<<
>>

3. Истощение и вымирание рас

Учение о развитии позволяет нам бросить взгляд на историческую последовательность естественных органических видов, которые давно вымерли. Изменения, производимые геологическими и климатическими переворотами земной коры, в жизненных условиях видов, приводили к сильному соперничеству и борьбе, в которой наиболее изменчивые виды приспособлялись посредством естественного отбора и таким образом сохранились.

Угасание видов, возникновение новых – это явления, которые в экономии природы взаимно обусловливают друг друга. Такая борьба именно и бывает всего горячее между видами, которые в своих потребностях и способностях очень схожи и живут в одинаковых жизненных условиях. «Поэтому-то видоизмененные и улучшенные потомки какого-либо вида должны вызывать уничтожение основного рода, и если возникают новые формы в каком-либо отдельном роде, то ближайшие родственники этого рода, принадлежат к одному с ними виду, скорее всего подвергаются уничтожению». [305. Ch. Darwin. Entstehung der Arten. S. 398.]

Этот самый процесс естественного отбора в борьбе за существование господствует над возникновением, развитием и уничтожением человеческих рас. Угасла раса Pithecanthropus erectus, неандертальского человека и многих других доисторических племен, следы существования которых сохранились для нас в жалких остатках их костей и орудий.

Каждая раса снабжена физиологическими свойствами, выражающимися внешним образом плодовитостью, изменчивостью, способностью приспособления и силой своего сохранения при скрещиваниях, в особенности же скоростью своего развития, а также родом и количеством побуждений и способностью быстро переходить из одного состояния в другое, соблюдая, однако, при этом направление непрерывного развития. Существуют долговечные и недолговечные расы, такие, которые отличаются постоянством и инерцией, и такие, которые отличаются многосторонностью своего характера.

Подвижные и вместе с тем активные расы обыкновенно недолговечны, так как они быстро и легко доводят свои врожденные силы и предрасположения до высшего развития и истощаются в созидании культурного процесса.

Дикие народы погибают от соприкосновения с европейцами и цивилизацией. Причиной их упадка на первом плане надо считать истребительную войну, которая в некоторых частях Америки приводила даже к жестоким облавам на людей; затем – занесенные болезни, как, например, корь, оспа, туберкулез, которые со страшной быстротой распространяются и производят опустошения среди этих племен, так как они, вследствие отсутствия предварительного специфического отбора, лишены всякого иммунитета против этих болезней. Не менее пагубное действие имеют алкоголь, который уже истребил целые племена, и изменение образа жизни, вызванное ограничением охотничьих пространств и вынужденным переходом к непривычным работам, а также большая детская смертность вследствие нищеты и небрежности матерей, наконец – психические причины, которые ведут к упадку расового чувства и жизненной энергии, к своего рода расовой меланхолии, которая не редко находила свой исход в самоистреблении посредством самоубийства. «Это уничтожение общей духовной и этической жизни наций нет возможности достаточно сильно подчеркнуть, когда хотят отыскать основания вымирания народов. Ничто так не действует ободряющим образом на всякий народ, как чувство самоуважения и сознание собственного достоинства, вместе с чувством удовлетворения, наступающим тогда, когда достигается цель всех стремлений, и в то же время ничто глубже не подавляет духа народа, как чувство собственного бессилия и растерянности». [306. G. Gerland. Ueber das Aussterben der Naturvolker. 1868. S. 94.]

Как у диких и варварских племен, так и в период античных государств войны и завоевания оканчивались искоренением или порабощением побежденных туземных племен и городов. Даже греки обыкновенно истребляли в завоеванных городах большею частью все мужское население или по крайней мере способную к войне мужскую молодежь.

Еще в пелопонезскую войну имели место многочисленные подобные случаи. Когда, например, афиняне принудили скионейцев к сдаче, они умертвили мужскую молодежь, сделали женщин и детей рабами и предоставили страну для пользования платейцам (Фукид. V, 32; V, 116). Когда римляне завоевали Карфаген, то все население погибло в борьбе или при разрушении города. Завоевание Иерусалима стоило жизни больше, чем миллиону евреев.

У нации, очень многочисленной, вызванные войной опустошения могут быть легко пополнены в количественном отношении путем последующего физиологического прироста, но могут ли они быть также восполнены в качественном отношении – это будет зависеть от того, какие слои в особенности сильно пострадали. У такой маленькой нации, как греки, все войны и революции – после которых побежденные противники часто присуждались к смерти или рабству – должны были в течение продолжительного времени содействовать не только убавлению, но и качественному ухудшению расы, поэтому число афинских граждан никогда не достигало снова той величины, как до пелопонезской войны, но никогда не достигло также и прежней степени культуры. [307. I. Beloch. Die Bevolkerung der griechisch-romischen Welt. 1886. S. 495.]

Кровавые походы Карла Великого сильно опустошили ряды саксонцев, благороднейшего племени немцев, после того уже, как большая часть их двинулась в Англию и положила там могучий фундамент для английского населения. В 782 г. Карл Великий велел в один день казнить 4500 саксонцев, другая же – большая – часть была уведена в плен или поселена в других местах. В битве при Детмольде погибло много тысяч, также -при Газе. Саксы продолжали возмущаться под влиянием непреодолимого стремления к свободе и самостоятельности, а Карл Великий продолжал свирепствовать и опустошать их ряды, причем он так систематически искоренял самых мужественных и лучших, что саксы, за исключением своих завоевательных походов против славян к востоку от Эльбы, никогда уже больше не играли сколько-нибудь значительной политической роли в немецкой истории. «Вместе с саксами, – жалуется даже один из новейших писателей, – навсегда погиб в Германии дух свободы и независимости». [308. J. G. Vogt. Die Eutstehung der Welt. 1901. S. 977.]

Крепкие и деятельные племена погибают сами собой, когда в своих завоеваниях и странствованиях они приходят в страны, климат которых для них вреден. Марий уничтожил кимвров и тевтонов. «Помощниками римлян, – говорит Плутарх, – были жара и солнце, светившее кимирам в глаза. Стойкие там, где надо было переносить мороз, и взросшие в тенистых и холодных странах, они изнемогли здесь от жары. Они задыхались; пот ручьями лил с их тел, и для защиты они держали свои щиты пред лицом». От вандалов в северной Африке едва остались кое-какие следы, между тем как вестготы в Италии оставили последние остатки своей крови едва в пятидесяти благородных фамилиях и в некоторых горных округах Испании. В Верхней Италии условия приспособления были лучше. Как показал Гцорниг, вторгнувшиеся лангобарды, например, не исчезли, а остались господами в стране, и от них-то и произошли большая часть северо-итальянского дворянства и многочисленные патрицианские городские роды. [309. Von Czornig. Die Volker Oberitaliens. 1885.]

Внутри государства могут, путем добровольных или вынужденных переселений, равно как путем иммиграции и эмиграции, возникнуть богатые по последствиям количественные и качественные изменения в антропологической структуре населения.

Испания сильно потерпела от открытия Америки, которое влекло за море всех отважных и предприимчивых людей. Она понесла ущерб и через инквизицию, и через изгнание евреев и мавров, лишивших ее наиболее деятельных сил в духовном, финансовом и промышленном отношениях.

Франция потеряла множество своих лучших сил вследствие изгнания гугенотов и дворянства, которые заключали в себе много германских элементов. В течение нескольких десятилетий во Франции постоянно замечается все усиливающийся прирост чужого населения, которое заполняет пробелы и возрастает в тринадцать раз быстрее туземного населения, так что оно, как это можно предвидеть, через десять лет будет уже равняться десяти миллионам индивидуумов. [310. Ars. Dumont. Depopulation et Civilisation. 1890. P. 65.]

Германия потеряла с 1820 г. по настоящее время, путем выселения в одни только Северо-Американские Штаты, пять с половиной миллионов людей с их потомством. Россия пригласила в страну большое количество германских колонистов уже при Екатерине II и Александре I. В настоящее время еще многие выдающиеся люди в политическом, военном и экономическом отношениях, занимающие в этой стране руководящее положение, – немецкого происхождения.

Многочисленные племена были отняты у Германии уже ко времени переселения народов, как, например, племена англосаксов и юттов. Англы, по-видимому, почти все выселились, ибо Беда сообщает, что к его времени родина англов между областями саксов и юттов представляла большею частью пустыню. [311. Е. Winkelmann. Geschichte der Angelsachsen. 1883. S. 31.]

Из Англии с 1841 по 1880 г. выселились приблизительно четыре с половиной миллиона людей, с 1880 по 1891 г. – свыше двух миллионов. Большая масса выселяющихся принадлежит к рабочим классам; 55% были индустриальные рабочие, 18% -сельские рабочие, 20% – принадлежащие к служащим классам, 7% – к образованному классу. По полу преобладали мужчины, но возрасту – взрослые люди в годы лучшей работоспособности.

Англия в состоянии была снова пополнить эти потери количественно и качественно; последнее она сделала гораздо раньше, чем Германия, у которой пробелы и по настоящее время пополняются иммиграцией менее ценных расовых элементов с юга и востока.

Что поколения людей исчезают, как листья в лесу, – об этом часто упоминается у греческих и еврейских поэтов: «Это поколение растет, а то исчезает» («Илиада», VII). Однако указание, что отдельные роды и семьи угасают и тем ведут к качественному упадку расы, представляет научное наблюдение лишь самого последнего времени, определенное впервые Мальтусом, Бенуа, Даблдеем, Якоби и Хансеном.

В Риме патрицианские фамилии убывали из века в век, -участь, которая постигла позже и нобилей или всадников и римских государственных граждан. Август, Клавдий и другие императоры должны были все вновь пополнять ряды высших сословий посредством новых назначений. Как сообщает Тацит, ко времени Клавдия оставались только немногие роды, из которых происходили Ромул и Люций Брут; угасли также те роды, которые избрали Цезарь и Август (Annal. XI. 25). Только один род, род Валериев, сохранился до позднейшего императорского периода, и о последнем отпрыске его упоминается в V веке.

Во времена Ликурга 9000 спартиатов принимали участие в общественных обедах; их насчитывалось в 840 г. (до Р. X.) (по Оттфриду Мюллеру) – 6000; после битвы при Левктре – 2000; ко времени же Аристотеля – 1000, а при Агнесе IV (в 230 г.) оставалось только 700. Во времена Ксенофонта, среди 4000 лиц, собранных на рынке, насчитывалось уже только 40 спартиатов, – оба царя, эфоры и сенат. Спарта, – говорит Полибий, – погибла вследствие недостатка в людях, а Плутарх сообщает, что к его времени вся Греция едва могла выставить 3000 воинов. [312. P. Jacoby. Etudes sur les selections sociales chez l'homme. P. 432. -Thom. Doubleday. The true Law of Population. 1853. P. 265.]

Превосходный исследователь истории греческого населения, Fallmerayer, приходит на основании своих исторических изысканий к заключению, «что род эллинов искоренен в Европе». Запустение Греции началось приблизительно в 146 г. после Р.Х. римским нашествием. Города и деревни разрушились. Многие греки ушил в Рим или в провинции. Первыми чужеземцами были италийцы, поселенные в разрушенном Коринфе, в Патрасе и Димах. Во вторую половину третьего столетия впервые вторглись северные народы. Скифы и славяне искореняли население огнем и мечом. Многие чумные эпидемии поддерживали разрушительную работу человеческих рук. В VIII столетии греческий полуостров назывался Sklavia, т.е. страной рабов. В 746 г. вновь появилась чума, посетившая именно Цикладские острова. Вторглись новые потоки славян, и весь Пелопонез после этой опустошающей чумы был славянизирован и превратился в варварскую страну. Византийские греки завоевали в 783-886 г. Полопонез, обратили языческих обитателей в христианство и принесли им новогреческий язык. В XIV столетии начались нападения албанцев, которые наводняли всю Грецию. Аттика в продолжение 400 лет представляла лишенную людей пустыню. Афиняне спаслись в Саламине. Едва семьдесят семей могли снова отправиться в конце XVIII столетия в старый город, и из них-то, вместе с новыми пришельцами, и произошло остальное население в начале XIX столетия. [313. Ph. Fallmerayer. Welchen Einfluss hatte die Besetzung Griechenlands durch die Slaven auf das Schicksal der Stadt Athen? S. 22 ff.]

Греческими остались только немногие города, как Мегара и Патрас. Гораздо больше, нежели в старой Элладе, чистая греческая кровь сохранилась на островах, в Византии и Трапезунде.

К. Bucher показал, что выдающиеся роды средних веков редко переступали второй век своего существования. [314. К. Bucher. Die Entstehung der Volkswirtschaft. 1893. S. 221.]

В Венеции насчитывали в середине XVII века 546 благородных семей, которые были истреблены со времени основания республики в войнах и междоусобиях. [315. Annales d'Hygiene. 1846. Vol. XXXV, p. 48.]

Из 487 семей, которые от 1583 до 1654 г. допускались в Берне к гражданству, осталось, спустя столетие, только 207, в 1783 г. – только 168. Из 112 семей, которые составляли в 1653 г. государственный совет в кантоне Берн, существовало в 1796 г. только 58. [316. Там же, стр. 55.]

Наследственные пэры в Англии быстро уменьшаются в числе, и, согласно уже старым наблюдениям, верхняя палата была бы сильно редуцирована, если бы не имели места многочисленные пополнения, ибо из 394 семей пэров в 1837 г. 272 были возведены в это достоинство только с 1760 г. С 1611 г. угасло 753 баронских семейства. С 1611 г. из основанных Иаковом I баронств сохранилось только 13 семейств. [317. Th. Doubleday. The true Law of Population. 1853. P. 35.]

Что касается немецкого дворянства, то уже в начале XIX века один писатель сетовал, что родовитые роды, т.е. те, которые могут насчитать 16 поколений предков, становятся все реже. Древнейшие старые роды высшего дворянства почти все вымерли в течение средних веков. Из благородных родов, вышедших из средневековых сословий, угасло к концу XVIII века поразительно большое число, по крайней мере в главных линиях. Статистические исследования позволяют видеть причину гибели родов преимущественно в незначительном числе деторождении. В 2808 графских семействах Германии приходится на один брак в среднем всего 2,86 детей. [318. H. Kleine. Der Verfall der Adelsgeschlechter, statistisch nachgewiesen. 1880. S. 37.]

Кроме образования сословий, в городах существует, помимо того, естественное основание более высокого политического образования и цивилизации, но, как и в первом случае, они являются вместе с тем и могилой, и концом культуры и цивилизации, так как городские условия отбора и выбрасывания равным образом ведут к искоренению лучших и деятельнейших в культурном процессе.

Влияние городского отбора на расу впервые исследовано было Л.Якоби. Города, – пишет он, – развивают более интенсивную и дифференцированную духовную культуру; они развивают все способности силы, таланта и соревнования. В этом отношении городская культура вполне отличается от сельской. Последняя обнаруживает недостаток подвижности, бедность и холодность идей, упорное сохранение преданий. Напротив, брачное соединение однородных, деятельных элементов сельского населения должно необходимым образом содействовать повышению интеллектуального уровня городов сравнительно с сельскими областями». В городах имеют место повышенное напряжение и отбор нервной и мозговой организации. Постоянный поток населения из деревни в города, из небольших городов – в большие, приносящий городской культуре все жизненные силы страны, лишает деревню населения. В городах семьи, стоящие на вершине богатства и интеллигентности, истребляются нервными и душевными болезнями, бесплодием, вырождением и смертью. Возникновение городов и сословий объясняет круговращение в жизни народов: «поднявшись на вершину цивилизации, народы произвели династические, аристократические, интеллигентные, художественные, богатые и предприимчивые семьи, и лишь только эти избранники судьбы и счастья исчезают, нации опускаются и, использованные, истощенные, высосанные до мозга костей, при первом потрясении распадаются на куски». [319. Paul Jacoby. Etudes sur les selections sociales chez l'homme. P. 473 et 605.]

G. Hansen развил вполне, независимо от исследований Jacoby, сходную теорию течения деревенского населения в города и полагал возможным доказать статистически, что природное население городов в два поколения вполне заменяется потоком извне. [320. G. Hansen. Die drei Bevolkerungsstufen. 1889.] Вообще это нельзя считать правилом. Часто одни семьи переживают три-пять поколений и более, другие же случайно, в других городах, сохраняются еще дольше.

В древности и в средние века города были в действительности массовыми могилами народов. Они были очагами эпидемий. Афины, Рим, Александрия и другие большие города древности и средних веков часто ощущали на себе смертоносную косу чумы. Детская смертность в городах была громадна; в Пруссии в городах и в настоящее время она выше на 10%, нежели в деревне; притом смертность особенно велика в самом крепком, зрелом возрасте. [321. W. Kruse. Ueber den Einfluss des stadtischen Lebens auf die Volksgesundheit. Zentralblatt fur Gesundheitspflege. 1898. S. 312.] Самоубийства, проституция и преступность уносят множество жертв.

Превращение аграрного государства в индустриальное в высокой степени ускоряет процесс вымирания. Вследствие бегства из деревни возникают пробелы, которые могут быть заполнены чужим малоценным населением как на востоке, так и на юге Германии. В городах собственная лучшая раса истребляется, если не принимаются особые гигиенические и социальные защитительные меры, которые сохраняют жизнеспособное рабочее сословие и делают его органическим источником стремящихся вверх семей. В начальном периоде своей индустрии Англия очень страдала от этих превращений. Гигиенические мероприятия и организации рабочего сословия, пытавшиеся возможно более возвысить экономически уровень его жизни, ослабили эту опасность, но не уничтожили ее вполне. С незначительными исключениями, города скоро бы вымерли даже и теперь, если б не было постоянного притока из деревни. Только немногие города могут поддерживать себя из собственной органической силы и даже умножать свое население. [322. Ср. относительно телесной годности населения больших городов и сельского результаты рекрутского набора в Пруссии, показывающие, что воинская годность берлинского населения с 1893 г. постоянно и значительно понижалась. В Берлине годных к военной службе – 31,74; в восточной Пруссии – 69,30; во всей империи – 58,55. Сверх того, Берлин заключает в себе во всякое время очень много только что переселившихся из провинции людей в расцвете молодости, отсутствие которых еще бы понизило цифру годности столичного населения (Globus. LXXXI Band. S. 162).]

Истощение и вымирание высших сословий, как в феодальных, так и в индустриальных обществах, обусловлено сложным рядом причин, отчасти физиологического, отчасти экономического и психологического рода.

Тесное и долго длящееся внутреннее размножение, если только высшие сословия замыкаются в небольшом, тесном кругу и вследствие предрассудка или закона не допускают притока свежей крови снизу, ведет к упадку плодовитости, конституциональной силы и к усилению и накоплению семейных недугов, которые приводят выдающиеся первоначально своими способностями роды к вырождению и, наконец, к полному угасанию. Ускоряется это падение недостатком в естественном отборе. Раз приобретенные и удерживаемые сословные привилегии уменьшают остроту естественной борьбы за существование, вследствие чего выживают слабые элементы, которые в более бедных семьях были бы неизбежно устранены. Но там, где прекращается естественный отбор, регрессивное движение наступает неизбежно, тем более, что сюда еще присоединяется внутреннее скрещивание, которое и усиливает вырождение.

Бесплодие семей, поднявшихся путем экономических способностей, имеет двоякие причины. Работящие и деловитые супружеские пары, с небольшим от природы числом детей, легче достигают высших ступеней в экономическом отношении, нежели пары, обремененные в борьбе за существование большой кучей детей. Физиологически малая плодовитость служит причиной социального возвышения в том отношении, что при небольшом потомстве путем унаследования богатство может накопляться быстрее, нежели при наследственно-правовом раздроблении. Поздние браки и умышленное ограничение числа детей уменьшает, однако, не только численность и варианты расы, но и влияет роковым образом на воспитание. Если в семье имеется только один или двое детей, то они большей частью искусственно изнеживаются, и у них не воспитывается мужественное отношение к опасностям, так что предприимчивый дух юности заглушается уже в самом зародыше.

Богатство, власть и привилегии соблазняют с течением времени даже самых стойких нравственно людей, и они начинают переходить в своих наслаждениях меру. Если сама по себе деятельная семья или раса предается покою и наслаждению и если на нее перестают действовать новые побуждения и ее способности и добродетели не подвергаются новым испытаниям, тогда наступает падение ее моральной энергии, которое доказывает, что пословица, называющая праздность началом всех пороков, имеет силу не только для отдельных индивидуумов, но также семей и рас. «Одна зима погубила Ганнибала, – сказал Сенека в одном из своих писем к Люцилию: – человека, которому альпийские льды не могли причинить никакого вреда, совершенно погубила роскошная жизнь в Кампаньи. Оружием он побеждал; наслаждениями же был сам побежден».

Не следует при этом забывать, что всякая более высокая городская и сословная культура составляет продукт нервной системы, которая, вследствие чрезмерного напряжения, легко может подвергнуться истощению и состоянию чрезмерного раздражения, что остается не без вредных последствий и для потомства. Крепкие нервы, которые могут одновременно выносить напряженную работу и наслаждения, встречаются реже, чем это думают, и свойственны только тем, кто происходит из сохранившихся семей. Крепкие нервы являются решающим моментом в борьбе за существование, но зато и более всех прочих органов подвержены вредоносным действиям культуры. Что высшая культура связана с ростом нервных и душевных болезней – несомненный факт, как и то, что алкоголизм является одной из важнейших причин наследственной нервозности, наследственного слабоумия и сумасшествия.

Опаснейшим признаком служит то падение половой нравственности, которое проистекает из экономической роскоши, то блуждание инстинкта, которое стремится к наслаждениям без затраты труда, к чувственному наслаждению без намерения производить детей и без обязанностей заботиться о потомстве. Такие изменения инстинкта чаще всего наблюдаются в высших сословиях.

Вырождение полового инстинкта ведет к разрушению брака и семьи, и вместе с тем – к разрушению физиологических оснований государства. Нормальное выполнение полового влечения, забота родителей о детях и брачное целомудрие – вот необходимые биологические средства для сохранения расы и ее превосходства в борьбе за существование.

Избегание брака и бездетность к концу римской республики и в императорский период превратились во все более распространившийся безнравственный обычай римского населения. [323. Th. Mommsen. Romische Geschichte. Bd. II, S. 404. Bd. III, S. 593.] Брак считался тягостью, и Светоний ставит даже в похвалу Гальбе, что он взял на себя «тягость брачного состояния».

Императорские биографии Светония полны доказательств вырождения самых элементарных жизненных инстинктов. За исключением двух из двенадцати описанных императоров, все они страдают извращением полового чувства, начиная от простой педерастии и до самых безумных извращений полового инстинкта. Кровожадность и обжорство, пьянство, мания величия, многие признаки физического вырождения, как эпилепсия, спазмы, уродливость, параличи, заикание, припадки меланхолии и т.д., также наблюдаются очень часто, и о них говорится в этих биографиях императоров. Одним из самых странных извращений нормального инстинкта было то, что мужчины стыдились своего естественного вида. Сам Цезарь приказывал выщипывать отдельные волосы на всем теле, и этот все более и более распространявшийся дурной обычай Луциан высмеивал как попытку превратить себя в женщину: «выщипывать у себя повсюду волосы и разглаживать кожу и ни одной части тела не оставлять такой, какой ее создала природа».

Что богатые сословия почти без исключения, именно молодежь, охвачены были тем же опьянением страсти, свидетельствуют все современные им писатели. Полибий набросал, между прочим, страшную картину: «Из молодых людей одни сходили с ума по красивым мальчикам, другие – по гетерам, многие – по музыкальным наслаждениям и попойкам и тратили на это большие суммы после того, как в войне с персами быстро усвоили себе легкомыслие греков в этом отношении, и молодежь была до такой степени охвачена этой необузданной страстью, что многие покупали себе красивого мальчика за талант. Такое настроение потому только с такой силой выдвинулось в те времена, что, во-первых, во уничтожении македонского государства мировое господство Рима казалось бесспорным; затем потому, что посредством денежных сумм, которые притекли из Македонии в Рим, как состояния отдельных лиц, так и богатства государства получили большой прирост» (XXXII, 11).

Одним из важных, до сих пор многократно упускавшихся из виду, факторов в вымирании высших сословий являются половые болезни, которые или действуют непосредственно, уничтожая плодовитость, как, например, гонорея, или же косвенно, являясь причиной появления на свет нежизнеспособного потомства, как, например, сифилис. Статистические исследования показали, что именно члены достаточных кругов населения, академически образованные, чиновники, офицеры, купцы, которые все должны временно или постоянно жить в больших городах и только поздно могут жениться, преимущественно поражаются этими болезнями. Многое говорит за то, что уже в древности гонорея производила подобные опустошения в расе. [324. G. Heymann. Aerztliches Vereinsblatt. 1902. I.]

Кроме многочисленных ущербов, наносимых расе процессом устранения среди сословий и городского населения, существует еще целый ряд обычаев и привычек, которые также являются препятствием для здорового органического развития расы. В особенности сюда следует отнести безбрачие известных групп населения, на первом плане – безбрачие католического духовенства. Безбрачие это устраняет добрую часть лучшей крови и зародышевой плазмы из расового процесса, в особенности в те периоды, когда безбрачное духовенство является вместе с тем и носителем науки, искусств и политики, и все интеллигентные и деятельные элементы вступают в ряды этого сословия. Больше всего страдают от этого низшие и беднейшие слои, у которых таким путем отнимаются уже сами по себе редкие среди них таланты, так как католическое духовенство выискивает значительные дарования и дает им средства для учения. Где духовенство и монахини образуют такую многочисленную массу, как в Италии, Испании и Франции, там должно наконец наступить ухудшение расы, так как многие гениальные дарования подавляются в буквальном смысле этого слова в зародыше и навсегда теряются для расового процесса. [325. Cl. Ehlers. Die Klerikale Gefahr im Lichte des Darwinismus. Politisch anthropologische Revue. 1902. 6. He лишено значения наблюдение, которое можно сделать во Франции и в Италии, что безбрачно живущие католические священники принадлежат большею частью к германской и германско-смешанной расе. Вековой процесс устранения может таким путем нанести невознаградимые потери более одаренным расовым элементам.]

Современное безбрачие женщин, посвящающих себя самостоятельным ученым, промысловым или служебным занятиям, или уходу за больными, также лишает расу невознаградимой суммы интеллектуальных и моральных талантов.

Если расторжение семейных и социальных уз причиняется, с одной стороны, ищущим наслаждения эгоизмом, то с другой – оно есть источник духовного индивидуализма, который в этой свободе дает созревать прекраснейшим цветам искусства и литературы. Все вершины духовной жизни становятся таким образом введением к неизбежному физиологическому вырождению. Свобода и истощение жизненных сил индивидуумов, которые так необходимы для высшего духовного, художественного и религиозного творчества, угрожают и расшатывают органическое существование расы. Брачная и семейная история знаменитых людей представляет неоспоримое доказательство, что индивидуализм и интеллектуализм в корне истощают видосохраняющие инстинкты.

Как на вершине общества процесс устранения уменьшает расу количественно и ухудшает ее качественно, так и сходное, но в своих действиях противоположное явление имеет место в низших слоях, где скопляются индивидуумы и семьи, побежденные и надломанные в борьбе за существование. Антропологический пролетариат, составляющийся из преступников, бродяг, нищих и других вырождающихся элементов, медленно, но верно вычеркивается там путем ранней смерти и бесплодия. В этих семьях, как говорит Бонхоффер, дело идет большею частью об «окончательно расшатанных существованиях или о привычных социальных паразитах». Превосходные исследования этого автора показали, что они представляют результат естественного процесса отбора, слой телесно и психически слабо предрасположенных индивидуумов, предки которых вступили на наклонную плоскость. С точки зрения наследственности надо считать благоприятным явлением при данных условиях, что в этих слоях существует сильная наклонность к вымиранию. Среди способных к браку многие не состоят в браке; браки же показывают замечательно малую плодовитость. В среднем – на десять семей имеется двенадцать живорожденных детей – число, которое остается далеко позади среднего размера плодовитости населения, в особенности рабочего населения. В группе индивидуумов, рано сделавшихся преступными, число детей еще незначительнее. На десять семей имеется только восемь детей. «Мы видим, что таким образом исполняются требования здорового процесса отбора. Исключение телесно и психически дефектных индивидуумов совершается путем ранней смерти и путем явно выраженной тенденции к вымиранию племени». [326. К. Bonhoeffer. Ein Beitrag des grossstadtischen Bettellund Vagabondentums. 1900. S. 53-56.]

Такой неумолимый процесс естественных сил в истории культуры представляется не только необходимостью, но он возобновляется закономерно, и ничто человеческое не может избегнуть его. В процессе истощения и вымирания рас господствует имманентный рок, в силу которого может случиться, как говорит Додель, что «народы сгнивают, не замечая этого». Ибо существует внутреннее противоречие между органическим подбором и культурным развитием расы. Последнее покоится на духовных и технических функциях, которые, вследствие своего общественного характера, отделяются от индивидуального и семейного организма и могут вступать в состязание с физиологическими функциями, которые вследствие этого отнимаются у естественного отбора и вырождаются. Те расы, которые свои политические и культурные учреждения ставят всецело в распоряжение органического отбора, хотя и могут произвести здоровый, мощный, воинственный народ, никогда не произведут высокого расцвета государственного и культурного состояния. С другой стороны, те, которые быстро возносятся до ускоренной тепличным способом культурной высоты, подобно многим культурам средних веков, падают оттуда после непродолжительного, но интенсивного напряжения и продуктивности. Из государств только те долее других остаются на вершине достигнутого ими процветания, которые не придерживаются одностороннего естественного отбора и не поддаются чересчур стремительному культурному порыву, но часть своего более одаренного населения щадят и сохраняют в возможно здоровых жизненных условиях как свой природный источник талантов.

<< | >>
Источник: Людвиг Вольтман. Политическая антропология. Исследование о влиянии эволюционной теории на учение о политическом развитии народов / Оршанский Г.Г., перевод с немецкого. 1905

Еще по теме 3. Истощение и вымирание рас:

  1. ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ И ЛИЧНОСТНОЕ ИСТОЩЕНИЕ
  2. Загрязнение вод и истощение водных ресурсов
  3. Вымирание населения России
  4. ВЫМИРАНИЕ КРУПНЫХ МЛЕКОПИТАЮЩИХ В ПЛЕЙСТОЦЕНЕ И ПОДЪЕМ СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА.
  5. 2. Политическая способность рас
  6. 1. Антропологические свойства рас
  7. 1. Дифференцирование и приспособление рас
  8. 3. Вырождение рас вследствие недостатка в отборе
  9. 2. Внутригрупповое размножение и скрещивание человеческих рас
  10. глава четвертая УСОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ И ВЫРОЖДЕНИЕ РАС
  11. 1.1. Глобальные экологические проблемы
  12. 5. Антропологическая история цивилизации
  13. Проблема сохранения озонового слоя
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -