<<
>>

§ 6. Капитуляция догматизма К. Каутского перед ревизионизмом Э. Бернштейна

Таков тот объем методологических проблем и трудностей, с которыми столкнулась пролетарская революционная мысль на рубеже веков, когда встал вопрос о принципах и сути развития теории.
И лидеры II Интернационала, призванные «по долгу службы» решать эти проблемы, с треском провалились: кто позже, кто раньше, кто сразу, вступив на ревизионистскую дорогу, кто — несколько спустя, потоптавшись немного на узеньком плацу догматических «истин». Они провалились, потому что не были диалектиками. Но не только поэтому. Была и другая причина их краха в качестве марксистов и революционных теоретиков и их «успеха» в качестве реформистов и ревизионистов — причина классовая. Когда высказанные Берншейном ревизионистские взгляды получили достаточно громкое эхо, это заставило задуматься над причинами «популярности» таких взглядов в определенных социальных кругах. Над этим стоило задуматься, тем более что теоретическая слабость взглядов Бернштейна была почти очевидной. «Справиться» со взглядами Бернштейна, т. е. сделать их безвредными для пролетарского революционного движения, можно было, лишь произведя следующую трехсоставную операцию: 1) показать их теоретическую поверхностность и несостоятельность (и в области методологической и в области конкретно-социальной); 2) раскрыть, какие действительно новые социальные проблемы стояли за теми не весьма складно сформулированными Бернштейном вопросами, и дать позитивное, марксистское решение этих новых проблем и новых вопросов; 3) определить сущность тех социальных слоев, объективным выразителем взглядов которых выступил Бернштейн. И если первую часть работы Плеханов й Каутский худоплохо, но выполнили, то две последние части, наиболее важные и решающие, оказались ортодоксам II Интернационала «не по зубам». Каутский, например, увидел в Бернштейне выразителя взглядов интеллигенции, межклассовой прослойки, представители которой, «как похищенные сабинянки», «бросаются между борющимися, заклиная их примириться»60.
Там, где у Каутского не хватает аргументов, там начинается «мышление образами». Но если бернштейнианство — очередная «интеллигентская» истерика, то почему она не осталась гласом вопиющего интеллигента в пустыне и к чему, в таком случае, уделять ей так много внимания? Здесь у Каутского явно не сходятся концы с концами — связи бернштейнианского ревизионизма с особенностями новой, империалистической, стадии капитализма. Каутский не понял и связи этого течения с новыми социальными слоями. Не смог Каутский по-марксистски поставить и решить новые социальные вопросы, выдвинутые на повестку дня ходом исторического развития. И прежде всего потому, что не понял значения интернационализации капитала и хозяйства как необходимого продолжения капитализма. Для него империализм (с борьбой за раздел и передел мира, угнетение одних наций другими, завоеванием колоний и т. д.) не есть органическое и необходимое следствие выхода капитала на мировую арену, для него все это «лишь одна из форм политики современного капитализма»206, которая может быть, а может и не быть; и, по его мнению, возможна (при сохранении той же основы — финансового капитала) другая неимпериалистическая политика, за которую Каутский и предлагает бороться. «Получается, — комментирует Ленин эти мысли Каутского,—затушевание, притупление самых коренных противоречий новейшей ступени капитализма вместо раскрытия глубины их...»207. Это неумение открыть, понять и оценить новое в развитии общества характерно для догматического мышления Каутского вообще и для его ответа Бернштейну в особенности. Вот как он отвечает, например, на важный вопрос Бернштейна о возможности смягчения (а то и вовсе устранения) экономических кризисов современным капитализмом. «Мы сознаем, — начинает Каутский,—заключающиеся в этом вопросе трудности, для успешного преодоления которых требуется больше времени и места, чем имеется в нашем распоряжении в настоящий момент» (к сожалению, этого времени так и не появилось у Каутского в будущем) 208. Поэтому «какой характер примут ближайшие кризисы — этого, разумеется, в настоящее время сказать нельзя.
Весьма вероятно, что во многих отношениях они будут отличаться от предшествовавших. Однако не об этом речь (нет, именно об этом речь. Именно это отличие современных форм кризисов, современных форм противоречий и необходимо определить, чтобы иметь возможность всерьез говорить о современных задачах социал-демократии. Но Каутский, не решив первого вопроса, пытается решить второй. — Г. В.). Вопрос состоит в том, будет ли действие будущих кризисов на пролетариат и средние слои таково же, как и действие прежних? Ничто не говорит за отрицательный ответ»209. (Вот так: каковы будут кризисы, я не знаю, но точно знаю, что воздействие их будет таким же, как и прежде. Удивительная логика!) Или другой важный вопрос. Бернштейн спрашивает, «не являются ли картели средством ограничения и регулировки производства, а следовательно, и средством предупреждения кризиса»210. Вначале Каутский, не утруждая себя доказательствами, просто провозглашает, что—нет, «невозможно ожидать ограничения и регулирования производства картелями». Почему же так категорически? Факты показывают, что картели могут и ограничивать и регулировать производство в определенных пределах и в определенных целях, и надо бы выяснить эти пределы и проанализировать, как эти регулирующие тенденции могут сказаться (и уже сказываются) на развитии всего мирового капиталистического хозяйства, но Каутский уже провозглашает следующий тезис: «Картели, напротив, должны стать фактором кризисов»211. А дальше идет совсем удивительное. «Но допустим,— пишет Каутский,— что картели, действительно, могут предупредить кризис путем ограничения производства. Что выиграл бы пролетариат и средние слои?»212. Здесь — весь Каутский. Во-первых, забавно проявление теоретической трусости: с какой стати допускать то, что, по-твоему, совершенно недопустимо, да еще зачем разбирать следствия допущенного тобой «абсурда». Во-вторых, он хочет доказать Бернштейну, что от предупреждения кризисов не выиграл бы пролетариат; ну и что, ответит Бернштейн, истина не должна зависеть от того, выгодна она кому-либо или нет, — и все рассуждение Каутского теряет смысл. В-третьих, почему кризисы можно предупреждать лишь путем «ограничения» производства («регулирование» не сводится к одной из своих форм!). Действительная проблема тут и состояла в том, чтобы показать, как и почему модифицируется характер кризиса и какое воздействие эти изменения могут оказать на пролетариат, на революционную борьбу. Но Каутский откладывает это «на потом». И наконец,— о центральной категории социалистической революционной теории — диктатуре пролетариата. Вот тезис Бернштейна: «Есть ли, например, смысл повторять фразу о диктатуре пролетариата в то время, когда представители со циал-демократии становятся, где только возможно, на почву парламентской работы, пропорционального народного представительства и народного законодательства, — приемов, прямо противоречащих диктатуре? Фраза о диктатуре пролетариата... пережила себя»68. «Бернштейн с негодованием отвергает идею диктатуры пролетариата», — комментирует это место Каутский. Казалось бы, момент самый подходящий для того, чтобы подробно разобрать соотношение демократии и социализма, буржуазной демократии и диктатуры пролетариата, революции и государства. Но Каутский и тут остался Каутским: «Решение проблемы диктатуры пролетариата мы можем спокойно предоставить будущему. И в этом вопросе нам незачем связывать себе руки»69. Каутский очень надеется на будущее, в котором все вопросы как-то сами собой решатся,— подобно героям детских сказок, ложившимся спокойно спать с полной уверенностью, что утро значительно мудренее вечера. А когда пришло это утро, утро 1 августа 1914 г., то вместо решения пришел крах, который и является наглядным историческим уроком, что не во всех случаях надо брать пример со сказочных беззаботных героев.
<< | >>
Источник: Г. Г. Водолазов. ДИАЛЕКТИКА И РЕВОЛЮЦИЯ (МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛЬНОЙ РЕВОЛЮЦИИ). 1975

Еще по теме § 6. Капитуляция догматизма К. Каутского перед ревизионизмом Э. Бернштейна:

  1. III. МАРКСИЗМ ПРОТИВ РЕВИЗИОНИЗМА. МАРКСИСТСКО-ЛЕНИНСКИЕ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ РАЗВИТИЯ СОЦИАЛЬНОЙ ТЕОРИИ § 1. «Новые левые» и «старые правые». У начала исследования. Антиномия частей и целого. Монизм марксизма и плюрализм ревизионизма
  2. 1. Идейная эволюция К. Каутского
  3. Эдуард Бернштейн
  4. ГЛАВА 29 КАПИТУЛЯЦИЯ ЯПОНИИ
  5. ЗА ПРЕДЕЛАМИ ЭМПИРИЗМА И ДОГМАТИЗМА: ИНТЕГРАЛЬНЫЙ ОПЫТ НЕПОСРЕДСТВЕННО ДАННОГО И ЕГО РАЗНОВИДНОСТИ
  6. 1. Социально-экономические корни ревизионизма
  7. Борьба с ревизионизмом.
  8. Глава 23 ЦЕНТРИЗМ. К. КАУТСКИЙ. Р. ГИЛЬФЕРДИНГ
  9. ГОД: ХРУЩЕВ ТОРЖЕСТВУЮЩИЙ «МНЕ ЕСТЬ, ЧТО СПЕТЬ, ПРЕДСТАВ ПЕРЕД ВСЕВЫШНИМ. МНЕ ЕСТЬ, ЧЕМ ОПРАВДАТЬСЯ ПЕРЕД НИМ»?
  10. 11.2. Капитуляция Японии. Окончание второй мировой войны
  11. 5. Капитуляция, 1478 г.
  12. 3. КАПИТУЛЯЦИЯ ЯПОНИИ
  13. 4. Ревизионизм бернштейнианцев в аграрном вопросе
  14. гл. XV. —О СДАЧЕ КРЕПОСТЕЙ. КАПИТУЛЯЦИИ И АККОРДАХ С НЕПРИЯТЕЛЕМ
  15. § 7. В. И. Ленин о классовых корнях ревизионизма и путях борьбы с ним
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -