<<
>>

Первая Гражданская война 1917— 1918 годов и начало иностранного вторжения

В последующие дни совершалось то, что Ленин назвал «триумфальным шествием Советской власти» по России. В ряде городов страны власть перешла к Советам одновременно с началом Октябрьской революции в Петрограде (Иваново-Вознесенск, Орехово-Зуево, Шуя, Кинешма, Кострома, Т верь, Брянск, Ярославль, Рязань, Владимир, Ковров, Коломна, Серпухов, Подольск и ряд других).
В некоторых крупных городах страны советская власть была установлена через несколько дней после ее победы в Петрограде. 25—28 октября (7—10 ноября) советская власть была провозглашена в Нижнем Новгороде, Екатеринбурге. Челябинске, Ижевске, Уфе, Казани, Самаре, Саратове, Царицыне, Ревеле (Таллине), Юрьеве, Нарве, Пярну, Минске, Ростове, Владикавказе, Красноярске. 31 октября (13 ноября) советская власть была установлена в Баку. 1(14) ноября в ходе вооруженного восстания Красная гвардия взяла Ташкент. В то же время, говоря о «триумфальном шествии Советской власти», Ленин замечал: «Мы в несколько недель, свергнув буржуазию, победили ее открытое сопротивление в гражданской войне». Начавшаяся в конце мая 1918 года Гражданская война по своим масштабам и характеру затмила события с конца 1917 по начало 1918 года. Между тем в ходе этих пяти месяцев также происходила острая и кровопролитная Гражданская война между большевика ми и их противниками. Эта Гражданская война во многом предопределила развитие последующих событий. В ходе нее противостоящие стороны не имели (или почти не имели) в своем распоряжении регулярных воинских частей. Многомиллионная Действующая армия медленно разлагалась и умирала как боеспособная сила. Правда, на каком-то этапе армия могла сыграть роль противовеса большевистским силам и этот момент был одним из наиболее острых в первые дни существования советской власти. Главнокомандующий Вооруженными силами России генерал Н.Н. Духонин отказался подчиниться приказу Совнаркома о начале переговоров с немцами. Впоследствии И.В. Сталин вспоминал: «Минута была жуткая... Командный состав армии находился целиком в руках Ставки. Что касается солдат, то неизвестно было, что скажет 12-миллионная армия, подчиненная так называемым армейским организациям, настроенным против советской власти». По словам Сталина, «это был скачок в неизвестность». В.И. Ленин, И.В. Сталин и народный комиссар по военным делам Н.В. Крыленко 9 (22) ноября 1917 года вступили в переговоры с Н.Н. Духониным по прямому телеграфному проводу, В своем ответе Духонин объявил, что готов подчиниться «центральной правительственной власти, поддержанной армией и страной», но не признает Совнарком и отказался выполнить приказ Ленина, Сталина и Крыленко. В ответ последовало послание: «Именем правительства Российской республики, по поручению Совета Народных Комиссаров, мы увольняем вас от занимаемой вами должности за неисполнение предписаний правительства и за поведение, несущее неслыханные бедствия трудящимся массам всех стран и в особенности армиям. Мы предписываем вам под страхом ответственности по законам военного времени продолжать ведение дела, пока не прибудет в Ставку новый главнокомандующий или лицо, уполномоченное им на принятие от вас дел. Главнокомандующим назначается прапорщик Крыленко. Ленин, Сталин, Крыленко». Растерянность военных верхов, усталость солдат от войны, которые взбунтовались и растерзали Духонина, обеспечили успех нейтрализации Вооруженных сил.
Армия постепенно, фронт за фронтом, в основном мирным путем переходила под контроль советской власти. Однако во многих городах советская власть была установлена лишь в ходе вооруженных боев. На стороне советской власти выступали обычно красногвардейцы и армейские части, поддерживавшие большевиков. На стороне ее противников часто были юнкера. Через 9 дней упорных боев в Москве Кремль был взят, и советская власть взяла под контроль древнюю столицу. В ходе боев в Москве погибло более 1 тысячи человек. Упорное сопротивление большевикам затянуло взятие власти Советами в Орле до 25 ноября (8 декабря), Курске — 26 ноября (9 декабря), Хабаровске — 6 (19) декабря, Туле — 7 (20) декабря, Пензе — 21 декабря 1917 года(3 января 1918 года), Иркутске —22 декабря 1917 года (4 января 1918 года), Астрахани — 25 января (7 февраля), Тамбове — 31 января (13 февраля) 1918 года. В ряде мест противники советской власти сумели организовать достаточно сильные очаги сопротивления, опираясь главным образом на местное казачество. Так, 14 (27) ноября 1917 года при поддержке антисоветского «Комитета спасения родины и революции», созданного в Оренбурге, поднял мятеж атаман Оренбургского казачьего войска А.И. Дутов. Казаки под руководством Дутова арестовали членов Оренбургского совета, захватили Троицк, Верхне-Уральск, угрожали Челябинску. Против казаков Дутова были направлены рабочие отряды Самары, Екатеринбурга, Уфы и других городов. Лишь 25 декабря (7 января 1918 года) они смогли освободить Троицк, а 18 (31) января 1918 года — Оренбург. Однако Дутов и его отряды, отступив, стали готовить новое нападение на советские города. Другим крупным очагом сопротивления советской власти стала Донская область. Атаман донского казачьего войска А.М. Каледин 25 октября (7 ноября) 1917 года в Новочеркасске объявил о своем непризнании советской власти и желании восстановить власть Временного правительства. Атаман стал готовить антисоветский поход на Москву и Петроград. К этому времени на Дон прибыли сбежавшие из-под стражи организаторы корниловского мятежа (Л.Г. Корнилов, А.И. Деникин и другие), а также генерал М.В. Алексеев, лидеры монархистов и кадетов (П.Н. Милюков, П.Б. Струве, М.В. Родзянко). 27 декаб ря в Ростове было объявлено о создании Добровольческой армии, во главе которой встали Алексеев и Корнилов. К началу 1918 года Добровольческая армия насчитывала 3—4 тысячи человек. Тем временем, установив связи с Дутовым, Каледин стремился создать федерацию казачьих областей. Став во главе «Юго- Восточного союза казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов степей» (в состав его руководства наряду с Калединым вхо- дили богатейшие люди Северного Кавказа— Чермоев, Гоцинский, Коцев), Каледин пытался взять под контроль весь Северный Кавказ. Лишь после отмены советским правительством 9 (22) декабря обязательной воинской повинности для казаков и установления для них ряда льгот был достигнут перелом в настроениях части казачества. В ходе двухмесячных боев войска Каледина были разбиты. 24 и 25 февраля 1918 года Ростов и Новочеркасск были взяты. За несколько дней до этого Каледин, видя безнадежность своего положения, застрелился. Однако разгром мятежей Каледина и Дутова и установление советской власти во многих губернских и уездных городах России не привели к распространению ее контроля над всей территорией бывшей империи. 7 (20) ноября 1917 года Центральная рада Украины опубликовала «универсал», в котором объявила Украину независимой «народной республикой». Создание Молдавской народной республики провозгласил в Кишиневе 2 декабря «Сфатул Церий» (Краевой Совет). 15 ноября 1917 года был создан Закавказский комиссариат, готовивший созыв Закавказского сейма. Этот сейм 10(23) февраля 1918 года провозгласил независимость Закавказья. Местные сепаратистские центры власти сложились в Дагестане, Ингушетии, Чечне. В декабре 1917 года в Оренбурге было создано «общекиргизское» правительство Алаш-орды, претендовавшее на штсть над Казахстаном и Киргизией. Еще в сентябре 1917 года под контролем германских оккупационных властей был создан Литовский совет (Тариба), а 11 декабря 1917 года Тариба опубликовала декларацию о «вечной, прочной связи с Германской империей». Большевики пытались, как могли, остановить распад великой державы. Выступая на съезде Финляндской социал-демократической парии в Гельсингфорсе 14 ноября 1917 года, нарком по делам национальностей И.В. Сталин говорил об общих задачах, стоявших перед всеми социалистическими силами бывшей империи. Он заявлял, что признание большевиками права наций на самоопределение являлось необходимым для «восстановления братского доверия между рабочими Финляндии и России». Он призывал к «добровольному и честному союзу финляндского народа с народом русским». Он напоминал, что «настало время, когда старый лозунг “Пролетарии всех стран, соединяйтесь!”» должен быть проведен в жизнь. Однако призывы Сталина к союзу не были восприняты положительным образом. 6 декабря сейм Финляндии провозгласил ее независимость и к власти пришло правительство, враждебное советской власти, которое советское правительство было вынуждено признать. Ситуация, аналогичная финляндской, сложилась и на Украине. СНК признал и независимость Украины, провозглашенной Центральной радой. В своем «Ответе товарищам украинцам в тылу и на фронте» 12 декабря 1917 года Сталин писал, что «Совет Народных Комиссаров... ничего не имеет... против того, чтобы украинский народ выделился в независимое государство». Однако он обращал внимание на недружественную политику Центральной рады, указывал на то, что она сотрудничает с антисоветским Донским правительствам Каледина. В новой, быстро менявшейся обстановке руководители большевиков были вынуждены менять свой политический курс в отношении национальных окраин России. Поощрение самоопределения наций вплоть до отделения постепенно уступало признанию значимости унитарного государства для решения первоочередных задач экономического развития общества и острых социальных проблем трудящихся всей страны. В своем докладе по национальному вопросу, с которым он выступил 15 января 1918 года на III Всероссийском съезде Советов, Сталин прямо поставил вопрос о новой трактовке «права нации на самоопределение». Он заявил: «Все указывает на необходимость толкования принципа самоопределения как права на самоопределение не буржуазии, а трудовых масс данной нации. Принцип самоопределения должен быть средством для борьбы за социализм и должен быть подчинен принципам социализма». Подобным же образом был составлен и его проект резолюции о федеральных учреждениях Российской республики, представленный съезду. Сталин предлагал, что области, отличающиеся «особым бытом и национальным составом», войдут в состав Российской республики в качестве «областных советских республик». Аналогичным образом по мере развития Гражданской войны на окраинах страны и в связи растущей враждебностью почти всех других партий в центре страны, большевики были вынуждены переходить к более жесткой позиции и в отношении оппозиционных к ним политических сил. Уже 26 октября (9 ноября) 1917 года по постановлению Военно-революционного комитета Петроградского совета были закрыты правые газеты «Речь», «День» и ряд других, которые вели особенно ожесточенную антисоветскую пропаганду. О том, что эта пропаганда направлена на поддержку вооруженных выступлений против советской власти свидетельство- ват мятеж юнкеров в Петрограде 29 октября (11 ноября). Мятеж был организован Комитетом спасения родины и революции во главе с правым эсером Гоцем. (Мятеж был разгромлен в тот же день.) 3 ноября был раскрыт заговор, во главе которого стоял крайне правый политический деятель России В.М. Пуришкевич (он был великим мастером заговоров, о чем свидетельствовало его участие в организации убийства Григория Распутина.) Незадолго до своего ареста Пуришкевич писал Каледину: «Организация, во главе которой я стою, работает не покладая рук над спайкой офицеров и всех остатков военных училищ и над их вооружением. Спасти положение может только создание офицерских и юнкерских полков. Ударив ими и добившись первоначального успеха, можно будет затем получить и здешние воинские части... Мы ждем вас сюда, генерал, и к моменту вашего подхода выступим со всеми наличными силами». (3 (16) января 1918 года Пуришкевич был открытым судом приговорен к 4 годам принудительных работ, но 1 мая 1918 года был амнистирован. Затем он уехал на юг, где примкнул к контрреволюционному движению.) Обострялись отношения у большевиков и с социалистическими партиями. В день, когда юнкера подняли мятеж, возник острый конфликт в связи с Всероссийским исполнительным комитетом железнодорожного профессионального союза (Викжель), в котором решающую роль играли эсеры и меньшевики. 29 октября (11 ноября) 1917 года Викжель принял резолюцию с требованием сформирования правительства из представителей всех социалистических партий, а не только из большевиков. В случае отказа принять его требования Викжель отказывался обеспечить переправку просоветских воинских частей из Петрограда в Москву, которая еще находилась в руках противников Советов. Обострение отношений с другими социалистическими партиями вызвали кризис и внутри большевистского руководства. В ходе переговоров между ПК большевистской партии и Викжелем представители последнего предложили не только ввести в состав Совнаркома представителей эсеров, меньшевиков и народных социалистов, но и заменить Ленина правыми эсерами Авксентьевым или Черновым. Хотя представители ЦК (Каменев, Сокольников, Ногин, Милютин, Рыков) отвергли предложение о смене председателя СНК, они согласились с требованиями Викжеля о введении представителей других социалистических партий. Большинством голосов ЦК осудил позицию Каменева и других. В знак протеста против этого решения Зиновьев, Каменев и другие вышли из состава ЦК, Рыков, Милютин, Ногин и Теодорович ушли с постов наркомов, а Каменев подал в отставку с поста председателя ВЦИК. Эти отставки свидетельствовали о том, что видные руководители большевистской партии считали немыслимым установление монополии своей партии на власть. Кризис внутри руководства большевистской партии и в отношениях большевиков с другими партиями принял такие масштабы, что Ленин подготовил специальное обращение «Ко всем членам партии и ко всем трудящимся классам России», которое было опубликовано от ЦК РСДРП(б) 5(18) ноября 1917 года. В нем Ленин вновь объявлял о готовности большевиков «разделить власть с меньшинством Советов, при условии лояльного, честного обязательства этого хменьшинства подчиняться большинству и проводить программу, одобренную всем Всероссийским Вторым съездом Советов и состоящую в постепенных, но твердых и неуклонных шагах к социализму». Слова Ленина о готовности большевиков «разделить власть с меньшинством Советов» нашли отражение в решении ВЦИК от 25 ноября (8 декабря) назначить левого эсера АЛ. Колегаева кохмиссаром земледелия. 9 (22) декабря в состав Совнаркома было введено еще несколько левых эсеров: И.З. Штейнберг (комиссар юстиции), П.П. Прошьян (комиссар почт и телеграфа), В.Е. Трутовский (комиссар городского и местного самоуправления), А. А. Измайлович (комиссар по дворцам республики), В.А. Алгасов и В.А. Карелин (комиссары без портфеля для работы в коллегии по внутренним делам). Так Советское правительство стало коалиционным. В то же время, говоря в своем обращении от 25 ноября (8 декабря) о наличии в Петрограде «корниловцев», Ленин не преувеличивал. Гражданская война велась не только в отдаленных городах между сторонниками советской власти и ее противниками, не только на окраинах страны между рабочими отрядами и казачьими частями Дутова и Каледина, но и на невидимом фронте, который проходил в контролируемых советской властью землях, в том числе в столице России. Многие враги революции исходили из того, что большевики, свергнув правительство Керенского, фактически лишь расчистили путь для военной диктатуры правого толка. После установления советской власти в Петрограде продолжала открыто заседать городская дума, не признававшая власти Советов. Участник этих заседаний, написавший свои воспоминания под псевдонимом «Ан-ский», замечал: «Настроение думы... оставалось все-таки оптимистическим настолько, что целые заседания посвящались обсуждению вопроса об учреждении нового правительства: все были убеждены, что через несколько дней большевики падут». Параллельно Совнаркому существовали другие органы власти, не признававшие Октябрьскую революцию. А. Демьянов вспоминал: «В дни перехода власти к большевикам жизнь в министерствах шла своим чередом... Министерства как учреждения продолжали существовать, а вместе с ними продолжали существовать и чиновники... Они выделили из себя особые комитеты для выработки общих директив, как вести себя с большевистским начальством. Комитеты отдельных министерств снеслись между собою, и в конце концов создался единый центральный орган, руководивший деятельностью чиновников в этом отно шении. Этот центральный комитет объединил в себе почти все ведомства, он действовал почти открыто. В секрете не могли держаться его заседания, и большевики отлично знали о его существовании... Чиновники решили применить на службе саботаж... Этот саботаж чиновников на первое время много крови испортил большевистским комиссарам». В то же время центральный комитет министерств попытался стать параллельным правительством России. Во главе его встали люди из так называемого малого совета министров, существовавшего еще при Временном правительстве и председателем которого был А. Дементьев. Сразу после ареста Временного правительства Дементьев собрал на частной квартире заместителей арестованных министров (их именовали «товарищами министров»). Он вспоминал: «С этого дня заседания совета министров сначала в составе одних товарищей министров, а затем тех же товарищей министров и министров, выпущенных из Петропавловской крепости на волю». (Вопреки легенде о том, что министры Временного правительства были казнены, многие из них вскоре после ареста были освобождены.) Первое время председателем Совета министров России считался А.Ф. Керенский. По словам А. Дементьева, «с ним удалось снестись... Популярность и авторитет Керенского после неудачи его наступления на Петербург катастрофически падали. Керенский сам, по-видимому, это сознавал и, не желая мешать деятельности подпольного правительства, послал ему свой отказ от звания председателя совета». Председателем Совета министров был избран бывший министр продовольствия Временного правительства С.Н. Прокопович (он был уже освобожден из заключения). Продолжали собираться и члены разогнанного после Октябрьской революции Совета республики (так называемого предпарламента), которых возглавлял председатель Совета правый эсер Н.Д. Авксентьев. С целью объединить антибольшевистские силы А. Дементьев пригласил на одно из заседаний представителей Совета республики, а также Комитета спасения родины и революции. По решению подпольного правительства А. Дементьев был направлен на юг к Каледину, с тем чтобы согласовать действия антибольшевистского подполья в Петрограде и мятежников на Дону. Несмотря на почти открытую антисоветскую деятельность этих центров в Петрограде, большевики не предпринимали ничего для того, чтобы их остановить. В значительной степени это было вызвано слабостью новой власти, которая не могла еще взять ситуацию под контроль. К этому времени покинули госучреждения многие опытные служащие. На место бездушных, но компетентных чиновников приходили молодые комиссары, полные идей о прекрасном коммунистическом будущем, но лишенные реальных представлений о промышленности и сельском хозяйстве, коммунальных услугах и делопроизводстве. Даже в высших эшелонах советской власти дела тормозились бесконечными совещаниями людей, опыт, знания и чувство ответственности которых зачастую не соответствовали занятому ими высокому государственному положению. Многие из членов партии плохо представляли себе, как воплотить в жизнь прекрасные идеи о счастливом коммунистическом обществе. Занимаясь с юности лишь антиправительственной пропагандистской деятельностью, они воспринимали государство лишь как извечного врага, которого следует уничтожить. Некоторые из них, пробыв годы в эмиграции среди социал-демократов Западной Европы, приучились воспринимать политическую деятельность как оппозиционную и не были готовы к ответственной государственной работе. К тому же они переняли пренебрежительное отношение к России, распространенное в западноевропейской социал-демократии, а потому считали, что Россия не способна возглавить движение человечества к социализму и рассматривали свою деятельность во главе России лишь как пропагандистов новой жизни для остальной Европы. Так, в первые месяцы своей работы во главе Наркомата иностранных дел Троцкий заявил: «Какая такая у нас будет дипломатическая работа? Вот издам несколько революционных прокламаций к народам и закрою лавочку». Митинговая стихия, захлестнувшая страну после Февральской революции, не успокоилась после Октябрьской революции. Решения принимались на митингах, собраниях и съездах, в ходе долгих и часто бестолковых прений. Попытки сдержать поток митинговых слов и перейти к решительным действиям нередко срывались обвинениями в «возрождении царских методов» прав ления. Говоруны, бузотеры, а то и малограмотные люди нередко вставали во главе новых органов советской власти. Выборочное анкетирование членов партии в 1920 году показало, что лишь 5 % имело высшее образование, 8 % — среднее, 3 % были неграмотными, а остальные имели «низшее, домашнее, тюремное образование». Горячий сторонник большевиков Джон Рид едва не был расстрелян красногвардейцами просто потому, что те не могли прочесть выданный ему мандат. Лозунги советской власти о социализме причудливым образом преобразовывались в сознании многих неграмотных и малограмотных людей. Генерал А.И. Деникин, бежавший из-под заключения под арест после корниловского мятежа и пробиравший- сявконие 1917 года тайком на юг России в переполненных вагонах, стал невольным слушателем «пуганой, обильно снабженной мудреными словами... речи» какого-то «полуинтеллигента в солдатской шинели», из которой «можно было понять, что “народное добро” будет возвращено за “справедливый выкуп”, понимаемый в том смысле, что казна должна выплачивать крестьянам и рабочим чуть ли не за сто прошлых лет их... убытки за счет буржуйского состояния и банков. И каждому слову его верили». Эти россказни о скорой безбедной и беззаботной жизни в то же время соединялись с призывами к мести и разрушению. По словам Деникина, проповедник утопии завершал свои речи словами: «Братие! Оставим все наши споры и раздоры. Сольемся воедино. Возьмем топоры да вилы и, осеня себя крестным знамением, пойдем вспарывать животы буржуям. Аминь». В этих призывах к массовой резне, изложенных в псевдорелигиозной форме, чудовищным образом преломлялись идеи классовой борьбы. Призывы к «раскрепощению» народа вызвали многочисленные проявления жестокого народного самосуда. Слова А.С. Пушкина о народном бунте из «Капитанской дочки» вновь стали актуальными. Во время своего путешествия инкогнито по России Деникин постоянно ощущал «разлитую повсюду безбрежную ненависть — и к людям, и к идеям... В этом чувстве слышалось непосредственное веками накопившееся охлобление, ожесточение тремя годами войны и воспринятая через революционных вождей истерия. Ненависть с одинаковой последовательностью и безотчетным чувством рушила государственные устои, выбрасывала в окно вагона “буржуя”, разбивала череп начальнику станции и рвала в клочья бархатную обшивку вагонных скамеек». В этих условиях значительная часть российского общества, не принадлежавшая к трудящимся классам, быстро разочаровывалась в большевиках. Однако оппозиция к большевикам не ограничивалась состоятельными городскими слоями общества. Недоверие к большевикам значительной части крестьянства, которая с начала Февральской революции поддержала эсеров, не исчезло даже после декрета о земле. Явная неспособность большевиков навести порядок в первые дни после прихода к власти не усиливала к ним симпатии на селе. Разочаровывашсь в большевиках и некоторые рабочие, страдавшие от голода, безработицы, общего хаоса. Эти настроения отразились на итогах выборов в Учредительное собрание. Выборы состоялись в намеченный срок — 12 (25) ноября, но не состоялись только в 39 избирательных округах (из 79). В ряде мест выборы состоялись в конце ноября, в начале декабря и даже в начале января 1918 года. В голосовании по данным 65 округов из 90 миллионов избирателей в них приняло участие около 45 милионов. 40,4 % голосов было подано за социалистов-революционеров, расколовшихся на «левых» и «правых». 24 % получили большевики, 4,7 % было подано за кадетов, 2,6 % — за меньшевиков. Остальные голоса разделились между другими партиями. Правда, в крупных городах страны успех большевиков был значительным. В Петрограде они получили 45 % голосов, в Москве — 50 %, по 68 губернским городам — 36,5 %. Однако в то же время в городах кадеты, получив 23,9 % голосов, существенно опережали эсеров, получивших там лишь 14,5 %. За месяц до выборов кадеты на X съезде своей партии в Москве 14—16 (27—29 октября) открыто одобрили действия своих министров во время корниловского мятежа. Кадеты были недовольны результатами выборов в деревне и готовили переворот, опираясь на поддержку Каледина, Дутова и подпольных вооруженных центров. 28 ноября (11 декабря) за подписью Ленина был опубликован «декрет об аресте вождей гражданской войны против революции». В нем говорилось: «Члены руководящих учреждений партии кадетов, как партии врагов народа, подлежат аресту и преданию суду революционных трибуналов. На местные Советы возлагается обязательство особого надзора за партией кадетов ввиду ее связи с кор- ниловско-калединской гражданской войной против революции». Средством подавления антисоветского сопротивления должна была стать Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК), созданная постановлением СНК от 7 (20) декабря 1917 года. О том, что логика революционного процесса толкала большевиков к действиям, напоминавшим те, что предпринимала любая революционная власть против своих противников, свидетельствовало замечание Ленина, сделанное им во время назначения председателя ВЧК: «Здесь нужен хороший пролетарский якобинец». Таким «пролетарским якобинцем» стал Ф.Э. Дзержинский. Уже в декабре 1918 года ВЧК раскрыла заговор представителей дипломатической миссии США с калединцами, планировавшими отправку на Дон эшелонов с военным снаряжением, а также связь подпольных организаций «Белый крест», «Черная точка», «Всё для родины» и других с миссиями западных держав и антисоветскими правительствами Украины и Дона. С конца 1917 года ВЧК ликвидировала такие заговорщические организации, как «Союз спасения родины», «Военная лига» и другие. Переход революционных властей к чрезвычайным мерам, обычный во время любой революции, диктовался и внешними обстоятельствами. Расчеты большевиков на революционную солидарность рабочих Западной Европы не оправдались. Правда, выдавая желаемое за действительность, Ленин уверял, будто «только слепой может не видеть того брожения, которым охвачены рабочие массы в Германии и на Западе», и хотя Ленин сурово осудил заявление Ногина о том, что «Запад позорно молчит», было очевидно, что ожидавшихся пролетарских восстаний в Западной Европе не произойдет. Официальный же Запад не откликнулся и на призывы советского правительства к миру, прозвучавшие из Петрограда. Лишь посол нейтральной Испании в Петрограде ответил на предложение Совнаркома к нейтральным странам взять на себя посредничество в организации переговоров о мире. Однако он тут же был отозван своим правительством. От имени стран Антанты американский офицер Керт заявил протест Совнаркому против таких переговоров. В то же время Германия 14 (27) ноября выразила готовность приступить к переговорам о мире. В тот же день Ленин призвал все страны Антанты приступить 1 декабря к мирным переговорам. Страны Антанты не ответили на этот призыв, и тогда начались переговоры в Бресте между представителями Советской России и стран Центрального блока. Еще раньше, 30 ноября, страны Антанты на совещании в Париже приняли решение об оказании помощи всем антисоветским силам в России. Вскоре Франция предложила заем Центральной раде в 180 миллионов франков для борьбы с советской властью. Представители Антанты прибыли в Ростов к Каледину. Франция, Англия и США пообещали атаману значительные суммы денег и военную технику. 23 декабря 1917 года Клемансо, Пишон и Фош от Франции, лорд Мильнер, лорд Роберт Сесиль и представитель военного штаба Великобритании подписали тайную конвенцию о разделе сфер действий в России. В английскую сферу входили Кавказ и казачьи территории рек Кубани, Дона, во французскую — Бессарабия, Украина, Крым. Этим действия стран Антанты не ограничились. В декабре 1917 года в Мурманск прибыл английский крейсер «Ифигения», на борту которого находился командующий военно-морскими силами адмирал Кемп. Английская миссия, прибывшая с крейсером, начала вербовку русских офицеров. 12 января 1918 года во Владивосток прибыли японский крейсер «Ивами» и английский крейсер «Суффолк». Казалось, что все эти военные суда ждут сигнала для начала активных действий в пределах России. Усиление угрозы иностранной интервенции во всех концах страны, затягивавшиеся переговоры о мире в Бресте, обострение внутриполитической борьбы вокруг них с союзниками большевиков и среди большевиков, продолжавшаяся вооруженная борьба на окраинах России и в ряде ее городов проходили в ус ловиях усугубления хозяйственных трудностей страны. 14 (27) декабря 1917 года Ленин писал: «Два вопроса выдвинулись в этом месяце на первое место перед всеми другими политическими вопросами: вопрос о хлебе и вопрос о мире!» Рассказывая о жизни в Петрограде в январе 1918 года в своей повести «Хлеб», А.Н. Толстой писал: «Все скупее, тягучее текли жизненные соки из черноземного края страны на север — в Петроград и Москву. Выборные продовольственные управы, ведавшие сбором и распределением хлеба, плохо справлялись, а иные нарочно тормозили это дело: в управы прошли члены враждебных политических партий — меньшевики и эсеры, чтобы голодом бороться с большевиками за власть. Голод все отчетливее появлялся в сознании, как самое верное, насмерть бьющее оружие». В упадок приходило и городское хозяйство Петрограда: «Телеграфные провода были порваны. Поезда не подходили. Трамваи стояли в парках». Водной из петроградских квартир «истерическая хозяйка дома — с плачущим смехохм» говорила: «В конце концов не приходится же нам выбирать: в конце концов — ни керосину, ни сахару, ни полена дров». По словам А.Н. Толстого, «немало было таких, кто со злорадством ждал: пришли бы немцы. Суровые, в зелено-серых шинелях, в стальных шлемах. Ну — высекут кого-нибудь публично на площади — российскому обывателю даже полезно, если его немного постегать за свинство. И встали бы на перекрестках доброжелательные шуцманы... Засветились бы окна в булочных, в колбасных и в пивных... Немцу и в ум не придет такое невежество — заявлять: “Кто не работает, тот не ест”». Толстой замечал: «Большевиков было немного — горсть в триста тысяч. Их цели лежали далеко впереди. На сегодняшний день они обещали мир и землю и суровую борьбу за будущее. В будущем разворачивали перспективу почти фантастического изобилия, почти не охватываемой воображением свободы, и это привлекало и опьяняло тех из полутораста миллионов, для кого всякое иное устройство мира означало бы вечное рабство и безнадежный труд. Но этому будущему пока что грозил голод, холод и двадцать девять германских дивизий, в ожидании мира или войны стоящих от Черного моря до Балтийского». Другой стороной общественного распада оставался безудержный рост преступности. Толстой писал: «Вечерние контрреволюционные газетки... с особым вкусом и подробностями описывали грабежи и “кошмарные убийства”. Неуловимый бандит Котов, или “человек без шеи”, резал людей каждую ночь на Садовой у игорного притона — ударом мясного ножа в почки. В одной закусочной, знаменитой поджаренными свиными ушами, в подполье обнаружили семь ободранных человеческих туш... Тоска охватывала имущих обывателей Петрограда. На лестницах устраивали тревожную сигнализацию, в подъездах — всенощное дежурство». Уже 29 октября (11 ноября) Ленин выступил на совещании полковых представителей Петроградского гарнизона «по вопросу о водворении порядка в городе». В нем он призывал рабочих взять на себя долю труда по охране города. Однако в городах продолжались бесчинства преступных элементов, совершались погромы винных складов. Несмотря на успехи ВЧК в ликвидации ряда контрреволюционных организаций, антисоветское подполье продолжало активно действовать в Петрограде. Когда В.И. Ленин возвращался 1 (14) января с митинга в Михайловском манеже, автомобиль, в котором он ехал, был обстрелян. Спутник Ленина — швейцарский социалист Платтен — быстро наклонил вниз голову Ленина. Пуля пролетела мимо, и Ленин остался невредим. Однако покушение на Ленина продемонстрировало, что Гражданская война продолжается и на улицах Петрограда. В этих условиях Ленину и другим руководителям большевистской партии становилось ясно, что созыв Учредительного собрания, в котором большевики и их союзники — левые эсеры — имели меньшинство, неизбежно усилит противостояние между Советами и антисоветскими силами. Передача власти Учредительному собранию означала бы, что вопреки Октябрьской революции власть возвращалась к тем же силам, которые организовали Февральскую революцию. Однако опыт 8 месяцев после Февральской революции не свидетельствовал о способности этих сил навести порядок в стране и осуществить насущные перемены в интересах широких масс трудящихся. Передача центральной власти в руки Учредительного собрания означала бы, что все декреты и декларации, принятые съездом Советов и Совнаркомом, все решения местных Советов были бы перечеркнуты. Вся практическая деятельность Советов в течение двух с лишним месяцев в центре и на местах, направленная на прекращение разрухи, голода, разгула преступности, на решение вопросов о мире, земле, рабочем дне и рабочем контроле над производством, национальном и социальном равноправии, была бы сведена к нулю. Усилившийся в этом случае хаос лишь благоприятствовал бы вторжению иностранных держав и распаду России. Кроме того, то обстоятельство, что в Учредительном собрании преобладали правые эсеры, бросавшие большевиков в тюрьмы в середине 1917 года, а затем после 7 ноября 1917 года участвовавшие в заговорщической деятельности против советской власти, не могло не обострить продолжавшуюся Гражданскую войну. Поэтому 1 (14) декабря 1917 года Ленин потребовал ввести процедуру отзыва депутатов Учредительного собрания. Однако предложения Ленина вряд ли могли быть приняты большинством Учредительного собрания. 5(18) января на заседание Учредительного собрания из 715 избранных депутатов явилось 410. Из них большевиков и левых эсеров было 155, то есть 38,5 %. Большинство составляли правые эсеры. Заседание Учредительного собрания, открывшееся 5(18) января 1918 года, началось со скандала. Председатель ВЦИК Я.М. Свердлов, поднявшись на трибуну, помешал старейшему депутату Шевцову открыть собрание. Свердлов огласил с трибуны «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа», принятую ВЦИК — за три дня до этого. В «Декларации», носившей характер конституционного документа, Россия объявлялась «республикой рабочих, солдатских депутатов». Провозглашалось, что «вся власть в центре и на местах принадлежит этим Советам». В «Декларации» подтверждалась верность основным законодательным актам, принятым Вторым съездом Советов, ВЦИК и Совнаркомом. В «Декларации» также говорилось: «Будучи выбрано на основании партийных списков, составленных до Октябрьской революции, когда народ еше не мог всей массой восстать против эксплуататоров, не знал всей силы их сопротивления при отстаивании ими своих классовых привилегий, не взялся еще практически за создание социалистического общества, Учредительное собрание считало бы в корне неправильным, даже с формальной точки зрения, противопоставлять себя Советской власти... Поддерживая Советскую власть и декреты Совета Народных Комиссаров, Учредительное собрание считает, что его задачи исчерпываются установлением коренных оснований социалистического переустройства общества». Декларация была отвергнута большинством голосов. Тогда большевики и левые эсеры покинули зал заседаний. Учредительное собрание большинством голосов избрало председателем бывшего министра земледелия Временного правительства правого эсера В.М. Чернова, который был тесно связан с многочисленными антисоветскими центрами на окраинах страны и в самом Петрограде. Тем временем в одной из комнат Таврического дворца Ленин провел заседание Совета народных комиссаров, на котором была принята декларация, гласившая: «Нынешнее контрреволюционное большинство Учредительного собрания, избранное по устаревшим партийным спискам, выражает вчерашний день революции и пытается встать поперек дороги рабочему и крестьянскому движению. Прения в течение целого дня показали воочию, что партия правых эсеров, как и при Керенском, кормит народ посулами, на словах обещает ему все и вся, но на деле решила бороться против власти рабочих, крестьянских и солдатских Советов, против социалистических мер, против перехода земель и всего инвентаря без выкупа к крестьянам, против национализации банков, против аннулирования государственных долгов. Не желая ни минуты прикрывать преступления врагов народа, мы заявляем, что покидаем Учредительное собрание с тем, чтобы передать Советской власти окончательное решение вопроса об отношении к контрреволюционной части Учредительного собрания». Эту декларацию огласил единственный депутат-большевик, оставшийся на заседании, который также покинул зал после зачтения текста. Впоследствии была создана легенда, популяризи рованная фильмами «Выборгская сторона» и «Яков Свердлов». В киносценарии фильма «Выборгская сторона» говорится: «Мат- рос подходит к Чернову и кладет ему руку на плечо. Чернов изумленно поворачивается. Матрос говорит твердо и лаконично: “Караул устал. Предлагаю закрыть заседание и разойтись по домам!” Чернов обводит глазами зал. Матросы и красногвардейцы отвечают ему недружелюбным взглядом. Чернов, запинаясь, говорит: “Объявляю закрытым первое заседание Учредительного собрания”. “И последнее!” — громко говорит красногвардеец. Матрос командует: “Караул! Смирно!” Матросы и рабочие вытягиваются. Члены Учредительного собрания торопливо идут из зала. На часах — четыре часа сорок минут. Матрос оглядывает зал, потом громко говорит: “Открыть окна! Проветрить помещение!” Все зрители знали, что “матросом” был А.Г. Железняков, гибель которого в 1919 году была воспета в песне о “матросе, партизане Железняке”». На самом деле, как свидетельствуют документы, в Таврическом дворце не разыгрывались события, подобные тем, что произошли в английской палате общин 20 апреля 1653 года или во французском Совете пятисот 9 ноября 1799 года. Железняков не сыграл роль Кромвеля или Мюрата. Известно, что Железняков на самом деле пожаловался членам Совнаркома, продолжавшим заседать в Таврическом дворце, что «матросы, которые стояли на страже дворца с утра, буквально валятся с ног от усталости». В ответ нарком по военно-морским делам П.Е. Дыбенко приказал Железнякову разогнать Учредительное собрание. Однако Ленин тут же отменил приказ Дыбенко и написал Железнякову приказ: «Предписывается товарищам солдатам и матросам, несущим службу в стенах Таврического дворца, не допускать никаких насилий по отношению к контрреволюционной части Учредительного собрания и, свободно выпуская всех из Таврического дворца, никого не впускать в него без особых приказов». Лишь после полуночи Железняков решился под давлением Дыбенко заявить депутатам Учредительного собрания об усталости охраны дворца. Стенограмма заседания свидетельствует, что Железняков взял слово и попросил депутатов учесть пожелания матросов. В ответ Чернов, посоветовавшись с секретарем собрания, заявил «гражданину матросу», что депутаты тоже устали, но усталость не мешает им заниматься обсуждением самого жгучего вопроса для России — вопроса о земле. Железняков покинул собрание, а депутаты вновь продолжили обсуждение вопросов повестки дня. Уже после выступления Железнякова Учредительным собранием был принят закон о земле. Было также принято обращение к союзникам по Антанте об условиях демократического мира. Лишь после принятия этих решений в 4 часа 40 минут утра 19 января 1918 года Чернов объявил заседание Учредительного собрания закрытым и назначил второе заседание Учредительного собрания на 5 часов вечера того же дня. Однако, когда к назначенному сроку депутаты подошли к Таврическому дворцу, они обнаружили, что входы туда были закрыты, а двери охраняют вооруженные матросы. К этому времени ВЦИК выпустил декрет о роспуске Учредительного собрания. По форме роспуск Учредительного собрания совершался также, как и роспуск 1-й Государственной думы. Как и в 1906 году, депутаты разогнанного органа власти, собравшись в другом помещении, приняли резолюции, осуждавшие действия властей. Но, как и 12 лет назад, эти протесты не получили поддержки и не возымели своего действия. Через 4 дня после роспуска Учредительного собрания в Петрограде 10 (23) января открылся III съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, который через три дня объединился с Третьим Всероссийским съездом Советов крестьянских депутатов. На съезде с отчетами выступили от ВЦИК — Я.М. Свердлов, а от Совнаркома — В.И. Ленин. В начале своего отчета Ленин напомнил, что советская власть существует уже 2 месяца и 15 дней, то есть на 5 дней дольше, чем существовала Парижская коммуна. Он заявил: «Мы начали лишь период переходный к социализму», одобрил роспуск Учредительного собрания, отменил слово «Временное» в названии советского правительства, поручил ВЦИК разработать основные положения Конституции России и объявил: «Российская Социалистическая Советская Республика учреждается на основе добровольного союза народов России». В составе ВЦИК были представлены различные левые партии. Из 306 членов ВЦИК большевиков было 160, левых эсеров — 125, 7 эсеров-максималистов, 7 правых эсеров, 2 меньшевика, 2 меньшевика-интернационалиста, 3 анархиста. В своем докладе Ленин особо подчеркнул: «Тот союз, который мы заключили елевыми социалистами-революционерами, создан на прочной базе и крепнет не по дням, а по часам. Если в первое время в Совете Народных Комиссаров мы могли опасаться, что фракционная борьба станет тормозить работу, что уже на основании двухмесячного опыта совместной работы я должен сказать, что у нас по большинству вопросов вырабатывается решение единогласное». И все же в эти дни стал назревать новый кризис в отношениях между большевиками и левыми эсерами, а также возникать кризис в самой большевистской партии. Известия о ходе переговоров в Бресте вызвали резкую оппозицию со стороны эсеров и части большевиков во главе с Н.И. Бухариным, образовавших в январе 1918 года фракцию «левых коммунистов». Последние считали, что вместо подписания мира следует развязать «революционную войну» против блока Центральных держав. Тем временем, убежденный в преобладании революционных настроений в войсках Германии и Австро-Венгрии, Троцкий считал, что ответом на его формулу «ни мира, ни войны» станет революция в Германии и Австрии. Хотя Троцкий имел твердые указания руководства страны оттягивать подписание кабального договора, но подписать его, как только Центральные державы предъявят ультиматум, он, отказавшись подписать мирный договор, покинул переговоры. После срыва Троцким 27 января (10 февраля) 1918 года переговоров в Бресте 16 февраля Германия объявила о прекращении перемирия и начале боевых операций с 12 часов дня 18 февраля. 18 февраля вопреки прогнозу Троцкого австро-германские войска начали наступление по всему фронту. В тот же день на заседании ЦК Ленин потребовал немедленно послать телеграмму в Германию с предложением мира. После дискуссии предложение Ленина об отправке телеграммы было вновь отклонено 6 голосами против 7. Вечером того же дня опять состоялось заседание ЦК. Его открыл Троцкий сообщением о взятии немцами Двинска (Даугав- пилса) и их наступлении на Украину. Теперь Троцкий изменил свою позицию, и требование Ленина о немедленнохм возобновлении переговоров, наконец, получило поддержку 7 голосами против 5. В ночь с 18 на 19 февраля Ленин направил радиограмму германскому правительству, в котором сообщал, что «Совет Народных Комиссаров видит себя вынужденным, при создавшемся положении, заявить о своей готовности формально подписать тот мир, на тех условиях, которых требовало в Брест-Ли- товске германское правительство». Лишь 23 февраля Центральные державы дали ответ советскому правительству, предъявив новые условия мира, значитель но более тяжелые, чем раньше. Теперь советские войска должны были покинуть Л ифляндию, а также Эстляндию, Украину, округа Ардагана, Карса и Батума. Россия теряла земли площадью в 1 миллион квадратных километров. Кроме того, Россия должна была осуществить демобилизацию армии и флота, признать договор Центральных держав с Украиной и определить границу между Россией и Украиной. Были выдвинуты и требования обременительных контрибуций. На заседании ВЦИК был поставлен вопрос о принятии этих условий. 23 февраля большевики проголосовали за них, левые эсеры против. 3 марта мирный договор был подписан в Бресте. 6—8 марта 1918 года состоялся VII (экстренный) съезд большевистской партии. Входе съезда она получила новое название: Российская коммунистическая партия (большевиков). Тем самым была подчеркнута идейная связь большевиков с «Союзом коммунистов» Маркса и Энгельса. Главным на съезде стал вопрос об отношении к Брестскому миру. Не возражая против ратификации договора, Троцкий исходил из того, что события последних дней показали, что «для революционного пролетариата Советская власть является слишком тяжелой ношей... мы явились слишком рано и должны уйти в подполье». Левые коммунисты возражали против ратификации договора. А.М. Коллонтай заявляла: «И если погибнет наша Советская рес публика, наше знамя поднимут другие. Это будет зашита не отечества, а защита трудовой республики. Да здравствует революционная война!» Бухарин полагал, что«Германия неминуемо должна будет заняться самым наглым грабежом России». Обращая одновре- менно внимание на «выступление Японии», он говорил о неизбежности движения против России полчищ «германских и японских империалистов». Бухарин считал, что лишь германо-японская оккупация страны способна «пробудить» крестьян России. Отстаивая необходимость ратификации Брестского договора, Ленин 18 раз выступал на съезде. Он решительно отвергал расчеты левых коммунистов на скорую революцию на Западе. Он говорил: «Да, мы увидим международную мировую революцию, но пока это очень хорошая сказка, очень красивая сказка — я вполне понимаю, что детям свойственно любить красивые сказки. Ноя спрашиваю: серьезному революционеру свойственно ли верить сказкам?» Съезд 30 голосами против 12 при 4 воздержавшихся одобрил ленинскую резолюцию об утверждении Брестского договора. Условием Брестского мира была его скорейшая ратификация. Командующий германскими войсками генерал Гофман писал в дневнике 7 марта, что Россия должна ратифицировать договор «через 13 дней, иначе мы пойдем на Петроград». 15 марта состоялся чрезвычайный четвертый всероссийский съезд Советов, на котором был поставлен вопрос о ратификации Брестского мира. Из 1246 делегатов коммунистов (большевиков) было 814, эсеров — 238, членов других партий — 96, беспартийных — 18. За резолюцию Ленина о ратификации договора проголосовало 784 делегата, 261 — против, воздержалось 115 (в том числе левые коммунисты), не голосовало — 84. Сразу же после голосования руководство партии левых эсеров отозвало своих представителей из Совнаркома. Так рухнуладвухпартийная коалиция в советском правительстве. Эсеры не ограничились выходом из правительства. В руководстве партии велись дискуссии относительно подготовки переворота, ареста Ленина и его сторонников. Одновременно они установили контакт с Бухариным и другими левыми коммунистами, стремясь найти в них поддержку в рядах РКП(б). Тем временем в различных частях России стала развертываться интервенция стран Антанты. 2 марта 1918 года председатель Мурманского совета А.М. Юрьев дал согласие на высадку английских, американских и французских войск на побережье под предлогом защиты Севера от немцев. 5 апреля 1918 года после провокационного убийства двухяпон- цев во Владивостоке в город был высажен японский десант. Командующий японским флотом адмирал Като обратился с воззванием к населению Владивостока о том, что Япония берет на себя «охрану порядка» в городе. Вскоре к японскому десанту присоединились английские, а затем американские отряды. Гражданская война, иностранная интервенция, антисоветские заговоры в Петрограде и других городах страны, распри среди союзников большевистской партии и среди самих большевиков лишь усугубляли экономические и социальные трудности страны. Тем не менее Ленин исходил из того, что советское правительство должно воспользоваться заключением Брестского мира, подавлением мятежей Дутова и Каледина и временной приостановкой активности интервентов и внутренних врагов советской власти для того, чтобы решать насущные проблемы страны. В своей работе «Очередные задачи Советской власти», которая была обсуждена на заседании ЦК РКП(б) в конце апреля 1918 года и легла в основу его доклада на заседании ВЦИК, Ленин ставил на первый план задачу подъема производительности труда. Ленин подчеркивал, что решение ее «требует, прежде всего, обеспечения материальной основы крупной индустрии: развития производства топлива, железа, машиностроения, химической промышленности». Он перечислял природные запасы страны и уверял, что «разработка этих естественных богатств приемами новейшей техники даст основу невиданного прогресса производительных сил». «Другим условием повышения производительности труда, — утверждал Ленин, — является, во-первых, образовательный и культурный подъем массы населения... Во-вторых, условием экономического подъема является и повышение дисциплины трудящихся, уменья работать, спорости, интенсивности труда, лучшей его организации». Ленин писал: «Веди аккуратно и добро совестно счет денег, хозяйничай экономно, не лодырничай, не воруй, соблюдай элементарную дисциплину в труде, — именно эти лозунги, справедливо осмеивавшиеся революционными пролетариями тогда, когда буржуазия прикрывала подобными речами свое господство, как класса эксплуататоров, становятся теперь, после свержения буржуазии, очередными и главными лозунгами момента... Решающим является организация строжайшего и всенародного учета и контроля за производством и распределением продуктов». Отдавая должное митинговой стихии, Ленин писал: «Митингование — это и есть настоящий демократизм трудящихся, их выпрямление — их пробуждение к новой жизни... Надо закрепить то, что мы сами отвоевали, что мы сами декретировали, обсудили, наметили, — закрепить в прочные формы повседневной трудовой дисциплины... Надо научиться соединять вместе бурный, бьющий весенним половодьем, выходящий из всех берегов, митинговый демократизм трудящихся масс с железной дисциплиной во время труда, с беспрекословным повиновением — воле одного лица, советского руководителя во время труда». Заявления Ленина о «железной дисциплине» не распространялись на остальные сферы жизни общества. Об этом косвенно свидетельствовали его критические замечания по поводу антисоветских публикаций в газетах «Новая жизнь», «Вперед», «Дело Народа», «Наш Век». («Наш Век» было одним из названий центрального органа кадетской партии, который после запрещения «Речи» продолжал издаваться.) В это время в Советской республике продолжали не только публиковаться многочисленные оппозиционные газеты и другие издания, но и существовать различные политические партии. Некоторые из них были по-прежнему представлены во ВЦИК и других советских органах власти. Требования об укреплении дисциплины, которые выдвигал Ленин, были вызваны тем, что освобождение трудящихся от векового гнета, начавшееся в ходе Февральской революции и продолженное в ходе Октябрьской революции, породило митинговую анархию. Говоря о «железной дисциплине» Ленин лишь требовал соблюдения норм поведения на производстве, необходимых для его нормального функционирования.
<< | >>
Источник: Емельянов Ю.В.. Европа судит Россию. 2007

Еще по теме Первая Гражданская война 1917— 1918 годов и начало иностранного вторжения:

  1. Вторая Гражданская война 1918— 1920 годов и новые волны иностранной интервенции
  2. Первая мировая война и начало общего кризиса капитализма.
  3. Третья Гражданская война 1920—1922 годов и переход к мирному строительству
  4. Советское государство в период гражданской войны и иностранной военной интервенции (1918-1920 гг.)
  5. ГЛАВА IX ПАРТИЯ В ПЕРИОД ИНОСТРАННОЙ ВОЕННОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ И ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ (1918-1920 годы)
  6. § 3. Вторжение иностранного капитала в экономику США и его последствия
  7. 1. Начало иностранной военной интервенции и гражданской войны. Организация партией отпора интервентам и белогвардейцам
  8. 4.3. Экономическое развитие России в период 1913-1917 годов
  9. 5.1. Формирование основных элементов социалистической хозяйственной системы в Советской России (конец 1917-1918 гг.)
  10. Глава 6 Создание органов внутренних дел Советского государства (октябрь 1917—1918)
  11. Развитие славянских государств (начало 40-х годов XX в. - конец XX в.)
  12. ПЕРВАЯ ПОПЫТКА ВОПЛОЩЕНИЯ УТОПИИ: ВОЕННЫЙ КОММУНИЗМ. 1918-1921 гг.
  13. ГЛАВАI ПРОБЛЕМЫ ВЛАСТИ В УСЛОВИЯХ ДВУХ РОССИЙСКИХ РЕВОЛЮЦИЙ (ФЕВРАЛЬ 1917 - МАРТ 1918 г.)
  14. ГЛАВА III ВЛАСТЬ В МЕЖСИСТЕМНЫЕ ПЕРИОДЫ (1917-1918; 1985-1993 гг.): СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ
  15. Глава 2 ЛЕНИНСКИЙ ПЛАН ПРИСТУПА К СТРОИТЕЛЬСТВУ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ОСНОВ СОЦИАЛИЗМА (ОКТЯБРЬ 1917- ИЮНЬ 1918 г.)
  16. ГЛАВА 6 ЯПОНСКО-КИТАЙСКАЯ ВОЙНА 1894-1895 ГОДОВ И ВМЕШАТЕЛЬСТВО В НЕЕ ЕВРОПЕЙСКИХ ГОСУДАРСТВ
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки -