру, С. Кургинян расценивает миф о "командно-административной системе", созданный Г. Поповым, поскольку команда и администрирование свойственны любой системе. Или отмеченное выше стремление скептически оценивать все происходящее как советскую пропаганду. Таким же ярлыком, но уже частичного самописания является термин "совок" (частичного, поскольку никто себя этим термином не опи­сывает, а переносит его на других).

Таким образом, если бы перед нами стояла гипотетическая задача раз­рушения, мы бы могли идти таким путем:

• предварительный этап (при действующей системе) — конструирова­ние образа, принципиально неправильного. Здесь на первом месте действо­вали два варианта — осмеяние и обвинение. К примеру, Л. Брежнев подходил для того и другого вариантов — он оглуплялся, и он и его окружение обви­нялись в коррупции; этот процесс можно назвать скрытым порождением (или накоплением) негативности;

• активный этап (начало разрушения системы) — при акцентуации существующей негативности (открытое порождение негативности) выход был предложен в рамках западной модели. К примеру, как считает С. Кургинян, ни одно высказывание советского политика не обходилось в то время без фразы "У НИХ ВСЕ ХОРОШО, У НАС - ВСЕ УЖАСНО, ДАВАЙТЕ СДЕ­ЛАЕМ ТАК, КАК У НИХ, И БУДЕТ ТАК ЖЕ ХОРОШО, КАК У НИХ"2

В рамках Украины мы увидели процесс ускоренного решения по этой же модели — путем отделения от "империи неправильности", для чего но­менклатуре пришлось даже выпустить на "боевые позиции" творческую ин­теллигенцию. Затем, после проведенного артобстрела, интеллигенцию вновь вернули на привычные позиции "толкователя уже принятых наверху реше­ний", что вернуло на маргинальные кресла так громко прозвучавшие раньше имена, например, И. Драча или Д. Павлычко. Если в период перестройки интеллигенция могла влиять на принятие решений, то теперь она может лишь "легитимизировать" своим участием принятые наверху решения.

• закрепляющий этап (переход к новой системе) — эйфория разрушения сменилась непонятным унынием и полным отсутствием вразумительного ответа на стоящие перед массовым сознанием вопросы. Отсюда идет возникновение

1 Fiske J. Understanding Popular Culture. L., 1989.

2 Кургинян С. Указ. соч. Ч. 3. С. 154.

571

Хрестоматия

интереса к построению новой идеологии, о которой сначала заговорил Б. Ельцин, а затем и Л. Кучма.

Это можно назвать открытым порождением позитивности, но работа в этой сфере очень сложна, и мы не имеем достаточ­ного числа специалистов. К примеру, опыт показывает, что даже полный контроль телеэфира может не привести к победе, как это случилось с Л. Крав­чуком. Его образ в массовом сознании закреплен сегодня только с "кравчучкой" и анекдотом о "хитром лисе". Даже отсылка к нему носит меняющийся характер — первый ? второй ? президент, что отражает при этом и совершенно "сырой" характер нашей истории.

Кстати, сегодня мы практически потеряли стихию анекдотов, что вновь порождает два возможных ответа. Либо сейчас уменьшилось давление на массовое сознание, что не требует уже столь же интенсивной его защиты, либо отсутствует потребность в разрушении имеющихся стереотипов, если принять гипотезу о сознательном конструировании этого процесса в про­шлом. При этом не только исчезла старая идеология, но и не возникла новая, и на постсоветском пространстве, свободном от идеологии, не оказа­лось места для анекдотов. Уже данные 1991 г. показывали неоднозначность оценок массового сознания по поводу происходящих событий. Как пишут российские исследователи: «В июле 1991 года на вопрос: "Если бы Вы в 1985 году знали, к чему приведут начавшиеся в стране перемены, поддержали бы их?" 52% россиян ответили "нет", 23% — "да" и 26% — "не знаю". Насту­пало разочарование»1. Опрос в январе 1995 г. показал интересную иерархию социально-политических предпочтений, где "капитализм" занял одно из последних мест (%)2:

1. Справедливость 43,9

2. Права человека 37,3

3. Порядок 35,9

4. Мир 33,1

5. Свобода 20,2

6. Частная собственность 14,2

7. Социализм 14,1

8. Народовластие 13,6

9. Духовность 13,4

10. Равенство 10,3

11 . Державность 10,0

12. Православие 7,5

13. Интернационализм 6,9

14. Братство 6,4

15. Нация 3,9

16.

Народность 3,8

17. Капитализм 3,2

18. Религиозность 2,6

1 Россия у критической черты: возрождение или катастрофа. М., 1997. С. 11. 1 Там же. С. 15.

572

Хрестоматия

Это опрос Института социально-политических исследований. Опрос ВЦИОМ в январе 1997 г. показывает следующий набор ценностей (%):

1 . Законность и порядок 20 2. Стабильность 1 6 3. Достойная жизнь 10 4. Сильная держава 7 5. Возрождение России 7 6. Богатство, процветание 6 7. Равенство, справедливость 5 8. Социальная защищенность 4 9. Крепкая семья 2 10. Свобода 2 И. Спасение Отечества 2 12. Коммунизм 1 13. Вхождение в современный мир 1 14. Православие 1 15. Затруднились с ответом 15

Даже если принять во внимание то, что опросы проводились разными центрами, все же явно бросается в глаза, что ценности 1997 г. покоятся на очень сильной составляющей, которую можно условно обозначить как "но­стальгия" .

Как конкретно шло разрушение советских идеологических стереотипов? Избранным инструментарием, по нашему мнению, была контекстная ком­муникация. Этим термином мы хотим обозначить тип передачи информации, когда главным становится не само содержание, а передача сопутствующего контекста. К примеру, образ человека, курящего сигару, помимо курения, передает нам отсылку на аристократический тип жизни. Что здесь оказывается главным? (

А. Это отсылка на уже имеющийся в сознании образ, который только активизировали и привязали к данному новому объекту.

Б. Это коммуникации, которые трудно опровергнуть, поскольку основ­ная информация идет на так называемом уровне пресуппозиции (предполага­емого содержания), которое не проверяется данным высказыванием, а прини­мается как данность.

В. Принципиальным является отключенность сознания вообще при та­ких видах коммуникации: не осознается и соответственно не фильтруется получаемая информация, поскольку она идет на более глубинном уровне, чем уровень осознания.

При этом проводниками (каналами для массового сознания) стали из­вестные в СССР лица, начиная с того же Гавриила Попова. Перестройка действительно была сделана творческой интеллигенцией, поскольку ее авто­ритет абсолютно не был затронут эрозией советского времени, а наоборот,

Россия у критической черты: возрождение или катастрофа. С. 18.

573

Хрестоматия

события последнего времени как бы приподняли ее на новые более выигрышные позиции. При решении вопроса управляемости этих процессов вопрос был бы в другом — система почему-то разрешила это делать, создавать зрелищно выгодные образы, такие, как, например, уничтожение своего партбилета режиссером Марком Захаровым.

Сергей Курганян писал о том этапе: "Мы капитулировали психологически"1. И далее: "В массовом сознании возникла и закрепилась, как будто сформированная намеренно, забавная, с точки зрения любого серьезного информационного аналитика, иллюзия, что капитализм — это и есть демократия".

Интересное мнение высказал на страницах "Комсомольской правды' (1996, 25 сент.) Валентин Распутин, даже если принять во внимание прису­щий ему синдром обиженного человека. Он начал с упоминания о кампа­нии повальных разоблачений того периода, считая, что тем самым обществе принялось уничтожать себя. И далее остановился как на лидерах перестрой­ки, так и на лидерах антикоммунизма: "Кто собирал стотысячные демонст­рации у Манежа? Это привилегированная часть общества — научные город­ки, тот же Зеленоград. Они при коммунизме жили неплохо и первыми нача­ли переворачивать те, прежние порядки. То же можно сказать про академго­родки у нас в Новосибирске и Иркутске.

Теперь о лидерах антикоммунизма тех лет. В основном это внуки старых революционеров, которые при старой власти жили намного лучше остальных. По сути, они выступили против дела, которому служили их отцы и деды. Но и деды, и внуки воевали против России, против народа, только за свои интересы".

Российские аналитики, разделив процесс изменений на четыре этапа (1985-1991, 1991-1993, 1994-1995, 1996-...), выделили в нем следую­щие составляющие2.

Оценка ориентации Политика властей Итоговые послед­ствия для России
Публичная Реальная
Социальный роман­тизм "Перестройка", "но­вое мышление", "ми­ровое братание" Ломка основ обще­ственной системы" курс на "поклон" Западу Разрушение всей об­щественной системы. Развал СССР. Сдача позиций Западу
Наивный реализм Реформирование стра­ны и вхождение ее в "лоно мировой циви­лизации" Капитализация стра­ны. Разрушение ее государственности. Подчинение страны мировому капиталу Смена государствен­ного и общественно­го строя. Конец стату­са великой державы
Отрезвление. Скепсис. Фрустрация Углубление реформ. Стабилизация. Парт­нерство с Западом Распродажа достоя­ния России. Начало "жизни в долг", пре­вращение страны в полуколонию. Системный кризис. Криминализация и дег­радация жизни. Выми­рание народа. Утрата безопасности государ­ства

1 Кургинян С. Указ. соч. Ч. I. С. 18.

2 Россия у критической черты: возрождение или катастрофа. С. 20.

574

Хрестоматия

Окончание таблицы

Оценка ориентации Политика властей Итоговые послед­ствия для России
Публичная Реальная
Депрессия. Нарастание возмущения Выживание страны. Укрепление государ­ства и его безопасно­сти Выживание режима и "сохранение лица". "Латание дыр" и "ту­шение пожаров". Бле­фование Тенденции: — агония экономики; — утрата управления; — вырождение стра­ны; — маргинализация России в мире; — вызревание бунта

В этом анализе явно присутствует неприятие происходящих перемен, но одновременно следует признать, что также присутствует и достаточная доля достоверности в оценке ситуации.

Каким образом вдет манипулирование сознанием сегодня? Именно в пе­риод перестройки мы получили ряд культурных мифологем, где мифологи­ческое содержание оказывается сильнее реальности. Это РЫНОК, это РЕ­ФОРМЫ, это СВОБОДА СЛОВА. Все эти слова несут в себе очень сильный указатель на ЗАПАДНЫЙ ТИП ЖИЗНИ. Но только на уровне идеологии, а материальный уровень основной массы людей остался таким же, как прежде. Как заявил кто-то на страницах газет, при каком капитализме можно меся­цами не выплачивать зарплату? Или такой пример, как сегодняшняя про­грамма закрытия шахт, при которой якобы не будет затронут ни один шахтер или его семья. Все это идеализация чистой воды.

Уильям Гэмсон' предложил для описания политических дискурсов символы-конденсаторы ситуаций, которые в какой-то мере являются заме­нителями анекдотов для описания сути происходящих явлений.

Приведем некоторые примеры. От М. Горбачева осталась фраза "Про­цесс пошел ". Л. Кравчук сказал "Маемо те, що маемо ". У В. Черномырдина есть изумительная фраза "Хотели как лучше, а вышло как всегда ". Все они имеют одно общее значение: неуправляемость происходящего за окнами их кабине­тов, т.е. констатация объективных процессов, не подлежащих процессам субъективного управления.

Процессы "оглупления", происходящие сегодня и в России, и на Ук­раине, концентрируются вокруг роли Верховного Совета. Создается ощуще­ние бессмысленности его работы, полного отсутствия результатов, из него делается тормоз счастливого развития событий.

Сергей Кургинян приводит иной инструментарий, позволяющий бес­конечно варьировать, что такое "хорошо" и что такое "плохо", соответ­ственно меняя аргументацию типа сказки о солдате, который варил суп из

1 Gamson W.A. Media Discourse and Public Opinion on Nuclear Power: a Constructionist Approach//American Journal of Sociology. 1989. N 1.

575

Хрестоматия

топора. Его пример: «Вначале нам нужно было сделать нашу экономику "вос­приимчивой к научно-техническому прогрессу". Но это, в свою очередь, нельзя было сделать не "насытив рынок товарами" ("ускорение"), но это, в свою очередь, нельзя было сделать, не "перейдя на рыночную модель" ("перестройка"), но это, в свою очередь, было невозможно без "гласности", "демократизации" и "реформы политической системы", но это, в свою оче­редь, нельзя было сделать без "национального самоопределения", но это, в свою очередь, нельзя было сделать без "суверенитетов", но и "суверенитет" потребовал "реформы нашего государства", но "наше государство" нельзя было "реформировать" в условиях "демократии и гласности" ни во что иное, как в Союз государств. Но Союз государств неизбежно превращается в "госу­дарства без Союза". Но эти государства...»'. Это определенный инструментарий итерации, как бы мы его назвали, применение которого позволяет растяги­вать процесс до бесконечности, одновременно создавая психологическое ощущение движения при его полном отсутствии.

Помимо итеративности Украина проходит также испытание аргумента­ми трансформации в позитив негативов России. К примеру, чеченская война становится аргументом: "Украина строится без войн" или "Наши парни не отправятся на войну". Россия также поставляет благодатный материал для конструирования образа потенциального врага. Мы вписываем туда "антиук­раинскую риторику", "антиукраинское поведение" (по поводу Черноморс­кого флота, по поводу введения НДС и т.д.).

Таким образом, современное кодирование идет в аспектах итерации, трансформации и конструирования. Это аргументы, оправдывающие задерж­ку в движении. Само же движение вперед не должно строиться на негативных контекстах, в него следует вкладывать контексты, которые принципиально позитивны. Это спортивные достижения, это украинская песня, которую сравнивают с итальянской, и т.д. Следует признать, что после 1917 г. значи­мым аспектом строительства нового также был элемент идеализации. Как пишет С. Кургинян2, «Россия не приняла бы "красную идею", если бы в ней не было величия и святости».

Важным элементом на этом этапе был акцент на европейскости Украи­ны. Такое самоописание несет положительный характер, поскольку одновре­менно подчеркивается азиатский характер России. В утрированной форме это начало реализовываться в образе Украины как "колиски свiтовоi цивiлiзацii" (мы имеем в ввиду "творения" С. Плачинды, где Троя выводится из Троещи-ны и т.д.). Важен даже не этот конкретный факт, а просто открытие нового измерения, где тот же С. Плачинда занимает крайний полюс.

Особое место уделяется работе с новым поколением. К примеру, в совет­ское время эта работа проводилась даже на уровне мультипликационных фильмов. Т.Чередниченко продемонстрировала, как песня в них строится на

1 Кургинян С. Указ. соч. Ч. 1. С. 155—156.

2 Там же. С. 254.

576

Хрестоматия

противопоставлении пионерской песне1. Внезапно произошел разрыв поко­лений, когда старшие и младшие заговорили на разных языках. Только час­тично это можно прочувствовать в разговорах в семье, где их личностный характер мешает полностью проявиться этому разрыву. Более серьезно мы прочувствуем это в будущих голосованиях по кардинальным вопросам, когда столкнемся со стремительными изменениями политического климата и от­сюда — непредсказуемыми последствиями.

Модель переноса западных стандартов нашла самых благодарных почи­тателей именно в молодежной среде.

Но, как показывают исследования А. Панарина2, заимствование жиз­ненных стандартов без заимствования поддерживающих их технологий создает неустойчивую систему. Обратный вариант — это исламская модернизация, когда технологии прошли, а стандарты были задержаны иными жизненными ценностями. Мы же, принадлежа к той же цивилизационной схеме, лишены реальной возможности задержать чужое, чтобы дать возможность развиться своему.

Молодежь во все времена является лакмусовой бумажкой любого про­цесса. Когда общество хотело террора, оно делало из молодежи Павликов Морозовых. Внешний враг Павки Корчагина стал тогда врагом внутренним. Сегодня мы стали "штамповать" поколение, отвернувшееся от знаний как ступеньки к престижу, построению своей будущей карьеры. Хотя, с другой стороны, оно четче видит ближние цели, что делает их движение к успеху более вразумительным. Эпоха романтиков 1960-х гг. сменилась эпохой более циничной, когда для достижения целей можно (и нужно) поступать нечес­тно и незаконно. Подобные события были и в прошлом, но тогда нормы морали отвергали их. Сегодня мы вписали их в список вполне возможного поведения, как бы расширив рамки этих норм. Неправильное поведение как нормированное, вероятно, вытекает из дилеммы, в свое время отмеченной еще Р. Мертоном: общество показывает образцы успешной жизни, но не дает законных путей ее достижения.

Тогда и вступают в действие незаконные пути. Можно посмотреть на это явление, как на определенный застой в официально разрешенном движе­нии к успеху. Если в средневековом обществе вертикальную мобильность, разрывающую застой общества того времени, давала церковь, и мальчик из бедной семьи мог подняться на вершины благополучия, то в советское вре­мя эту мобильность стала обеспечивать партийная вертикаль, вынесшая ме­стных сельских пареньков на самые высокие кресла. Кажется, ни один совет­ский генсек не родился в городе. Теперь же такой вертикалью стала денежная. Однако она слишком универсальна — и честные, и нечестные варианты получения денег позволяют достигать успеха, т.е. эта вертикаль не разграни­чивает моральные/неморальные параметры, делая их равными.

1 Чередниченко Т. Между "Брежневым" и "Пугачевой". Типология советской массовой культуры. М., 1994.

2 См.: Панарин А.С. Введение в политологию. М., 1994; Ильин В.В., Панарин А.С. Фило­софия политики. М., 1994.

577

Хрестоматия

Периоды "застоя" как норма нашего движения. Застой-1 порожденный Л. Брежневым, привел к перестройке. Застой-2, созданный М. Горбачевым, вылился сначала в ГКЧП (кстати, С. Кургинян считает его блефом и псевдо­путчем, который специально не был доведен до конца), а затем и в реаль­ную смену существовавшего строя. Украина во многом сегодня попала в полосу Застоя-3, куда ее завели как объективные, так и субъективные фак­торы. Примеры предыдущих застоев, однако, демонстрируют странную зако­номерность — как бы сознательно конструируется застой, который затем взрывается новой составляющей. При этом новое состояние нашего общества строится в основном почти теми же лицами, но под новыми лозунгами. Ведь Украина реально выросла из Застоя-2 и его разрешения в виде ГКЧП в 1991 г. Что же может получиться из Застоя-3?

Украина (как и Россия) получила новую организацию своего коммуни­кативного пространства, при которой единичное высказывание не в состоя­нии что-либо изменить. К примеру, фильм "Торможение в небесах", отражаю­щий времена перестройки, эксплуатирует тот же коммуникативный "зазор", который был описан еще Н. Гоголем в "Ревизоре". Это расхождение между официальной и неофициальной точками зрения. В иерархической организации коммуникативного пространства происходит резкое несовпадение этих точек зрения. В "монологическом" обществе правильной считается только одна точка зрения, она не приемлет плюрализма. Поэтому нижестоящая в иерар­хии структура не выпускает наверх информацию, которая может не совпадать с той, которая уже имеется наверху, поскольку передана этой структурой. "Диалогизация" коммуникативного пространства, привнесенная перестрой­кой, резко занижает статус сообщения. Возникает множественность истин, а раз так, то о каждой из них конкретно неизвестно, насколько истинна имен­но она. То есть если раньше система цензуры (в широком смысле этого слова, понимая под цензурой и облегчение создания и функционирования нужных видов текстов) решала проблему нужной организации коммуникативного пространства, то сегодня эта же проблема решается допуском множествен­ности высказываний.

И последний важный момент — перестройка использовала как свой орга­низующий стержень многие характеристики массовой культуры, которая, как известно, наиболее приближена к аудитории и обладает наиболее эффектив­ным воздействием. Перечислим некоторые существенные черты, сближающие перестройку и массовую культуру (в ряде случаев мы идем на сознательную повторяемость явления, но рассматривая его с другой стороны):

1) если высокая культура делает зрителя пассивным, массовая порож­дает активность зрителя, возвращая его к фольклорному варианту искусства. Перестройка реализовывалась как раз с помощью массовых действ типа митин­гов, в которых роль аудитории совпадает с фольклорной;

2) массовая культура строится на противодействии культуре доминиру­ющей (Дж. Фиске), "взрываясь" именно в точках наибольшего сопротивле­ния — перестройка также порождала дискурсы, противоположные офици­альным;

578

Хрестоматия

3) массовая культура позволяет вариант самотворчества — "люди из зала" в период перестройки также постоянно поднимались на сцену (к при­меру, Г. Попов, Ю. Афанасьев и др.); одновременно у среднего человека возникло странное чувство значимости себя, которое стало реализовываться в его голосе на выборах, да и вообще, даже роль свидетеля исторических событий тоже была иной и новой;

4) массовая культура реализует карнавальную смену "верха" и "низа" (М. Бахтин) — перестройка также отрицала старых "богов" (Ленин, комму­низм и др.), при этом она разрешила бывшим диссидентам в рамках про­шлой системы занять высокие иерархические позиции в новой ситуации (хотя бы не во властной, а в коммуникативной и символической системах);

5) массовая культура характеризуется сериалъностъю, перестройка одно­типно не имеет конца, и даже частично она реализовывалась сквозь "сери­альные" заседания Верховного Совета, которые принципиально не имеют "завершенной" структуры;

6) массовая культура порождает тексты, которые характеризуются много­значностью прочтений для всеобщего удовлетворения — перестройка также породила бесконечное число "говорящих людей", что, кстати, привело к тому, что теперь ни одно обвинение в прессе не имеет существенного значения;

7) массовая культура носит транслятивный характер, суть ее в комму­никации, именно поэтому она выносит на первое место не автора или текст, а исполнителя — перестройка очень часто принимала вид именно "говоре­ния", она и вынесла на первое место людей говорения, начиная от М. Гор­бачева и Л. Кравчука до первой шеренги депутатов вербальных профессий — журналистов и писателей.

(Почепцов Г.Г. Информационные войны. М.: Рефл-бук; Киев: Ваклер, 2000. С. 144-159.)

<< | >>
Источник: А.П.Ситников, И.В.Огарь, Н.С.Бахвалова. ПОЛИТИЧЕСКИЙ КОНСАЛТИНГ. 2004

Еще по теме 59. Г. Почепцов Перестройка и постперестройка как коммуникативные действия по изменению массового сознания:

  1. 64 ответа на актуальные вопросы Хрестоматия
  2. 59. Г. Почепцов Перестройка и постперестройка как коммуникативные действия по изменению массового сознания
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -