<<
>>

9.3. Разнообразие видов политической деятельности

Коллективная и индивидуальная политическая деятельность, равно как и неполитическая деятельность, может быть дифференцирована не только по степени (мере) рациональности, но и по другим основаниям, признакам[763], количество которых, в принципе, не ограничено.

А. Н. Леонтьев пишет: «Реально мы всегда имеем дело с особенными деятельностями, каждая из которых отвечает определённой потребности субъекта, стремится к предмету этой потребности, угасает в результате её удовлетворения и воспроизводится вновь - может быть, уже в совсем иных, изменяющихся условиях. Отдельные конкретные виды деятельности можно различать между собой по какому угодно признаку: по их форме, по способам их существования, по их эмоциональной напряжённости,

по их временной и пространственной характеристике, по их физиологическим механизмам и т. д.»[764].

Так, говорят об электоральной, внеэлекторальной, парламентской, лоббистской, партийной, властно-государственной, а также внутриполитической и внешнеполитической, дипломатической деятельности. Именно с ними, как правило, реально, т. е. в действительности, имеют дело люди. Кроме того, политическая деятельность может быть дифференцирована по уровню (степени, мере) активности её субъектов и контрсубъектов, уровню (степени, мере) их политического участия. В этом случае можно различать следующие виды политической деятельности: импульсивно-эпизодическую политическую деятельность, представляющую собой импульсивную и осуществляемую эпизодически (т. е. нерегулярно, от случая к случаю) положительную или отрицательную ответную реакцию политических субъектов и контрсубъектов на импульсы, исходящие от политической системы, её институтов или их представителей; эксклюзивно-периодическую политическую деятельность, характеризующуюся относительно самостоятельным и периодическим, но ограниченным (исключительным, редким - один раз в два-четыре года) участием политических субъектов и контрсубъектов в отдельных (единичных) политических акциях, прежде всего, в выборах государственных должностных лиц; эксклюзивно-опосредствованную политическую деятельность, характеризующуюся относительно регулярным (периодическим, более или менее частым - один-два раза в год), но ограниченным (исключительным) и несамостоятельным участием политических субъектов и контрсубъектов в отдельных (единичных) политических акциях, организуемых неполитическими организациями (профсоюзами, молодёжными, ветеранскими или иными организациями); непосредственную (постоянно-непрофессиональную) политическую деятельность, характеризующуюся непосредственным, постоянным, но непрофессиональным участием политических субъектов и контрсубъектов в деятельности политических партии, членами или сторонниками которой они являются; общественно-активную политическую деятельность, которая характеризуется тем, что политические субъекты и контрсубъекты более или менее регулярно участвуют в политике как видные и высокоактивные общественные деятели, как руководители или лидеры крупных неполитических общественных организаций или движений; профессиональную политическую деятельность, характеризующуюся постоянным и профессиональным участием в политике её субъектов и контрсубъектов, когда политика является для них профессией и смыслом жизни, когда они обладают необходимыми для этого знаниями, умениями и навыками,

получают за свою деятельность материальное (как правило, денежное) вознаграждение; руководящую или лидерскую политическую деятельность, характеризующуюся тем, что политические субъекты и контрсубъекты, осуществляющие данную деятельность, являются либо политическими руководителями, руководящими (управляющими) деятельностью других субъектов и контрсубъектов политики, либо политическими лидерами, ведущими за собой других субъектов и контрсубъектов политики.

Интерес российских граждан к политической жизни не слишком высок. Так, при опросе 1500 россиян-респондентов, проведённом Фондом «Общественное мнение» 24-25 июня 2006 года в 100 населённых пунктах 46 областей, краёв и республик России, 39 % опрошенных заявили, что интересуются политикой, большинство же (58 %), по их словам, политикой не интересуются[765].

Такая картина сложилась не сегодня. Распределение ответов на этот вопрос практически не изменилось с октября 2004 года. Политикой традиционно в большей мере интересуются люди с высшим образованием (59 %), представители старшей возрастной группы (49 %), а также лица с относительно высокими доходами (48 %). На вопрос «Одни люди интересуются политикой, а другие не интересуются. А Вы лично интересуетесь или не интересуетесь политикой?» были получены следующие ответы (рис. 9.3.1).

Рис. 9.3.1. Интерес россиян к политике

Рис. 9.3.1. Интерес россиян к политике

Меньше всего политикой интересуются молодые россияне, хотя большинство (69 %) из 1500 россиян, опрошенных Фондом «Общественное мнение» 17-18 мая 2008 года в 100 населённых пунктах 46 областей, краёв и республик России, признают важность того, чтобы молодежь - те, кому не более 25 лет, - участвовала в политической жизни страны. Только 16 % респондентов считают, что это не нужно (и такое же число затруднились ответить на вопрос). Причем доля признающих участие молодежи в политике нужным несколько возросла по сравнению с 2005 годом. Тогда на аналогичный вопрос 62 % ответили, что участие молодежи в политике нужно, 18 % - что не нужно и 20 % затруднились ответить. В то же время молодые граждане России, судя по данным опроса, не слишком интересуются политикой. Так, только 11 % россиян считают, что среди людей моложе 25 лет этой сферой интересуются многие, 53 % думают, что немногие, а 22 % - что среди молодежи интересующихся политикой нет совсем (14 % респондентов затруднились ответить на этот вопрос).

Люди старшего поколения (в возрасте от 55 лет) еще ниже оценивают интерес молодежи к политике: 28 % из них считают, что эта сторона социальной жизни безразлична всем молодым, 42 % - что внимание ей уделяют немногие и только 7 % - что многие. Молодые же респонденты (18-35 лет) в большинстве своем (63 %) считают, что небольшое число интересующихся политикой среди людей моложе 25 лет все- таки есть; по мнению 14 %, ею интересуются многие молодые люди, а 13 % говорят, что таких нет вообще. Кто же те немногочисленные представители молодого поколения, которые не просто интересуются политическими вопросами, но «идут в политику»? Отвечая на данный открытый вопрос, респонденты чаще всего (20 %) высказывали мнение, что это обычно умные и образованные молодые люди: «которые более образованные, с высшим образованием»; «образованные, разносторонне развитые люди»; «продвинутая молодежь»; «сильно заумные». Некоторые россияне (6 %) считают, что политикой занимаются молодые карьеристы в поиске выгод: «махровые карьеристы»; «кто хочет добиться денег и власти»; «выскочки, кто хотят в высшие круги попасть». Другие респонденты, напротив, полагают, что таким молодым людям небезразлична судьба России: «патриоты-бессребреники»; «кому небезразлично положение в стране»; «те, для кого слово “Родина” - не пустой звук» (5 %). Также звучало мнение, что политикой занимаются обеспеченные молодые люди либо дети влиятельных родителей: «кто живет в достатке»; «дети политиков, бизнесменов - династии, со стороны дети не придут»; «дети олигархов»; «депутатские детки»; «у кого родственники в политике - сын Жириновского, дочь Ельцина» (4 %). Что касается личностных качеств, присущих «политизированной» молодежи, то в числе таковых респонденты называли чаще всего активность, целеустремленность и схожие характеристики: «активные»; «инициативные»; «энергичные»; «бойкие»; «предприимчивые молодые люди»; «целеустремленные»; «деловые»; «серьезные»; «уверенные в своих силах»; «ответственные» (7 %). Наконец, небольшая часть респондентов сказали, что в политику идут самые разные, любые молодые люди - все, кто хочет: «из любой прослойки общества»; «всякие»; «все»; «обычные молодые люди»; «разные»; «любые»; «кто этого хочет» (2 %).
Большинство россиян (51 %) считает, что молодые люди до 25 лет способны создавать собственные политические организации. Противоположной точки зрения придерживаются 27 % респондентов (22 % не смогли ответить на этот вопрос). Выше оценивают политические и организаторские способности молодежи сами молодые люди (среди них 57 % дали ответ «способны», и 24 % - «не способны»), люди с высшим образованием (60 и 26 % соответственно) и жители Москвы (64 и 23 % соответственно). Тем не менее, молодежные политические организации не слишком известны среди рядовых россиян. Отвечая на открытый вопрос, какие молодежные организации они знают, 13 % респондентов вспомнили движение «Наши», 5 % - «Молодую гвардию

Единой России», 2 % - скинхедов, и по 1 % - «Идущих вместе», Национал- большевистскую партию, РНЕ, «Молодую Россию» и некоторые другие организации. Три четверти респондентов - 75 % - затруднились назвать какие бы то ни было молодежные организации, а 1 % считают, что таковых нет вовсе. Две трети опрошенных россиян (66 %) разделяют мнение, согласно которому государство должно оказывать помощь молодежным организациям, а 19 % считают, что ему следует ограничиться контролем за тем, чтобы эти организации действовали в рамках закона. Остальные 16 % не смогли определить, какая из этих точек зрения им кажется более убедительной. Небезынтересна динамика ответов на вопрос, должна ли молодежь создавать свои собственные организации, или же молодые должны присоединяться к партиям и движениям, созданным старшими. В 2005 году 40 % респондентов ответили, что молодежь должна создавать собственные политические организации, а 33 % - что молодым лучше идти по стопам старших (затруднились с ответом тогда 27 % участников опроса). В этом году соотношение поменялось: 32 % опрошенных выбрали первую точку зрения, а 42% - вторую (число затруднившихся ответить не изменилось), т. е. идея «межпоколенческой преемственности» в политической деятельности стала несколько преобладать[766].

Л. Милбрат (Milbrath) и М.

Гоэл (Goel) делят всех граждан США, способных принять участие в политике, на три категории: «гладиаторов» - более или менее активно вовлечённых в политику; «наблюдателей», принимающих участие в политике; «безраличных» - лиц, вообще не вовлечённых в политику. По их расчетам, «гладиаторы» составляют всего около 5-10 % взрослого населения США, «наблюдатели» - примерно 60 % и «безразличные» - 30-35 % . Согласно Г. Боуну (Bone) и О. Рэнни (Ronney), американские граждане распадаются на шесть категорий: «активисты-организаторы», составляющие менее 1 % взрослого населения США; «содействующие» (около 5 %); лидеры общественного мнения (около 25 %); «избиратели» (25-30 %); «неголосующие» (30-40 %) и «аполитичные» (3-7 %) . М. Олсен (Olsen) выделяет «политических лидеров» (3 %), «активистов» (14 %), «коммуникаторов» (13 %), «граждан» (30 %), «маргиналов» (18 %) и «изолированных» (22 %)[767].

Политическая деятельность - как коллективная, так и индивидуальная - в зависимости от степени (меры) реализации политических программ и решений, запросов, предпочтений, интересов, мотивов или целей осуществляющих её субъектов и контрсубъектов политики может быть либо успешной, либо малоуспешной, либо неуспешной. Она может быть открытой (внешне проявленной) или закрытой (внешне не проявленной, скрытой, «подпольной», «подковёрной»), а также непосредственной (осуществляемой без посредников) или опосредствованной (осуществляемой через посредников).

Необходимо различать реально-действенную политическую деятельность, в которой доминируют действия, реально воздействующие на политическую ситуацию или её отдельные элементы, и словесно-виртуальную[768], в которой доминируют внешнеречевые высказывания, реально не воздействующие ни на политическую ситуацию в целом, ни на её отдельные элементы. Данное различение имеет своим источником широко известное различение «дела» (действия) и «слова» (высказывания). Первую из этих деятельностей можно условно отнести к «практической», а вторую к вербальной, или «теоретической», политической деятельности.

Иначе говоря, первая «практически» (действительно, «на деле») преобразует политическую реальность; вторая преобразует её лишь словесно (вербально) и виртуально (потенциально), в том числе обеспечивает её словесное описание и объяснение, а также понимание и прогнозирование.

Данное различение связано с существующим в науке различением (в частности, К. Марксом, В. Парето, Р. Мертоном) в любом социальном действии двух сторон: явной, или манифестируемой, и скрытой, или латентной. Явная сторона подразумевает осознаваемые мотивы, прокламируемые цели, программу и идеологию политической деятельности, а латентная указывает на её объективные последствия, которые часто совершенно не соответствуют заявленным намерениям. Так, К. Маркс показал, что хотя на словах французские революционеры боролись за свободу, братство и равенство всех людей, конечную победу одержал капитализм, усиливший неравенство и эксплуатацию[769].

Политическая деятельность может быть дифференцирована по средствам, способу (характеру) и степени (мере) своего воздействия на политическую реальность (действительность), в том числе на политическую ситуацию или её отдельные элементы. В частности, она может быть в той или иной мере стабилизирующей, консервирующей, т. е. обеспечивающей определённую стабильность (консервацию, сохранение) политики, государства и общества, или в той или иной мере преобразующей, в том числе дестабилизирующей[770], политику, государство и общество. Она может быть также конструктивно-созидательной или деструктивно-разрушительной[771].

В связи с этим определённый интерес представляет              предложенная

Ц. П. Короленко и Т. А. Донских дифференциация и характеристика различных форм «отклоняющегося (деструктивного) поведения, т. е. поведения, причиняющего вред человеку и обществу». Они, в частности, выделили и описали семь видов такого поведения: 1) аддиктивное поведение, характеризующееся стремлением к уходу от реальности путём изменения своего психического состояния посредством приёма некоторых веществ или постоянной фиксации внимания на определённых предметах или видах деятельности; 2) антисоциальное поведение, основной чертой которого является совершение действий, противоречащих этике и морали, безответственность, игнорирование законов и прав других людей; 3) суицидное поведение, выражающееся в повышенном риске совершить самоубийство; 4) конформистское поведение, характеризующееся отсутствием самобытности, оригинальности в привычках, взглядах, принципах, приверженностью к официальным точкам зрения, приспособленчеством, некритичным следованием указаниям лиц, обладающих властью; 5) нар- цисстическое поведение, наиболее существенные особенности которого - это концепция грандиозности, проявляющаяся в фантазиях и действиях, повышенная чувствительность к оценкам других людей, отсутствие достаточного чувства снисхождения; 6) фанатическое поведение, выражающееся в слепой приверженности какой-либо идее, доктрине, нетерпимости к любым другим взглядам, что может сопровождаться действиями насильственного характера; 7) аутистическое поведение, характеризующееся затруднением социальных контактов, оторванностью от действительности, погруженностью в сферу мечтаний, фантазий[772].

Политическая деятельность может быть преимущественно преобразующей либо стабилизирующей. В ней может доминировать или борьба (соперничество), или сотрудничество осуществляющих её субъектов и контрсубъектов политики. Кроме того, в ней может доминировать вызов или покорность, риск или уступка, разрушение или созидание, подавление (экстремизм) или компромисс,

23

конформизм или нонконформизм , творчество или догматизм , кощунство или святость, диалог или монолог, желаемое, сущее или должное, оценки и эмоции, знания и мышление или нормы и воля. Политическая деятельность может быть умеренной или умеренно-радикальной, а также чрезмерно (крайне) радикальной (в частности, революционной, экстремистской или террористической[773]). Данные виды политической деятельности могут быть сгруппированы в определённой системе координат, в частности, в четырёх квадрантах[774] по двум исходным осям: горизонтальной оси «преобразование - стабильность» и вертикальной оси «сотрудничество - борьба (соперничество)» (рис. 9.3.2)[775].

Борьба и сотрудничество, преобразование и стабильность - фундаментальные, базовые формы проявления политического и иного человеческого бытия, лежащие в основе всех других форм его проявления. Они изначально присущи человеку.

Как отмечает Я. Я. Рогинский, с момента своего появления человечество оказалось перед необходимостью трёх родов, необходимостью, которая проходила через историю каждого самостоятельного коллектива.              По отношению

к враждебным силам внешнего мира вставала необходимость борьбы. По отно-

Рис. 9.3.2. Виды политической деятельности

Рис. 9.3.2. Виды политической деятельности

шению к непосредственным соратникам в этой борьбе, а также и к другим членам своего коллектива, возникала необходимость сотрудничества и солидарности. Для ведения борьбы, и для установления согласия, и для удовлетворения всех физических потребностей, т. е. самосохранения, питания и продолжения рода, возникла необходимость производства средств существования и орудий труда. Борьба, производство и установление согласия представляют собой, каждая одновременно, не только необходимую социальную функцию, но и целесообразную деятельность. В качестве последней каждая из них может служить или непосредственно служит своей цели или иметь своей целью другую целесообразную деятельность. Так, борьба может быть направлена только на уничтожение того, что мешает существованию общества, но может служить и цели производства, и цели установления согласия между членами коллектива. Это же относится и к двум другим основным социальным функциям. Отсюда следует, что, выполняя непосредственно функцию производства, индивид косвенно тем самым служит функции борьбы или функции солидарности; или, непосредственно совершенствуя функцию солидарности, косвенно выполняет тем самым функцию борьбы и функцию производства. Никто, таким образом, не замкнут в границы одного рода основной деятельности, но принимает участие во всех других. Такое положение является не только возможным, но и необходимым[776].

Политическая борьба потенциально содержит в себе враждебность субъектов политики к своим политическим контрсубъектам-соперникам и возможность агрессии по отношению к ним, сочетается с направленной на них агрессией, равно как и всякая другая борьба . В политической борьбе желаемое доминирует над сущим и должным, оценки, эмоции и упрямство - над знаниями, мышлением, морально-правовыми нормами и волей, разрушение - над созиданием, подавление и радикализм - над умеренностью и компромиссом, кощунство - над святостью, предпочтение отдаётся не диалогу, а монологу. Борьба преимущественно направлена на преобразование, а не на стабильность, связана с вызовом, риском, нонконформизмом, непокорностью и неуступчивостью, а также с догматизмом, хотя в ней могут проявляться и элементы творчества. Политическая борьба может быть либо борьбой «за» кого-то или что-то, либо борьбой «против» кого-либо или чего-либо, в том числе борьбой одних людей «против» других. Она может быть относительно умеренной, умереннорадикальной или радикальной. Политическое сотрудничество предполагает солидарность и дружелюбие, исключает агрессию, подавление (экстремизм), покорность, неуступчивость, вызов и кощунство сотрудничающих субъектов и контрсубъектов политики по отношению друг к другу, но может быть агрессивным, подавляющим (экстремистским), вызывающим и кощунственным по их отношению к другим контр-контрсубъектам политики политическим или неполитическим (вещным, экономическим, культурным) объектам. В нём сущее и должное доминирует над желаемым, знания, мышление, морально-правовые нормы и воля - над оценками и эмоциями, умеренность и компромисс - над радикализмом, конформизм - над нонконформизмом, предпочтение отдаётся диалогу, а не монологу. Оно преимущественно направлено на созидание, хотя может быть разрушающим, а также рискованным, творческим или догматическим, сохраняющим то, что признаётся сотрудничающими субъектами и контрсубъектами политики святым. Политическое сотрудничество может быть либо сотрудничеством «за» кого-то или что-то, либо сотрудничеством «против» кого-либо или чего-либо, в том числе сотрудничество одних людей «против» других, т. е. сотрудничеством ради борьбы. Политическая борьба между теми или иными субъектами и контрсубъектами политики может трансформироваться в их политическое сотрудничество друг с другом, а их политическое сотрудничество друг с другом - в политическую борьбу между ними.

Всякая политическая деятельность, в том числе политическая борьба и политическое сотрудничество, как и любая другая деятельность, в том числе не только практическая, но и теоретическая, - это, как отмечалось в гл. 1.4 и 1.5, преобразовательная (преобразующая) деятельность. Преобразуя с помощью соответствующих средств те или иные объекты, она производит определённые результаты и, следовательно, является производящей, производительной формой человеческой активности. Преобразовательная (преобразующая) политиче-

ская деятельность может быть либо реформаторской, либо революционной. Каждая из них, как и любая другая политическая деятельность, может быть ли

бо              преимущественно вербальной, словесно-виртуальной, либо преимущественно практической, реально-действенной, либо вербальной и практической одновременно. Реформаторская политическая деятельность направлена на относительно глубокое, постепенное, последовательное, прогрессивное и ненасильственное преобразование существующих политических и иных общественных отношений. Она может быть умеренно-реформаторской, умеренно-радикальнореформаторской или радикально-реформаторской. Революционная политическая деятельность направлена на скорейшее (ускоренное, незамедлительное) разрушение существующих и установление принципиально новых политических и иных общественных отношений на основе использования не только ненасильственных, но и в случае необходимости насильственных методов. Она может быть умеренно-революционной, умеренно-радикально-революционной или радикально-революционной. Указанные формы проявления реформаторской и революционной деятельности непостоянны. В одни моменты времени и по отношению к одним объектам они могут быть умеренными, тогда как в другие моменты времени и по отношению к другим объектам - умереннорадикальными или радикальными.

Политические преобразования, осуществляемые субъектами и контрсубъектами политики, могут завершиться стабилизацией политической или иной формы жизненной ситуации, существующих политических и иных общественных отношений, однако лишь при определённых условиях. В частности, при условии осуществления ими соответствующей стабилизирующей политической деятельности, т. е. деятельности, направленной на стабилизацию политической или иной формы жизненной ситуации, существующих политических и иных общественных отношений. Осуществляемая субъектами и контрсубъектами политики стабилизация политической или иной формы жизненной ситуации, существующих политических и иных общественных отношений может вызвать определённые трудности, проблемы, требующие соответствующих преобразований, на осуществление которых субъекты и контрсубъекты политики направляют свою преобразовательную (преобразующую) политическую деятельность.

Необходимо также различать, как считают С. Верба (Verba), Н. Най (Nie), Л. Милбарт (Milbrath) и другие исследователи, конвенциональную[777] (согласованную и общепринятую) и неконвенциональную (несогласованную и отклоняющуюся от общепринятых норм) политическую деятельность, или, что одно и то же, конвенциональное (общепринятое) и неконвенциональное (отклоняющееся) политическое поведение. Конвенциональная политическая деятельность рассматривается как деятельность легитимная, соответствующая принятым нормам. Она подразумевает участие в выборах государственных должностных лиц, работу легальных политических партий, деятельность общественнополитических движений, политических клубов, заинтересованных групп, организуемых ими политических кампаний, политические митинги, контакты с чиновниками. Неконвенциональная политическая деятельность характеризуется как не имеющая широкого распространения и отвергаемая значительной частью членов государства и общества по моральным, религиозным или иным соображениям[778].

Разновидностью конвенциональной и неконвенциональной политической деятельности является протестная деятельность. К её источникам и причинам некоторые исследователи относят конфликты между социальными группами, социальную напряжённость, социальное самочувствие людей, динамику их социальных ожиданий[779].

Согласно Т. Р. Гарру, в соответствии с интенсивностью политического недовольства его представителей население может быть разделено на три простые группы. Во-первых, те, чья неудовлетворённость интенсивна. Во-вторых, те, чья неудовлетворённость умеренна. В-третьих, те, чья неудовлетворённость низка либо вообще отсутствует. Население можно также подразделить по уровню политического недовольства и политическим ориентациям на три различные категории - лояльных, нейтральных и активных диссидентов. Лояльные - это те, кто склонен использовать лишь одобряемые режимом средства. Активные диссиденты - это те, кто склонен к использованию нелегальных средств. Нейтральные - это апатичные или амбивалентные, не принадлежащие ни режиму, ни активной нелегальной оппозиции, кто представляет большинство населения. Некоторая часть лояльного населения может испытывать умеренную и даже сильную неудовлетворённость. Какая-то часть активных диссидентов может иметь слабую политизированную неудовлетворённость[780].

Разнообразны формы и средства осуществления протестной деятельности. Она может быть как ненасильственной, так и насильственной. Например, неконвенциональная протестная деятельность может осуществляться в форме несанкционированного пикетирования, несанкционированных уличных демонстраций и маршей, митингов протеста, захватов помещений органов государственной власти, партийных зданий или иных значимых сооружений, политических стачек, уличных столкновений с оппонентами или органами правопорядка; или в форме акций гражданского неповиновения, включая бойкоты, демонстративное неисполнение законов, нарушение общественного порядка и неповиновение органам государственной власти; или в форме государственного переворота, вооружённого восстания, погрома, стихийного бунта, мятежа, смуты. Различают, в частности, такие формы организованного протеста: открытый пассивный протест (невыполнение приказов, неподчинение, невыход на работу); скрытый пассивный протест (подстрекательство к сопротивлению, заговор, расклеивание листовок, работа с прохладцей); открытый активный протест (митинги, демонстрации, забастовки, стачки); скрытый активный протест (террористическая борьба, создание политической нелегальной партии, подготовка военного переворота)[781].

При этом, как считает Т. P. Гарр, степень институциональной поддержки режима и диссидентских организаций детерминируется такими их структурными характеристиками, как масштаб, связность, сложность и способность организаций к обеспечению своих членов ценностными возможностями и средствами выражения протеста. Ни степень организованности, ни типы организаций в обществе не имеют инвариантной связи со степенью и формами политического насилия. Воздействие данного паттерна организации на насилие зависит, прежде всего, от предшествующего состояния какой-то политической неудовлетворённости. Величина политического насилия изменяется с изменением соотношения институциональной поддержки диссидентов к институциональной поддержке режима до точки равенства и обратно - за её пределами. По мере приближения к равенству диссидентской и режимной институциональной поддержки вероятность внутренней войны возрастает. Вероятность беспорядков изменяется обратно степени институциональной поддержки диссидентов. Вероятность заговора изменяется со степенью, до которой уровень институциональной поддержки диссидентов высок, а масштаб его низок[782].

Активность участия людей в акциях протеста в одних политических ситуациях может быть более или менее высокой, в других - более или менее низкой. Она различна в различное время и в различных местах. Если в СССР в 1989 году практически ещё не было каких-либо заметных массовых протестов, то через год-два ситуация резко изменилась. В 1990-е годы, особенно в первой их половине, в стране проходят массовые протестные акции: сначала против политики КПСС и руководства СССР, затем - против нового, так называемого «демократического» режима России. С наступлением XXI века количество акций протеста и число участвующих в них существенно снижается.

Так, «осеннее наступление трудящихся», организованное профсоюзами ФНПР в предпоследнюю неделю октября 2004 года, не смогло мобилизовать больше, чем обычно, участников, привлечь больше внимания сочувствующих. Если судить по данным опроса, проведённым Фондом «Общественное мнение», по числу участников прошедшие акции протеста бюджетников сравнимы с акциями 2003 года. В октябре 2004 года сказали, что лично принимали в них участие, 1 % опрошенных и 3 % - что в митингах и пикетах участвовали их близкие; в марте 2003 года - 2 % и 3 % соответственно. Многие из числа опрошенных были информированы об этих акциях. На вопрос: «Знаете ли Вы, что-то слышали или слышите сейчас впервые об этих акциях протеста бюджетников» были получены следующие ответы (рис 9.3.3).

Рис. 9.3.3. Информированность россиян об акциях протеста

Рис. 9.3.3. Информированность россиян об акциях протеста

О том, что акции протеста проводились там, где они живут, заявили 27 % россиян (в марте 2003 года - 23 %). Определённо утверждают, что у них подобные акции не проводились, 34 % опрошенных (в марте 2003 года - 47 %). Чаще других отмечали, что там, где они живут, акции протеста проходили, жители больших городов (41 %) и мегаполисов (51 %), а также Северо-Западного и Приволжского федеральных округов (45 и 36 % соответственно). Ранее аналитики Фонда «Общественное мнение» отмечали две особенности этого вида социальной активности в нынешней России. Во-первых, начало нового столетия ознаменовано резким снижением протестной активности. Все последние годы XX века уровень реальной вовлеченности в протестные действия составлял примерно 6-8 % взрослых россиян. С начала нового века этот уровень не поднимается выше 3 %. Во-вторых, отмечается смещение акцентов в определении целей подобных акций. Если в эпоху «рельсовых войн» и шахтерских сидений на Горбатом мосту доминировало желание прямым действием добиться конкретных результатов, то в октябре 2004 года протестующие люди в первую очередь хотят привлечь внимание властей к той или иной проблеме. Протестная активность перестала восприниматься как направленная целиком или в первую очередь против федеральной власти. Вероятно, люди перестают однозначно отождествлять государство (в лице «главной» власти) с работодателем, что было общепринято еще недавно. Это относится и к работникам бюджетной сферы. Люди стали понимать, что «карманы», из которых они получают деньги, - разные, даже если речь идет о средствах бюджетных (федеральный, региональный, муниципальный «карманы»). Показательным в этом отношении является тот факт, что между теми, кто одобряет прошедшие акции протеста, и теми, кто их не одобряет, не оказалось значимых различий по идеологическим признакам. На вопрос: «Вы одобряете или не одобряете акции протеста бюджетников, прошедшие на прошлой неделе? Или Вы относитесь к ним безразлично?» были получены следующие ответы (рис. 9.3.4).

Рис. 9.3.4. Степень одобрения россиянами акций протеста

Рис. 9.3.4. Степень одобрения россиянами акций протеста

Примечательно, что чаще других одобряют акции протеста бюджетников люди со сравнительно высоким уровнем образования (с высшим - 63 %, средним специальным - 57 %); те, у кого относительно высокие доходы (более 2000 руб. на человека в месяц - 57 %); жители мегаполисов (66 %). Бюджетники чаще, чем те, кто работает во внебюджетных организациях, одобряют акции протеста, но эта разница не настолько велика, чтобы можно было говорить об исключительно или хотя бы преимущественно локальном, «отраслевом» сочувствии протестующим.

Все эти данные позволяют предположить, что сама протестная активность легитимна в общественном сознании: протестовать допустимо и «нормально», участие в митингах, демонстрациях и пикетах не является событием экстраординарным. Но такие представления не становятся стимулом для мобилизации все новых участников, т. е. имеет место феномен «пассивной солидарности». В значительной мере это относится и к самим работникам бюджетной сферы: среди опрошенных бюджетников только 6 % принимали участие в состоявшихся в этом году акциях протеста (среди работников внебюджетных организаций 2 %). Эта пассивность во многом стимулируется сомнениями в эффективности подобных акций. По сравнению с 2003 годом число скептиков существенно возросло. Тогда почти половина участников опроса считали, что акции протеста помогут бюджетникам решить их проблемы, а в 2004 году такую позицию занимала лишь четвертая часть. Тем не менее, отмеченное в 2003 году настроение большей части населения (митинговать неэффективно, но нужно) сохраняется и сейчас: среди тех, кто одобряет прошедшие акции протеста, оказалось примерно поровну тех, кто считает, что они помогут решить проблемы бюджетников, и тех, кто придерживается противоположной точки зрения. Низкий уровень про- тестной активности все последние годы сосуществует с диффузным недовольством граждан собственным положением и социальной политикой властей в целом. Формами проявления такого недовольства является, например, голосование «против всех» на выборах или отказ от участия в голосовании; отказ от участия в переписях; сдержанная реакция людей на призывы к сотрудничеству в борьбе с преступностью и терроризмом. В ходе опроса в октябре 2004 года, посвященного акциям протеста бюджетников, исследователи решили выяснить

масштабы этого недовольства, задав респондентам вопрос: «Вы замечаете или не замечаете вокруг себя недовольство людей властями? Если замечаете, то в последнее время это недовольство усиливается, ослабевает или ничего в этом отношении не меняется?». Не замечают недовольства окружающих лишь четверть опрошенных (26 %). Значительно большая часть (45 %) утверждают, что недовольство усиливается. Сказали, что ничего в этом отношении не меняется, 22 % респондентов. Ослабление недовольства отметили лишь 2 %. Чаше, чем в среднем, рост недовольства отмечают жители больших городов (50 %) и Южного федерального округа (51 %), а также люди со средним специальным (50 %) и высшим (49 %) образованием. В группах, выделенных по политическим ориентациям, чаще, чем в среднем, недовольство окружающих замечают приверженцы ЛДПР (59 %), а также те, кто голосовал на последних президентских выборах не за В. Путина, а за другого кандидата (56 %).

В последние годы происходит переадресация протеста «сверху» «вниз», на «нижние этажи» системы государственного управления. Исследователи задали тем, кто замечает недовольство людей властями, вопрос: «По Вашим впечатлениям, это недовольство направлено прежде всего против федеральных властей или против руководства нашей области (края, республики)?». Полагают, что люди недовольны прежде всего федеральными властями, 33 % опрошенных. Чаще отмечают протест против региональных властей 25 % респондентов. Затруднились ответить на этот вопрос 16 % участников опроса (рис. 9.3.5).

alt="" /> Рнс. 9.3.5. Распределение недовольства россиян между федеральными и региональными властямипротив руководства области (края, республики)

Рнс. 9.3.5. Распределение недовольства россиян между федеральными и региональными властями

Недовольство федеральными властями чаще замечают те, кто              живёт

в Уральском и Сибирском федеральных округах (39 и 40 % соответственно). Своими региональными руководителями чаще недовольны жители Приволжского и Дальневосточного федеральных округов (36 и 31 % соответственно). Заметны и различия в адресации недовольства в зависимости от политических ориентаций. Сторонники «Единой России» и ЛДПР чаще полагают, что люди недовольны прежде всего региональными властями (33 и 40 % соответственно). А вот сторонники «Родины», СПС и «Яблоко» чаще замечают, что окружающие

недовольны федеральными властями (53 и 46 % соответственно). Таким образом, центральная власть действительно перестала быть единственным адресатом претензий, но чаще недовольство направлено все-таки «наверх», в Москву. Это неудивительно. Во-первых, именно там составляются базовые «правила игры»; в частности, именно центральным властям принадлежит непопулярная среди значительной части населения инициатива по замене льгот денежными выплатами. Во-вторых, региональные и местные власти уже довольно давно научились переадресовывать претензии. На основании наших данных можно предположить, что вовлеченность людей в политику часто означает вовлеченность в критические разговоры о социальной политике прежде всего центральных властей. Те, кто интересуется политикой, чаще замечают, что недовольство властями усиливается, и чаще полагают, что оно адресовано Москве. Акции протеста бюджетников в какой-то мере отражают эти настроения диффузного недовольства и, возможно, актуализируют их. Недаром те, кто одобряет прошедшие акции протеста, чаще других замечают усиление недовольства людей властями (54 %). Но это недовольство не стало достаточно действенным стимулом для массового участия в протестных действиях даже работников бюджетных организаций[783].

<< | >>
Источник: Гомеров И. Н. Политическая деятельность: психолого-политологический анализ. 2010

Еще по теме 9.3. Разнообразие видов политической деятельности:

  1. 23.3. Формы и виды предпринимательской деятельности
  2. Виды политических процессов
  3. Типы и виды политической культуры
  4. Институты как результат и средство политической деятельности
  5. ПОЛИТИКО-КУЛЬТУРНЫЙ КОМПЛЕКС. ВИДЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ
  6. ФОРМЫ и виды ПОЛИТИЧЕСКОГО ПОВЕДЕНИЯ
  7. 4. Политическая деятельность и поведение
  8. 3 СООТНОШЕНИЕ АДМИНИСТРАТИВНОЙ ЮРИСДИКЦИИ С ДРУГИМИ ВИДАМИ ЮРИСДИКЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
  9. Исходные элементы политической деятельности Категория деятельности в современной науке
  10. Раздел II ФАЗЫ И ВИДЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
  11. 3. Условия развития политической деятельности Динамика политической деятельности
  12. Многообразие мотивов политической деятельности
  13. 9. Виды политической деятельности Индивидуальное и коллективное в политике
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -