<<
>>

КНИГА ПЕРВАЯ Глава первая. ПРОТИВОРЕЧИВЫЕ СУЖДЕНИЯ, ПРОИЗНЕСЕННЫЕ О РЕВОЛЮЦИИ ПРИ ЕЕ ВОЗНИКНОВЕНИИ

Ничто с таким успехом не может напомнить о скромности философам и государственным людям, как история нашей Революции, потому что никогда не бывало событий более крупных, так долго созревавших, лучше подготовленных и менее предвиденных.
Сам Фридрих Великий2, несмотря на свой гений, ее не предчувствует. Он соприкасается с Революцией и не видит ее. Мало того: он заранее действует в ее духе; он - ее предвестник и уже, так сказать, ее агент, но он ее совершенно не узнает при ее приближении; и когда Революция, наконец, показывается, новые и необыкновенные черты, которым предстоит отметить ее физиономию среди бесчисленного множества других революций, первоначально ускользают от его взгляда. Извне она является предметом внимания для всего мира; повсюду она зарождает в уме народов какую-то неясную догадку, что готовятся новые времена, смутные чаяния перемен и реформ; но никто еще и не подозревает того, чем она должна быть. У государей и их министров нет даже того смутного предчувствия, которое волнует народы при виде ее. Они видят в ней первоначально не больше, как одну из тех пе риодических болезней, которым подвержен государственный строй каждого народа и единственное последствие которых состоит в том, что они открывают новые поприща политики соседей. Если государственным людям случалось обмолвиться правдой о ней, они сами не знали, что говорят правду. Хотя главные государи Германии, собравшись в Пильнице в 1791 г., объявляют, что опасность, угрожающая королевской власти во Франции, обща всем старым правительствам Европы и что все принимают на свой счет угрозы, сделанные ею, но, в сущности, ничему этому не верят. Секретные документы того времени показывают, что для этих людей то были только искусно придуманные предлоги, которыми они прикрывали свои намерения в глазах толпы. В душе они твердо уверены, что французская Революция - местная и преходящая случайность, которою нужно только уметь воспользоваться с выгодой для себя.
С этой целью они составляют планы, делают приготовления, заключают тайные союзы; они спорят между собой в виду близкой добычи; расходятся и сближаются, приготовляются почти ко всему, за исключением того, что в действительности должно произойти. Англичане, которым память о собственной истории и долговременное пользование политической свободой сообщают больше понимания и опытности, различают, точно сквозь густую завесу, приближающийся образ великой Революции; но они не могут разглядеть ее очертаний и не предвидят того действия, которое ей вскоре предстоит оказать на судьбы мира и на их собственную судьбу. Артур Юнг3, совершивший путешествие по Франции в момент, предшествовавший взрыву Революции, и не сомневающийся в ее близости, так мало догадывается о размерах ее действия, что ему приходит в голову вопрос, не приведет ли она в результате к усилению привилегий. "Что касается дворянства и духовенства, - говорит он, - то, если бы эта революция еще усилила их преобладание, я думаю, что она принесла бы больше вреда, чем пользы". Проницательность Берка4 обострилась ненавистью, которую Революция внушала ему с самого своего зарождения, - но даже Берк некоторое время остается в нерешительности при виде ее. Первое, что он предсказывает о ней, это что Франция будет ею обессилена и как бы уничтожена. "Надо думать, - говорит он, - что надолго военные способности Франции угасли; возможно даже, что они угасли навсегда и что люди последующего поколения будут в праве повторить древнее изречение: Gallos quoque in bellis floruisse audivimus (мы слышали, что и галлы блистали некогда военными доблестями). На близком расстоянии от события о нем судят не лучше, чем издали. Во Франции накануне того дня, когда вспыхнула Революция, никто еще в точности не догадывался о том, что ей предстояло совершить. Среди множества наказов я нахожу только два, в которых обнаруживается некоторый страх перед народом. В других высказывается боязнь, что королевская власть, двор, как его еще продолжают называть, сохранит свое преобладание. Слабость и кратковременность Генеральных Штатов возбуждают беспокойство.
Существуют опасения, что над ними совершат насилие. Особенно боится этого дворянство. "Швейцарские войска, - читаем мы во многих наказах, - должны присягнуть, что никогда не поднимут оружия против граждан, даже в случае мятежа или возмущения". Пусть Генеральные Штаты будут свободны - и все злоупотребления без труда будут уничтожены; предстоящая реформа громадна, но совершить ее легко. Между тем, Революция растет: по мере того, как приподнимается голова чудовища, а его странная и грозная физиономия становится видна; по мере того, как Революция, уничтожив политические учреждения, принимается за разрушение гражданского порядка,, вслед за законами переделывает нравы, обычаи и даже язык; когда, разрушив правительственный механизм, она колеблет основания общества, и, по- видимому, готова, наконец, приняться за Самого Бога; когда, спустя короткое время, та же Революция разливается за пределы Франции, неся с собой свои никогда невиданные приемы, новую тактику, человекоубийственные принципы, свои по выражению Питта, "вооруженные" мнения, с неслыханной силой разбивая заставы империй, сокрушая короны, попирая народы и, - странное дело! - в то же время располагая их в свою пользу, - по мере того, как все это происходит, точка зрения изменяется. То, что прежде казалось государям и государственным людям Европы обыкновенною случайностью в жизни народов, является теперь фактом таким новым, так резко противоречащим всему, что раньше совершалось в мире, и в то же время таким всеобщим, чудовищным и непостижимым, что при виде его человеческая мысль останавливается в смущении. Одни думают, что эта неведомая сила, которую ничто, по-видимому, не питает и ничто не ослабляет, которая ничем не может быть остановлена извне и сама не может остановиться, доведет человеческие общества до полного и конечного распадения. Многие считают ее видимым действием диавола на земле. "Французская Революция имеет сатанический характер, - говорит г. де-Мэстр5 в 1797 г. Другие, наоборот, открывают в ней благодетельное предначертание Бога, вознамерившегося обновить не только лицо Франции, но и лицо мира, и создать, в известном отношении, новое человечество. У многих писателей того времени высказывается нечто вроде того религиозного ужаса, который испытывал Сальвиан6 при виде варваров. Берк, возвращаясь к своей мысли, восклицает: "Лишенная своего старинного правительства или, вернее, всякого правительства, Франция, казалось, скорее должна была сделаться предметом поношения и жалости, чем бичом и страшилищем человеческого рода. Но из могилы этой злодейски умерщвленной монархии вышло Уродливое огромное существо, самое ужасное из всех, когда-либо угнетавших и покорявших воображение людей. Это отвратительное и странное существо идет прямо к своей цели, не страшась ни погибели, ни угрызений совести; презирая все общепринятые правила и обыкновенные средства, оно порожает всех тех, кто не может даже понять, каким образом оно существует". Действительно ли это событие так необычайно, как оно казалось некогда современникам? Действительно ли оно было таким разруши тельным и обновляющим, как они предполагали? Каков был истинный смысл, истинный характер, каковы прочные результаты этой странной и грозной Революции? Что именно она разрушила? Что создала? Мне кажется, что наступило время исследовать и разрешить эти вопросы и что мы теперь находимся на той именно точке, на которой можно наилучшим образом видеть этот важный предмет и судить о нем. Мы достаточно удалены от Революции, чтобы лишь в слабой степени ощущать те страсти, которые волновали жизнь людей, участвовавших в ней, но мы еще настолько близки к ней, что можем представить себе и понять породивший ее дух. Скоро уже будет трудно сделать это, потому что великие революции, увенчавшись успехом и заставив исчезнуть причины, породившие их, становятся, таким образом, непонятными именно благодаря своим успехам.
<< | >>
Источник: М.А. АБРАМОВ, P.M. ГАБИТОВА, М.М. ФЕДОРОВА. О свободе. Антология западноевропейской классической либеральной мысли. 1995

Еще по теме КНИГА ПЕРВАЯ Глава первая. ПРОТИВОРЕЧИВЫЕ СУЖДЕНИЯ, ПРОИЗНЕСЕННЫЕ О РЕВОЛЮЦИИ ПРИ ЕЕ ВОЗНИКНОВЕНИИ:

  1. Глава первая ВОЗНИКНОВЕНИЕ СИБИРСКОЙ АРМИИ
  2. Глава первая ПОНЯТИЕ И ОСНОВАНИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ
  3. Я.БРОУНЛИ. МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО КНИГА ПЕРВАЯ, 1977
  4. 3. II съезд РСДРП. Первая Программа партии. Возникновение партии большевиков
  5. Глава первая Инфраструктура партий
  6. Глава первая
  7. Глава первая Дипломат
  8. Глава первая. Запродажа
  9. Глава первая ВЕЩИ
  10. ГЛАВА ПЕРВАЯ ИСПОЛНЕНИЯ
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -