<<
>>

ГЛАВА II. ПАРТИИ И ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ДВИЖЕНИЯ РОССИИ В ПЕРВОЙ РЕВОЛЮЦИИ И МЕЖРЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПЕРИОД. РЕФОРМАТОРЫ И РЕВОЛЮЦИОНЕРЫ (1905 — нач. 1917 гг.).

История России в начале XX века, пожалуй, была объек­том самого пристального внимания в отечественной и зару­бежной историографии. Этот интерес определялся рядом об­стоятельств: во-первых, тем, что именно тогда началась новая эпоха не только в истории России, но и в мировой истории — эпоха империализма, характерной чертой которой станови­лась взаимосвязь и все возрастающая взаимозависимость го­сударств и народов; во-вторых, Россия была уникальной во всех отношениях страной, так как здесь можно было наблю­дать то, что сейчас принято называть «наложением эпох».

Она была своеобразным опытным полем для политиков, особенно тех, кто находился у власти. В-третьих, это время оказалось заполненным бурными событиями как революционного, так и реформаторского порядка, не прекращающейся борьбой меж­ду партиями, историческими деятелями от императора до про­стого крестьянина. Можно было бы перечислять множество других серьезных причин внимания историков и политиков к событиям и историческим персонажам рассматриваемого пе­риода, но они уже будут производными.

Длительное время советская историография, выполняя политический заказ правящей партии, должна была заниматься изучением тех проблем, которые, так или иначе, работали на официальную версию: победа социалистической революции — закономерное следствие исторического развития страны, яв­лявшейся к началу XX столетия центром мирового революци­онного движения в силу завязавшегося здесь клубка всех мыс­лимых противоречий, обострившихся в условиях мировой вой­ны и логично разрешенных большевиками. В рамках такой концепции право на существование получили те темы, кото­рые были связаны с борьбой революционных сил против цар­ского правительства и его прямых и косвенных пособников. Характерно, что, несмотря на установку, данную «главным историком» этого периода о наличии, по крайней мере, трех политических лагерей, оппозиционные силы по сути дела при­числялись к реакционным, имеющим лишь иную форму само­выражения.

Не случайно история либерального движения рас­сматривалась в качестве фона, не имеющего самостоятельно­го значения.

Однако нельзя представлять себе дело таким образом, что историческая мысль замерла на вышеуказанных темах и оцен­ках. Определенные прорывы происходили в период «дозволен­ных дискуссий» ученых-обществоведов, например, в 30-е, 60-е, 70-е годы, но, как показало время, они завершались очередной «чисткой» в науке. Однако именно тогда намечались многие проблемы, которые активно разрабатывались в зарубежной историографии и стали в центре внимания нынешнего этапа — этапа очередного переосмысления отечественной истории.

Взрыв интереса к темам, ранее запретным, произошел в условиях эпохи «всеобщей гласности». Иное звучание приоб­рела сейчас тема революции. Значительная часть исследова­телей занялась изучением того, что называют «ценой револю­ции». Тем самым классовый подход стал вытесняться циви­лизационным. Проблема «Революция и прогресс» сменилась проблемой «Революция и нравственность». Но центральной темой исторических публикаций, научных конференций, стер­жнем частных исследований стала проблема альтернативно­сти истории. Применительно к периоду начала века она на­шла отражение в постановке и разработке вопросов типа «Почему не реализовалась реформаторская альтернатива?», «Как и почему менялась расстановка социально-политичес­ких сил на различных этапах борьбы?», «Какие варианты развития России предлагали те или иные политические силы?», «Что было реализовано, а что осталось как невостребован­ный багаж?» и т. н.

Проблема альтернативности исторического процесса не являлась абсолютно новой для историков. В частности, уже в 30-е годы шли дискуссии по вопросу о прусском и американ­ском путях развития капитализма в сельском хозяйстве. Затем этот вопрос был вновь поднят в 60-с годы, но современ­ная его постановка значительно масштабнее: речь идет о про­блеме выбора не только в рамках политики по аграрному воп­росу, но и на уровне поиска «формулы прогресса» для России.

Исследователей заинтересовали прежде всего качественные характеристики этой формулы: направления развития стра­ны, формы, средства, темпы, глубина, объем преобразова­ний всей системы общественных и государственных отноше­ний. Увлечение проблемой альтернативности сказалось и на конкретной тематике исследований. Для одних ученых бо­гатство исторических фактов подчинено выявлению возмож­ностей для «западнической» либо «славянофильской» ориен­тации России; для других — это анализ взаимодействия ка­питалистической, антикапиталистической и некапиталисти­ческой тенденций развития; для третьих — все внимание приковано к борьбе реформаторов и революционеров. Дета­лизацией такого подхода стали рассуждения о многовариан­тности реформаторских проектов и, соответственно, о раз­нообразии в представлениях об историческом опыте различ­ных политических сил страны.

Продуктивной является позиция тех авторов, которые не ограничиваются изолированным изучением либо реформатор­ских, либо революционных проектов, а пытаются показать, что реальная действительность заставляла теоретиков и поли­тиков, часто помимо их воли, принимать такие решения, ко­торые, в конечном счете, могли обернуться против них. Ре­альная практика нередко давала такой результат, который не устраивал ни одну из борющихся сил, был «равнодействую­щей» их борьбы, но та из них, которая проявляла наиболь­шую активность, получала на некоторое время возможность определять движение страны. Эта активность была обусловле­на различными факторами как духовного, так и материально­го порядка, но именно та политическая сила, которая вовре­мя использовала их, могла рассчитывать на успех.

Проблема альтернатив не могла быть изучена в более или менее полном объеме без обстоятельного анализа истории ос­новных политических партий и общественно-политических дви­жений. Эти темы приобрели и самостоятельное значение в свя­зи с определением места и роли большевиков в процессе вызре­вания и проявления революционных битв начала XX века.

Первой реакцией современной историографии на эту про­блему было почти единогласное публичное обвинение марк­сизма вообще и партии большевиков, в частности, в разжига­нии революционных страстей.

По мере углубленного изуче­ния истории других политических сил, стали появляться исследования, в которых значительная доля ответственности за трагические страницы нашей истории стала возлагаться на правящие силы: лично Николая II, правительственную бю­рократию, приближенных к власти помещиков — дворян, ока­завшихся неспособными к компромиссу.

Активно идет процесс переосмысления роли и места той или иной политической партии, выдающейся личности в исто­рии страны. История персоналий заставила более вниматель­но отнестись к тем политическим шагам государственных дея­телей начала XX века, за которыми следовали взлеты и паде­ния в их карьере, неразрывно связанные не всегда прямо про­порциональной зависимостью с пиками и спадами в развитии страны в целом.

Неудачный, в конечном итоге, эксперимент с реформами в царской России и явная сегодня бесперспективность социали­стического варианта развития страны подтолкнули историков к активному освоению теоретического наследия и историчес­кой практики российских либералов в лице их основных партий — октябристов и кадетов. Пожалуй, эта тема стала наиболее популярной в силу особенностей нынешней полити­ческой ситуации — поиска самобытного варианта «правового государства», который сочетал бы общечеловеческие ценности с культурно-историческими традициями страны. Именно в таком поиске находились российские либералы на протяже­нии рассматриваемого периода. Ирония истории заключалась в том, что они, как, вероятно, и их политические соперники большевики пытались реализовать благую цель любыми, в том числе и нечистоплотными средствами.

Особое место в исторических исследованиях последних лет стали занимать вопросы так называемой «субъективной исто­рии»: исследования мотивов поведения тех или иных соци­альных групп, партий, исторических деятелей. Такой подход является новым для советской историографии, но именно он позволяет подступить к разгадке некоторых страниц россий­ской истории.

В то же время еще продолжает действовать тот или иной вид политизации истории, отражающий некоторые тенденции развития общественного сознания на современном этапе.

В частности, чуть ли не единственными виновниками всех бед нашей прошлой и настоящей истории объявляются большеви­ки. Разумеется, было бы несправедливо снимать с них всякую ответственность. Но нельзя забывать, что они выражали в своей деятельности определенные традиции, присущие Рос­сии: стремление к сильной власти, монархическое вернопод­даничество, пренебрежение к праву, общинную психологию.

Нынешнее состояние в исторической науке можно назвать ситуацией поиска истины. Плюрализм мнений среди истори­ков все же не есть плюрализм истин. И если раньше «люби­мым» словом историка было слово «борьба», то теперь — «ком­промисс». Его хотят увидеть и там, где он был невозможен. Именно поэтому нельзя сводить историю только к борьбе или компромиссу, закономерности или случайности. Главное со­стоит в том, чтобы выявить и понять все многообразие исто­рического процесса, участниками которого были живые, ре­альные личности.

В начале XX века теоретические споры о преимуществах того или иного способа разрешения нарастающих конфликтов были перенесены на почву реальных действий. Как и прежде, вопрос выбора решался конкретной расстановкой борющихся сил. России очередной раз предстояло проверить практичес­ки, а не только лишь умозрительно, имелась ли в стране сила, способная реализовать реформаторский вариант развития без революционных потрясений.

На протяжении 1905 — сер. 1907 гг. все социальные груп­пы, классы, партии, отдельные личности не прекращали борь­бы с господствующими порядками. Этот протест приобретал чрезвычайно разнообразные формы: от прямого насилия до просьб и ходатайств к верховной власти, от стихийных вспы­шек негодования до сознательного, планомерного натиска на законную власть, от массовой борьбы до выступлений рево­люционеров-одиночек.

События 1905 года занимают особое место в истории этого этапа. Россия впервые увидела массовую, все нарастающую борьбу с существующей политической системой. Это застави­ло царя прибегнуть к постепенному, но относительно ради­кальному реформаторству, чтобы свернуть движение с рево­люционного пути. Период внешнего послереволюционного «за­тишья» увеличил шансы реформаторов из правительственного лагеря, однако их деятельность не дала ожидаемого результа­та. Свидетельство этому — новый подъем общественно-поли­тической активности, начавшийся с осени 1910 г. Он вновь вынес на поверхность политической жизни страны революци­онные элементы.

Первая мировая война на какое-то время дала отсрочку революции, но только для того чтобы сделать ее фатально неизбежной. Реформаторская деятельность правительства, усилия либералов не смогли снять имеющиеся противоречия. Россия не смогла избежать революционной участи. Почему это произошло? Ответ на этот вопрос поможет дать анализ политических событий 1905—1917 гг.

<< | >>
Источник: Смагина С.М. Политические партии России в контексте ее истории. 1998

Еще по теме ГЛАВА II. ПАРТИИ И ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ДВИЖЕНИЯ РОССИИ В ПЕРВОЙ РЕВОЛЮЦИИ И МЕЖРЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПЕРИОД. РЕФОРМАТОРЫ И РЕВОЛЮЦИОНЕРЫ (1905 — нач. 1917 гг.).:

  1. ГЛАВА II. ПАРТИИ И ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ДВИЖЕНИЯ РОССИИ В ПЕРВОЙ РЕВОЛЮЦИИ И МЕЖРЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПЕРИОД. РЕФОРМАТОРЫ И РЕВОЛЮЦИОНЕРЫ (1905 — нач. 1917 гг.).
  2. ГЛАВА XII. РЕГИОНАЛЬНЫЙ ПАРТОГЕНЕЗ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ.
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -