<<
>>

Власть-собственность

0дно из наиболее распростра-

ненных в социальных науках заблуждений — это сведение отношений власти к собственности на средства производства. Данная точка зрения получила особенно широкое распространение в отечественной марксистской науке.

В результате вся человеческая история была сведена к пяти сменяющим друг друга формам собственности — первобытно-общинной, рабовладельческой, феодальной, капиталистической и социалистической.

Из этой стройной схемы выпадал азиатский способ производства. Деспот классом быть не может, государство — только аппарат господствующего класса. Где же здесь тогда класс эксплуататоров и кто является собственником средств производства? В конечном счете официально поддерживаемая позиция свелась к следующему. Кто-то обязательно должен считаться собственником. Поскольку тот или иной индивид или группа (государство-класс, бюрократия и т.д.) обладает властью, получает долю прибавочного продукта, значит, эти лица в совокупности и являются собственниками. Если речь идет о древних обществах — времени господства рабовладельческого строя, такое государство и класс господствующих в нем лиц следует признать рабовладельческим; если речь идет о средневековье — периоде господства феодализма, данное государство следует именовать феодальным.

Главная ошибка здесь заключается в сведении всех общественных отношений только к собственности. Вне всякого сомнения, собственность — одна из важнейших составляющих социально-экономической системы человеческого общества. Она генетически имеет глубокие социобиологические корни и восходит к механизму территориальности, отражающему витальные потребности любого живого организма (подробнее об этом см. гл. 2). Собственность регулирует отношения по поводу ресурсов жизнеобеспечения, средств производства, результатов труда. Отношения собственности в человеческом обществе могут выступать в форме нефиксированных культурных норм, традиционного права, формализованных юридических отношений.

Однако вся система социальных отношений не может быть сведена только к отношениям по поводу среды и ресурсов.

Общество, как и биологическая система, — не просто сумма конкурирующих между собой особей (естественный отбор, война всех против всех, классовая борьба). Анализ функционирования сложных систем в принципе не сводим к анализу их отдельных элементов — «клеточек» (именно в этом заблуждался Маркс) или внутренних связей, составляющих эти системы. Следовательно, и общественные системы нельзя свести только к собственности на средства производства, как и всю историю — к пяти типам собственности.

Собственность — лишь одна из сторон общественных отношений. В наиболее развитом виде она проявляется при буржуазном способе производства, где капитал и наемный труд в результате длительного процесса отделения условий осуществления труда от непосредственных производителей кажутся расположенными на противоположных полюсах системы. Главные условия существования такого общества — динамичная, саморегулирующаяся товарная экономика, а ее оборотная сторона — разработанная система защиты прав и интересов собственника (правовое государство, принципы частного права, идущие от этики протестантизма, и др.).

Система отношений, в которой системообразующей является собственность, более характерна для западной цивилизации. И буржуазное, и античное, и даже феодальное общества предполагали разработанную систему частного права (истоки которого лежат в римском праве). Пусть законы не всегда соблюдались, существовали многочисленные злоупотребления и правонарушения со стороны судов, государства и господствующей элиты, однако право, законность были фундаментом, на котором зиждилась вся общественная структура. Можно привести немало примеров, когда угнетенные {будь то рабы, колоны или же феодальные крестьяне) обращались в суд на своих более высоких по социальному статусу обидчиков и даже выигрывали тяжбы.

Помимо собственности в обществе имеются другие важные составляющие общественных отношений. Общество — сложная система, функционирование которой как целостности требует создания специфических механизмов регуляции внутренних процессов.

Эти механизмы предназначены, с одной стороны, для снятия или сглаживания внутреннего напряжения, возникающего вследствие конкуренции между отдельными индивидами или группами, а с другой — для разделения функций между индивидами и группами и/или координации их усилий в целях интеграции и сохранения коллектива как самовоспроизводящейся системы, реализации поставленных перед обществом задач. Иными словами, речь должна идти об отношениях иерархии (доминирования) и власти (подробнее об этом см. іл. 2).

Почему советская марксистская наука категорически игнорировала роль власти в структуре восточных обществ и так упорно пыталась свести дискуссию о сути азиатского способа производства к изучению собственности? По всей видимости, ответ здесь прост. Как сами создатели марксистского учения и их более поздние интериретаторы, так и обычные представители партноменклатуры интуитивно осознавали сходство экономического базиса восточного деспотизма и грядушего коммунизма. Ни при азиатском способе производства, ни при коммунизме нет частной собственности. Но в обоих случаях есть управители и управляемые. На Востоке, выполняя общественно значимые функции, управители постепенно превратились в эксплуататоров. Где гарантия, что при коммунизме не произойдет того же самого? Не случайно сам К. Маркс уклонился от дискуссии поданному вопросу с М.И. Бакуниным. Отказался по сути полемизировать с Г В. Плехановым и В.И Ленин на IV съезде РСДРП (1906 г.). В годы правления Сталина вопрос вообще был снят с повестки дня, дискуссия прекращена, а несогласные расстреляны или отправлены на длительные сроки в лагеря. И позднее советские цензоры зорко следили за тем, чтобы крамольные намеки не попадали на страницы книг и научных журналов.

Слабость позиции многих сторонников азиатского способа производства входе первой (1925-1931 гг) и второй (1957— 1971 гг.) дискуссий заключалась втом, что, следуя концепции Маркса, они отказывали в возможности существования на Востоке частной собственности.

Оппоненты азиатчиков указывали на многочисленные примеры наличия на Востоке ее разнообразных форм, и это было основным аргументом в доказательстве ошибочности концепции азиатского способа производства. Современные сторонники особого пути развития Востока стоят на более гибких позициях. Они не отрицают наличия частной собственности на Востоке — пример тому не так давно вышедший сборник статей на данную тему под ред. Л.С. Васильева (1998). Различие между Западом и Востоком видится теперь не в отсутствии частной собственности в Азии как таковой, а в глубинных отличиях европейской и неевропейской структур. На Востоке собственность была, нотам не существовало надежных гарантий и прав собственности. Не только самые крупные богатеи (так сказать, олигархи), а все собственники были поставлены в зависимость от носителей власти, регулярно оказывались объектами произвола, жестоких поборов и конфискаций со стороны администрации.

«Любой разбогатевший торговец или иной не причастный к власти собственник хорошо знал, что его существование зависит в первую очередь и едва л и не исключительно от благосклонности власть имущих, главным образом на местах».

«Перед нами оскопленная частная собственность и контролируемый всемогущими представителями власти рынок.

А то и другое означает, что ни собственники, ни рынок на традиционном Востоке не имели потенций для рождения нового качества — такого, которое было бы сравнимым с тем, что появилось в Европе в виде капитализма».

«Здесь (т.с. на Востоке — Н.К.) частные собственники (а они подчас бывали много более богатыми, чем в Греции и Риме) верно служили власти и были готовы довольствоваться тем приниженным статусом, который имели. Они не знали и не желали знать, что такое Свобода, Право, Гарантии собственности или неприкосновенности личности и т.п. Они хотели лишь одного: существовать и процветать под надежным прикрытием сильной власти, любое требование со стороны которой было для них законом. А власть со своей стороны была заинтересована в существовании частных собственников — но именно таких, какими они были. Заинтересована потому, что рыночно-частнособственнические отношения выполняли под присмотром власти те жизненно важные функции, без которых развитое общество и сильное государство просто не могли бы существовать» (Васильев Л.С.

1998: 36, 37, 37-38).

Был пересмотрен и вопрос о соотношении частной собственности и политогенеза. Прежде всего необходимо заметить, что открытия субстантивистских антропологов опровергли точку зрения Энгельса, согласно которой государственность возникает из необходимости зашиты частной собственности. В предыдущем разделе данной главы было показано, что в первобытности развитие личной собственности сдерживалось различными перераспределительными механизмами, а общественный статус повышался не напрямую — в зависимости от количества имущества, а опосредованно — через престиж и повышение социального статуса.

Более того, выяснилось, что сложная иерархическая организация власти возникла задолго до появления частной собственности. Изучая особенности политогенеза у самых различных народов Европы, Азии, Африки и Америки, целый ряд как отечественных, так и зарубежных историков и антропологов 60—70-х годов XX в. пришли к мнению, что в ранних государствах частной собственности еще не существовало и только с формированием зрелых форм доиндустриальных обществ появился институт частной собственности (А.И. Неусы- хин,А.Я. Гуревич, Э.Сервис, А.М. Хазанов,Х. Классен, П. Скаль- ник, J1.C. Васильев, В.П. Илюшечкин и др.; подробнее об этом см. гл. 4).

Возник вопрос, как определять уровень развития этих обществ. В западной науке догосударственные общества стало принято именовать вождествами, а появившуюся государственность — «архаическим», или «ранним» государством. Среди отечественных авторов длительное время была популярна концепция «дофеодального периода» А.И. Неусыхина, позднее большинство упомянутых советских ученых и их последователей (некоторые не без влияния зарубежных коллег) приняли идею о необходимости выделения трех этапов: •

пред государствен ного общества, в котором большинство населения уже отстранено от управления обществом («дофеодальное общество», «предклассовое общество», «военно-иерар- хические структуры», «протогосударство-чифдом», «вождество»

и др.); •

«раннего государства», знакомого с эксплуатацией, но не знающего частной собственности («раннеклассовое общество», «раннефеодальное», «варварское» или «сословное» государство и пр.); •

традиционного государства, знакомого с частной собственностью («зрелое государство», «сословно-классовое общество» и т.д.).

Но если частная собственность появляется только на третьей из выделенных стадий, в период уже сложившегося до- индустриал ьного государства, на основе чего тогда складываются отношения эксплуатации в ранней государственности? Этот вопрос был обстоятельно исследован Л.С.

Васильевым (1982; 1983), который исходил из развиваемой им билинейной теории социальной эволюции. Он полагал (см., например, приведенные цитаты), что западная цивилизация основывалась на частнособственнических отношениях, а государство было инструментом в руках господствующего класса. На Востоке частная собственность была усеченной, подчиненной, а прибавочный продукт отчуждался на основе «ренты-налога». Опираясь на разработки антропологов-субстантивистов, Л.С. Васильев пришел к выводу, что «рента-налог» восходит по своей сути к редистрибутивным отношениям. Обладающий правом перераспределения политический лидер не является собственником средств производства. Однако он в силу выполняемых должностных функций распоряжается ими и может делегировать свои полномочия помощникам, руководителям структурных подразделений, старейшинам деревень.

«Возникает хорошо известный специалистам феномен перекрывающих друг друга прав на землю: одна и та же земля принадлежит и обрабатывающему участок общиннику, и обшине в целом, от имени которой ее распределяет старейшина, и региональному вождю, который стоит над верхов ным старейшиной и поручает ему делить эту землю, и, наконец, всрхонному собственнику, без согласия которого тоже обойтись невозможно... это явление обычно никого не смущало, ибо подтверждало то, что было нормой: земля не является частной собственностью, она принадлежит всем, но в строгом соответствии с той долей владения, власти над ней, которой реально располагал каждый из ее владельцев, снизу доверху» (Васильев 1982:83).

При этом складывается тенденция превращения регулярных подношений общинников в «ренту-налог», а общественных работ — в отработочную повинность. Иными словами, речь идет о становлении феномена иерархического владения средствами производства в соответствии с занимаемым местом в общественной иерархии. В социобиологической подоснове данного процесса, который Л.С. Васильев называл власть-собственность, по всей видимости, находятся потребности в установлении асимметричных иерархических связей, стабилизирующих сообщество как систему, территориальное поведение, а также индивидуальное стремление особей к доминированию (подробнее об этом см. гл. 2).

Вследствие этого власгь-собственность можно определить как феномен, дающий возможности перераспределения и использования человеком собственности (коллективной, государственной, общенародной и т.д.) в силу его должностной власти и статуса.

Власть-собственность была распространена не только в доиндустральную эпоху. Она существует во всех редистрибу- тивных обществах (т.е. в таких структурах, где главенствует не частная собственность и рыночная экономика, а перераспределение продуктов по вертикали), в том числе и в плановом индустриальном обществе, где именно причастность к власти, к каналам перераспределения, а не к собственности дает человеку право на пользование и обладание теми или иными вещами или привилегиями.

Данная сторона института власти-собственности применительно к современным обществам хорошо была отражена М. Восленским в его эссе о советской номенклатуре.

«Главное в номенклатуре — власть. Не собственность, а власть. Буржуазия — класс имущий, а потому господствующий. Номенклатура — класс господствующий, а потому и му- ший. Капиталистические магнаты ни с кем не поделятся своими богатствами, но повседневное осуществление власти они охотно уступают профессиональным политикам. Номенклатурные чины — сами профессиональные политики и, даже когда это тактически нужно, боятся отдать крупицу власти своим же подставным лицам. Заведующий сектором ЦК спокойно относится к тому, что академик или видный писатель имеет больше денег и имущества, чем он сам, но никогда не позволит, чтобы тот ослушался его приказа» (1991: 113-114). Стоит человеку оказаться исключенным из институтов власти, как он автоматически лишается всех былых привилегий и благ. Все, чем он был наделен при назначении на пост (дача, квартира, персональная автомашина, «вертушка», санатории и т.д.), становится для него недоступным (см., например: Афанасьев 1997: 183). Следовательно, отношение чиновника к собственности оказывается производным от власти, от того места, которое он занимает в официальной иерархии.

Тот факт, что имеющиеся в распоряжении блага не являются собственными, подсознательно хорошо понималось представителями советской партноменклатуры.

«Хотя завсектором будет занимать, как правило, из года в год одну и ту же дачу, он всегда помнит, что дача — не его... Иметь ее не принято, также как и частную автомашину. Формального запрета нет, но это рассматривается как вольнодумство и как неуверенность в своем номенклатурном будущем»

(Восленский 1991:305).

Только после развала СССР сложились условия для реализации давней мечты номенклатуры — превращения власти в собственность. Эта мечта воплотилась в жизни в период приватизации. Однако и до настоящего времени редистрибуция, возможность того или иного должностного лица направлять разнообразные ресурсы и денежные средства по тем или иным каналам, играет важную роль в приобщении власть имущих к разнообразным материальным благам.

<< | >>
Источник: Крадин Н.Н.. Политическая антропология: Учебник. - 2-е изд., испр. и доп. - М.: Логос. - 272 с.. 2004

Еще по теме Власть-собственность:

  1. Лекция 1. Парламентаризм в системе государственной власти
  2. §2. Общественно-политические институты в борьбе за власть
  3. Революция конца XVIII в.: перестройка и консолидация государственной власти
  4. КЛАССИФИКАЦИЯ ВЛАСТЕЙ
  5. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕНИЯ ВЛАСТИ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ
  6. ПРИНЦИП РАЗДЕЛЕНИЯ ВЛАСТЕЙ КАК СПОСОБ ОРГАНИЗАЦИИ ВЛАСТИ
  7. Власть-собственность
  8. Власть-собственность
  9. § 3. Судебная власть, судебный контроль и правовая защита прав и свобод граждан и юридических лиц
  10. Власть, влияние, лидерство и авторитет менеджера
  11. Гавришин В. К. ЧЕЛОВЕК И СОБСТВЕННОСТЬ (социально-антропологический аспект)
  12. § 4. Проблема собственности и власти в акционерных компаниях
  13. «АБСОЛЮТИЗМ СВЕТСКОЙ ВЛАСТИ ЕСТЬ ЕДИНСТВЕННОЕ НАЧАЛО НАШЕГО НАЦИОНАЛЬНОГО БЫТИЯ» (В. С. СОЛОВЬЕВ)
  14. Психологические концепции власти
  15. 13.3.2. Ресурсы политической власти
  16. § 1. Проблемы ограничения власти
  17. Глава 2 Проблемы соотношения государственной власти и государства
  18. 3.1 Президент Российской Федерации в механизме обеспечения единства государственной власти и правопорядка
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -