<<
>>

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Мировой исторический опыт свиде­тельствует о том, что в условиях глобальных кризисов и системных общественных трансформаций характер политических процессов, формы и структуры социаль­ных и политических изменений варьируются в различных направлениях и самым неожиданным образом.
Это обстоятельство существенно актуализирует необхо­димость поиска новых теоретических подходов к разработке моделей эволюции политического процесса, перспективных проектов и политических программ. В переходные периоды становится чрезвычайно велика роль политической науки и политической философии в исследовании алгоритмов преобразований, которые яв­ляются адекватными вызовам современной эпохи.

Исключительный динамизм и сложность развития политического процесса в России во втором десятилетии XXI века, в немалой степени определяется но­вой конфигурацией российского идеологического дискурса. Драматизм современ­ного этапа политической, социальной и духовной жизни России состоит, прежде всего, в том, что в общественном сознании совершенно определенно обозначается новая перспектива: десятилетия непрерывных реформаторских попыток, в идео­логическом плане определявшихся декларативным разрывом с коммунистическим прошлым, отчетливо демонстрируют односторонность и недостаточных подобных деклараций. Созданные в ходе предшествующего исторического развития психо­логические механизмы, регулирующие поведение как индивидов, так и больших социальных групп, обладают мощными защитными структурами. Они не призна­ют ни больших разрывов, ни культурного вакуума. Поэтому, несмотря ни на какие декларации, резкий отход от привычных стереотипов и образа жизни невозможен в принципе. Прежние традиции остаются жить наперекор любым преобразователь­ным попыткам, принуждая политических лидеров к ним всячески приспосабли­ваться и даже использовать их для своих собственных целей.

В этих условиях значительно возрастает необходимость изучения проблемы исторической специфики взаимосвязи политических идеологий и политических изменений на различных этапах исторической эволюции российского общества. Разработке адекватных в методологическом плане научных подходов для анализа этой сложной проблемы должно предшествовать понимание того — какие именно идеи доминируют в современном мире, как они связаны с прошлым и каким имен­но образом они становятся стимулом для деятельности массовых общественных движений и фундаментальных изменений в сфере политики. Возможно ли в XXI веке утверждать, как это делали в 1960-е гг. С. М. Липсет, Д. Белл, П. Сорокин и другие западные политологи и социологи, что возникшие под влиянием Великой французской революции мировые идеологии исчерпали себя и в массовом обще­ственном сознании развитых и развивающихся стран преобладает враждебность и безразличие к идеологически окрашенным программам и лозунгам? И, наконец, об­ладают ли по-прежнему многообразные формы идеологического видения мира ди­намической способностью воздействия на социальные и политические изменения?

На путях поиска новых моделей интерпретации российского идеологического дискурса современные ученые по необходимости обращаются к многообразным исто­рическим прецедентам. В силу объективных причин одним из самых актуальных и те­оретически значимых исторических периодов, постоянно привлекающим внимание ученых, является российский политико-идеологический дискурс второй половины XIX — начала XX вв. На протяжении этого периода в общественном сознании, поли­тической культуре и практике были представлены и испытаны самые разнообразные модели политических изменений. Все они прошли проверку общественно-политиче­ской практикой: подавляющая часть из них потерпела поражение, и в долговременном плане только одной из них удалось стать господствующей в силу уникального стече­ния исторических обстоятельств. Причины таких поражений и побед нуждаются в теоретическом осмыслении и в соотнесении с современной реальностью.

В обозначенный период Россия переживала радикальную трансформацию, начавшуюся в 1861 г. с отмены крепостного права и завершившуюся в 1917 г. на­сильственным сломом так до конца и не сформировавшейся новой, либерально-кон­ституционной политической системы. Особенности российской модернизации, инициированной «сверху» авторитарной властью, способствовали формированию благоприятных условий для ускоренного экономического и социального развития. Были сформированы новые социальные группы, которые постепенно стали все бо­лее активно претендовать на передел власти и собственности. С другой стороны, эти перемены постепенно привели к стагнации политической системы. Вплоть до 17 октября 1905 г. самодержавная власть демонстрировала нежелание реформиро­вать политическую надстройку и это неудержимо вело к нарастанию идеологиче­ского противостояния и социальной конфронтации в России.

Особенности структуры российского общества, инерционно сопротивлявше­гося модернизации, а также неуклонно углублявшиеся идейно-политические споры между различными группами интеллигенции делали вполне понятными и степень конфликтности и масштабы противоречий. В контексте объективно разворачиваю­щихся трансформаций российский интеллектуальный и политический ландшафт представлял собой весьма сложную мозаику теорий, идеологий, концепций, про­грамм, характеризующих «проективный потенциал» российской интеллигенции, которая традиционно претендовала на роль генератора судьбоносных идей и един­ственного знатока и выразителя интересов и чаяний народа.

Само многообразие моделей социально-политических преобразований, воз­никших в пореформенной России, не только отражало общие тенденции мирового общественного развития на ближайшую историческую перспективу, в них концен­трировался исторический опыт отбора наиболее оптимальных, по мнению полити­ческих идеологов, путей их воплощения. Несмотря на существенные различия тео­ретических подходов и идеологического обоснования, для этих моделей был в раз­личной степени характерен принцип приоритета государственно-властного ресурса как основного механизма общественного прогресса, который логически связывался российскими либералами, консерваторами и социалистами с особенностями исто­рического развития России.

В духовной жизни современного российского общества идея возрождения национального самосознания, основанного на глубинном ощущении исторических корней и традиций, занимает исключительное место. В этой ситуации возрастает ак­туальность органичного усвоения интеллектуального наследия прошлого. От того, насколько исторический опыт формирования духовного и идеологического климата в пореформенный период будет усвоен современными политическими группами и общественными движениями, во многом будут зависеть не только перспективы формирования в современной России цивилизованного правового демократическо­го государства, но характер и динамика политико-идеологического дискурса.

Степень научной разработанности проблемы. В исследовании проблемы концептуализации политических изменений в идеологическом дискурсе России второй половины XIX — начала XX вв. автор диссертационного исследования ру­ководствовался тем, что разработанная в современной политической науке теория политических изменений должна стать научной и методологической основой ана­лиза исторических особенностей динамики российского идеологического дискур­са. Разнообразные теоретические модели политических изменений, формирующи­еся в рамках разнонаправленных политических процессов и обобщаемые на уровне политических теорий, претендующих на универсальный статус, имманентно на­деляются идеологическим и, соответственно, аксиологическим значением в обще­ственном сознании и политической практике. Именно в рамках этой перспективы в диссертации поставлена задача исследовать и оценить должным образом вклад российских и зарубежных ученых в изучение и разработку как современных кон­цепций и теоретических моделей политических изменений, так и основных этапов их формирования в русской общественной мысли обозначенного выше периода.

Анализ идеологических интерпретаций политических изменений на различ­ных стадиях исторического развития России не может быть вполне убедительным без учета многообразных работ, посвященных разработке общих теоретических проблем политических и социальных изменений в современных гуманитарных науках.

Особенно важное значение для обоснования и теоретической разработки обозначенных в диссертации проблем имели труды А. В. Абрамова, М. Адамса, А. С. Ахиезера, Е. В. Бродовской, А. В. Виноградова, С. Н. Гаврова, А. Джонстона, А. Г. Дугина, А. Каллиникоса, С. Каспэ, В. И. Коваленко, Р. Козеллека, С. А. Ланцова, Б. Мартенса, Л. Ф. Медины, М. М. Мчедловой, А. Осиандера, А. С. Панарина, С. А. Панкратова, В. И. Пантина, Л. В. Полякова, П. Престона, М. Рейха, Б. С. Смита, А. И. Соловьева, Н. Фэрклоу, Л. Черны, Д. Чирота, А. Ю. Шутова, и др.[1]

В своем анализе исторических и культурных особенностей российского политико-идеологического дискурса автор стремился максимально учитывать современное состояние исследования проблем эволюции и функционирования политических идеологий в различных регионах мира, представленное, прежде

ского университета, 1999; Панкратов С. А. Политическая модернизация России в контек­сте устойчивого развития: теоретический аспект : дисс. ... д-ра полит. наук : 23.00.01. — Волгоград, 2006; Пантин В. И. Циклы и волны модернизации как формы социальной эво­люции : дисс. ... д-ра филос. наук : 09.00.11. — М., 1998; Поляков Л. В. Модернизационный процесс в России: (Социальные сдвиги и кризисы идентичности) : дисс. ... д-ра филос. наук : 09.00.11. — М., 1994; Шутов А. Ю. Российское земство и европейские традиции местного самоуправления (формирование представительства в местном самоуправлении России и Европы второй половины XIX — начала XX века). — М.: Издательство Москов­ского университета, 2011; Adams M. Selfand Social Change. — Los Angelesand London: Sage Publications, 2007; CallinicosA. Making History.Agency, Structure, and Change in Social His­tory. — Leiden; Boston: Brill, 2004; Cerna L. The Nature of Policy Change and Implementation: A Review of Different Theoretical Approaches. New York: OECD, 2013; Chirot D. How Soci­eties Change. — Thousand Oaks; London; New Delhi: Pine Forge Press, 1994; Fairclough N. Discourse and Social Change. — Cambridge: Polity Press, 2006; Johnston A.

Badiou, Zizek, and Political Transformations. The Cadence of Change. — Evanston. — Illinois: Northwestern University Press, 2009; Martens B. The Cognitive Mechanics of Economic Development and Institutional Change. — London and New York: Routledge, 2004; Medina L. F. A Unified The­ory of Collective Action and Social Change. — Ann Arbor: The University of Michigan Press, 2007; Osiander A. Before the State: Systemic Political Change in the West from the Greeks to the French Revolution. — Oxford: Oxford University Press, 2007; Preston P. Reshaping Com­munications. Technology, Information and Social Change. — London; Thousand Oaks; New Delhi: Sage Publications, 2001; Reich M. The Politics of Health Sector Reform in Developing Countries: Three Cases of Pharmaceutical Policy // Health Policy. — 1995. — 32 — P. 47-77; Smith B. C. Understanding Third World Politics. Theories of Political Change and Development. Second edition. — New York: Palgrave Macmillan, 2003.

всего, в работах Л. Альтюссера, З. Баумана, Р. Вутнау, А. Гидденса, И. И. Глебовой, В. А. Гуторова, Дж. М. Декера, С. Жижека, Л. Канфоры, В. М. Капицина, С. Г. Кара- Мурзы, К. Касториадиса, Э. Лаклау, Д. Лакоффа, М. Е. Лэтэма, О. Ю. Малиновой, Дж. Х. Миттлмэна, Б. Мура, Б. Пареха, П. Рикёра, Дж. Рюде, С. Сейдмана, Т. Скокпол, Л. В. Сморгунова, А. Р. Тузикова, Ш. С. Уолина, М. Фридена, Д. Шварцмантеля и др.[2]

Введение в оборот широкого и разнообразного круга источников и крити­ческой литературы позволяет утверждать, что на современном этапе изучение моделей политических изменений в российском идеологическом дискурсе про­должает развиваться в проблемном, предметном и концептуальном направлени­ях. Важную роль в разработке истории идеологического дискурса второй полови­ны XIX — начала XX вв. играют работы Н. В. Асонова, О. В. Гаман-Голутвиной, А. К. Голикова, Н. Р. Голубева, А. Ф. Замалеева, Н. М. Золотухиной, М. А. Маслина, И. А. Исаева, Б. С. Итенберга, Е. И. Кукушкиной, Л. И. Новиковой, И. К. Пантина,

Ю. С. Пивоварова, Е. Г. Плимака, В. Ф. Пустарнакова, В. В. Сербиненко, В. С. Фед- чина, А. А. Ширинянца, А. Ю. Шутова, и др.[3]

Анализ в диссертации специфических особенностей формирования и эволю­ции русского либерализма второй половины XIX — начала XX вв. осуществлялся на основе современных принципов и подходов к изучению либеральных идей и со­ответствующего методологического инструментария, представленных в политиче­ской науке, прежде всего, в работах И. А. Акашкина, Д. В. Аронова, Р. А. Арсланова, Р. Беллами, Л. В. Балтовского, В. Г. Белоуса, К. фон Бёйме, Б. ван ден Бринка, Дж. М. Буканана, Б. В. Васильева, В. Н. Ватыля, К. С. Винсента, С. С. Волина,

A. Вулфа, К. Вулфа, С. И. Глушковой, Е. А. Гнатенко, А. В. Гоголевского, Д. Грея, К. А. Гусева, В. А. Гуторова, Д. А. Дубровина, Е. С. Зайцевой, К. Л. Карра, П. Дж. Кейна, В. А. Китаева, В. Н. Колесникова, А. Н. Медушевского, Л. фон Мизеса, Г. Моргентау, Т. Николакопулос, Р. Нозика, Т. Озборна, И. Д. Осипова,

B. Ф. Пустарнакова, Д. Ролза, М. Дж. Сандела, С. Сейдмана, С. С. Секиринского, К. Скиннера, П. Старра, Б. Стетсона, С. Уолла, М. Уолцера, Р. Форста, М. Фридена, Ю. Хабермаса, Р. Хардина, В. В. Шелохаева[4].

Анализ эволюции основных направлений русской консервативной мысли и многообразных аспектов политической теории русского консерватизма и характер- 2002; Гуторов В. А. Политическая философия А. Градовского и ее истоки // ПОЛИТЭКС. Политическая экспертиза. — 2007. — Т. 3. — № 2. — С. 5-32; Дубровин Д. А. Либераль­ная альтернатива общественного развития России в начале XX века : дисс. ...канд. ист. наук : 07.00.02. — М., 2000; Зайцева Е. С. Либеральная публицистика и реформаторский процесс в России, 1905-1907 гг. : дисс. ... канд. ист. наук : 07.00.02. — СПб, 2000; Китаев В. А Либеральная мысль в России (1860-1880 гг.). — Саратов: Издательство Саратовского университета, 2004; Кокорев А. С. Социологическая концепция Б. Н. Чичерина: Генезис и содержание : дисс. ... д-ра соц. наук : 22.00.01. — Тамбов, 2004; Колесников В. Н. Народ­ное представительство и парламентаризм в истории политической мысли России. — СПб: Изд-во СЗАГС, 2006;Либерализм в России: [Сб. ст.] / Рос. акад. наук, Ин-т философии; [Отв. ред. В. Ф. Пустарнаков, И. Ф. Худушина]. — М.: ИФ РАН, 1996; Медушевский А. Н. Политическая философия русского конституционализма : дисс. ...д-ра филос. наук в виде науч. доклада. — М., 1994; Осипов И. Д. Философские основания русского либерализма (XIX- начала XX века) : дисс. ... д-ра филос. наук : 09.00.03. — СПб, 1999; Секирин- ский С. С., Шелохаев В. В. Либерализм в России. Очерки истории: середина XIX — начало XX в. — М.: Памятники исторической мысли, 1995; Шелохаев В. В. Либеральная модель переустройства России. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 1996; Нозик Р. Анархия, государство и утопия. — М.: ИРИСЭН, 2008; Ролз Д. Теория справедли­вости. — Новосибирск: Издательство Новосибирского университета, 1995; Хабермас Ю. Вовлечение другого. Очерки политической теории. — СПб: Наука, 2001; Bellami R. Liber­alism and Pluralism. Towards a Politics of Compromise. — London and New York: Routledge, 1999; Beyme K. von. Politische Theorien in Russland. 1789-1945. — Wiesbaden: Springer Fachmedien, 2001; Beyme K. von. Liberalismus. Theorien des Liberalismus und Radikalismus im Zeitalter der Ideologien. 1789-1945. — Wiesbaden: Springer, 2013; BrinkB. van den. The Tragedy of Liberalism: An Alternative Defense of a Political Tradition. — New York: State University of New York Press, 2000; Buchanan J. M. The Limits of Liberty. Between Anarchy and Leviathan. — Chicago and London: The University of Chicago Press, 1975; Cain P. J.

ных принципов аргументации ее наиболее выдающихся представителей осущест­вляется в диссертации на основе сравнительного анализа основ консервативной политической теории в современной российской и западной научной и политико- Hobson and Imperialism. Radicalism, New Liberalism, and Finance 1887-1938. — Oxford: Oxford University Press, 2002; Carr C. L. Liberalism and Pluralism. The Politics of E pluribus unum. — New York: Palgrave Macmillan, 2010; Freeden M. Liberal Languages. Ideological Imaginations and Twentieth-Century Progressive Thought. — Princeton and Oxford: Princeton University Press, 2005; Gray J. Liberalism. Second Edition. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1995; Hardin R. Liberalism, Constitutionalism, and Democracy. — Oxford: Oxford University Press, 1999; Mises L. von. Liberalism in the Classical Tradition. — Indianop- olis: Liberty Fund, 2005; Morgenthau H. J. Scientific Man versus Power Politics. — Chicago and London: The University of Chicago Press, 1967; Nicolacopoulos T. The Radical Critique of Liberalism. In Memory of a Vision. — Melbourne: La Trobe University, 2008; Rawls J. Political Liberalism. Expanded edition. — New York, Columbia University Press, 2005; Sandel M. J. Justice and the Good // Liberalism and Its Critics. Ed. by Michael Sandel. — New York: New York University Press, 1984. — P. 159-176; SandelM. J. Liberalism and the Limits of Justice. Second Edition. — Cambridge: Cambridge University Press, 1998; Seidman S. Liberalism and the Origins of European Social Theory. — Berkeley, Los Angeles: University of California Press, 1983; Skinner Q. Liberty before Liberalism. — Cambridge: Cambridge University Press, 1998; Starr P. Freedom’s Power. The History and Promise of Liberalism. — New York: Basic Books, 2007; Stetson B. Human Dignity and Contemporary Liberalism. — Westport, Connecticut; Lon­don: Praeger, 1998; VincentK. S. Benjamin Constant and the Birth of French Liberalism. — New York: Palgrave Macmillan, 2011; WallS. Liberalism, Perfectionism and Restraint. — Cambridge: Cambridge University Press, 1998; WalzerM. Politics and Passion. Towards a More Egalitar­ian Liberalism. — New Haven and London: Yale University Press, 2004; Wolfe A. The Future of Liberalism. — New York: Alfred A. Knopf, 2009; Wolfe Chr. Natural Law Liberalism. — Cambridge: Cambridge University Press, 2006; Wolin S. S. Politics and Vision. Continuity and Innovation in Western Political Thought. Expanded edition. — Princeton and Oxford: Princeton University Press, 2004.

философской литературе. Особенно в этом плане следует выделить труды рос­сийских исследователей — Э. Ю. Абелинскаса, В. А. Ачкасова, А. А. Горохова,

B. Я. Гросула, В. А. Гусева, В. А. Гуторова, И. Е. Дронова, А. В. Ермакова, Д. В. Ермашова, Г. С. Итенберга, В. М. Камнева, А. С. Карцова, С. В. Лебедева, И. В. Лукоянова, М. Н. Лукьянова, О. Ю. Малиновой, О. А. Милевского,

А. Ю. Минакова, Г. П. Монастырского, М. М. Мчедловой, С. В. Перевезенцева,

C. П. Перегудова, А. Ю. Полунова, Л. В. Полякова, Э. А. Попова, П. Ю. Рахшмира,

A. В. Репникова, А. М. Руткевича, К. Н. Тарасова, В. А. Твардовской, С. В. Хатунцева,

B. И. Шамшурина, К. Ф. Шацилло, В. В. Шелохаева, А. А. Ширинянца[5].

Из зарубежных ученых важную роль в формировании приоритетных для

русского консерватизма. — М.: Московский общественный научный фонд, 1999; Лебе­дев С. В. Система ценностей в философии русского консерватизма второй половины XIX века : дисс. ... д-ра филос. наук : 09.00.13. — СПб, 2004; Либеральный консерватизм: история и современность. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2001; Луко­янов И. В. Российские консерваторы (конец XVIII — начало XX вв.). — СПб: Нестор-Исто- рия, 2003; ЛукьяновМ. Н. Российский консерватизм и реформы. 1907-1914 : дисс. ... д-ра ист. наук : 07.00.02 — Пермь. 2004; Малинова О. Ю. Исследуя феномен консерватизма // Политические исследования. — 2003. — № 3. — С. 171-175; Милевский О. А. Л. А. Тихо­миров: из истории формирования консервативной мысли в России в конце XIX — начале XX веков : дисс. ... д-ра ист. наук : 07.00.02. — Барнаул, 2006;МинаковА. Ю., РепниковА. В. Консерватизм в России // Русский консерватизм середины XVIII — начала XX века: энци­клопедия. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2010; Монастыр­ский Г. П. Социология русского консерватизма : дисс. ...д-ра соц. наук : 22.00.01. — Северо­двинск. — 2003; МчедловаМ. М. Ценностная база и социокультурные проекции современ­ного российского консерватизма // Тетради по консерватизму: Альманах Фонда ИСЭПИ: № 3. — М.: Некоммерческий фонд — Институт социально-экономических и политических исследований (Фонд ИСЭПИ), 2014. — С. 133-139; Перевезенцев С. В. К вопросу об идей­ных истоках русского консерватизма // Мир и политика. — 2011. — № 6. — С. 20-28, № 7. — С. 26-33; Полунов А. Ю. К. П. Победоносцев в общественно-политической и духовной жизни России : дисс. ... д-ра ист. наук : 07.00.02. — М., 2010; Поляков Л. В. Пять парадок­сов российского консерватизма // Отечественные записки. — 2004. — № 2. — С. 522-538; Попов Э. А. Русский консерватизм: идеология и социально-политическая практика. — Ро­стов-на-Дону: Издательство Ростовского университета, 2005; Рахшмир П. Ю. Вариации на тему консерватизма. — Пермь: ПГУ, ПСИ. — ПССГК, 2004; Репников А. В. Консерватив­ные модели Российской государственности. — М.: Российская политическая энциклопе­дия (РОССПЭН), 2014; Руткевич А. М. Что такое консерватизм? — М.: Университетская книга, 1999; Тарасов К. Н. Российский консерватизм и народное представительство. — М.: ИНФРА-М, 2015; ТимошинаЕ. В. Политико-правовая идеология русского пореформенного диссертационного исследования принципов анализа консервативной модели поли­тических изменений играли труды Б. Барри, К. фон Бёйме, Р. Волин, А. Гамблз, П. Э. Готтфрида, И. Г. Грина, К. Дойча, Г. Г. Иггерса, А. С. Кейена, Дж. Кекеса, Дж. Е. Лаундиса, С. М. Липсета, Г. Люббе, А. Макинтайра, Дж. С. МакКлелланда, К. Маннхейма, Р. Низбета, М. Новака, М. Оукшотта, Р. Пайпса, К. Робина, Г. Рормозера, Р. Н. Соффер, П. Дж. Станлиса, Х. Т. Уилсона, М. Фримана, С. Хантигтона, М. Харрингтона, Т. Хондрича, Е. Шацкого, К. Шмитта, Ж. Эллюля[6] [7].

Исследование эволюции концепций русского социализма, сформировавшихся в пореформенный период и претерпевших существенную трансформацию на ру- York: Palgrave Macmillan, 2007; Green E. H. H. The Crisis of Conservatism. The Politics, Eco­nomics and Ideology of the British Conservative Party, 1880-1914. — London and New York: Routledge, 1996; Green E. H. H. Ideologies of Conservatism. Conservative Political Ideas in the Twentieth Century. — Oxford; New York: Oxford University Press, 2002; Huntington S. P. Con­servatism as an Ideology // The American Political Science Review, 1957, Vol. LI. — P. 454-473; Harrington M. Socialism. — New York: Saturday Review Press, 1972; Honderich T. Conserva­tism. Burke, Nozik, Bush, Blair? — London & Ann Arbor. — MI, 2005; Iggers G. G. The Cult of Authority. The Political Philosophy of the Saint-Simonians. Second Edition. — The Hague: Marti- nus Nijhoff, 1970; KahanA. S. Alexis de Tocqueville. — New York & London: Continuum, 2010; Kekes J. А. Against Liberalism. — Ithaca & London: Cornell University Press, 1997; Kekes J. A. Case for Conservatism. — Ithaca & London: Cornell University Press, 2001; Lipset S. M. Political Man. The Social Bases of Politics. — Baltimore. — Maryland: The Johns Hopkins University Press, 1981; Lowndes J. E. From the New Deal to the New Right. Race and the Southern Origin of Modern Conservatism. — New Haven & London, Yale University Press, 2008; Lubbe H. Freiheit statt Emanzipationszwang. Die Liberalen Traditionen und das Ende der marxistischer Il- lusionen. — Zurich: Edition Interfrom, 1991; MacIntyre A. Whose Justice? Which Rationality? — Notre Dame. — Indiana: University of Notre Dame Press, 1988; McClelland J. S. A History of Western Political Thought. — London and New York: Routledge, 1996; Nisbet R. Conservatism: Dream and Reality. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1986; NovakM. The Spirit of Democratic Capitalism. — Lanham; New York: Madison Books, 1991; Schmitt C. Der Begriff des Politischen. — Munchen and Leipzig: Duncker&Humblot, 1932; SofferR. N. History, Historians, and Conservatism in Britain and America. — Oxford: Oxford University Press, 2009; Stanlis P. J. Edmund Burke & the Natural Law. New Brunswick and London: Transactiom Publishers, 2003; Wilson H. T. Capitalism after Postmodernism. Neo-conservatism, Legitimacy and the Theory of Public Capital. — Leiden; Boston. — Koln: Brill, 2002; Wolin R. Carl Schmitt: The Conservative Revolutionary Habitus and the Aesthetics of Horror // Political Theory. Vol. 20. — № 3 (Aug., 1992). — P. 424-447; Wolin R. Labyrinths: Explorations in the Critical Theory of Ideas. Critical Perspectives on Modern Culture. — Boston: University of Massachusets Press, 1995.

беже XIX-XX вв., осуществлялся с учетом сравнительного анализа многообраз­ных интерпретаций теории социализма в западной и российской научной литера­туре, среди которых необходимо выделить, прежде всего, работы Г. Д. Алексеевой, П. Байлхарца, Б. П. Балуева, З. Баумана, К. фон Бёйме, П. Й. Бёттке, Ш. Э. Броннер, О. В. Будницкого, К. Вердери, А. И. Володина, М. Говарда, Г. Грифффита, Д. Гудинга, К. В. Гусева, В. А. Гуторова, Д. Данна, Ю. Н. Дорожкина, Дж. К. Дохерти, Ю. Л. Дьякова, М. Келлога, Г. Колко, Я. Корнэ, В. А. Кувакина, А. Г. Кузьмина, П. Лама, М. А. Лебовица, А. Левина, В. Т. Логинова, П. Лэм, Л. фон Мизеса, Д. Миллера, Г. Н. Мокшина, Дж. Муравчика, М. Ньюмена, И. К. Пантина, Н. М. Пирумовой, Е. В. Поликарповой, Н. Пуландзаса, Д. Е. Рёмера, Е. Л. Рудницкой, О. Ф. Русаковой,

B. А. Твардовской, Д. Сассуна, Е. Салаи, М. Сандла, И. Селеньи, Г. Теборна, П. Томаса,

C. В. Тютюкина, С. Ф. Ударцева, Дж. Франкеля, Г.-Г. Хоппе, В. Г. Хороса, М. Штегера, Й. А. Шумпетера[8].

Вместе с тем, несмотря на все многообразие обозначенных выше образцов теоретического конструирования и концептуальных подходов к анализу полити­ческих изменений и политических идеологий, их теоретическое осмысление и в особенности — изучение специфики их взаимодействия в различные исторические эпохи нельзя считать завершенными. Постоянные видоизменения современных идеологических дискурсов и самой структуры политических изменений, прояв­ляясь в многообразных социокультурных контекстах в различных регионах мира, Bernard Shaw. — London and New York: Routledge, 1993; Hoppe H.-H. A Theory of Socialism and Capitalism. — Boston; Dodrecht; London: Kluwer Academic Publishers, 2010; Howard M., King J. Value Theory and Russian Marxism before the Revolution // Socialism and Marginalism in Economics. 1870-1930. Ed. by Ian Steedman. — London and New York: Routledge, 2004; KelloggM. The Russian Roots of Nazism. White Emigres and the Making of National Socialism, 1917-1945. — Cambridge: University Press, 2005; Kolko G. After Socialism. Reconstructing Critical Social Thought. — London and New York: Routledge, 2006; Kornai J. From Socialism to Capitalism. Eight Essays. — Budapest; New York: CEU Press, 2008; Lebowitz M. A. Build It Now. Socialism for the Twenty-First Century. — New York: Monthly Review Press, 2006; Levine A. Arguing for Socialism. Theoretical Considerations. — Boston etc.: Routledge and Kegan Paul, 1984; Miller D. Market, State, and Community. Theoretical Foundations of Market Social­ism. — Oxford: Clarendon Press, 2002; Mises L. von. Socialism. An Economic and Sociological Analysis. — New Haven: Yale University Press, 1962; Muravchik J. Heaven on Earth. The Rise and Fall of Socialism. — San Francisco: Encounter Books, 2002; NewmanM. Socialism. A Very Short Introduction. — Oxford: Oxford University Press, 2005; Poulantzas N. State, Power, So­cialism. — New York: Verso, 1980; Roemer J. E. A Future for Socialism. — Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1994; SandleM. A Short History of Soviet Socialism. — London: UCL Press, 1999; Sassoon D. One Hundred Years of Socialism. The West European Left in the Twenti­eth Century. — London & New York: I. B. Tauris, 2010; StegerM. B. The Quest for Evolutionary Socialism. Eduard Bernstein and Social Democracy. — Cambridge: Cambridge University Press, 1997; Szalai E. Socialism. An Analysis of Its Past and Future. — Budapest; New York: CEU Press, 2005; SzelenyiI. Urban Inequalities under State Socialism. — Oxford: Oxford University Press, 1983; Theborn G. From Marxism to Post-Marxism? — London and New York: Verso, 2008; Thomas P. Marxism and Scientific Socialism. From Engels to Althusser. — London and New York: Routledge, 2008; Verdery K. National Ideology under Socialism. Identity and Cultural Politics in Ceausescu’s Romania. — Berkeley, Los Angeles; Oxford: University of California Press, 1991.

выдвигают перед учеными новые теоретические проблемы и нередко заставляют вновь обращаться к классическим текстам и отраженным в них политическим ситу­ациям сравнительно недавнего исторического прошлого. Именно в их исследовании открываются новые эвристические возможности теоретической и философской ин­терпретации ключевых проблем современности. Разработанный в современной по­литической науке и политической философии методологический инструментарий, при всей его эффективности, постоянно нуждается в обогащении и обновлении. В этом плане обращение к анализу феномена политических изменений в российском идеологическом дискурсе второй половины XIX - начала ХХ вв. может дать ключ не только к пониманию политических изменений, происходящих на посткоммуни­стическом пространстве и в постсоветских обществах, но и к креативному осмыс­лению многих аспектов научных и идеологических дискуссий в западном мире, вступившем на рубеже тысячелетий в эпоху постмодерна. Именно это обстоятель­ство играло для автора диссертации главную роль, побуждая обратиться к истории российских политических идеологий, являвшихся глубоко своеобразным отраже­нием уникального процесса социальных и политических трансформаций, возник­ших в России в данный исторический период и на протяжении более чем столетия вплоть до наших дней продолжающих определять характер мирового развития.

Временные границы и источниковедческая база исследования. На уровне теории и идеологии проблема политических изменений становится неотъемлемой составляющей русской политической мысли только со второй половины XIX в. Этим обусловлена нижняя временная граница данного исследования, посколь­ку до середины XIX столетия ещё не существовало предпосылок для полномас­штабной идеологической конкуренции в России. После 1917 г. в результате победы Октябрьской революции и утверждения коммунистической идеологии, обществен­но-политическая ситуация перешла в новое качество идеократического монопо­лизма. Политико-идеологический дискурс из плюралистического превратился в монологический, утратив тем самым свои важнейшие качества проективной со­стоятельности и дискуссионности. Все эти обстоятельства естественным образом ограничили описываемый в настоящей работе российский идеологический дискурс конкретными историческими вехами: с 1861 по 1917 гг.

В диссертации реконструируются важнейшие теоретические модели истори­ческой эволюции российской политики. Политико-идеологический дискурс поре­форменной России идентифицируется в сфере трех универсальных идеологических парадигм — либерализма, консерватизма, социализма. Источниковедческая база диссертационной работы включает программные документы теоретиков, представ­ляющих эти идеологические, а затем и партийные направления, философское, тео­ретическое и публицистическое литературное наследие сторонников этих течений мысли, а также многочисленные российские и зарубежные работы, отражающие уровень современных исследований в области политической теории и политиче­ской философии, истории политических учений, достигнутый к началу XXI сто­летия. Анализ источников, касающихся проблематики политических изменений в российском идеологическом дискурсе, дополняется их подробным историографи­ческим и теоретическим комментированием.

Объектом исследования является историческая традиция концептуализации политических изменений в политико-идеологическом дискурсе России второй по­ловины XIX — начала XX вв.

Предмет исследования — теоретический анализ формирования и эволюции трех идеологических моделей политических изменений в России — либеральной, консервативной и социалистической — в их многообразии, полисемантичности и специфике дискурсивной репрезентации в политико-философских теориях и про­граммах политических объединений, движений и партий.

Цель исследования заключается в систематизации научных и политико-фи­лософских интерпретаций либеральной, консервативной и социалистической мо­делей политических изменений в их контекстном соотношении как с конкретной исторической эпохой, ее общественно-политическими проблемами и противоречи­ями, так и с современным уровнем анализа обозначенных выше проблем и дискур­сивных практик, достигнутых политической теорией к началу XXI столетия.

Научная задача исследования — системный анализ основных моделей по­литических изменений в идеологическом дискурсе пореформенной России второй половины XIX — начала XX вв., включенных с помощью метода экстраполяции в об­щий контекст развития мировой и российской общественной мысли; теоретическая фиксации их исторической специфики, а также сходства и различия с модернизаци- онными процессами современности. Анализ исторически обусловленных идеологи­ческих процессов этого исторического периода определяется важным в методоло­гическом плане требованием учитывать опыт прошлого для модификации теорети­ческих принципов, способствующих постановке и решению вопросов, связанных с концептуализацией современных российских моделей политических изменений.

Реализация общей интегративной установки предполагает решение следую­щих конкретных задач.

1. Определить оптимальные теоретико-методологические подходы к фило­софско-политологическому анализу феномена политических изменений;

2. Представить в систематическом виде концептуальную модель политиче­ского развития, в рамках которой возможно комплексное объяснение основных осо­бенностей модернизационных процессов в России;

3. Выявить специфику политических изменений в общем контексте полити­ко-идеологического дискурса;

4. Охарактеризовать российский идеологический дискурс в качестве специ­фического объекта политической науки;

5. Раскрыть основное содержание исторической эволюции либеральной, кон­сервативной и социалистической парадигм в российском политико-идеологическом дискурсе;

6. Исследовать историческую специфику и сущность феномена русского ли­берализма;

7. Рассмотреть понятийно-категориальный аппарат либерального дискурса;

8. Раскрыть основные программные аспекты реализации российской либе­ральной модели политических изменений;

9. Систематизировать общетеоретические принципы российского консерва­тизма и консервативной модели политических изменений;

10. Реконструировать морфологию идеи монархической государственности;

11. Выявить динамический потенциал русской консервативной идеологии;

12. Охарактеризовать социально-философские основания русского социализма;

13. Изучить на основе анализа социалистической модели политических из­менений совокупность представлений идеологов русского марксизма об основах социалистического общественного строя и охарактеризовать средства и способы воплощения социалистической идеи на практике;

14. Определить структуру, теоретические основы и практико-политические аспекты идеологического дискурса немарксистского социализма в России.

Научная новизна исследования, прежде всего, состоит в обосновании тезиса, в соответствии с которым модели политических изменений, возникшие в россий­ском идеологическом дискурсе во второй половине XIX — начала XX вв., отражали весьма специфичный и отличавшийся глубоким своеобразием процесс разработки теоретических оснований российской модернизации. Впервые в современной по­литической науке анализ российских политических идеологий осуществляется на основе российских и зарубежных теоретических достижений и интеллектуальных прорывов, аккумулированных в современных теориях политических изменений и политического развития. На принципиально новом теоретико-методологическом уровне исследованы основные аспекты либеральной, консервативной и социали­стической моделей политических изменений, возникших в России в эпоху модерна. Инновационный характер диссертации обусловлен самой постановкой и характе­ром интерпретации многообразных форм либеральной, консервативной и социа­листической идеологий с использованием современных теоретических парадигм сравнительного анализа идеологических и политических процессов в различных регионах мира. В диссертационной работе:

1. Разработаны принципиально новые теоретические и методологические подходы к анализу феномена политических изменений на основе соединения об­щетеоретического, системного и институционального подходов и осуществлен анализ концептуальных оснований и парадигм классического идеологического дискурса и его главных компонентов — либерализма, консерватизма и социализ­ма во всей сложности их взаимодействия в эпоху модерна и на современном этапе их эволюции. На основе классических принципов анализа политических идеоло­гий, сформулированных в трудах К. Манхейма, М. Фридена, Р. Вутнау, Д. Лакоффа, Ш. С. Уолина и др., опыта интерпретации концептуальных подходов в рамках тео­рии рационального выбора, а также современных теорий структурного взаимодей­ствия идеологий и социально-политических изменений (М. Рейх, Л. Черна и др.), разработан методологический фундамент концепции, определяющей характер, структуру и основные направления аргументации диссертационного исследования. В частности, обосновано принципиальное положение, в соответствии с которым в реальном политическом процессе идеологические конструкции и теоретические разработки не должны рассматриваться как «цель в себе»: они могут стать эффек­тивными только при наличии соответствующих институциональных структур и, прежде всего, с учетом активной роли политических лидеров, обладающих способ­ностью вовремя находить «окна возможностей», а также использовать подходящие методы для их реализации. В процессе политических изменений постоянно взаи­модействуют такие факторы (измерения) как а) «конструирование стратегий изме­нения», б) создание благоприятных возможностей для изменений путем активного влияния политических акторов на переходные процессы, б) четкое аналитическое прогнозирование целей, «позиций поддержки», объективного учета и понимания результатов реформ.

2. Выявлены новые специфические аспекты взаимосвязи между общими историческими проблемами политического развития России и особенностями модернизационных процессов второй половины XIX — начала XX вв., представ­лены основные характеристики эволюции политических институтов, практик по­литических изменений в дореволюционной России и их концептуализации в раз­личных версиях либеральной, консервативной и социалистической идеологий.

Сформулирован тезис, в соответствии с которым анализ российской дореволюци­онной традиции политической теории позволяет наметить три основные направ­ления ее эволюции: а) личностный (персоналистский); б) проблемный; в) концеп­туальный. В количественном отношении наиболее рельефно выделяется первое — персоналистское, представленное выдающимися интеллектуальными лидерами российского либерализма, консерватизма и социал-демократии. Обозначено прио­ритетное значение трудов Б. А. Кистяковского, сформировавших основу теоретиче­ского и научного анализа политических изменений в русской политической мысли и во многом способствовавших преодолению стереотипных клише, ведущих свое происхождение из псевдомарксистского тезиса об «однородности» социально-клас­совой природы российского либерализма и консерватизма, а также из представления о последних как «низшем этапе» политической идеологии, составляющем ее «пре­дысторию» и как бы предваряющем «высший», социалистический тип идеологии.

3. На основе современной научной методологии осуществлен сравнительный анализ особенностей формирования концепций общества и государства в западно­европейской и российской либеральной политической теории; исследованы основ­ные этапы формирования концепции политических изменений в российском либе­ральном дискурсе, сущностные характеристики и особенности их политико-фило­софских трактовок во второй половине XIX — начале XX вв. Представлено теоре­тическое обоснование концепции эволюции русского либерализма, в соответствии с которой зарождение либеральной модели идеологии в России начинается задолго до появления на исторической сцене либерализма как общественно-политического движения. Изучение источников и основных фаз развития русского либерализма свидетельствует об его оригинальности, проявившейся в формировании весьма су­щественных парадигмальных характеристик. В диссертации доказывается, что в определенных своих аспектах русский либерализм схож с западноевропейским, но некоторые его положения и идеи имеют оригинальный характер, отражая особен­ности социокультурного развития пореформенной России XIX — начала XX вв. Обосновано положение о том, что в политической теории русского классического либерализма уже содержались многие элементы концепции «социального либера­лизма», которая стала в дальнейшем развиваться новым поколением российских либералов. Приведены основные доводы в пользу следующего тезиса: российские мыслители либеральной ориентации заложили не только философско-теоретиче­ский фундамент соответствующей модели политических изменений, но и разрабо­тали ряд системообразующих принципов, благодаря которым сама модель обрела форму целостности и завершенности. Эти принципы можно представить как систе­му понятий, целевая установка которых сориентирована на ограничение произвола государства, а также на утверждение господства права.

4. Проанализированы основные перспективные направления интерпретации феномена консерватизма в современной политической теории и истории политиче­ской мысли, направленные, в частности, и на обоснование следующего принципи­ально важного тезиса: в целом европейский консерватизм в XIX столетии выдержал испытание постоянно возраставшей идеологической и политической конкуренции и сформировал устойчивую идеологическую парадигму; ядро этой парадигмы со­ставили ценности традиции и порядка, но на ее дискурсивной периферии находи­лось место и целому ряду других важных элементов, таких как социальная иерар­хия, религия, патернализм и национализм. Тем самым были созданы необходимые предпосылки для сохранения места и роли консервативной идеологии в качестве важнейшей идеологической традиции на завершающем этапе политической мо­дернизации и переходе к конкурентной политике. Исследованы структурные осо­бенности и теоретический потенциал русской консервативной идеологии второй половины XIX — начала XX вв., охарактеризованы ее историческая специфика и основные направления эволюции; систематизированы особенности формирования архитектоники консервативной модели политики и главные теоретические принци­пы обоснования модели политических изменений в русской консервативной мысли второй половины XIX — начала XX вв. Осуществлен инновационный теоретиче­ский анализ традиционализма и социальной иерархии как основополагающих ха­рактеристик консервативного мышления и политической практики. В частности, обосновано положение о том, что основной целью полемики русских консерваторов с либералами и социалистами было не только стремление показать искусственность и априорность рационально-критического мышления, но и доказать его чуждость русской действительности. Оригинально выявлена и обоснована специфика аргу­ментации таких видных представителей консервативной политической философии как М. Н. Катков, К. Н. Леонтьев, К. П. Победоносцев, Л. А. Тихомиров, направ­ленной на формулирование основной задачи монархической политической власти, состоящей в создании оптимальной и продуктивной системы управления. Главная задача монархической власти заключалась в том, чтобы сохранить свои позиции в качестве верховной власти, а не просто власти «управительной».

5. Систематизированы основные исторические и теоретические принципы философской, идеологической и политической интерпретации феномена социализ­ма и основные этапы его эволюции в эпоху модерна. Определены характерные осо­бенности социалистического мировоззрения и способов политической аргумента­ции, в первую очередь, то важное обстоятельство, что социализм, как и либерализм, по своей природе изначально притязал на роль системного учения и идеологии про­грессивного развития. Реализация связанных с такой ролью задач заставляла со­циалистических теоретиков разрабатывать все структурные звенья этого учения, начиная от общетеоретических и завершая конкретными политико-практически­ми выводами и рекомендациями относительно способов перехода к социализму и основных путей создания нового общественного строя. Выявлены новые аспекты общетеоретических позиций русской версии марксизма и специфические особен­ности концепций социальной и политической революции в русской социалистиче­ской мысли. В рамках анализа политического учения Г. В. Плеханова представлены и проанализированы основные теоретические характеристики разработки концеп­туальной модели революционных политических изменений идеологами русского марксизма и социализма во второй половине XIX — начале XX вв. Даны основные теоретические характеристики взаимодействия социально-политических, эконо­мических и этических аспектов ленинской модели социалистической революции.

На примере анализа политической философии А. А. Богданова сформулированы выводы, связанные с разработкой российскими марксистами социально-психологи­ческих, социологических и структурно-организационных аспектов модели револю­ционных преобразований. В контексте анализа политической философии русского неонародничества охарактеризованы главные особенности немарксистских соци­алистических моделей политических изменений и наиболее перспективные спо­собы их интерпретации в современной политической теории. Проанализированы специфические черты социалистической концепции неонародников и выявлены причины противопоставления ими «русского социализма» социализму западного типа. Детально выявлены философские, политические и социологические элемен­ты концепции «конструктивного социализма» одного из главных идеологов неона­родничества В. М. Чернова и разработанной им версии становления «гражданского общества».

Методологическая основа исследования. Исследование моделей полити­ческих изменений в методологическом плане ориентируется на соединение мно­гообразных типов теоретической интерпретации, объединяющих модель социаль­ного изменения Ф. К. Уоллиса, концепцию стратегий изменения Р Уоррена, ра­ционально-эмпирический и нормативно-преобразовательный и властно-принуди­тельный подходы (Р. Чин, К. Бенн) в рамках общей теории социального развития (А. Гидденс, М. Рейх, П. Сорокин, Р. Такер, А. Тойнби, Э. Тоффлер, К. Д. Холсти, Л. Черна, Д. Янкелович и др.), институциональный и нео-институциональный под­ходы (Дж. Марч, Й. П. Олсен, Д. Норт, П. Холл) в структуре теории политического развития и теории модернизации (Г. Алмонд, К. фон Бёйме, Дж. Бэрнхэм, К. Дойч, Л. Пай, Г. Б. Пауэлл, С. Хантингтон). Анализ соотношения политических, социальных и культурных изменений в модернизационных процессах осуществлялся в диссер­тации на основе методологии, разработанной в трудах Р. Инглхарта и К. Вельцеля, философских принципов анализа модернизации в работах А. С. Панарина, а так­же сравнительно-исторической методологии изучения модернизации и револю­ций в России и на Западе в работах А. С. Ахиезера, Н. Ф. Наумова, И. К. Пантина,

Е. Г. Плимака, В. Г. Хороса и др. Многоаспектность теоретической разработки тео­рии политических изменений и их отражения в конкретной исторической структу­ре идеологического дискурса, изначальная сложность поставленной задачи обусло­вили необходимость применения комплексного подхода, включающего как исто­рико-генетические, так и структурно-функциональные и дескриптивные методы исследования, которые применяются к историческому материалу, репрезентирую­щему политическую ситуацию в России второй половины XIX — начала XX вв. Хотя диссертационная работа в целом посвящена проблематике моделирования по­литических изменений в истории русской общественно-политической мысли, тем не менее, она выходит за собственно исторические рамки и представляет собой ме­таописание политико-идеологического дискурса, характеризующего определенный этап политического развития России. Исходя из этого, автор работы ориентировал­ся в своих методологических установках на органичное сочетание историко-гене­тического анализа с теоретико-политологическим, в частности — с системным и структурно-функциональным подходом и элементами дискурсивного анализа.

Методологической основой диссертации являются не только классические принципы анализа политических идеологий, разработанные в трудах К. Маннгейма, но и современные концепции идеологического дискурса, представленные в ра­ботах Д. М. Балкина, З. Баумана, Ш. С. Волина, Р. Дарендорфа, Д. Лакоффа, Т. Скокпол, М. Фридена, Д. Шварцмантеля. Например, всесторонне разработанная Д. М. Балкиным концепция о прямой зависимости способа интерпретации идео­логий от характера ее определения, включающего такие важнейшие компоненты как содержание, функциональная роль, причины возникновения, способы воздей­ствия на сознание и политическую практику, способствовала разработке адекват­ной эвристической модели исследования эволюции российского идеологического дискурса. Принципиально важную роль в построении данной модели играла также методология анализа «идеологических языков» М. Фридена.

В историческом плане диссертационное исследование основывается на те­оретическом принципе, в соответствии с которым история политической мысли представляет собой структурированное многообразие мировоззренческих уста­новок, теоретических подходов, политических идей, концепций, идеологий и т. д. История мысли имплицитно включает в себя также историю становления полити­ческого знания. Интегративный подход к взаимодействию современного полити­ческого знания и истории политической мысли позволяет рассматривать историю российской политической мысли как прямую реакцию на вызовы политической жизни того или иного периода истории страны. Исходя из этих общих методологи­ческих установок, в основание исследования положен принцип интеграции исто­рического знания и системного метода, как особо актуальный для современной по­литической теории. Структурно-функциональный ракурс измерения политико-иде­ологических процессов позволяет объяснить взаимосвязь политических изменений и идеологического дискурса. Идеология обладает многогранным содержанием, и является действенным инструментом защиты, усовершенствования или изменения существующего политического порядка. Политические проекты представляют со­бой совокупность идей, образов и установок, смыслов и значений, всего того, что сегодня обобщенно именуется «дискурсом». Главной задачей дискурсивного анали­за является открытие новых смысловых связей, ранее не усматриваемых во взятых отдельно, вне дискурсивного поля, текстах.

Основные положения, выносимые на защиту:

1.Основные характеристики процесса политических изменений в дореволю­ционной России и его концептуализации в различных версиях либеральной, кон­сервативной и социалистической идеологий так или иначе связаны с осознанием их теоретиками ограниченности самой парадигмы социально-экономической и по­литической модернизации, инициированной реформами второй половины XIX в. Противоречия, возникавшие на путях модернизации, равно как и выдвигавшиеся для их разрешения проекты и гипотезы, находили отражение в моделях политиче­ских изменений, которые с различной степенью интенсивности вписывались в рос­сийский идеологический дискурс исследуемого исторического периода. Поэтому на первый план исследования выдвигается задача верификации и определения сте­пени состоятельности российских идеологических моделей модернизации россий­ского общества в рамках их теоретического анализа с позиций современных кон­цепций политического развития и политических изменений.

2. В теоретическом и методологическом плане важной исследовательской за­дачей представляется анализ концептуальных оснований и парадигм классического идеологического дискурса и его главных компонентов — либерализма, консерва­тизма и социализма во всей сложности их взаимодействия в эпоху модерна и на современном этапе их эволюции. Западноевропейская политическая мысль XVIII- XIX вв. оказала огромное влияние на формирование российских идеологических течений позднего имперского периода. В европейской культуре и политике XIX века либерализм был ведущей идеологической парадигмой. К числу основных постула­тов либерализма, сформулированных в этот период, необходимо отнести концепции естественных и неотъемлемых прав человека, ограничения государственного вме­шательства в частную жизнь, свободной конкуренции в экономике, гарантии прав частной собственности, принцип независимости суда и разделения властей, а также представление о возможности решения общественных проблем на основе рацио­нального публичного обсуждения. Уже в самом конце XIX в. в обиход вошёл тер­мин «социальный либерализм», который на длительное время стал доминировать в дискурсе политических организаций, сохранивших верность либеральной тради­ции. Консерватизм в качестве политической идеологии представляет собой более сложный объект для анализа, по сравнению с либерализмом. Наиболее очевид­ное отличие консерватизма от других политических идеологий состоит в наличии специфических психологических характеристик, свойственных ведущим теорети­кам консервативной традиции. В течение XIX столетия европейский консерватизм существовал в форме «автономной идеологии» (в терминологии С. Хантингтона), сохраняя идейную преемственность и собственный дискурсивный аппарат, однако успешно адаптируясь к условиям различных стран и культур, а также сообразуясь с тенденциями социально-экономического развития. В отличие от либеральной и консервативной идеологических традиций, социализм в XIX в. оказывал менее су­щественное влияние на реальную политику. Большая часть социалистических кон­цепций в этот период носили утопический характер, в том смысле, что их создатели не были ограничены необходимостью учитывать препятствия практического харак­тера. Первоначально это в полной мере относится и к марксизму. Однако в послед­ней трети XIX в. в условиях резкой интенсификации модернизационных процессов в Западной и Восточной Европе именно марксизм стал идеологической основой формирования организованного рабочего движения и массовых социал-демократи­ческих партий.

3. Эволюция русского либерализма в идеологическом плане воспроизводи­ла многие элементы, характерные для западноевропейской классической либе­ральной традиции второй половины XIX — начала XX вв. Вместе с тем, изучение источников и основных фаз развития русского либерализма свидетельствует об его оригинальности, проявившейся в формировании весьма существенных парадиг- мальных характеристик: русский либерализм возникает «прежде всего, на теоре­тическом уровне» (В. В. Шелохаев), представляя собой особый тип «интеллекту­ального либерализма»; его оформление способствовало созданию рациональной модели либеральной теории, превосходящей по ряду параметров западные образ­цы. Объединяющим, сущностным признаком выступает мысль о первостепенно- сти человеческой свободы, верховенства достоинства человека. Из такого исходно­го понимания свободы вытекает требование правового государственного порядка, при котором ценность общественных институтов измеряется защитой интересов личности. Последовательно отстаивая верховенство права, либеральные полити­ческие теоретики (К. Д. Кавелин, Б. Н. Чичерин и др.) связывали этот принцип с идеей сильного государства, которое было бы способно проводить необходимые реформы и одновременно обеспечивать порядок в стране. «Новый либерализм» возникает в условиях кризиса конца 80-90-х гг.в XIX в. и сопровождается идейной борьбой и расколами внутри либерального движения на земских съездах в конце 1890-х гг. Наряду с выделением ортодоксально-либерального крыла (Д. Н. Шипов, М. А. Стахович, Н. А. Хомяков), возникло новое направление (П. Н. Милюков,

П. Б. Струве, С. Л. Франк), которое впоследствии составило ядро «Союза освобо­ждения», а позднее и партии Народной свободы. Русский «неолиберализм» может быть охарактеризован, прежде всего, с точки зрения его социальной составляющей. Его представители начинают искать причины социального зла, полагая главной из них порабощение человека человеком, превращение его в средство для достижения безнравственных целей.

4. Практико-политическая составляющая неолиберального направления резко расходилась с формулой «охранительного» либерализма, ориентированно­го на реформацию общества «сверху», хотя его идеологи и не отрицали базовые идеи классического либерализма, особенно те, которые были связаны с концеп­цией правового государства и свободы личности. Идеологами нового направле­ния были П. И. Новгородцев, И. А. Покровский, В. М. Гессен, С. А. Котляревский, Л. И. Петражицкий, Б. А. Кистяковский, С. И. Гессен и др.: их программные уста­новки во многом определялись новыми условиями острой идейной борьбы с наби­равшим тогда силу социал-демократическим движением. В атмосфере полемики и противоборства либеральные идеологи не раз пытались осуществить синтез клас­сического и «нового» либерализма с социальными программами демократическо­го социализма. Сохранив основное кредо своих теоретических предшественников, «новый» либерализм вносит дополнительную оригинальную аргументацию для обоснования концепции соотношения, принципа равенства, собственности, поряд­ка, свободы и прав человека. В начале XX в. для нового либерализма характер­на разработка ряда практических технологий по реформированию политико-пра­вовых институтов в направлении реализации либеральной модели политических изменений посредством законотворческой деятельности в Государственной Думе. В частности, на передний план была выдвинута актуальная (на тот исторический момент), развернутая программа реализации модели изменения российской поли­тической системы, главным орудием которой выступает концепция правовой ре­формы, осуществляемой исключительно мирным, эволюционным, парламентским путем.

5. Русский консерватизм характеризуется как особый способ понимания жизни, человеческих действий и размышлений, как совокупность определенных мировоззренческих констант, нередко отображаемых в метафорической форме. В консерватизме находят выражение специфические характеристики российского традиционного сознания, его особые черты, социокультурные особенности, харак­теризующие уклад жизни и мыслей людей. Среди общетеоретических принципов консервативного мировоззрения особо выделяются такие требования, как укрепле­ние православной веры и монархической власти, развитие эффективности государ­ственного управления в центре и на местах, противодействие враждебным идеоло­гиям, разрушающим традиционный уклад российского общества. Для формирова­ния архитектоники консервативной модели как специфического способа мышления и действия особое значение имеет традиционализм, понимаемый как сила, опреде­ляющая основные характеристики данного общества, народа, государства на всех этапах их существования. Другим стержневым принципом в системе консерватив­ного мышления выступает принцип общественной иерархии.

6. Формирование морфологии идеи русской монархической государственно­сти представлено в русле двух основных направлений — религиозно-нравственно­го и политико-правового. Идеологи монархической государственности и ориенти­ровались на сохранение того лучшего, что за века своего существования накопило русское самодержавие. Вместе с тем они не были чужды изменениям в нем того, что требовалось исправить с целью органичного встраивания в меняющийся со­циально-исторический контекст, что не выдержало исторической проверки време­нем. Взаимоотношения власти и общества в консервативной политической теории уподобляется семейным отношениям, где добровольное подчинение отцу как главе семейства составляло традиционное правило. Религия, нравственность, синкретич­ные импульсы глубинной психологии, социокультурные детерминанты — необ­ходимые предпосылки, составляющие основу монархической государственности. Другой опорой монархической идеи является представление, в соответствии с ко­торым именно данная политическая форма, выстраиваемая на фундаменте религи­озно-нравственных отношений, наиболее полно соответствует психологическим и социальным основам русского самосознания. Л. А. Тихомиров и другие предста­вители консервативной мысли считали, что западноевропейский абсолютизм пред­ставляет собой искаженную форму монархии. Так, по мнению К. Н. Леонтьева, ев­ропейская монархия сложилась под влиянием противоречивых и разнонаправлен­ных факторов. Вследствие этого в Западной Европе произошло извращение истин­ного монархического принципа, в основе которого находится нравственный иде­ал. Самодержавие должно иметь нравственное содержание, выступать в качестве идеала нации и быть представителем высшей силы, которая является источником народного идеала. Таким образом, в самодержавном государстве интенцией верхов­ной власти выступает не монарх, а нравственная сила, идеал нации, персонифици­рованные в конкретной личности монарха. Обязательным условием для генезиса и функционирования истинной монархии является вера всей нации в абсолютное значение своего идеала.

7. Во второй половине XIX — начале XX вв. консервативная идеология об­ладала значительным потенциалом для осуществления политики конструктивных преобразований как в России, так и в странах Западной Европы. Специфика позиции российского консерватизма определялась, в частности, тем, что его идеологи не мог­ли полностью отрицать актуальности политических изменений, вызванных необхо­димостью упрочения могущества самодержавной монархии. Принимая преобразо­вания как неизбежное зло, они настаивали на незыблемости основ верховной власти. Весьма симптоматичной для консервативного сознания являлась критика бюрокра­тии, которая объявлялась виновной в «деформации» самодержавия и искажениях воли монарха. Создатели различных консервативных проектов предлагали варианты эволюционного, ненасильственного приспособления и даже тактического реформи­рования монархической формы правления. Незыблемым оставалось при этом глав­ное требование — сохранение абсолютного верховенства власти самодержца как представителя всей нации и главного защитника традиционных устоев. Русские кон­серваторы требовали от своих политических оппонентов, чтобы инициируемые ими перемены не нарушали преемственность исторического развития России. Призывы к разделению власти на законодательную, исполнительную, судебную они интер­претировали как раздельное исполнение функций единой царской власти.

8. Для социально-философских идей, составляющих основание русского марксизма, особенно характерен принцип строгого монизма, в рамках которого дается объяснение причин и условий социально-политического развития. В пред­ставлении марксистов, отношение человека к природе определялось социальной средой, а та в свою очередь определялась производственными отношениями. Они полагали, что главный источник и инструмент общественного развития следовало искать не внутри тех или иных надстроечных отношений, а в границах, предписы­ваемых экономическим базисом. Русские марксисты исповедовали формационный подход, который, по их убеждению, предоставлял возможности научного анализа истории и строения общества. Грядущее торжество социалистических идеалов изо­бражалось ими как исторически необходимое и независящее от индивидуальной человеческой воли движение экономического развития на пути к новой коммуни­стической общественно-экономической формации.

9. В плане общетеоретических позиций русская версии марксизма придер­живалась традиционной для классического марксизма ориентации на разрыв с бур­жуазным настоящим и революционный путь продвижения к социализму. Анализ технологий реализации социалистической модели неотделим от теоретической ин­терпретации значения таких операциональных категорий, как «классы» и «классо­вая борьба». Положение о том, что классовая борьба завершается социалистиче­ской революцией, открывающей, в свою очередь, путь к строительству социализ­ма, разделяло и отстаивало в полемике с оппонентами большинство российских социал-демократических теоретиков. Социальные революции — переломные мо­менты общественной эволюции. Новое общество развивается в самых недрах ста­рого, и когда приходит время «родов», тогда медленный ход развития обрывается. Социальная революция уничтожает и сам старый порядок, и его фундаментальные основы.

10. Концепция реализации социалистической модели политических измене­ний во многом была связана с философской, идеологической и практико-политиче­ской интерпретацией русским марксизмом классического марксистского учения об «исторической миссии пролетариата». Пролетариат воспринимался как единствен­ный выразитель прогрессивных тенденций в обществе. Г. В. Плеханов подробно рас­сматривал процесс трансформации пролетариата из «класса в себе» — в «класс для себя». В. И. Ленин исходил из положения, в соответствии с которым на этапе кризиса капитализма интересы пролетариата начинают совпадать с интересами всего обще­ства. Большинство социал-демократов разделяли и отстаивали в полемике с оппонен­тами тезис о том, что классовая борьба завершается социалистической революцией и диктатурой пролетариата, которая в свою очередь открывает путь к строительству социализма. Для устранения основного противоречия капиталистического общества пролетариату предписывалось овладеть политической властью, научиться управлять и производством и государством. Общетеоретическая установка российских соци­ал-демократов на построение нового социалистического строя логически требовала от них уделять пристальное внимание обоснованию путей продвижения к социализ­му: классовой борьбе, революции, диктатуре пролетариата и народовластию.

11. Идеологический дискурс немарксистского социализма подробно охарак­теризован на примере русского неонародничества. Обосновывая идею целостности и плюралистичности исторического процесса, неонародники предлагали взять цен­ные зерна из самых разных социологических теорий: классического позитивизма, неокантианства, русской субъективной школы, эмпириокритицизма, ницшеанства и марксизма. Признавая значение теории Маркса для понимания современности, неонародники выступали резко против догматизма марксистской мысли. Их модель политических изменений была сродни ревизионизму — явлению, которое возникло внутри западноевропейской социал-демократии. Немарксистский социализм ста­вил перед собой двойную задачу пересмотра устоявшихся политических доктрин — традиционной народнической, так и марксистской. Концепция «конструктивного

социализма», представленная в неонародничестве, непосредственно соотносится с

идеей гражданского общества, что в значительной степени свидетельствует о сбли­жении российского немарксистского социализма с либерализмом.

Научно-практическая значимость. Научно-практическое значение диссер­тационной работы обусловлено возможностями творческого использования разра­ботанных в ней методологических подходов для решения актуальных теоретиче­ских, прикладных и практических общественно-политических задач. Проблема по­литических изменений продолжает оставаться актуальной на современном постсо­ветском пространстве. Одно из возможных направлений реализации результатов ис­следования заключается в разработке рекомендаций современным государственным федеральным и региональным структурам, политическим партиям, общественным движениям и группам, заинтересованным в поступательном и прогрессивном раз­витии в XXI столетии, которые направлены на обоснование идеологических страте­гий, соответствующих новым вызовам современности. Другое возможное направ­ление состоит в дальнейшем осмыслении традиций общественно-политического дискурса России, который нельзя свести ни к консервативной, ни к либеральной, ни к социалистической (коммунистической) парадигмам. Исследование рассчитано на широкую аудиторию, интересующуюся различными аспектами современной поли­тической теории и истории русской общественно-политической мысли. Материалы и результаты исследования адресуются как специалистам, так и самым широким кругам научной общественности. Они могут быть использованы в учебных курсах политологии, в спецкурсах по истории социально-политических учений в России, спецкурсах по истории русской социальной философии и социологии политики.

Апробация работы. Основные положения и выводы данной диссертаци­онной работы изложены в более чем 180 научных публикациях общим объемом около 160 п. л., в том числе: в четырех монографических работах: «Модели по­литических изменений в России (вторая половина XIX — начало XX века)» (1-е изд.: М., 2010. 18,0 п. л.; 2-е доп. изд.: М., 2014. 20,34 п. л.); «Модели политиче­ских изменений в идеологическом дискурсе России (вторая половина XIX — на­чало XX в.)» (М., 2008. 20,0 п. л.); «Методологические вопросы исследования тра­диции и консерватизма» (М., 2006. 14,0 п. л.), а также в тридцати трех статьях, опубликованных в ведущих рецензируемых изданиях, рекомендованных ВАК РФ. Материалы диссертации апробированы в выступлениях на таких научных форумах, как: IV Российский философский конгресс «Философия и будущее цивилизации» (Москва, 2005); Международная научно-практическая конференция «Белорусская политология: многообразие в единстве» (Гродно, 2006, 2008, 2010, 2012, 2014); III Всероссийский социологический конгресс «Социология и общество: проблемы и пути взаимодействия» (Москва, 2008); II Всероссийский культурологический кон­гресс «Культурное многообразие: от прошлого к будущему» (Санкт-Петербург, 2008); V Всероссийский конгресс политологов «Изменения в политике и политика изменений: стратегии, институты, акторы» (Москва, 2009); III Всероссийский куль­турологический конгресс «Креативность в пространстве традиции и инновации» (Санкт-Петербург, 2010); Всемирный форум духовной культуры «К миру через Духовную Культуру» (Астана, 2010); Научные конференции «Ломоносовские чте­ния» — 2009, 2010, 2011, 2012, 2014; «Валихановские чтения» — 2005, 2008, 2009, 2010, 2011, 2012, 2013, 2014, 2015; Международная научная конференция факульте­та политологии МГУ имени М. В. Ломоносова «Политика в текстах — тексты в по­литике: наука истории идей и учений» (Москва, 2011, 2013, 2015), Всероссийский научно-образовательный форум «Политология — XXI век: политические ценности и политические стратегии» (Москва, 2011, 2013), а также на других научных собра­ниях. Основное содержание диссертационной работы в достаточно полном объеме отражено в опубликованных научных изданиях. Кроме того, результаты диссерта­ционного исследования использованы автором при подготовке программ и чтении соответствующих учебных курсов и спецкурсов по политологии в рамках высшего и дополнительного профессионального образования.

Структура исследования. Структура настоящего диссертационного иссле­дования определяется поставленными в работе задачами, а также общей логикой изложения заявленной темы. Диссертация состоит из введения, пяти глав, разде­ленных на параграфы, общего заключения и списка литературы.

<< | >>
Источник: КАРИПОВ Балташ Нурмухамбетович. МОДЕЛИ ПОЛИТИЧЕСКИХ ИЗМЕНЕНИЙ В РОССИЙСКОМ ИДЕОЛОГИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ (вторая половина XIX — начало XX вв.). Диссертация, московский государственный университет ИМЕНИ М. В. ЛОМОНОСОВА.. 2016

Еще по теме ВВЕДЕНИЕ:

  1. ВВЕДЕНИЕ РЕГУЛЯТОРОВ ПОВЕДЕНИЯ ПЕРСОНАЛА КОММЕРЧЕСКОЙ КЛИНИКИ
  2. ВВЕДЕНИЕ В ПЕРЕРАБОТАННОЕ ИЗДАНИЕ КНИГИ МЕНЕДЖМЕНТ
  3. 12.1. Введение
  4. 1 ВВЕДЕНИЕ
  5. 2) Введение контрагента в заблуждение
  6. ВВЕДЕНИЕ В ПЕРЕРАБОТАННОЕ ИЗДАНИЕ КНИГИ МЕНЕДЖМЕНТ
  7. 12.1. Введение
  8. ВВЕДЕНИЕ
  9. ВВЕДЕНИЕ
  10. § 1. О причинах введения поста Президента
  11. Введение
  12. 12.4. Специальные жилые помещения, предназначенные для временного отселения граждан в безопасные районы в связи с введением военного либо чрезвычайного положения
  13. ВВЕДЕНИЕ
  14. Введение подушной подати
  15. ВВЕДЕНИЕ
  16. Оспаривание вследствие намеренного введения в заблуждение
  17. I. ВВЕДЕНИЕ
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -