<<
>>

Сталинская революция сверху

Выступая 26 января 1924 года на II Всесоюзном съезде Советов, генеральный секретарь ЦК РКП(б) И.В. Сталин говорил: «Громадным утесом стоит наша страна, окруженная океаном буржуазных государств.
Волны за волнами катятся на нее, грозя затопить и размыть. А утес все держится непоколебимо». Это сравнение напоминало образ из стихотворения Ф. Тютчева «Море и утес», в котором поэт противопоставлял самодержавную Россию стихии буржуазных революций в Европе. Через три четверти века советский руководитель противопоставлял «революционный утес» агрессивным буржуазным государствам, ополчившимся против СССР. Свою речь Сталин произнес по случаю кончины В.И. Ленина и сопроводил ее клятвенными обещаниями быть верным делу покойного вождя Октябрьской революции. Изображение СССР как утеса Сталиным вряд ли был случайным. К этому времени стало ясно, что надеяться на помощь пролетарских революций в других странах мира Советской стране не приходится. Сталин взял курс на построение социализма в одной стране. На первых порах его в этом активно поддержали Бухарин, Рыков, Томский. Против Сталина выступили Зиновьев, Каменев, а затем и Троцкий, объявившие курс на строительство социализма водной стране химерой и изменой делу мировой пролетарской революции. В ходе долгих и яростных внутрипартийных дискуссий сторонники оппозиции остались в меньшинстве, Зиновьев, Каме нев, Троцкий были исключены из руководства партии, а курс на построение социализма в одной стране восторжествовал. На XIV съезде ВКП(б) (так теперь стала именоваться РКП(б)) в декабре 1925 года была выдвинута программа индустриализации экономики, а на XV съезде (декабрь 1927 года) — программа коллективизация деревни. К этому времени хозяйство страны было в основном восстановлено после разрушений Гражданской войны. В 1926 году общий объем промышленности достиг 98 % от довоенного уровня, а объем крупной промышленности составил 108 % от довоенного производства.
Посевная площадь в 1925 году составила 99,3 %, а валовая продукция сельского хозяйства — 112 % от довоенного уровня. Голодные годы гражданских войн ушли в прошлое, и советские руководители уже ставили задачу сравняться по уровню потребления с передовыми капиталистическими странами. На XV съезде ВКП(б) нарком внутренней и внешней торговли А.И. Микоян указывал на опережение СССР по потреблению «менее ценных» пищевых продуктов и отставание в потреблении «более ценных». Нарком указывал: «Муки всякой в Соединенных Штатах на едока приходится в год 102 кг, а у нас — 247 кг... Крупы: у нас — 22 кг, в Америке — 14; картофеля: у нас — 162 кг, в Америке — 104 кг; рыбы у нас — 12,8 кг, в Америке — 0,4 кг». В то же время, подчеркивал Микоян, «прочих овощей, без картофеля, американец ест 65 кг, а у нас — 57 кг; фруктов в Америке — 62 кг, у нас только 25 кг; мясных продуктов: американцы — 62 кг, мы — 53 кг; молока: американцы — 131 кг, мы — 96 кг; сахару: американцы — 20,2 кг, мы — 14,2 кг; яиц: американцы — 10 кг, мы — 3,7 кг; чай, кофе, какао: американцы — 7,1 кг, мы — всего только 0,4 кг». Следует учесть, во-первых, что разбивка продуктов на «более ценные» и «менее ценные» отражала тогдашние представления о правильном рационе питания, а поэтому «рыба» попала в «менее ценные» продукты, а «сахар», «яйца» — в «более ценные». Во-вторых, надо принять во внимание климатические различия двух стран, позволявшие США гораздо легче выращивать продовольственные культуры, в особенности овощи и фрукты. В-третьих, следовало заметить, что Микоян сравнивал уровень совет ского потребления с сахмым высоким уровнем потребления в мире — ахмериканским, сложившимся в силу особых исторических и природных условий. Хотя немало азмериканцев бедствовало после окончания войны, невероятно обогатившей США, уровень потребления возрос у значительной части населения. В 20-х годах 40 % американских семей имели доход более 2000 долларов в год и могли приобретать автомобили, радиоприемники, холодильники. В-четвертых, можно увидеть, что по таким продуктам питания, как «овощи, кроме картофеля» и «мясные продукты» отставание СССР от США не было значительным.
Одновременно Советское правительство предпринимало усилия для улучшения жилищных условий населения. В конце 1927 года Сталин констатировал, что государственные расходы на «рабочее жилищное строительство» позволили за три года «удовлетворить 275 тысяч рабочих, а вместе с семьями — около 900 тысяч человек». Все больше рабочих семей, подобно литейщику Ивану Козыреву, описанному в стихотворении В. Маяковского, впервые в жизни въезжали в квартиры с современными удобствами и приходили к выводу о том, какая «правильная советская власть». Успехи в восстановлении и развитии народного хозяйства и положения населения ярко свидетельствовали о способности советской власти руководить мирным созидательным строительством, о возможности добиться роста производства при осуществлении широких социальных преобразований в стране (8-часовой рабочий день, бесплатное образование, бесплатное здравоохранение, низкая плата за квартиру, коммунальные услуги и городской транспорт, а также различные социальные льготы малоимущим.) В 10-ю годовщину Октябрьской революции в СССР впервые в мире был введен 7-часовой рабочий день. Рабочие делегации из различных стран мира, прибывшие в СССР по случаю юбилея Октября, могли убедиться в успехах первой страны социализма, достигнутых вопреки капиталистическому окружению и враждебной политике ведущих держав Запада. Бухарин совершенно справедливо говорил в начале 1929 года о том, что «большой скачок в области экономического и культурного развития» СССР был сделан «в обстановке полублокады». Однако, несмотря на большие достижения СССР в мирном развитии, советская жизнь омрачалась тенью из будущего — тенью неизбежной грядущей войны. Победы над белыми генералами и иностранными интервентами не могли закрыть глаза советских руководителей на отчаянную неподготовленность СССР к новой мировой войне. Говоря о плачевном состоянии Вооруженных сил СССР через 10 лет после Октябрьской революции, нарком по военным и морским делам К.Е. Ворошилов сообщал делегатам XV съезда, что по числу танков СССР (менее 200 вместе с броневиками) отставал не только от передовых стран Запада, но и от Польши.
Ворошилов сообщал: «Мы имеем в стране около 22 тысяч легковых и грузовых, исправных и неисправных автомобилей. Америка имеет 23 450 тысяч». В Красной армии имелось менее тысячи самолетов устаревших конструкций и лишь 7 тысяч орудий разных калибров, что в 1927 году было совершенно недостаточно для обороны одной шестой части земной поверхности от нападения зарубежных армий, в которых быстро наращивались запасы военной техники. Однако состояние оборонной промышленности не позволяло надеяться на быстрое создание мощного арсенала современных вооружений. Говоря об «архаических пережитках» «времен Ивана Калиты» на предприятиях оборонного производства, Ворошилов говорил, что «когда их видишь, берет оторопь». Нарком сообщал XV съезду: «70,5 % чугуна, 81 % стали, 76 % проката по сравнению с довоенным уровнем — это, конечно, недостаточно для нужд широко развивающегося хозяйства и обороны». Модернизация же вооружений, особенно активно развернувшаяся в ведущих странах мира в годы Первой мировой войны, требовала не просто восстановления былых позиций в производстве тяжелой промышленности, но и создания принципиально новых отраслей производства. Между тем Ворошилов признавал: «Алюминия, этого необходимого металла для военного дела, мы у себя совсем не производим... Цинка и свинца, весьма ценных и необходимых металлов для военного дела, мы ввозим из-за границы в 7 раз больше, чем производим у себя в стране. Даже меди, которой у нас бесконечное множество в недрах, мы ввозим 50 % по сравнению с тем, что производим в стране». Ворошилову, Сталину и другим советским руководителям было ясно, что Красная армия не сможет защитить страну без создания мощной оборонной промышленности, а, стало быть, без высокоразвитой тяжелой промышленности и значительно большего число промышленных рабочих. Им было ясно и то, что для обеспечения Красной армии и увеличивающегося числа городских промышленных рабочих требуется больше продовольствия, чем это могло обеспечить тогдашнее сельское хозяйство. Кроме того, низкая товарная продуктивность мелких крестьянских хозяйств мешала развитию промышленных отраслей, по- треблявших сельскохозяйственное сырье.
Лишь крупные сельскохозяйственные предприятия, способные закупить и применять современную технику, могли обеспечить высокотоварное производство. После ликвидации помещичьих хозяйств такими высокопроизводительными сельскими хозяйствами были лишь колхозы и совхозы, на долю которых приходилась лишь небольшая доля общего производства продовольствия страны. Угроза новой войны, возможность которой остро проявилась в 1927 году, заставляла руководство страны сокращать до предела сроки выполнения планов индустриализации и коллективизации, намеченных в 1925—1927 годах. 23 апреля 1929 года открылась XVI Всесоюзная конференция ВКП(б), на которой был принято постановление «О пятилетнем плане развития народного хозяйства». Планом предусматривалось выделить 19,5 миллиарда рублей на капитальное строительство в промышленности (включая электрификацию), то есть в 4 раза больше, чем за предшествующие пять лет. При этом 78 % этой суммы направлялось в тяжелую промышленность. При росте валовой продукции всей промышленности в 2,8 раза, производство средств производства должно было увеличиться в 3,3 раза, в том числе машиностроение — в 3,5 раза. Задания пятилетки по строительству электростанций существенно превосходили задания плана ГОЭЛРО, принятого в 1920 г.: вместо строительства 30 электростанций за 10—15 лет намечалось за 5 лет построить 42. Пятилетний план, или пятилетка, получившая название сталинской, стала началом новых революционных общественных преобразований, но на сей раз проводимых партийным руководством страны. По сути, в стране стала осуществляться сталинская революция сверху. Открытие партийной конференции произошло в день завершения пленума ЦК ВКП(б), на котором была осуждена позиция Бухарина, Рыкова, Томского и их союзников. Они возражали против планов ускоренного развития страны, не без основания полагая, что это приведет к возрождению военных методов управления экономикой, особенно в деревне. В тоже время «правые» (как стали называть Бухарина и его сторонников) не могли предложить действенного плана подготовки страны к грядущей войне.
Не была последовательной позиция Бухарина и в отношении крестьянской политики партии. Еще в октябре 1927 года Бухарин заявлял: «Теперь вместе с середняком и опираясь на бедноту, на возросшие хозяйственные и политические силы нашего Союза и партии, можно и нужно перейти к более форсированному наступлению на капиталистические элементы, в первую очередь на кулачество». В течение 1928 года и начале 1929 года он призывал к осторожности в отношении деревни, но в статье «Великая реконструкция», опубликованной в «Правде» 19 февраля 1930 года, он писал, что с кулаком «нужно разговаривать языком свинца». Тем временем выполнение заданий первого года пятилетнего плана тормозилось низкой производительностью сельского хозяйства. Это и стало главной причиной ускорения темпов коллективизации и привело к возрождению методов гражданских войн в ходе создания колхозов. Уже в 1928 году в ходе хлебозаготовок были фактически возрождены методы продразверстки. Как и в годы гражданских войн, в деревню направлялись отряды из городских рабочих для изъятия излишков хлеба у богатых крестьян. Было очевидно, что многие крестьяне не желали отдавать излишки хлеба добровольно. Проблема обеспечения продовольствием городов усугублялась тем. что городское население составляло меньшинство (20 %). В то же время большинство коммунистов жили в городах. При этом доля крестьян в партии год от года сокращалась: в 1921 г. — 26,7 %, в 1925 г. — 24,6 %, в 1929 — 19,4 %. На 25 миллионов крестьянских дворов приходилось менее 340 тысяч коммунистов. В некоторых местностях одна партийная ячейка приходилась на три-четыре сельсовета. В поддержку сельским коммунистам были направлены 27 тысяч коммунистов. Они и возглавили создаваемые колхозы и МТС. В течение 1930 года в села сроком на 1—2 месяца было направлено около 180 тысяч городских рабочих. Получалось, что 340 тысяч деревенских коммунистов рассматривались как лица, неспособные проводить политику партии в деревне самостоятельно без руководства коммунистов из города. И в этом проявлялось недоверие к крестьянству, сложившееся еще под воздействием западноевропейской социалистической литературы и лишь усилившееся в ходе гражданских войн. В романе «Поднятая целина» Михаил Шолохов верно показал расстановку сил в казацком селе, где двумя местными коммунистами Раз- метновым и Нагульновым руководит рабочий-партиец Давыдов, приехавший из города. Городские рабочие и служащие, прибывшие в деревню, плохо представляли себе особенности деревенской жизни. Многие из них были заражены антикрестьянскими предрассудкахми. Сказывался и низкий уровень образованности членов партии. В 1927 году лишь 0,8 % членов ВКП(б) имели высшее образование, лишь 7,9 % — среднее, 62,8 % — низшее, а 26,1 % имели «домашнее образование» или «самообразование». 2,4 % были неграмотными. Несмотря на самоотверженность этих людей при выполнении задач по преобразованию деревни, многие из них явно не могли с ними справиться. Ответом на начало коллективизации в деревне стали вооруженные выступления кулачества. Только в Ленинградской области и только за сентябрь и октябрь 1929 года кулаками было совершено 100 террористических актов; в Средне-Волжском крае — 353, в Центрально-Черноземной области с июля по ноябрь — 749, в том числе 44 убийства. Только в Российской Федерации в 1929 году было зарегистрировано около 30 тысяч поджогов колхозного имущества. В различных районах страны создавались организации сопротивления коллективизации. Только на Северном Кавказе возник ряд подпольных организаций: «Союз хлеборобов», «Союз борьбы за освобождение крестьян», «Добровольно-освободительная армия» и другие. На Украине повстанческая организация готовила одновременное выступление в 32 селах разных районов республики. Эти организации выступали под лозунгами: «Ни одного фунта хлеба Советской власти», «Все поезда с хлебом — под откос». Власти принимали меры по подавлению вооруженного сопротивления. Семьи кулаков выселяли в Сибирь и на Север европейской территории страны. К октябрю 1930 года в северные районы страны была выслана 115 231 семья. Многих крестьян загоняли в колхозы насильно, а темпы коллективизации ускорялись. Если к концу 1929 года уровень коллективизации составлял 7,6 %, то к 20 января 1930 года он достиг 21,6 %. На 1 февраля колхозы объединяли уже 32,5 % хозяйств, а к 20 февраля около 50 % крестьянских хозяйств страны было коллективизировано. Однако несмотря на массовые высылки крестьянских семей, сопротивление коллективизации принимало все более широкие масштабы. Только с января по март 1930 года в Сибири произошло 65 крестьянских восстаний. В течение 1930 года на Средней Волге состоялось 718 крестьянских групповых выступлений против коллективизации. На Ставрополье вспыхнул широкий вооруженный мятеж. Восстания происходили на Украине, особенно в приграничных западных районах республики. Крестьянские восстания произошли в ряде районов Армении, Азербайджана, в Карачаевской и Чеченской автономных областях, в Дагестане и в ряде республик Средней Азии. Страна оказалась под угрозой всесоюзной «Жакерии». Другой и более распространенной формой сопротивления коллективизации явилось массовое разрушение продовольственного фонда страны. Крестьяне, записанные в колхозы или ожидавшие такой записи, не желали сдавать своих животных в общее хозяйство, а потому их повсеместно начали убивать на мясо. Только в январе и феврале 1930 года было забито 14 миллионов голов крупного рогатого скота. Следствием массового забоя скота в годы коллективизации явилось резкое сокращение его поголовья по стране. В то время как в 1928 году в СССР было 32 миллиона лошадей, к 1934 году их осталось 15,5 миллиона. Поголовье крупного рогатого скота сократилось за этот периодсбО миллионов до 33,5 миллиона. За эти же годы поголовье свиней уменьшилось с 22 до 11,5 миллиона, а овец — с 97,3 миллиона до 32,9 миллиона. В этих условиях 2 марта 1930 года в «Правде» была опубликована знаменитая статья Сталина «Головокружение от успехов. К вопросам колхозного движения», после которого насильственное вовлечение крестьян в колхозы было прекращено. Статья Сталина, а затем опубликованное 14 марта 1930 года постановление ЦК ВКП(б) «О борьбе с искривлениями партлинии в колхозном движении» означали отказ от попыток завершить сплошную коллективизацию сельского хозяйства страны в ближайшие месяцы. Сотни тысяч крестьян выходили из колхозов. Многие колхозы распускались. Если к 1 марта 1930 года коллективизированными было более половины всех крестьянских хозяйств, то в мае 1930 года уровень коллективизации сократился до 23,4 %. Трудности коллективизации усугубились после обычного для природных условий нашей страны неурожая летом 1931 года, который вызвал в 1932—1933 годах массовый голод, сопоставимый по масштабам с голодом 1921 года. В городах было вновь введено распределение продуктов по карточкам и рацион продовольственного снабжения стал скудным. Срыв сельскохозяйственных поставок создал и трудности при выполнении заданий пятилетнего плана по индустриализации. И все же руководство страны старалось поддерживать высокий темп развития индустриализации. Коллективизация была возобновлена, хотя осуществлялась более медленными темпами. В значительной степени необходимость в продолжении коллективизации была обусловлена международными условиями, в которых оказался Советский Союз. Начало первой сталинской пятилетки совпало с начавшимся в 1929 году экономическим кризисом в капиталистических странах, самым мощным за всю мировую историю. Наиболее воинственные круги на Западе стали искать выхода из кризиса в походе против Советской страны. Хотя доля СССР в мировом экспорте составляла лишь 1,9 %, в средствах массовой информации Запада истерически утверждалось, что советские товары, которые якобы производятся «за счет принудительного труда и продаются по бросовым ценам», спровоцировали экономический кризис. Пропагандистская кампания о «советском демпинге» служила прикрытием для обоснования подготовки нападения на СССР. 10 февраля 1930 года римский папа Пий XI в своем послании призвал верующих к «молитвенному крестовому походу» против СССР. Бывший полковник австрийской армии Видаль представил Пию XI план созыва международного антибольшевистского конгресса. Видаль писал: «Борьба против большевизма означает войну, и война непременно произойдет. Поэтому не время и не место заниматься изучением вопроса, каким образом ее избежать, и тратить энергию на безнадежные мирные утопии». В своем отчетном докладе на XVI съезде партии (июнь — июль 1930 г.) Сталин говорил о том, что «мировой экономический кризис будет перерастать в ряде стран в кризис политический. Это значит, во-первых, что буржуазия будет искать выхода из положения в дальнейшей фашизации в области внутренней политики... Во-вторых... буржуазия будет искать выхода в новой империалистической войне в области внешней политики». Последующие события подтвердили верность прогноза Сталина. Вскоре во многих странах были совершены государственные перевороты, в результате которых были установлены диктаторские режимы, беспощадно расправлявшиеся с коммунистическим, рабочим и демократическим движением. Многие из этих диктатур брали на вооружение методы и идеологию фашизма. В 1930—1934 годах в ряде латиноамериканских стран на многие годы была установлена власть диктаторов, прославившихся кровавыми репрессиями против демократических сил (Урибуру в Аргентине, Варгас в Бразилии, Саламнака и ряд других диктаторов в Боливии, Убико в Гватемале, Андино в Гондурасе, Трухильо в Доминиканской Республике, Батиста на Кубе, Сомоса в Никарагуа, Мартинес в Сальвадоре). Многие из них были послушными ставленниками ведущих держав Запада. Об одном из них, Сомосе, президент СШАФ.Д. Рузвельт цинично говорил: «Сомоса — сукин сын, но он — наш сукин сын». В 1932 году в результате очередного переворота в Португалии к власти пришел Антонио ди Оливейра Салазар и был установлен режим «нового государства», в значительной степени имитировавший фашистский режим Муссолини. После прихода к власти в Румынии в 1934 году Национал-либеральной партии усилился процесс фашизации этой страны, в политической жиз ни которой стала играть значительную роль фашистская «Железная гвардия». В сентябре 1932 года в Венгрии регент Хорти поручил сформировать правительство убежденному фашисту Гёмбешу. В марте 1934 года в результате военного переворота в Эстонии установлена диктатура К. Пятса. В мае 1934 года военно-фашистский переворот произошел в Болгарии. В том же месяце был совершен переворот в Латвии, в результате которого была установлена диктатура Ульманиса. Еще раньше, 30 января 1933 года, правительство Германии было поручено сформировать фюреру нацистской партии Адольфу Гитлеру. Приход нацистов к власти сопровождался провокациями против Коммунистической партии Германии и бешеной антикоммунистической пропагандой. Накануне выборов в рейхстаг нацистские руководители Гитлер, Геринг, Геббельс непрерывно выступали с яростными антикоммунистическими заявлениями, обвиняя коммунистов в подготовке государственного переворота. Вскоре десятки тысяч коммунистов были брошены в тюрьмы. За ними последовали социал-демократы, активисты профсоюзного движения и различных демократических организаций. Впрочем, везде, где к власти приходили фашисты, политические партии, кроме государственной, распускались, коммунисты и социалисты арестовывались и подвергались казням, профсоюзы ликвидировались, печать подвергалась суровой цензуре и в стране устанавливался военизированный режим, опиравшийся на националистическую идеологию нетерпимости ко всем «инородцам». Пришедший к власти в Литве в результате переворота 1926 года Сметона, взявший в качестве образца режим Муссолини, предрекал в 1934 году, что XX век будет веком фашизма. Руководители фашистских и милитаристских стран не скрывали свою враждебность к Стране Советов и угроза для нее усиливалась по мере того, как в мире устанавливались режимы, идейно близкие нацистской Германии. Приход к власти в Германии Адольфа Гитлера, не скрывавшего своего стремления расширить «жизненное пространство» для немцев за счет нашей страны, существенно обострил обстановку на западной границе СССР. В 1933 году Германия вышла из Лиги Наций. Новый министр экономики в правительстве Гитлера Гугенберг выступил в июне 1933 года с меморандумом, требуя возвращения Германии колоний в Африке и предоставления «лишенному территорий» немецкому народу новых земель на Востоке, где «эта энергичная раса могла бы расселиться». Советское правительство заявило протест против меморандума Гугенберга. Вскоре последовали заявления руководителя отдела внешней политики Национал-со- циалистической партии Германии А. Розенберга, в которых он подчеркивал готовность нацистов к соглашению с западными странами и объявлял о «восточной проблеме». Розенберг говорил: «Наше внимание обращено теперь на восток Европы. Там находятся будущие рынки Германии», Подписание в 1934 году договора о дружбе между Германией и Польшей свидетельствовало о сближении этих стран на антисоветской основе. Диктаторские режимы Гитлера и Пилсудско- го не скрывали готовности развернуть совместный поход против СССР. Захват милитаристской Японией Маньчжурии в 1931 году и выход японских войск на всю дальневосточную границу СССР свидетельствовали о начале осуществления меморандума Танаки. Как и в 1918 году, перед нашей страной возникала опасность нападения захватчиков с востока и запада. Н.И. Бухарин имел основание поиронизировать в своем выступлении на XVII съезде партии: «Гитлер... желает оттеснить нас в Сибирь... японские империалисты хотят оттеснить нас из Сибири, так что, вероятно, где-то на одной из домн “Магнитки” нужно поместить все 160-миллионное население нашего Союза». Чтобы не допустить утраты своей земли и не превратиться в рабов Германии, Японии или иных стран, народам СССР надо было в кратчайшие сроки создать современную армию, вооруженную современным оружием. В своем выступлении 4 февраля 1931 года Сталин поставил вопрос ребром: «Мы отстали от передовых стран на 50—100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут». Это был суровый, но весьма реалистический прогноз: если бы к февралю 1941 года СССР не приблизился к уровню передовых стран в создании основ оборонной промышленности, вряд ли он бы смог устоять через несколько месяцев под натиском нападения гитлеровской Германии. Объясняя необходимость в ускоренном развитии в своем докладе 7 января 1933 года об итогах первой пятилетки, Сталин подчеркивал: «Партия как бы подхлестывала страну, ускоряя ее бег вперед... Нельзя не подгонять страну, которая отстала на сто лет и которой угрожает из-за ее отсталости смертельная опасность... Мы не могли знать, в какой день нападут на СССР империалисты и прервут наше строительство, а что они могли напасть в любой момент, пользуясь технико-экономической слабостью нашей страны, — в этом не могло быть сомнения... Наконец, партия должна была покончить в возможно короткий срок со слабостью страны в области обороны. Условия момента, рост вооружений в капиталистических странах, провал идеи разоружения, ненависть международной буржуазии к СССР, — все это толкало партию на то, чтобы форсировать дело усиления обороноспособности страны, основы ее независимости». Ускоренное развитие страны потребовало невероятных усилий всего советского народа, значительных жертв и лишений. Сталин признавал, что приоритетное развитие тяжелой промышленности вызывало ограничение производства потребительских товаров: «Предметов широкого потребления действительно произведено меньше, чем нужно, и это создает известные затруднения». Он объяснял такое положение необходимостью защитить страну от военного нападения извне: «У нас не было бы тогда ни тракторной, ни автомобильной промышленности, не было бы сколько-нибудь серьезной черной металлургии, не было бы металла для производства машин, — и мы были бы безоружны перед лицом вооруженного новой техникой капиталистического окружения... Мы не имели бы тогда всех тех современных средств обороны, без которых невозможна государственная независимость страны, без которых страна превращается в объект воен ных операций внешних врагов. Наше положение было бы тогда более или менее аналогично положению нынешнего Китая, который не имеет своей тяжелой промышленности, не имеет своей военной промышленности, и который клюют теперь все, кому только не лень. Одним словом, мы имели бы в таком случае военную интервенцию... войну опасную и смертельную, войну кровавую и неравную, ибо в этой войне мы были бы почти что безо ружны перед врагами, имеющими в своем распоряжении все современные средства нападения... Ясно, что уважающая себя государственная власть, уважающая себя партия не могла стать на такую гибельную точку зрения». Хотя некоторые задачи первого пятилетнего плана не были выполнены, Сталин мог привести ряд свидетельств глубоких качественных перемен в самых различных отраслях промышленного производства, происшедших к началу 1933 года за 4 года выполнения пятилетки: «У нас не было черной металлургии, основы индустриализации страны. У нас она есть теперь. У нас не было тракторной промышленности. У нас она есть теперь. У нас не было автомобильной промышленности. У нас она есть теперь. У нас не было станкостроения. У нас оно есть теперь. У нас не было серьезной и современной химической промышленности. У нас она есть теперь. У нас не было действительной и серьезной промышленности по производству современных сельскохозяйственных машин. У нас она есть теперь. У нас не было авиационной промышленности. У нас она есть теперь. В смысле производства электрической энергии мы стояли на самом последнем месте. Теперь мы выдвинулись на одно из первых мест. В смысле производства нефтяных продуктов и угля мы стояли на последнем месте. Теперь мы выдвинулись на одно из первых мест». Эти успехи советской экономики были особенно впечатляющими по сравнению с кризисом, поразившим капиталистический мир. В своем выступлении в начале 1933 года Сталин говорил: «В то время как объем промышленной продукции СССР к концу 1932 года вырос в сравнении с довоенным уровнем до334 %, объем промышленной продукции САСШ снизился за тот же период до 84 % довоенного уровня, Англии — до 75 %, Германии — до 62 %. В то время как объем промышленной продукции СССР вырос кконцу 1932 года в сравнении с уровнем 1928 годадо219 %,объем промышленной продукции САСШ снизился за тот же период до 56 %, Англии — до 80 %, Германии — до 55 %, Польши — до 54 %». Такое сравнение позволяло Сталину сделать вывод об исторической победе социалистического способа производства: «О чем говорят эти данные, как не о том, что капиталистическая система промышленности не выдержала экзамена в тяжбе с со ветской системой, что советская система промышленности имеет все преимущества перед системой капиталистической». Успехи СССР на фоне кризиса капиталистической системы служили для многих людей доказательством преимуществ социализма. Губернатор штата Нью-Йорк Ф.Д. Рузвельт заявил в середине 1930 года: «Нет никакого сомнения... что коммунистические идеи наберут силу по всей стране, если мы не сумеем поддержать старые идеалы и первоначальные цели демократии». Ответ «коммунистической угрозе» Рузвельт нашел в «новом курсе», который он стал проводить после своего избрания на пост президента США в 1932 году. Находя сходство методов организации экономики, к которым прибег Рузвельт, с советскими, писатель Герберт Уэллс в своей беседе со Сталиным 23 июля 1934 года говорил: «Ленин в свое время сказал, что надо “учиться торговать”, учиться этому у капиталистов. Ныне капиталисты должны учиться у вас, постигнуть дух социализма». (Всего 14 лет назад Уэллс называл Ленина «кремлевским мечтателем».) В то время как пример СССР использовался Рузвельтом для мобилизации сил капиталистического общества и предотвращения социалистической революции, наиболее агрессивные деятели капиталистических стран не оставляли попыток организовать военный поход против СССР. Стремясь направить агрессию гитлеровской Германии против СССР, ряд западных монополий существенно увеличили помощь Гитлеру после начала 1933 года. Крупнейшие американские, французские, голландские компании, такие как группы Рокфеллера, Моргана, Меллона, «Роял датч шелл», Виккерса, Болдуина, «Юнилевер», оказывали Германии широкую финансовую помощь. Бывщий министр финансов Я. Шахт писал в мемуарах: «Заграница форменным образом превзошла сама себя в признании того, что делал Гитлер, и оказывала ему беспрестанно всяческие почести». При фактическом поощрении держав Запада нацистское правительство приступило к формированию мощных вооруженных сил. Этому способствовало подписание 15 июля 1933 года в Риме Муссолини и послами Германии, Франции и Великобритании в Италии так называемого Пакта четырех. 3-я статья пакта снимала с Германии ограничения на вооружения, установленные Вер сальским договором 1919 года. Эти уступки Гитлеру были сделаны Францией и Великобританией в расчете на то, что Германия развяжет войну против СССР. Готовясь к вооруженному нападению капиталистических стран, СССР за годы первой пятилетки (1928—1932 гг.) сумел существенно укрепить свою оборонную мошь. С 1931 года на вооружение поступили новые виды артиллерийских орудий, танков, самолетов. К концу 1933 года Красная армия имела 51 тысячу пулеметов и 17 тысяч артиллерийских орудий. В течение первой пятилетки было произведено свыше 5 тысяч танков. В 1932 году началось строительство Тихоокеанского флота, а в 1933 году —- Северного флота. И все же было очевидно, что СССР сильно отставал от ведущих стран Запада по уровню и качеству вооружений. Это было обусловлено общим хозяйственным и научно-техническим отставанием нашей страны от промышленно развитых стран мира, несмотря на поразивший их глубочайший экономический кризис. Осознавая необходимость качественного развития всех отраслей экономики страны, Сталин в январе 1933 года подчеркивал: «В первой пятилетке мы сумели организовать энтузиазм, пафос нового строительства и добились решающих успехов. Это очень хорошо. Но теперь этого недостаточно. Теперь это дело должны мы дополнить энтузиазмом, пафосом освоения новых заводов и новой техники, серьезным поднятием производительности труда, серьезным сокращением себестоимости. В этом теперь главное». К концу второй пятилетки (1933—1937 гг.) была в основном выполнена программа широкой технической реконструкции народного хозяйства, осуществление которой было начато в первой пятилетке. В 1937 году свыше 80 % всей промышленной продукции было получено с новых предприятий, построенных или реконструированных в первую и вторую пятилетки. За вторую пятилетку СССР обогнал по уровню производства чугуна, стали, электроэнергии Великобританию и Францию. В отчетном докладе ЦК XVIII съезду партии Сталин представил таблицу, из которой следовало, что СССР опережал все капиталистические страны по темпам роста. Комментируя данные таблицы, Сталин замечал: «Наша промышленность выросла в сравнении с довоенным уровнем более чем в девять раз, тогда как промышленность главных капиталистических стран продолжает топтаться вокруг довоенного уровня, превышая его всего лишь на 20—30 процентов. Это значит, что по темпам роста наша социалистическая промышленность стоит на первом месте в мире». Быстрыми темпами происходило и наращивание оборонного потенциала страны. Если в 1927 году в рядах Красной армии насчитывалось 586 тысяч человек, то к 1937 году их было 1433 тысячи. Если к 1929 году в Красной армии имелось 26 тысяч станковых пулеметов и 7 тысяч орудий разных калибров, то к 1939 году количество пулеметов увеличилось до 77 тысяч, а артиллерийских орудий — до 45 790. Так же быстро возросло количество танков и самолетов. Одновременно повышался и качественный уровень вооружений. В 1938 году в СССР приступили к созданию однобашенных средних и тяжелых танков с мощным бронированием. В 1929 году у Красной армии имелось лишь 1000 самолетов устаревших конструкций и 82 % из них были разведывательными. В 1938 на долю разведывательной авиации приходилось лишь 9,5 %. Зато 51,9 % составляли бомбардировщики и штурмовики, а истребители — 38,6 %. Новые машины были оснащены мощным вооружением, различными приборами, в том числе и для ночных полетов. Скорость и высота полета самолетов увеличилась в 1,5—2 раза. Дальность полета и грузоподъемность бомбардировщиков возросла в 3 раза. Начался серийный выпуск самолетов-истребителей. Быстрый рост тяжелой промышленности не только помог созданию вооружений, но и создал условия для развития легкой промышленности, а также развитию механизации на селе. Производство товаров легкой промышленности выросло за вторую пятилетку в 2 раза. За этот же период количество тракторов выросло более чем в 2 раза, комбайнов — в 6 раз. Реальная заработная плата рабочих и служащих, занятых в промышленности, увеличилась за вторую пятилетку' более чем в 2 раза. Карточная система распределения продуктов была отменена в начале 1935 года. Проблемы снабжения продуктами питания в городах и голод в отдельных сельских регионах страны в годы первой пятилетки ушли в прошлое. В своей книге воспоминаний, которую он писал в конце горбачевской перестройки, когда пустые полки наглядно демонстрировали провал политики тогдашнего руководства, Валентин Бережков писал: «Если перечислить продукты, напитки и товары, которые в 1935 году... появились в магазинах, то мой советский современник, пожалуй, не поверит. В деревянных кадках стояла черная и красная икра по вполне доступной цене. На прилавках лежали огромные туши лососины и семги, мясо самых различных сортов, окорока, поросята, колбасы, названия которых теперь никто не знает, сыры, фрукты, ягоды — все это можно было купить без всякой очереди и в любом количестве. Даже на станциях метро стояли ларьки с колбасами, ветчиной, сырами, готовыми бутербродами и различной кулинарией. На больших противнях были разложены отбивные и антрекоты. А в деревнях в любом дворе в жаркий день... вам выносили кружку молока или холодной ряженки и не хотели брать деньги». Для современного читателя постсоветского времени к этому можно добавить, что все эти продукты были отечественного производства, экологически чистые и без содержания консервантов, которыми напичканы нынешние импортные продукты питания, и все они были по доступным ценам. Быстрое развитие городов (доля городских жителей в составе населения страны выросла с 16 % в 1922 году до 33 % в 1940 году), а также всех видов образования создавали условия для социального роста советских людей. Во второй пятилетке была в основном завершена программа ликвидации неграмотности среди населения в возрасте до 50 лет. К 1939 году уровень грамотности составил свыше 80 %. В 1936/37 году в школах для взрослых обучалось в 4 раза больше человек, чем в 1928/29 году. Число школьников в стране по сравнению с 1913 годом выросло в 3,5 раза. За годы второй пятилетки число специалистов с высшим и средним специальным образованием выросло более чем в 2 раза. По сравнению же с 1914 годом число студентов увеличилось в 7 раз. В начале 1937 года в СССР насчитывалось около 10 миллионов лиц умственного труда. Из своей личной жизни люди знали множество примеров того, как вчерашний неграмотный крестьянин сегодня становился грамотным, квалифицированным рабочим и надеялся в скором будущем получить высшее образование сам или дать его своим детям. Ярким свидетельством веры советских людей в обеспеченность своей жизни в настоящем и в скорое наступление еще лучшего будущего для себя и своих детей стал существенный рост рождаемости во второй половине 30-х годов. Можно выделить три года (1937, 1938 и 1939 годы), когда в стране фактически был настоящий «бэби-бум», подобный тому, что был в США после войны. Советский «бэби-бум» был прерван предвоенной обстановкой и войной. Почему же в те годы, которые ныне в современной пропаганде изображают временем жестокого террора и голода, молодые пары решались дать жизнь потомству? Ответ ясен: молодые пары не воспринимали свое положение как безнадежно тяжелое и нестабильное. Крепнувшая Красная армия надежно охраняла рубежи Советской страны. Электрификация, механизация, строительство новых заводов, городского жилья создавали впечатление о том, что жизнь непрерывно улучшается. К тому времени советские молодые родители были избавлены от напастей, неизбежно присущих капитализму. Они знали, что уже входе первой пятилетки (1928—1933 гг.) в стране была ликвидирована безработица, что им и их детям обеспечены бесплатные здравоохранение и образование, что плата за квартиру и городской транспорт — чисто символическая. Что бы ни говорили теперь о советском прошлом члены ПАСЕ и нынешние отечественные СМИ, тогдашние мамы и папы верили в надежность своей жизни и в светлое будущее своих детей. Миллионы новорожденных были наиболее убедительным выражением вотума доверия советской власти. Если бы такого голосования не состоялось, то многие ныне живущие граждане, их дети и внуки, которые сейчас не упускают случая, чтобы поужасаться советским прошлым, никогда бы не увидели свет. Об этом же свидетельствовала высокая степень доверия к правящей Коммунистической партии и ее руководителю И.В. Сталину, окруженному всеобщим обожанием. Объясняя любовь миллионов советских людей к Сталину, перераставшую в настоящий культ его личности, писатель Лион Фейхтвангер, посетив ший СССР в январе 1937 года, замечал: «Не подлежит никакому сомнению, что это чрезмерное поклонение в огромном большинстве случаев искренне. Люди чувствуют потребность выразить свою благодарность, свое беспредельное восхищение. Они действительно думают, что всем, что они имеют и чем они являются, они обязаны Станину... Обожествление Сталина... выросло органически, вместе с успехами экономического строительства. Народ благодарен Сталину за хлеб, мясо, порядок, образование и за создание армии, обеспечивающей это новое благополучие. Народ должен иметь кого-нибудь, кому он мог бы выражать благодарность за несомненное улучшение своих жизненных условий, и для этой цели он избирает не отвлеченное понятие, не абстрактный “коммунизм”, а конкретного человека Сталина.... Безмерное почитание, следовательно, относится не к человеку Сталину — оно относится к представителю явно успешного хозяйственного строительства. Народ говорит: мы любим Сталина, и это является самым непосредственным выражением его доверия к экономическому положению, к социализму, к режиму». Разумеется, тогда не все разделяли восторженные оценки Сталина. Однако Фейхтвангер был одним из многих, кто запечатлел высокую оценку деятельности его и правящей Коммунистической партии по преобразованию советского общества, разделявшуюся миллионами советских людей в то врехмя. Нынешние же попытки изменить суждения этих миллионов людей, давно ушедших в иной мир, нелепы.
<< | >>
Источник: Емельянов Ю.В.. Европа судит Россию. 2007

Еще по теме Сталинская революция сверху:

  1. ВТОРОЙ ПРОВАЛ ВСЕОБЩЕГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА
  2. О КУЛЬТЕ ЛИЧНОСТИ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯХ. ДОКЛАД ПЕРВОГО СЕКРЕТАРЯ ЦК КПСС ТОВ. ХРУЩЕВА Н.С. XX СЪЕЗДУ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА287
  3. ГОСПОДСТВУЮЩИЕ ВЫСОТЫ И МАРКСИЗМ
  4. «ЧТО НЕВОЗМОЖНО ТЕХНИЧЕСКИ, ВОЗМОЖНО КОММУНИСТИЧЕСКИ!»
  5. 8. ИНТЕРМЕДИЯ. 1932-1934 ГГ.
  6. КОНСТИТУЦИЯ-МЕЧТА И БОЛЬШОЙ ТЕРРОР. 1936-1938 гг.
  7. «А МЫ ВСЕ СТАВИМ КАВЕРЗНЫЙ ОТВЕТ И НЕ НАХОДИМ НУЖНОГО ВОПРОСА»
  8. ПЕРЕСТРОЙКА: ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ АЛЬТЕРНАТИВА?
  9. История восприятия фильма
  10. Деградация нестабильной фазы в стабильную
  11. Советская Россия.
  12. Сталинская революция сверху
  13. 8. Политические и правовые учения в Российской империи (XVIII-XX в.в.) и в первый послереволюционный период
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -