<<
>>

§2. Реформирование системы государственной власти

Наряду с описанным выше процессом разложения прежней системы власти, который сопровождался изменением взаимоотношений КПСС с другими властными институтами, перемещением власти от партии к Советам, противопоставлением советской структуры партийным органам, появлением альтернативных институтов, исполняющих ряд властных функций, на эволюцию отношений власти в период перестройки большое влияние оказывала также тенденция реформирования советской структуры в парламентскую.

Обратим внимание на некоторые аспекты влияния этой тенденции на процесс разложения прежней системы власти и формирование новой.

Начало процесса парламентаризации указанной структуры, по всей видимости, можно отнести к первой половине 1988 г.

Именно в это время получили развитие идеи реформирования советской структуры, наиболее отчетливо выраженные в Тезисах к XIX Всесоюзной партийной конференции, а затем в резолюциях партконференции. Уже в этих документах отчетливо прослеживается тенденция изменения сущности Советов, проявлявшаяся как тенденция к разделению властей на законодательную, исполнительную, судебную.

Интерес для исследования процесса отделения исполнительной функции власти от Советов представляет резолюция этой конференции «О демократизации советского общества и реформа политической системы». В этом документе выражалась потребность в том, что «члены исполнительных комитетов местных Советов всех ступеней, а также руководители их отделов и управлений, судьи, государственные арбитры и прокуроры не могут входить в состав депутатов соответствующего Совета»212. В докладе Горбачева такая необходимость объяснялась тем, что члены исполнительных комитетов, являясь одновременно депутатами, «сами заседают и сами себе дают поручения. Ясно, что они заинтересованы, чтобы поменьше и послабее были эти

213

поручения»

Отметим также, что эта резолюция подразумевала создание во всех Советах, кроме сельских и поселковых, постоянно действующих президиумов Советов и во всех без исключения Советах - поста председателя Совета214.

При этом собственно Совету отводилась роль законодательного, представительного органа, а часть функций по контролю за исполнительным комитетом и другими органами, а также распорядительные функции отводились председателю и президиуму (или, как позднее его стали называть, «малому Совету»),

Представляется очевидным, что меры, предусмотренные в отношении членов исполнительных органов Советов, а также введение институтов председателя Совета и президиума работали на тенденцию парламентаризации Советов. Принятие такой резолюции указывает на шаг в сторону отделения исполнительной власти от законодательной, что объективно способствовало разрушению одной из сущностных черт советской власти, проявляющейся в концентрации Советами законодательной, распорядительной, контрольной функций.

Обратим внимание, что эта очевидная тенденция к разделению властных функций первоначально выдавалась за простое разделение труда между органами власти. М.С. Горбачев подчеркивал в докладе на конференции: «Советы, согласно ленинскому замыслу, соединяют законодательные, распорядительные и контрольные функции. Но это не отрицает рационального разделения труда между государственными органами. В интересах правильного разграничения функций, усиления контроля представительных органов за деятельностью исполкомов ... высказывалось предложение иметь в местных органах власти постоянно действующих председателя Совета и президиум Советов»215 (курсив мой. - Д.К.).

Тенденция разделения властей не ограничивалась указанными аспектами. В соответствии с резолюциями партконференции 1 декабря 1988 г. Верховный Совет СССР принял закон «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) СССР». Закон закреплял те изменения государственного строя, которые содержались в решениях конференции.

С точки зрения интересующей нас тенденции, имеет смысл обратить внимание на характер некоторых изменений, внесенных законом 1 декабря 1988 г. в Конституцию СССР.

Закон предусматривал учреждение новых высших государственных органов: Съезда народных депутатов СССР, Председателя Верховного Совета СССР, изменял функции Верховного Совета, Президиума Верховного Совета и т.д.

Появление института Съезда народных депутатов внешне не противоречило основам советской системы власти.

В партийных документах, прессе, публикациях специалистов-правоведов того периода введение нового института подавалось как возвращение к ленинскому пониманию советского демократизма216. В то же время его появление создавало условия для изменения функций Верховного Совета. Последний по своему положению в новой системе государственных органов приобретал некоторые черты парламента. Об этом, в частности, говорит и тот факт, что новая редакция статьи 111-й Конституции определяла его как «постоянно действующий законодательный, распорядительный и контрольный орган государственной власти СССР»217, который должен был два раза в год созываться на продолжительные (до 3-4 месяцев) сессии.

Такое изменение работы Верховного Совета еще нельзя назвать полным переходом к профессиональному парламенту. Закон 1 декабря лишь сделал первый шаг на этом пути. С одной стороны, заметное удлинение сессий свидетельствует о том, что по этому параметру работа Верховного Совета СССР приближалась к парламентской практике западных демократий. В то же время следует обратить внимание, что Верховный Совет не избирался прямым голосованием, а формировался Съездом народных депутатов и был ему подотчетен (ст. 111).

О некоторых шагах на пути парламентаризации советской структуры свидетельствует процесс изменения статуса депутата. Если, по Конституции СССР 1977 г. (ст. 104), депутат любого Совета должен был осуществлять свои полномочия, «не порывая с производственной или служебной деятельностью» и освобождался от несения своих служебных обязанностей лишь на время сессий и других мероприятий, связанных с выполнением депутатских обязанностей, то изменения, внесенные в Конституцию законом 1 декабря 1988 г., частично превращали депутатов в парламентариев.

Особенно отчетливо этот процесс прослеживается по изменению статуса депутата Верховного Совета СССР. Новая редакция статьи 127-й Конституции предусматривала: «народные депутаты, избранные в состав Верховного Совета СССР, могут освобождаться от выполнения служебных или производственных обязанностей на весь период своих полномочий в Верховном Совете СССР»218.

В то же время заметим, что член Верховного Совета лишь частично превращался в парламентария.

Об этом свидетельствует периодическая, частичная сменяемость членов Верховного Совета СССР. Закон установил норму, по которой ежегодно до 1/5 членов Верховного Совета должны были замещаться народными депутатами СССР.

Это обстоятельство также указывает на незавершенность процесса превращения Верховного Совета в парламент.

Тенденцию изменения статуса депутата в указанном направлении можно проследить и по некоторым изменениям статуса депутатов местных Советов. Согласно новой редакции статьи 104 Конституции СССР, «депутат осуществляет свои полномочия, как правило, не порывая с производственной или служебной деятельностью» (курсив мой. - Д.К.). На время осуществления им своих депутатских обязанностей он освобождался «от выполнения производственных или служебных обязанностей с возмещением ему расходов, связанных с депу-

219

татской деятельностью» . Как нам представляется, введенная в текст статьи Конституции оговорка позволяет говорить о наличии указанной тенденции. Хотя новая норма Конституции не превращала депутата в профессионального политика - парламентария, она создавала условия для этого превращения.

На существование тенденции парламентаризации советской структуры указывают также и полномочия, предоставленные Председателю Верховного Совета СССР законом «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) СССР» от 1 декабря 1988

220

Г.

По закону 1 декабря 1988 г. статья 110-я Конституции определяла Председателя ВС как высшее должностное лицо советского государства. В его ведение передавались : осуществление общего руководства подготовкой вопросов, подлежащих рассмотрению Съездом народных депутатов и Верховным Советом СССР; представление Съезду и Верховному Совету докладов о положении страны; представление Съезду кандидатур для избрания на должность Председателя Совмина, Комитета народного контроля, Председателя Верховного суда СССР и других должностных лиц. Кроме того Председатель наделялся полномочиями возглавлять Совет Обороны, вести и подписывать международные переговоры, а также другими функциями.

Введение поста Председателя Верховного Совета имеет смысл рассматривать как зародыш президентуры.

Доказательством тому служит тот факт, что, по сравнению с существовавшим ранее постом Председателя Президиума Верховного Совета, новый институт концентрировал ряд других полномочий. Расширение было осуществлено за счет их передачи от Президиума Верховного Совета. В отличие от Председателя Президиума Председатель Верховного Совета наделялся относительной автономностью от Президиума: в своей деятельности он подчинялся Съезду народных депутатов и Верховному Совету. Вследствие этих изменений роль Президиума как органа власти была снижена.

В то же время введение поста Председателя Верховного Совета также не было в полном смысле отрицанием советской власти, а лишь шагом в этом направлении. По закону 1 декабря устанавливалось, что «он (Председатель Верховного Совета СССР. - Д.К.) может быть в любое время путем тайного голосования отозван Съездом народных депутатов СССР» (ст. 120)221. Кроме того, ряд важных функций продолжал оставаться в ведении Президиума Верховного Совета, в том числе контроль за соблюдением Конституции СССР, присвоение высших военных и иных званий, награждение орденами и медалями, решение вопроса о гражданстве, осуществление помилования, назначение и отзыв дипломатических представителей, объявление частичной или полной мобилизации и состояния войны в перерывах между сессиями Верховного Совета и т.п.

Приведенные факты позволяют сделать вывод о том, что решения ХГХ партконференции и принятие на их базе государственных решений создавали необходимые условия как для отделения исполнительной функции власти от Советов и формирования независимой исполнительной ветви власти, так и предпосылки для последующего введения поста президента.

Меры, одобренные ХГХ партконференцией и воплощенные законом 1 декабря 1988 г. на практике, создавали также и условия для выделения судебной функции в особую ветвь власти.

Одним из фактов, позволяющих сделать такой вывод, является появление нового государственного органа - Комитета конституционного надзора СССР в новой модели власти.

Согласно закону «О внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) СССР» Комитет конституционного надзора формировался с целью осуществления наблюдения за соответствием Конституции СССР актов, законов и распоряжений государственных органов. Признание Комитетом несоответствующим Конституции СССР того или иного акта должно было повлечь за собой приостановление исполнения этого акта или отдельных его положений.

Комитет создавался Съездом народных депутатов сроком на 10 лет, что, с одной стороны, предполагало некоторую зависимость членов комитета от Съезда, а с другой продолжительность существования Комитета делало его относительно автономным государственным институтом. Само создание этого органа, его функции, продолжительность осуществления им деятельности дает основание предположить, что Комитет конституционного надзора являлся прообразом Конституционного суда.

Права, которыми наделялся этот Комитет, дают представление о степени выраженности тенденции к формированию независимой судебной ветви власти. Закон 1 декабря 1988 г. предполагал формирование Комитета «из числа специалистов в области политики и права», которые в своей деятельности должны были подчиняться только Конституции СССР. Закон запрещал членам Комитета конституционного надзора входить в состав тех органов, акты которых подлежали надзору со стороны Комитета.

О процессе формирования независимой ветви судебной власти говорят и те изменения, которые предполагалось произвести в работе судов. По закону 1 декабря 1988 г. срок пребывания на посту народных судей увеличивался до 10 лет.

Изменялся также порядок избрания народных судей. По Конституции 1977 г. (ст. 152), судьи районных (городских) народных судов избирались гражданами района (города) на основе всеобщего, равного и прямого избирательного права при тайном голосовании. Вышестоящие суды избирались соответствующими Советами222. Закон 1 декабря 1988 г. и принятый в августе 1989 г. закон СССР «О статусе судей в СССР» отменяли эту норму. Судьи районных (городских), краевых, областных и городских судов стали избираться соответствующими вышестоящими Советами223. Заметим, что указанные законы отменяли норму Конституции 1977 г. согласно которой «судьи и народные заседатели ответственны перед избирателями или избравшими их органами, отчитываются перед ними...»224 В свете перечисленных изменений представляется правомерным вывод о существовании в период 1988-1991 гг. процесса отделения судебной функции от Советов и создания независимой судебной ветви власти.

Несмотря на эти тенденции в реформировании советской структуры, в партийных, государственных документах, пропагандистской, публицистической и отчасти в научной литературе того времени описанные выше изменения подавались как соответствующие сущности советской системы власти.

Так, в работе В.М. Корельского225 предпринималась попытка развести два политических явления: разделение властей, характерное для буржуазной политической системы, и те изменения, которые произошли с советской властью после ХГХ партконференции. С точки зрения Корельского, эти два явления не имеют ничего общего: «Речь должна идти не о разделении власти (власть народа едина и неделима), а о разделении компетенции между высшими органами государства, обеспечение им относительной самостоятельности, наделение их полномочиями для взаимного гибкого контроля. Иными словами, проблема заключается в создании взаимных "сдерживающих механизмов", противовесов, призванных предупредить неоправданную концентрацию власти в руках того или иного верховного органа и выход его из-под контроля»226. Отрицая тенденцию к разделению властей, автор фактически указывает на нее, поскольку идея «сдерживающих механизмов» является одной их основополагающих в теории

«227

разделения властей

Подобные попытки придать происходящим изменениям вид соответствующих данной системе власти характерны и для других работ. В исследовании СИ Попова, изданном в 1989 г., с одной стороны, признается тенденция к парламентаризации Советов и разделению властей. Так, рассматривая новые функции Верховного Совета, Попов отмечал: «по сути дела страна получила первый в ее истории постоянно работающий парламент, куда переместился центр тяжести законодательной работы»228. Кроме того, автор справедливо подчеркивал, что, согласно резолюциям XIX партконференции и закону 1 декабря 1988 г., «предусматривается строгое разделение функций и ответственности между законодательными, исполнительными и судеб-

229

ными властями, правовое социалистическое государство»

С другой стороны, автор утверждал, что проводимые реформы не только не разрушают советскую власть, но наиболее полно раскрывают ее возможности. Так, в частности, СИ Попов доказывал, что задача, стоящая перед обществом, «состоит в том, чтобы возродить ... во многом утраченное первородное свойство Советов». Под этим подразумевалось, что резолюции партконференции создают основу для восстановления «принципиальной основы Советов»- их двойственной природы «как одновременно государственных органов и массовых ор-

230

ганизации населения»

Правомерность этого тезиса вызывает сомнения. Резолюции ХГХ партконференции о политической реформе советского общества вряд ли можно рассматривать таким образом. Увеличение сроков выполнения депутатских обязанностей, заложенное в законе 1 декабря 1988 г., идея о необходимости уменьшения количественного состава Советов231, тенденция к превращению Советов в профессиональные парламентские учреждения (хотя и недостаточно четко проявившаяся на этом этапе), а также другие факты свидетельствуют о совсем иных процессах и тенденциях, которые вряд ли работали на восстановление «двойственной природы» советской власти.

Не выдерживает критики и еще одна идея, высказанная СИ. Поповым. Как следует из его исследования, решения ХГХ партконференции возвращали Советам еще одну их родовую черту - роль «работающих корпораций». Такой вывод автор объяснял тем обстоятельством, что «отныне депутатство становится постоянной законодательной, управленческой, контрольной работой»232 Такой вывод, с нашей точки зрения, как противоречил существовавшей тенденции развития властных институтов в советском обществе, так искажал и само понятие «работающей корпорации».

Как известно, данное понятие было введено в научный оборот К. Марксом и использовалось им применительно к Парижской Коммуне. Характеризуя в работе «Гражданская война во Франции» сущность Коммуны как властного органа, Маркс отмечал, что «Коммуна образовалась из выбранных всеобщим избирательным правом по различным округам Парижа городских гласных. Они были ответственны и в любое время сменяемы. Большинство их состояло, само собой разумеется, из рабочих или признанных представителей рабочего класса. Коммуна должна была быть не парламентарной, а работающей корпорацией, в одно и то же время и законодательствующей и исполняющей законы» 233 (курсив мой. - Д.К.).

Расшифровывая далее эту мысль, Маркс отмечал, что Коммуна сосредоточила в себе все управленческие функции: «Полиция, до сих пор бывшая орудием центрального правительства, была немедленно лишена всех своих политических функций и превращена в ответственный орган Коммуны, сменяемый в любое время. То же самое- чиновники всех остальных отраслей управления... Судейские чины потеряли свою кажущуюся независимость... как и прочие должностные лица общества, они должны были впредь избираться открыто, быть

234

ответственными и сменяемыми»

Как видно из приведенной цитаты, идея «работающей корпорации», по Марксу, включала синкретичность властных полномочий, подотчетность и сменяемость в любое время любых должностных лиц, уничтожение парламентаризма как такового. Анализ Тезисов ЦК КПСС к XIX партконференции, материалов самой конференции, законов 1 декабря 1988 г., 4 августа 1989 г. дает возможность заключить, что реформирование советской структуры не вело к превращению Советов в «работающую корпорацию». Напротив, концепция "работающей корпорации" была противоположна как по существу, так и по социальному наполнению и направленности существовавшей в годы перестройки тенденции формирования системы разделения властей.

В работах ряда ученых в годы перестройки тенденция к разделению властей признавалась и приветствовалась. Так, статья Ф.М. Бурлацкого, опубликованная еще до начала XIX партийной конференции235, символично называлась «О советском парламентаризме». Анализируя различные положения Тезисов ЦК КПСС и признавая этот документ в целом «фундаментальной платформой демократизации страны», Бурлацкий отметил половинчатость заложенных в нем положений о реформировании советской структуры. С его точки зрения, провозглашенный в тезисах принцип разделения функций «следовало бы продолжить, сформулировав принципы разделения власти, функций и прав принятия политических решений между различными институтами нашей политической системы» 236. Подобную мысль не-

237

сколько ранее высказала Л. Швецова

В отличие от цитированной выше работы Корельского, в которой была предпринята не совсем удачная попытка развести принцип разделения властей и решения ХГХ партконференции, в статьях Ф.М. Бурлацкого и Л. Швецовой высказывалась идея о целесообразности перенесения этого принципа на советскую систему власти. Например, Бурлацкий отмечал: «Напрасно были отброшены идеи великих революционных демократов прошлого о разделении законодательной, исполнительной , судебной власти... Нужно закрепить за каждым политическим институтом- Верховный Совет СССР, Президент, включая Конституционный Суд- право принятия самостоятельных и оконча-

238

тельных решений в пределах своих полномочий»

Обратим внимание, что ни в Тезисах ЦК КПСС к ХГХ Всесоюзной партийной конференции, ни в документах самой конференции и законе 1 декабря 1988 г. проблема формирования независимых ветвей власти еще не ставилась, как не шла в них речь о введении постов Президента и института Конституционного суда. Приведенная выше цитата показывает, что часть исследователей осознавала и верно прогнозировала тенденцию общественного развития и тот конечный результат, который должен быть достигнут в результате реформирования советской структуры.

Как следует из контекста цитированной выше мысли Ф.М. Бурлацкого, автор справедливо связывал новые функции Верховного Совета СССР с тенденцией превращения его в настоящий парламент, а введение поста Председателя Верховного Совета СССР - с тенденцией формирования президентской структуры. Верно была понята тенденция на создание независимой судебной власти.

Следующим важным шагом, способствовавшим изменению сущности советской системы власти, стало появление поста Президента СССР, а вслед за ним и постов президентов республик. Этот шаг был логичным продолжением того реформирования политической системы, которое имело место после принятия резолюций ХТХ партийной конференции. Появление института президентства и связанные с ним подвижки во властной структуре и властеотношениях были обусловлены рядом причин.

Во-первых, неполнота, половинчатость предпринятых после партконференции реформ политической системы создавали основу для дальнейшего реформирования властных отношений. Как отмечал Ф.М. Бурлацкий, суммируя мнения участников I Съезда народных депутатов СССР, «надо вдохнуть в политические институты их реальный смысл: парламент должен стать парламентом, депутат - парламентарием, Председатель Верховного Совета СССР - Председателем Советского Союза (президентом), Федерация- Федерацией, Республика - Республикой, гражданин - гражданином, а Конституция - действи-

239

тельно Конституцией»

Во-вторых, появление поста президента в известной степени объясняется той социально-экономической и политической ситуацией, которая сложилась к началу 1990 г. Она характеризовалась усилением тенденции устранения КПСС от власти, ослаблением механизма реализации власти Советов.

В проекте Платформы ЦК КПСС к XXVIII съезду отмечалось, что необходимость введения нового института власти «диктуется потребностью в поддержании стабильного развития страны, придании большей динамики перестройке и закреплении гарантий ее необратимости, обеспечении нормального и эффективного функционирования всех государственных и общественных институтов в процессе демократизации, законности и безопасности граждан, в защите интересов СССР и представительстве нашего государства на международной арене»!'". Как следует из контекста документа, фактор ослабления управления общественными процессами вследствие развития указанных тенденций в отношениях власти занимал не последнее место в процессе принятия решения о введении нового института власти.

О правомерности такого вывода свидетельствуют и дневниковые записи В.И. Воротникова, отметившего, что впервые выступая на Политбюро 29 января 1990 г. с предложением ввести пост Президента СССР, М.С. Горбачев также использовал тезис о падении управляемости экономическими и социальными процессами241. Этот тезис присутствовал и в первой речи Горбачева в качестве Президента СССР242

Связь между процессом устранения КПСС от власти и введением поста Президента СССР прослеживается и по другим источникам. Так, в интервью «Правде» Председатель Совета Министров РСФСР A.B. Власов отметил: «В условиях, когда по существу прекращается непосредственное воздействие ЦК КПСС на принятие государственных и правительственных решений, фактически возник известный "вакуум власти"... Всей логикой демократического процесса мы подведены к необходимости создать пост главы Советского государства, наделенного достаточными властными полномочиями»243. Подобные аргументы в пользу введения президентства высказывались другими политическими, общественными деятелями244.

Необходимость преобразований институтов власти мотивировалась и другими факторами. В статье доктора юридических наук Г.Атаманчука отмечалось, что в условиях плюрализма мнений и дифференциации социальных интересов создание института президента становится жизненной необходимостью 245. Ф. Бурлацкий мотивировал необходимость введения президентства факторами, вынесенными в заглавие его статьи в «Литературной газете» - «Безопасность и смелые реформы»246.

Введение поста президента придавало тенденции разделения властей относительную целостность и завершенность, на что указывал проект Платформы ЦК КПСС к XXVIII съезду, в котором содержалась идея введения нового поста247. Обратим также внимание на выступление Председателя Комитета конституционного надзора С. Алексеева на Ш Съезде народных депутатов СССР. В нем, в частности, отмечалось: «Идея разделения властей - это как раз великая идея, которая сможет организовать государственную власть. Только тогда организованная, структурированная государственная власть начинает обретать силу, ...когда главные ее подразделения- судебная, исполнительная и законодательная власть взаимно уравновешены. А для этого необходима президентская форма правления»248. На тот факт, что появление института президента завершает реальное разделение вла-

249

стеи, указывали и другие политические деятели .

В связи с появлением нового властного института произошло перераспределение властных полномочий между высшими государственными органами. По закону «Об учреждении поста Президента СССР и внесении соответствующих изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) СССР», принятому Ш Съездом народных депутатов, президенту присваивались полномочия главы государства с правом издания указов. Он становился «гарантом соблюдения прав и свобод советских граждан, Конституции и Законов СССР» (ст. 127). Одним из важнейших функций Президента СССР становилось обеспечение взаимодействия «высших органов государственной власти и

250

управления»

Если анализировать полномочия, предоставленные президенту, то становится очевидным, что новый институт власти концентрировал те функции, которые ранее законом 1 декабря 1988 г. делегировались Председателю Верховного Совета СССР. В этом смысле учрежденный в 1988 г. пост Председателя, как и отмечалось выше, можно рассматривать как шаг на пути к президентуре.

Кроме того, введение нового поста разрешало противоречие, существовавшее в функциях Председателя Верховного Совета. Это противоречие состояло в том, что закон 1 декабря 1988 г. наделял Председателя полномочиями нескольких видов. С одной стороны, он исполнял функции, близкие к президентским: представлял для утверждения или избрания на должность лиц государственного аппарата, представлял страну в международных делах, подписывал международные соглашения и т.п. С другой стороны, Председатель осуществлял руководство подготовкой Съездов народных депутатов и сессий Верховного Совета, а также часто вынужден был вести их заседания. Таким образом, пост Председателя Верховного Совета в известной мере сохранял родовые черты советской организации власти. Как нам представляется, указанное смешение функций в лице Председателя имело закономерный характер, ибо отражало переходное состояние системы государственной власти в стране.

Учреждение поста Президента снимало это противоречие. По Закону «Об учреждении поста Президента СССР...» полномочия Председателя Верховного Совета были значительно урезаны за счет «перетекания» большинства его функций Президенту. За Председателем оставалось лишь руководство Президиумом Верховного Совета (ст. 118), право законодательной инициативы (ст. 114). Сохранялись его полномочия также в вопросе издания постановлений о созыве сессий Верховного Совета251.

Такое сужение полномочий и специфика сохраненных за Председателем Верховного Совета функций позволяют утверждать, что этот пост превращался в институт спикера парламента. Таким образом, учрежденный в 1988 г. пост послужил основой для формирования сразу двух институтов новой структуры власти. Попутно заметим, что этот факт еще раз свидетельствует о синкретичное™ властных полномочий в советской структуре.

Учреждение президентуры еще более усиливало тенденцию превращения Верховного Совета в парламент. Это соответствовало курсу, взятому на ХГХ партийной конференции, и обуславливалось передачей ряда властных функций от Верховного Совета Президенту СССР.

Например, наделение президента полномочиями принимать меры по охране суверенитета страны позволило освободить от аналогичных обязанностей Верховный Совет (из Конституции была исключена статья, по которой Верховный Совет обладал полномочиями образовывать Совет обороны, утверждать его состав, назначать и сменять высшие чины Вооруженных Сил252). Были урезаны права Верховного Совета по контролю за соблюдением Конституции СССР, а также упразднены некоторые другие полномочия.

Дальнейшее превращение Верховного Совета в парламентскую структуру было зафиксировано в новой редакции статьи 111-й Конституции СССР, принятой Ш Съездом. Если в редакции 1988 г. этот орган признавался «постоянно действующим законодательным, распорядительным и контрольным органом государственной власти СССР», то в новой редакции он лишался распорядительной функции. И хотя в новом варианте статьи значилось, что Верховный Совет есть «законодательный и контрольный орган», представляется очевидным, что с введением поста Президента, который получал право контроля над правительством и над исполнением Конституции и т.п., аналогичные полномочия Верховного Совета урезались. По сути, за Верховным Советом оставалась именно законодательная функция и лишь в связи с ней - функция контроля. Этот факт позволяет сделать вывод о том, что процесс формирования парламентского института с введением поста Президента СССР был относительно завершен.

Обратим также внимание на то обстоятельство, что учреждение президентства привело к дальнейшему снижению роли Президиума Верховного Совета, начатое с введения поста Председателя Верховного Совета. Изменения, внесенные Ш Съездом народных депутатов в Конституцию, максимально уменьшили властные полномочия Президиума. Из органа, выполнявшего ранее функции «коллективного президента», он окончательно превратился в орган, координирующий работу парламента. Те властные функции, которые еще оставались за этим органом по закону 1 декабря 1988 г., в частности контроль за соблюдением Конституции, присвоение высших воинских званий, осуществление помилования, назначение и отзыв дипломатических представителей и т.п., были переданы теперь Президенту СССР.

За Президиумом закреплялись полномочия организации работы Верховного Совета, координации деятельности постоянных комиссий палат и комитетов Верховного Совета, организация проведения всенародных обсуждений, проектов законов, а также ряд других распорядительных по своему характеру функций.

Закон «Об учреждении поста Президента СССР» внес также существенные изменения в статью, регламентирующую осуществление депутатами своих полномочий. Новая редакция статьи о полномочиях депутатов гласила: «Народные депутаты СССР вправе освобождаться от выполнения служебных или производственных обязанностей на срок, необходимый для осуществления депутатской деятельности на Съезде народных депутатов СССР, в Верховном Совете СССР, его палатах, комиссиях и комитетах, а также среди населения» . Эти изменения свидетельствуют о продолжении процесса превращения депутата в профессионального парламентария.

Обратим внимание, что и эта редакция статьи о депутатах не доводила до логического конца процесс превращения их в парламентариев. Во-первых, эмансипацию получили только депутаты СССР. Статья 104-я, касающаяся депутатов республиканских и местных Советов не была изменена, и, таким образом, изменения не носили характера всеобщности. Во-вторых, хотя «парламентское» состояние депутатов СССР несколько расширялось, формально они не освобождались от производственных обязанностей полностью. Следовательно, указанный процесс изменения статуса народного депутата не был завершен.

Последняя точка в этом процессе была поставлена несколько позже. В Конституции РФ, принятой в декабре 1993 г., была зафиксирована норма, согласно которой «депутаты Государственной Думы не могут находиться на государственной службе, заниматься другой оплачиваемой деятельностью, кроме преподавательской, научной и иной

254

творческой деятельности»

Таким образом, процесс превращения советской структуры в парламентскую не был в полной мере завершен с учреждением поста Президента СССР. Эта незавершенность проявлялась как в статусе депутата, так и в ряде других моментов. В связи с этим заметим, что продолжало сохраняться противоречие между очевидной тенденцией к разделению властей и сохранением полномочий Съезда народных депутатов СССР. Статья 108-я Конституции СССР закрепляла полновластие Съезда народных депутатов. Согласно ей, этот орган «правомочен принять к своему рассмотрению и решить любой вопрос, отнесенный к ведению Союза ССР»255.

Введение поста президента требует также рассмотрения вопросов о влиянии нового института на власть КПСС в обществе и взаимоотношении этих институтов власти.

Как уже отмечалось, ослабление власти КПСС, связанное с установками ХГХ партконференции о разграничении функций партийных и государственных органов, а также с процессом делегитимиза-ции КПСС, было одним из факторов, способствовавших учреждению президентского поста. Введение нового властного института логично вело к дальнейшему переделу власти между партией и государством в смысле дальнейшего сокращения влияния партии на общественные процессы и государственный аппарат. Этот вывод обосновывается рядом фактов.

Одним из очевидных последствий введения президентуры в указанном аспекте явился законодательный отказ КПСС от монопольного права на власть, закрепленного в 6-й статье Конституции СССР. Февральский Пленум ЦК КПСС (1990 г.), одобривший идею введения президентского поста, согласился также и с предложением изменить 6-ю и 7-ю статьи Конституции СССР.

На характер связи между этими двумя решениями проливает свет выступление секретаря ЦК В.А. Медведева на Ш Съезде народных депутатов СССР. Выступая за введение института президентства, он отметил, что одновременное рассмотрение на Съезде вопросов о президенте и об изменении указанных статей Конституции - не случайное совпадение: «без сильной, дееспособной президентской власти отказ партии от своих нынешних функций может привести к анархии. В то же время любые решения о власти Президента теряют смысл, если в Основном Законе сохранится запись о руководящей роли КПСС»256. И далее выступающий еще раз подчеркнул, что «передача власти от партии государству не тактический маневр, а стержневая

257

линия партии»

Таким образом, главный идеолог КПСС не только отметил существенную связь между двумя предложенными законопроектами, но также обратил внимание на то обстоятельство, что введение поста президента способствует уменьшению влияния КПСС на государственную машину, позволяет продолжить процесс самоустранения КПСС от власти.

Избрание Генерального секретаря ЦК КПСС на пост Президента СССР в известной мере создавало иллюзию, что партия сохраняет свое положение в обществе, компенсирует потерю 6-й статьи Конституции проведением политики через «своего» Президента. Однако в цитированном выше выступлении этот тезис и связанные с ним опасения представителей демократической оппозиции опровергались. «Вряд ли следует опасаться того,- отмечал Медведев,- что Президент-лидер партии будет связан по рукам и ногам партийной дисципли-

- 258 НОИ»

Такой подход в известной мере осуществился на практике. Ход событий после Ш Съезда народных депутатов показывает, что М.С. Горбачев как Президент СССР получил относительную автономность от партийных решений и партийных органов. Более того, возглавляя одновременно партийный и государственный аппарат, он существенно поменял роль этих двух структур в разработке и принятии важных политических и государственных решений. Это проявлялось в том, что вопросы, которые раньше выносились на предварительное обсуждение в Политбюро и лишь после этого превращались в государственный акт, теперь стали рассматриваться непосредственно новыми институтами власти: Президентом и сформированными при нем Президентским Советом и Советом Федерации.

Эта тенденция «перетекания» власти от высшего органа партии к президенту стала проявляться сразу после выборов Президента СССР. Например, подбор членов Президентского Совета осуществлялся исключительно Президентом без какого бы то ни было участия Политбюро. Впервые состав одного из важнейших государственных органов не согласовывался с партийной инстанцией

Не менее показателен и другой факт. Уже 14 апреля 1990 г. (через месяц после учреждения поста Президента) на совместном заседании Президентского Совета и Совета Федерации рассматривался вопрос «О программе перехода к регулируемой рыночной экономике в СССР». Примечательным является то, что этот архиважный вопрос дальнейшего развития советского общества не рассматривался предварительно на заседании Политбюро. И хотя отдельные члены этого органа присутствовали на заседании, их участие объяснялось тем, что они были членами либо Президентского Совета, либо Совета Федера-

260

ции

Если в первое время после введения президентства выключение Политбюро ЦК из механизма принятия решений носило спорадический характер, то к XXVIII съезду КПСС эта практика стала постоянной. На это указывает и нарушение регулярности заседаний Политбюро. Так, судя по дневниковым записям Воротникова, перерыв между заседаниями к лету 1990 г. составлял 1,5 месяца261.

Все эти факты позволяют заключить, что наблюдалась устойчивая тенденция снижения роли Политбюро как органа, принимающего властные решения, посредством перемещения центра тяжести при их принятии в новые государственные органы.

Еще более отчетливо эта тенденция проявилась после XXVIII съезда КПСС, на котором был изменен принцип формирования Политбюро: его членами становились руководители республиканских отрядов КПСС, а также некоторые секретари ЦК. В то же время, председатель Совета Министров, министр обороны, председатель КГБ и другие носители высших государственных постов не вошли в этот орган. Тем самым существенно изменилась роль Политбюро как властного органа: высшая партийная и государственная власти более не смыкались в этом институте.

В связи с анализом процесса передела власти между КПСС и государственными органами после появления института президента важно обратить внимание и на другую тенденцию - использование структуры КПСС в качестве структуры президентской власти. Этот феномен объясняется, с нашей точки зрения, тем, что президентская власть в СССР была верхушечным образованием, не имела своей целостной структуры, которая доводила бы властное решение, принятое Президентом, до каждой клеточки общественного организма и превращала бы его в реальное действие.

Попытки сформировать собственную целостную структуру президентской власти предпринимались неоднократно на протяжении 1990-1991 гг. Например, высказывалась идея создания институтов наместников (представителей) президента в регионах страны, которая, однако, не получила дальнейшего развития262.

Другая попытка достроить президентскую структуру власти сверху донизу отчетливо прослеживается в конце 1990 г. Выступая в ноябре на XXVIII конференции Московской партийной организации, Горбачев заметил, что одна из причин распространившегося паралича власти заключается в недостаточно четком разделении функций при создании поста Президента: «Мы его (институт президентства. - Д.К.) как бы встроили в существующую структуру, не затрагивая другие звенья власти. Получился параллелизм, дублирование, неясность, мешанина»263. Выход из этого Президент СССР видел в четком разделении властей, при котором «выборные органы ... определяют линию, ставят цели, а дальше - дело исполнительной власти. И пусть никто не

264

командует и не мешает»

В соответствии с этими идеями на IV съезде народных депутатов СССР было принято решение о превращении Совета Министров в исполнительный аппарат президентской власти. Был создан институт вице-президентства и Совет Безопасности при Президенте.

Эти изменения, как нам представляется, не привели к усилению власти президента, ибо главное условие - создание целостной, жесткой структуры, способной реализовывать президентские решения - не было выполнено. Президентская власть так и осталась крышей здания без фундамента, ибо Совет Министров (преобразованный в Кабинет Министров) в условиях атомизации советской структуры, парада суверенитетов, войны законов объективно не был способен выполнять роль такой структуры.

Вывод об отсутствии у института президента своей структуры реализации власти в то же время не означает, что у него вообще не было никакой возможности реализовывать эту власть. Особенность переходного периода заключалась в том, что президентская власть приспособила для своих нужд структуру КПСС. В силу своего тоталитарного прошлого, КПСС обладала структурой, которая пронизывала все ячейки общества, хотя следует учесть, что к этому времени она находилась в стадии разрушения. Такая привязка КПСС к президентской власти была удобна и в том плане, что Президент одновременно выполняет функции генсека. Кроме того, осуществление президентских решений в некоторой степени компенсировало партийным комитетам те функции, которых они лишились в ходе реформирования политической системы.

Данный тезис можно проиллюстрировать рядом фактов.

Выступая на сессии Верховного Совета 17 ноября 1990 г., М.С. Горбачев предложил программу политической, экономической и правовой стабилизации общества. В соответствии с этим выступлением в ЦК союзных республик, рескомы, обкомы партии было разослано письмо Секретариата ЦК КПСС «О поддержке программы Президента СССР»265.

В письме отмечалось, что «выдвинутая Президентом программа ... полностью согласуется с позицией Политбюро ЦК КПСС»266, в соответствии с чем партийным комитетам предлагалось «незамедлительно провести общественно-политические акции в поддержку Программы Президента СССР (собрания, активы, митинги)... Резолюции, принимаемые на этих мероприятиях, адресовать органам Советской власти на местах, республиканским Верховным Советам, Верховному Совету СССР, депутатам Советов всех уровней, средствам массовой информации».

Важным элементом деятельности партийных органов на местах по реализации программы Президента признавалось «инициативное участие в укреплении правопорядка, обеспечении конкретных мер по борьбе с преступностью,... содействие налаживанию контроля за имеющимися и поступающими продуктами и товарами»267. Особо подчеркивалась задача партийных организаций и их комитетов «всемерно поддерживать на переходном этапе сохранение хозяйственных связей, бесперебойную работу транспорта и энергетики»268. Они обязаны были осуществлять эту линию через свои фракции в Советах народных депутатов, а также прямо через трудовые коллективы.

В качестве еще одного примера, иллюстрирующего тезис об использовании президентской ветвью власти партийной структуры, рассмотрим механизм осуществления указа Президента СССР от 30 ноября 1990 г. «Об усилении рабочего контроля с целью наведения порядка в хранении, транспортировке и торговле продовольствием и товарами народного потребления».

Этот указ подразумевал, что в связи с тревожной ситуацией, сложившейся на потребительском рынке, массовыми злоупотреблениями в торговле, системе снабжения товарами устанавливается «строжайший рабочий контроль» за продвижением товаров народного потребления на всем пути от производителя до потребителя «для пре-

269 0

сечения укрытия товаров, их порчи, хищении и спекуляции» . В связи с этим указ требовал в десятидневный срок провести собрания представителей трудовых коллективов с целью избрания городских и районных комитетов рабочего контроля. Эти органы, согласно цитируемому документу, получали права проверки предприятий, баз, складов, торговых учреждений и кооперативов. Указ требовал от Советов всех уровней, а также от органов Министерства внутренних дел и Комитета государственной безопасности обеспечить взаимодействие правоохранительных учреждений и комитетов рабочего контроля.

Обратим внимание на то, что в тексте указа ничего не говорится о роли, которую должна играть КПСС в осуществлении предусмотренных этим документом мер. Однако реализацию этого указа Президента взяла на себя именно партийная структура. Вслед за опубликованием текста указа партийным комитетам на местах было разослано письмо Секретариата ЦК «Об активном участии коммунистов, партийных организаций в реализации Указа Президента "Об усилении рабочего контроля с целью наведения порядка в хранении, транспортировке и торговле продовольствием и товарами народного потребления».

Как сообщалось в письме, «партийные комитеты обязаны на деле и в самые короткие сроки энергично содействовать проведению собраний представителей трудовых коллективов, учебных заведений по избранию районных, городских ... комитетов рабочего контроля»270 (курсив мой.- Д.К.). Кроме того, от партийных комитетов требовалось оказывать рабочим комитетам «всяческое содействие и поддержку в том, чтобы результаты деятельности контролеров, их выводы и предложения незамедлительно находили практическое воплощение,

271

получали широкую гласность» . На партийные комитеты Секретариатом ЦК была также возложена обязанность «оказывать органам рабочего контроля постоянное содействие в налаживании тесного контакта с органами внутренних дел, государственной безопасности,

272

народного и ведомственного контроля»

Из цитированных выше документов следует, что в известной степени структура партии была приспособлена для реализации президентской власти. Это, в свою очередь, дает возможность заключить, что между делегитимизацией КПСС и разрушением ее структуры, с одной стороны, и слабой степенью реализации указов Президента СССР с другой, есть глубокая внутренняя связь. В той мере, в какой партия отстранялась от управления обществом, в какой подвергалась разрушению ее структура, а сама она- делегитимизации, в той мере механизм реализации власти давал сбои и указы Президента не исполнялись.

В качестве подтверждения этого вывода приведем выдержку из документа, характеризующего степень реализации указа о создании рабочего контроля.

В конце декабря на пленуме Индустриального района г. Перми отмечалось: «Был указ Президента, что в десятидневный срок нужно создать рабочий контроль, но прошел уже месяц, у нас ничего не делается, ... только 3 партийных организации поработали по этому вопросу. ... Никаких указаний не было сделано ни райкомом, ни райисполкомом, и районный Совет также не занимается»273.

Слабость реализации решений президента объясняется также тенденцией к развалу СССР, процессами дистанцирования от КПСС ее республиканских отрядов. Как справедливо в связи с этими процессами отмечалось в «Московских новостях», «мы вступили в царство свободы. Президент свободен принимать указы, а каждый, к кому эти указы обращены, свободен их не выполнять»274. В этих условиях начавшейся "войны всех против всех" только КПСС, в той мере, в какой она еще была способна, выполняла функцию сдерживающего каркаса разваливающейся на части страны, структуры, посредством которой, хотя бы частично, реализовывались указы Президента СССР.

Такая зависимость главы государства от КПСС особенно наглядно проявилась после августовских событий 1991 г. В результате запрета структур КПСС на территории России и ряда других республик исчезла та организация, которая осуществляла президентскую политику. Это обстоятельство подорвало значение института Президента СССР. Не создав своего механизма реализации власти в условиях ликвидации КПСС и гигантски усилившейся центробежной тенденции, он не смог реализовать свои властные функции.

Подводя некоторые итоги, отметим, что введение института Президента 1) придавало относительную завершенность процессу формирования разделения властей; 2) способствовало дальнейшему разрушению советской формы организации власти; 3) вело к дальнейшему отстранению КПСС от власти, уменьшало роль Политбюро как органа власти; 4) отражало переходный характер процессов, поскольку институт президентства в проведении своей политики вынужден был опираться на партийную структуру.

После победы над ГКЧП в республиках разрушающегося Советского Союза начинается третий этап развития отношений власти переходного периода. Его отличия от предыдущих состоят в формировании новой системы власти при одновременном вытеснении тех элементов (институтов) , которые не соответствовали новым формирующимся общественным и, в частности, политическим отношениям.

В России, как, впрочем, и в других республиках, установление новой власти носило двойной подтекст. Во-первых, поражение ГКЧП и нарушение равновесия политических сил создавали условия для окончательного вытеснения КПСС с политической арены и ликвидации ее власти над обществом. Согласно указу Президента РСФСР от 23 августа 1991 г., деятельность органов и организаций КП РСФСР была приостановлена, а аналогичным актом от 6 ноября 1991 г. - прекращена. Того же качества были и подписанные Президентом СССР указы «О прекращении деятельности политических партий и политических движений в Вооруженных Силах СССР и правоохранительных органах и государственном аппарате» и «Об имуществе Коммунистической партии Советского Союза».

Эти решения не встретили противодействия со стороны партийных органов и организаций. Руководство местных партийных комитетов призывало членов КПСС «достойно пережить эти тяжелые дни и продолжать честно и добросовестно трудиться на своих рабочих мес-

275

тах» .

Второй линией установления единовластия в период постперестройки стало усиление тенденции к обессиливанию союзных органов власти. Именно после поражения ГКЧП и устранения КПСС с политической арены создавались благоприятные условия для концентрации республиканскими органами всей полноты власти в своих руках.

Этот процесс сопровождался переходом под российскую юрисдикцию союзной собственности, расположенной на территории республики. В соответствии с решениями российского руководства на территории России перестали действовать постановления, распоряжения и другие акты, изданные последним Кабинетом министров СССР. На территории республики запрещалась деятельность Министерства экономики СССР, Министерства материальных ресурсов СССР. Временными управляющими Госбанка СССР, Минфина СССР и других ключевых ведомств были назначены представители российского правительства276. Важным шагом на пути передела власти между республиканскими и союзными структурами стало подчинение республиканским властям силовых структур.

В результате осуществления этой тенденции союзные органы лишились базы для осуществления своей власти. К осени - декабрю 1991 г. процесс концентрации власти в руках республиканских структур был фактически завершен, что способствовало быстрому развалу Союза.

Обратим внимание, что процессы устранения КПСС и «перетекания» власти от союзных органов к республиканским были внутренне взаимосвязаны. Как уже отмечалось, КПСС в условиях центробежных тенденций выступала в роли структуры, реализующей властные решения союзных органов, в том числе Президента СССР. В силу того, что КПСС представляла собой надреспубликанскую структуру, компартия объективно противостояла центростремительным тенденциям. Устранение партии с политической арены в известной мере обусловило ослабление центральной власти и роспуск Советского Союза.

Утвердившаяся в результате действия этих процессов российская республиканская власть, однако, не была однородна. Согласимся с мнением исследователей, считающих, что в результате прошедшего этапа Россия получила недостроенную государственность, «состоящую из множества блоков, работающих в разном режиме и не подчи-

277

няющихся единой логике»

Действительно, с одной стороны, законодательная ветвь власти (Съезд народных депутатов РСФСР, Верховный Совет и местные Советы) продолжала отражать старый расклад политических сил, существовавший в России весной - летом 1990 г. Г.Х Попов, обосновывая в 1990 г. необходимость десоветизации общества, справедливо отмечал, что «органы власти, составленные из депутатов, отражающих состав старого общества, могут легко разрушить свое ненавидимое тупиковое общество, но мало могут создать что - то взамен, т.к. то, что должно прийти, вовсе не продукт всеобщего согласия»278.

Кроме того, следует учитывать, что представительные органы власти по своему характеру оставались остаточно советскими. Это проявлялось в частичном сохранении синкретичности властных функций Советов (Съезд народных депутатов России продолжал оставаться высшим органом государственной власти страны с правом решать любые вопросы, отнесенные к ведению Российской Федерации, что противоречило другому положению Конституции о разделении властей). Массовость состава Советов, существование представительных органов на самом низшем - сельском и поселковом уровне, сохранение права отзыва депутата и ряд других черт позволяют говорить об остаточно советском характере законодательной власти в России в 1991 - 1993 гг. Представляется очевидным, что ни в силу своей природы, ни в силу состава депутатского корпуса Советы не были способны последовательно реализовывать реформы, направленные на формирование буржуазной общественной системы.

Заметим, что после победы над ГКЧП начинается интенсивный процесс формирования исполнительной ветви власти. Важным шагом на этом пути явилось постановление Верховного Совета РСФСР от 21 августа 1991 г. «О дополнительных полномочиях Президента РСФСР по обеспечению законности деятельности Советов народных депутатов в условиях ликвидации последствий попытки государственного переворота в СССР».

В соответствии с этим постановлением в России вводился институт главы администрации области (края, автономной области, автономного округа). Тем самым постановление окончательно обособляло исполнительную функцию власти, отрывая ее от Советов. Исполнительная власть перестала напрямую зависеть от Совета и расклада политических сил в нем.

Новый институт объявлялся преемником выборного и подотчетного Совету исполкома Совета народных депутатов. В указе Президента России «О некоторых вопросах деятельности органов исполнительной власти в РСФСР» разъяснялось, что исполнительная власть на местах сосредоточивается в руках главы администрации, который самостоятельно формирует администрацию, определяет ее структуру и штаты. Сосредоточение исполнительной власти в руках одного человека, а не коллегиального органа, как было ранее, безусловно, работало на тенденцию формирования целостной, гомогенной исполни-

279

тельной структуры

Еще одним важным шагом на пути придания исполнительной структуре независимого от советской структуры характера стал пункт упомянутого выше постановления Верховного Совета, предоставлявший Президенту России право на период до принятия Закона об управлении краем, областью в РСФСР назначать и соответственно освобождать от должности глав администраций. Фактически это право сохранилось за президентом вплоть до принятия Конституции в декабре 1993 г. Этот пункт постановления Верховного Совета имел принципиальное значение в формировании однородной исполнительной структуры, ибо в результате исполнительные органы на местах оказались в зависимости от Президента России, а потому становились инструментом политики, осуществляемой Президентом и правительством Российской Федерации и направленной на скорейшее формиро-

«280

вание рыночных отношении в стране

Важное значение в процессе создания однородной исполнительной структуры сыграло появление института представителей Президента РСФСР в краях, областях, автономных областях и автономных округах России. В их функцию входило представлять Президента России в отношениях с местными органами власти и самоуправления, содействовать реализации президентских решений, организовать контроль за выполнением органами исполнительной власти решений

281

высших органов государственной власти и управления и т.д. . Таким образом, деятельность глав администраций оказывалась под жестким контролем Президента и его представителей на местах.

Следовательно, можно заключить, что исполнительная и законодательная ветви власти в России в период 1991 - 1993 гг. обладали разной способностью осуществлять преобразования рыночного характера. Это обстоятельство, по всей видимости, явилось той объективной основой, на которой возник известный длительный конфликт между президентской и советской структурами.

Обратим внимание на то, что этот конфликт охватил не только институты верховной власти (Президент, Съезд народных депутатов, Верховный Совет), но и обе структуры целиком, ибо на местах отчетливо обозначилась война законов между представителями этих ветвей власти, борьба за влияние на силовые структуры, средства массовой информации, за право распоряжаться местными финансовыми ресур-

282

сами и т.д.

Следует также отметить, что в моменты наибольшего напряжения противостояния между конфликтующими сторонами усиливалось и дистанцирование местных властей от центральных институтов власти, вновь порождая атомизацию властных структур. Отражая эту взаимосвязь между дистанцированием и обострением противостояния Президента и парламента, «Комсомольская правда» отмечала осенью 1993 г.: «В сложившейся ситуации формального двоевластия субъекты Федерации, похоже, свой выбор сделали - они выбрали себя»283.

Заметим, что именно в момент пиков противостояния (декабрь 1992 г., март - апрель и сентябрь - октябрь 1993 г.) процесс дистанцирования местных органов власти от центральной обозначался особенно отчетливо. Так, в момент сентябрьско-октябрьского противостояния органы власти Мордовии, Татарстана, Удмуртии, Хабаровского края заявили о действии на своих территориях только тех распоряжений российских органов власти, которые отвечают местным интересам. Совещание глав Советов и администраций Свердловской области приняло решение о создании Уральской республики284.

В ходе сентябрьско-октябрьского противостояния в Москве Съезд народных депутатов России и Верховный Совет были распущены. Это обстоятельство предопределило гибель советской структуры в целом: на местах Советы либо самораспускались, заявив о выборах в новые органы местного самоуправления, либо переставали функционировать по причине отсутствия кворума, либо распускались решениями местных администраций. Принятая 12 декабря 1993 г. новая Конституция РФ подвела окончательный итог борьбе двух властных структур и процессу изменения властных отношений в 1985-1993 гг. в целом. Она окончательно закрепила ликвидацию того общественного строя, который представляли КПСС и Советы и зафиксировала новые властные отношения, построенные на принципах разделения властей на законодательную, исполнительную, судебную; равенства всех граждан и институтов перед законом.

<< | >>
Источник: КРАСИЛЬНИКОВ Д.Г.. Власть и политические партии в переходные периоды отечественной истории (1917-1918; 1985-1993): опыт сравнительного анализа. - Пермь: Изд-во Перм. ун-та. - 306 с.. 1998

Еще по теме §2. Реформирование системы государственной власти:

  1. Тема №13: Легализация и легитимизация государственной власти.
  2. § 1. Понятие, значение и принципы государственной службы
  3. §2. Реформирование системы государственной власти
  4. §3. Взгляды политических партий и общественно-политических движений на проблемы власти
  5. Статья 26.1. Предложение политической партии о кандидатуре высшего должностного лица субъекта Российской Федерации (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации)
  6. СУДЕБНЫЕ ПРАВОВЫЕ ПОЗИЦИИ И СТАБИЛЬНОСТЬ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРИНЦИПА РАЗДЕЛЕНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  7. РОЛЬ КОНСТИТУЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СТАНОВЛЕНИИ И РАЗВИТИИ СИСТЕМЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ РЕГИСТРАЦИИ ПРАВ НА НЕДВИЖИМОЕ ИМУЩЕСТВО И СДЕЛОК С НИМ
  8. 9. Усиление борьбы с коррупцией в системе государственной и муниципальной службы.
  9. Природа государственной власти и государственной бюрократии в России
  10. Историко-методологические аспекты проблемы реформирования системы государственного управления
  11. 14.1.4. Экономические, социальные, идеологические основы государственной власти
  12. §3. Высшие органы государственной власти
  13. 3.1 Президент Российской Федерации в механизме обеспечения единства государственной власти и правопорядка
  14. § 2.1. Реформирование системы оплаты труда медицинских работников
  15. § 2. Реформа системы исполнительных органов государственной власти в условиях электронного правительства
  16. 2.2.Влияние авторитарного синдрома на процесс легитимации органов государственной власти в посткоммунистической России
  17. 4.2. Национальные инновационные системы в рамках североевропейской модели: сравнительный анализ
  18. § 1. Динамика ценностных моделей и их реализация в системах государственного управления России XVIII-XX вв.
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -