<<
>>

ОБСУЖДЕНИЕ ОТСУТСТВУЮЩИХ

Когда члены какой-либо команды уходят за кулисы, где аудитория не может видеть и слышать их, они довольно регулярно высмеивают ее так, что это несовместимо с трактовкой аудитории при встречах с нею лицом к лицу.
К примеру, в сфере обслуживания клиентов, с которыми уважительно обращаются во время исполнения, их часто осмеивают, о них сплетничают, их окарикатуривают, проклинают и критикуют, когда исполнители оказываются за кулисами. Там же могут разрабатываться планы «надувательства» клиентов, «подходов» к ним, или их умиротворения199. Так, на кухне Шетланд-отеля едва слуги оказывались в зоне, не доступной для зрения и слуха клиентов, постояльцев регулярно называли уменьшительными кличками, их речь, интонацию и манеру старательно передразнивали для забавы и для критики, их причуды, слабости и общественное положение обсуждались с академической и клинической обстоятельностью, их просьбы о маленьких услугах встречались преувеличенными комическими гримасами и проклятьями. Эти невидимые оскорбления вполне уравновешивались поведением гостей в их собственном кругу, когда персонал отеля заглазно обзывали ленивыми свиньями, примитивными типами с растительным образом жизни, алчными до денег скотами и т. п. И все- таки, разговаривая друг с другом напрямую, персонал и гости проявляли взаимное уважение и некоторую доброжелательность. Точно так же, немного найдется случаев дружеских отношений, когда мнения о друге, высказанные за его спиной, хоть раз не противоречили бы тому, что высказывалось ему в лицо. Иногда, конечно, происходит нечто противоположное поношению, и исполнители превозносят свою аудиторию так, как они не стали бы этого делать в присутствии аудитории. Но тайное поношение, по-видимому, гораздо более обычное явление, чем тайное превозношение, возможно, потому что такое поношение служит поддержанию солидарности команды, демонстрируя взаимную приязнь за счет отсутствующих и, вероятно, компенсируя ту потерю самовыражения, которая может случиться, если приходится ублажать аудиторию услужливым обращением с нею в личном общении.
Можно выделить два обычных способа принижения отсутствующей аудитории. Первый, когда исполнители находятся в зоне, где они появляются перед аудиторией, и когда аудитория уже отбыла или еще не прибыла, эти исполнители иногда разыгрывают что-то вроде сатиры на свое взаимодействие с этой аудиторией, причем некоторые члены команды принимают роль аудитории. Франсис Донован, например, так описывал источники веселья, доступные продавщицам: Но если девушки не заняты, они недолго остаются поврозь. Некая неодолимая сила притягивает их друг к другу снова. При любой возможности они играют в «покупателя» — игру, которую они сами придумали и от которой, по-видимому, никогда не устают, игру, выше которой по карикатурности и комизму я никогда не видывал ни на какой профессиональной сцене. Одна из девушек ведет партию продавщицы, другая — покупательницы, подбирающей себе платье, и вместе они разыгрывают номер, что восхитил бы публику из любителей водевилей200. Похожая ситуация отмечена Денисом Кинкейдом при анализе социальных контактов туземцев с англичанами в ранний период британского правления в Индии: Если молодые чиновники из туземцев находили мало удовольствия в этих развлечениях своих хозяев (ибо все удовольствие, какого они пожелали бы себе в иное время, без англичан, заключалось в милостивом обхождении самого Раджи и остроумии госпожи Калиани), то им было также нелегко наслаждаться и собственной компанией, пока не уходили гости. Тогда следовало развлечение, о котором знали очень немногие английские гости. Двери запирались и девушки-танцовщицы, как все индианки, превосходно владевшие мимикой, начинали передразнивать скучных гостей, которые только что ушли, и неприятное напряжение прошедшего часа растворялось во взрывах счастливого смеха. И пока английские фаэтоны с грохотом мчались домой, Раджи и Калиани сами могли пожелать вырядиться в карикатурные английские костюмы и исполнить с нескромными преувеличениями восточную версию английских танцев, чьи менуэты и контрдансы которых, столь невинные и естественные в глазах англичан, столь отличные от/соблазнительных поз индийских профессиональных танцовщиц, казались индусам верхом непристойности201.
Среди прочего, такое поведение, по-видимому, обеспечивает своеобразное ритуальное принижение и опрощение (профанацию) данной передней зоны и данной аудитории202. Второй способ принизить отсутствующую аудиторию часто проявляется в последовательном расхождении между официальной и неофициальной формами обращения. В присутствии членов аудитории исполнители обычно употребляют любезную форму обращения к ним. В американском обществе это требует или вежливо-формальных титулов таких, как «сэр», «мистер» или слов, выражающих теплую близость, таких, как уменьшительные имена или прозвища (формальность или неформальность обращения обусловлена пожеланиями того лица, к кому обращаются). В ^отсутствии аудитории ее представителей называют чаще всего просто по фамилии без почтительных приста вок, по имени, хотя это не пристало данному лицу, пускают в ход прозвища или пренебрежительную интонацию в произношении полного имени. Иногда членов аудитории наделяют даже не пренебрежительными именами, а условными кличками, которые целиком отождествляют их с какой-то абстрактной категорией. Так, доктора в отсутствии пациента могут величать его «этот сердечник» или «аллергик», парикмахеры приватно именуют своих клиентов «поголовьем» или «баранами» и т. п. Подобно этому членов аудитории в их отсутствии могут определять каким-то коллективным понятием, сочетающим в себе дистанцирование от них и пренебрежение к ним, что допускает раскалывание аудитории на «внутреннюю» и «внешнюю» группы, на «своих» и «несвоих». Так, музыканты между собой могут называть слушателей «лопухами»; служащие-девушки из коренных американок втайне могут обозначать своих коллег из беженцев аббревиатурой «НБ»203; американские солдаты, тоже по секрету, могут обзывать английских солдат, с которыми они сотрудничают, «лимонниками»204; разносчики на карнавалах краснобайствуют перед людьми, которых про себя ругают деревенщиной, туземцами или провинциалами; евреи разыгрывают рутинные партии родного общества перед аудиторией, именуемой «гоим» (язычниками); а негры между собой иногда называют белых такими сленговыми словечками, как «ofay»*.
В прекрасном исследовании воровских шаек карманников Дэвида Морера отмечено сходное явление: Карманы простаков важны карманнику постольку, поскольку в них есть деньги. И фактически карман стал символическим обозначением и самого простака, и его денег, так что жертву очень часто (а возможно и преимущественно) называют «карманом», нередко уточняя кличку по виду кармана, взятого в определенное время или в определенном месте: «левый задник», «шкерован» (брючный карман), «нутряк», «скулован» (боковой карман) и пр. Практически о простаке-лохе рассуждают исключительно в категориях того кармана, который у него обчистили, и вся шайка разделяет это представление о нем205. Возможно, самое сильное из всех выражение отчужденности проявляется в ситуации, когда некто просит, чтобы его называли фамильярно-простецки, как своего, и ему, проявляя терпимость, идут навстречу, но заглазно этого человека упорно величают с соблюдением всех формальностей. Так, на Шетландских островах просьбу гостя, который уговаривал местных хуторян называть его просто по имени, при личном общении с ним иногда уваживали, однако формальный способ выражения в закулисных разговорах о нем снова отбрасывал его в то положение, которое всеми ощущалось как настоящее его место. Кроме двух уже описанных стандартных способов, которыми исполнители «опускают» свои аудитории: издевательского розыгрыша ролей членов этих аудиторий и нелестного обращения к ним, есть и другие. Когда на исполнении нет ни одного члена аудитории, участники команды могут относиться к некоторым аспектам своей обычной рутины цинично или чисто технически, усиленно доказывая самим себе, что их внутреннее вйдение собственной деятельности отличается от картины, которую они изображают для своей аудитории. Когда участники команды предупреждены о приближении своей аудитории, они могут намеренно задерживать начало своего исполнения до самой последней минуты, так что публика едва не застает мимолетную картинку закулисной жизни команды. Точно так же, команда может моментально расслабиться, как только публика удалится.
Этим намеренно резким вклю чением в игру или выходом из нее команда в каком-то смысле способна заражать и опошлять аудиторию своим закулисным поведением, или выражать возмущение против обязанности поддерживать перед нею спектакль, или подчеркивать глубину различий между командой и аудиторией — и делать все это не будучи уличенной этой аудиторией. Еще один типовой выпад против отсутствующих проявляется в вышучивании и высмеивании члена команды, когда он покидает (или только выражает желание покинуть) своих соратников по команде, собирается возвыситься или пасть по сравнению с ними, или буквально перебежать в ряды аудитории. В таких случаях члена команды, который только еще готовится уйти, могут третировать так, словно бы он уже стал перебежчиком, и его (а по логике соучастия в событии заодно и аудиторию) могут безнаказанно осыпать бранью или больше не церемониться с ними. Агрессия в отношении отсутствующих проявляется и тогда, когда кого-то официально переводят из аудитории в команду. При этом такого человека тоже могут вышучивать и устраивать ему «тяжелые времена» по тем же основаниям, что и тогда, когда кто-то уходит из команды206. Рассмотренные выше способы принижения отсутствующих высвечивают тот факт, что о людях относительно хорошо говорят, встречаясь с ними лицом к лицу, и относительно плохо за их спинами. По-видимому, это одно из основных обобщений, которое можно сделать о взаимодействии, но объяснение этому не следует искать в свойствах нашей чересчур растяжимой человеческой природы. Как сказано ранее, закулисное поношение аудитории служит поддержанию определенного морального состояния команды. Когда аудитория присутствует, осмотрительное обращение с ее людьми необходимо не ради их самих или не только ради их самих, но и для того, чтобы обеспечить продолжительность мирного и упорядоченного взаимодействия. «Действительные» чувства исполнителей к члену аудитории (будь то положительные или отрицательные), по всей видимости, почти не имеют здесь значения, ни как определяющий фактор обращения с ним при личных встречах, ни как фактор отношения к нему в его отсутствие. Может быть и верно, что закулисная деятельность часто принимает форму некоего военного совета, но когда две команды встречаются на поле взаимодействия, то похоже, они вообще встречаются не для мира и не для войны. При наличии временного перемирия, известного рабочего соглашения они встречаются, чтобы каждому делать свое дело.
<< | >>
Источник: Гофман И.. Представление себя другим в повседневной жизни / Пер. с англ. и вступ. статья А. Д. Ковалева — М.: «КАНОН-пресс-Ц», «Кучково поле»,. — 304 с... 2000

Еще по теме ОБСУЖДЕНИЕ ОТСУТСТВУЮЩИХ:

  1. Обсуждение данных
  2. Вопросы для обсуждения на семинарах
  3. Вопросы для обсуждения на семинарах
  4. 5.4. ОБСУЖДЕНИЕ ВОПРОСОВ УПРАВЛЕНИЯ ПРОИЗВОДСТВОМ НА ТОРГОВО-ПРОМЫШЛЕННЫХ СЪЕЗДАХ
  5. Вопросы для обсуждения
  6. Вопросы для самопроверки и для обсуждения
  7. Глава VII ОБСУЖДЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ ДУНАЙСКОГО СУДОХОДСТВА В ЭКОНОМИЧЕСКОМ И СОЦИАЛЬНОМ СОВЕТЕ ООН (1946 г.)
  8. § 63. Предмет завещания. - Содержание завещания. - Обсуждение законности распоряжений по аналогии с иностранными учреждениями. - Завещание на родовое имение
  9. § 13. Происхождение обязательств. - Заключение договора. - Единство воли. - Различие между реальными консенсуальными договорами. - Утверждение последующим действием. - Предварительные переговоры или степени соглашения. - Договоры между отсутствующими
  10. Вопросы для обсуждения
  11. Вопросы для самопроверки и для обсуждения
  12. 1.3. Обсуждение территориальных, военных и репарационных статей мирного договора
  13. VII. МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ И ИХ РАССМОТРЕНИЕ