<<
>>

Игра гомологии

  Едва ощутимые изменения смысла и стиля, которые от «Авроры» к «Фигаро» или от «Фигаро» к «Экспрессу» приводят к нейтральному дискурсу «Монда», а отсюда — к молчанию (выразительному) «Нувель Обсерватор», могут быть правильно поняты, только если мы учтем постоянно повышающийся уровень образования читателей (что служит хорошим индикатором уровня передачи или предложения соответствующих сообщений) и рост доли фракций кадров из государственного сектора и преподавателей.
Представители этих фракций читают больше всех остальных и отличаются особо высокой долей читающих газеты с самым высоким уровнем подачи материала («Монд», «Нувель Обсерватор»). И напротив, отмечается сокращение представительства таких фракций, как крупные коммерсанты и промышленники, которые читают меньше всех остальных и особо отличаются относительно большой долей читающих газеты с самым низким уровнем подачи материала («Франс Суар», «Аврора»). Проще говоря, пространство дискурсов воспроизводит в собственном порядке пространство печатных органов и читательскую публику каждого из них, причем с одного края этого поля располагаются крупные коммерсанты и промышленники, «Франс Суар» и «Аврора», а с другого края — кадры из госсектора и преподаватели, «Монд» и «Нувель Обсерватор». '* Центральные позиции поля занимают кадры из частного сектора, инженеры и представители свободных профессий, а со стороны печатных органов — «Фигаро» и особенно «Экспресс», которые читают примерно одинаково все фракции (за исключением крупных коммерсантов). Они представляют некое нейтральное место в этом универсуме.21’ Таким образом, пространство суждений о театре гомологично пространству газет, для которых эти суждения произведены и которые их распространяют, а также пространству театров и пьес, по поводу которых они сформулированы. Эти гомологии и все те игры, которые они допускают, становятся возможны только благодаря гомологии каждого из рассмат-
ривземых пространств с пространством господствующего класса.
Коротко рассмотрим пространство суждений, вызванных неким экспериментальным стимулом, предложенным Франсуаз Дорен. Будем двигаться «справа» или с «правого берега» «налево» или на «левый берег». Сначала «Аврора»:
«Бесцеремонная Франсуаз Дорен рискует не поладить с нашей интеллигенцией одновременно марксистского и снобистского пошиба. Дело в том, что автор «Мерзкого эгоиста» не демонстрирует никакого почтения к торжественной скуке, глубокой пустоте, головокружительному небытию, столь характерному для многих театральных постановок, называемых «авангардными». Она осмеливается подавить своим святотатственным смехом знаменитую «невыразимость бытия» — альфу и омегу современной сцены. Эта извращенная реакционерка, которая потакает самым низким аппетитам общества потребления, вовсе не собирается признавать свои ошибки и покорно сносить репутацию бульварного автора. Она позволяет себе предпочитать фантазию Саши Гитри и эротические «кальцонады» Фейдо вместо смутной ясности Маргерит Дюрас или Д’Аррабаля. Это преступление вряд ли ей когда-либо простят. Тем более что оно совершается весело и радостно, с использованием всех осуждаемых приемов, которые обеспечивают прочный успех» (L’Aurore, 12 janvier 1973).
Помещая Ф.
Дорен на краю интеллектуального поля, так что о ней рассказывается почти как об иностранке («наша “интеллигенция”»), критик из «Авроры» не подыскивает слова и не маскирует свои стратегии (называя реакционера реакционером). Риторический прием — приводить слова противника, но в таком контексте, что его речь, функционируя как ироническая антифраза, означает объективно противоположное тому, что хотели сказать, — предполагает и использует саму структуру поля критики и отношение прямого соглашения, основанного
на гомологии позиций, которые критик поддерживает со своей публикой.
От «Авроры» перейдем к «Фигаро». В совершенной гармонии с автором «Поворота», которую предполагают хорошо настроенные друг на друга габитусы, критик всего лишь подвергает проверке опыт полного наслаждения пьесой, полностью соответствующей его категориям восприятия и оценки, его взглядам на театр и на мир. Вместе с тем, вынужденный прибегать к эвфемизмам в большей степени, он избегает открыто политических суждений, чтобы не выйти за пределы эстетики или этики:
«Необходимо признать, что мадам Франсуаз Дорен “отважно легкий" автор, что означает остроумно драматический и серьезный с улыбкой, непринужденный без неубедительности, доводящий комедию до самого откровенного водевиля, но в самой тонкой из всех возможных манере. Автор оперирует сатирой с элегантностью, она ежеминутно доказывает приводящую в смущение виртуозность... Франсуаз Дорен знает значительно больше всех нас о пружинах драматического искусства, комических выразительных средствах, ресурсах ситуации, власти забавного или уколах верно найденного слова... Да, какое мастерство разбора, какая ирония в сознательном использовании пируэтов, какое уверенное использование двусмысленных уловок! В “Повороте” есть все, чтобы понравиться, и ни капли потворства или вульгарности. Ни тем более потакания, а ведь всем нам известно, что теперь конформизм полностью принял сторону авангарда, смешное — на стороне серьезности, обман — на стороне скуки. Мадам Франсуаз Дорен приносит облегчение уравновешенной публике, подводя ее к равновесию со здоровым весельем... Спешите посмотреть этот спектакль, и я уверен, что вы посмеетесь от чистого сердца, что забудете и думать о том, насколько страшно может быть для писателя спрашивать себя, все ли он еще в согласии со своим временем. Это в конечном итоге тот же вопрос, который каждый человек задает себе, и лишь юмор и неисправимый опти
мизм избавляют от него!» (Jean-Jacques Gautier. Le Figaro, 12 janvier 1973).
Распределение газет и еженедельников по группам господствующего класса (доля читателей на момент опроса из расчета на 1000 глав семьи по каждой группе)


Франс
Суар

Авро
ра

Ля
Круа

Фига
ро

Экс
пресс

Монд

Ну-
вель
Обсер-
вер

Итого*

Крупные
коммерсанты

ПО

70

.

102

190

77

44

463

Промышленники

111

75

-

152

309

78

28

449

Кадры частного сектора

139

111

51

197

368

221

82

750

Инженеры

99

В

70

218

374

270

71

681

Свободные
профессии

87

37

54

167

371

163

131

585

Кадры госсектора

121

100

22

234

375

385

103

943

Преподаватели, литераторы и ученые

64

62

29

173

398

329

217

845

Итого

118

72

31

178

335

231

99


Итоговая цифра по строке для каждой категории читателей, конечно, не точная, поскольку не учитывается чтение других членов семьи.
** По каждому столбцу выделены жирным шрифтом два самых больших показателя.
*** Источник данных: CESP. Etude sur les lecteurs de la presse dans le milieu d’affaires et cqdres superieures. Paris, 1970.
От «Фигаро» естественным образом переходим к «Экспрессу», который балансирует между поддержкой и отстранением, достигая вследствие этого значительно более высокой степени эвфемизации:
«Это должно было бы привести прямиком к успеху... Ловко сработанная и забавная пьеса. Персонаж. Актер, которому роль подошла как собст
венная перчатка: Жан Пья... С безукоризненной виртуозностью, за минусом нескольких длиннот, с хитроумием, совершенным владением профессиональным мастерством, Франсуаз Дорен сочинила пьесу о повороте Бульвара, которая по иронии сама является наиболее традиционной пьесой театра Бульвара. Одни лишь суровые педанты станут спорить о сути оппозиции между двумя театрами, а также между лежащими в их основе двумя пониманиями политической жизни и частной жизни. Блестящий диалог, полный удачных слов и формул, часто приправлен мстительным сарказмом. Однако Ромен — не карикатура, он гораздо менее глуп, чем средний профессионал в области авангарда. У Филиппа — чудная роль, поскольку он в своей области. То, что автор “Как в театре” хочет осторожно внушить, так это, что на Бульваре говорят, действуют «как в жизни». И это правда, но лишь отчасти. И не только потому, что это правда класса» (Robert Kanters. L’Express, 15-21 janvier 1973).
Уже здесь, несмотря на полное одобрение, возникают определенные нюансы из-за постоянного обращения к двусмысленным формулировкам, даже с точки зрения используемых оппозиций: «это должно было бы привести прямиком к успеху», «хитроумие», «совершенное владение профессиональным мастерством», «у Филиппа чудная роль» — все эти формулировки могут быть поняты в уничижительном смысле. Можно даже заподозрить, через отрицание, несколько иную правду («Одни лишь суровые педанты станут спорить о сути...») или просто правду, но вдвойне нейтрализированную посредством двусмысленности и отрицания («и не только потому, что это правда класса»).
«Монд» дает отличный пример дискурса подчеркнуто нейтрального, ставя спиной к спине, — как выражаются спортивные комментаторы, — приверженцев двух противоположных позиций: открыто политический дискурс «Авроры» и пренебрежительное молчание «Нувель Обсерватор».

«Простое или упрощенное доказательство запутывается очень тонкой формулировкой на разных уровнях, как если бы переплетались две пьесы. Одна написана Франсуаз Дорен — автором, соблюдающим условности. Вторая придумана Филиппом Русселем, который пытается сделать “поворот” к современному театру. Игра описывается как бумеранг, движение по кругу. Фран- 1 суаз Дорен намеренно использует бульварные клише, а Филипп их пересматривает и позволяет *¦ себе, со своего голоса, яростно критиковать буржуазию. На втором уровне она сталкивает эту речь с речью молодого автора, с которым она яростно воюет. Наконец, по ходу пьесы оружие переносится на бульварную сцену, тщетные усилия механизма разоблачены средствами традиционного театра, которые вследствие этого отнюдь не потеряли своей значимости. Филипп может объявить себя “отважно легким” автором, изображая персонажи, разговаривающие “как все”, он может выдвигать требование “искусства без границ”, т. е. аполитического. Однако демонстрация совершенно извращена моделью авангардного автора, выбранного Франсуаз Дорен. Ванкович — эпигон Маргерит Дюрас, запоздалый экзистенциалист и слегка милитант. Он карикатурен до крайности, как театр, который мы здесь разоблачаем (“Черный занавес и строительные леса — это помогает!” или название одной из пьес “Возьмите немного бесконечности из вашего кофе, господин Карсов"). Публика радуется этому уничижающему изображению современного театра; критика буржуазии приятным образом провоцирует в той мере, в какой она переходит на ненавистную жертву и приканчивает ее... В той мере, в какой он отражает состояние буржуазного театра и открыто показывает всем его системы защиты, “Поворот” можно считать значительным произведением. Немного найдется пьес, позволяющих ощутить “внешнюю угрозу” и снимающих это беспокойство с таким безотчетным увлечением» (Louis Dandrel. Le Monde, 13janvier 1973).

Двусмысленность, культивируемая уже Робером Кан- тером, достигает здесь вершины: доказательство «простое или упрощенное», на выбор; пьеса раздваивается, давая на выбор читателя два разных произведения, т. е. «яростную», но приносящую облегчение критику буржуазии и защиту аполитичного искусства. Тому, кто будет столь простодушным, чтобы не задаться вопросом, «за или против» выступает критик, оценивает ли он пьесу как «хорошую или плохую», мы даем два ответа. Прежде всего, доведение до кондиции «объективного информатора», который должен во имя правды напомнить, что авангардный автор «карикатурен до крайности» и что «публика радуется» (однако невозможно узнать, как критик определяет свое место относительно публики, а потому не ясен смысл «радости»). Далее, в конце ряда двусмысленных суждений — из-за осторожности, нюансов и полутонов («в той мере, в какой», «может считаться») — утверждение, что «Поворот» — это «значительное произведение», но только, как мы хорошо понимаем, в качестве свидетельства кризиса современной цивилизации, как могли бы выразиться в Институте политических наук (Sciences Ро).21
Хотя молчание «Нувель Обсерватор» само по себе что-то значит, можно составить себе приблизительное представление, какой должна быть позиция этого еженедельника. Например, читая критику, появившуюся в «Нувель Обсерватор» по поводу пьесы Фелисьена Марсо «Доказательство вчетвером», или критику на «Поворот» Филиппа Тессона, бывшего в свое время главным редактором «Комба», опубликованную в «Канар аншене»:
«Думаю, что не стоит называть театром эти светские собрания коммерсантов и бизнес-дам, во время которых знаменитый актер в хорошем окружении читает тонко проработанный одухотворенный текст знаменитого автора посреди сценических декораций, вращающихся и нарисованных с умеренным юмором Фолона... Здесь нет никакой “церемонии” и еще меньше “катарсиса” или “разоблачения”, и совсем мало импровизации. Просто готовые блюда из буржуазной кухни для желудков, пробовавших и другие... Зал, как все бульварные залы в Париже, взрывы смеха, когда надо,

,              в самых конформистских местах, где действует
этот дух снисходительного рационализма. Царит полное согласие и актеры в сговоре. Эта пьеса могла быть написана десять, двадцать, тридцать лет '              тому назад.» (М. Perret. Le Nouvel Observateur, fevrier 1964, по поводу пьесы «Доказательство вчетвером» Фелисьена Марсо).
‘ 4              «Франсуаз Дорен ужасно хитрая. Первейшая
специалистка по вторичной переработке, к тому f              же мастерица по отделке. Ее “Поворот” есть об-
¦ i              разцовая комедия Бульвара, главные пружины
которой — недобросовестность и демагогия. Дама хочет доказать, что авангардный театр это какая-то белиберда. Для этого она пользуется грубыми уловками, и ясное дело, как только она делает трюк, публика складывается пополам от смеха и кричит: “Еще, еще!” Автор, который только этого и ждал, добавляет еще. Она выводит на сцену молодого драматурга левого толка, которого она называет Ванцовичем и — следите за моими руками! — ставит его в смешные, неудобные, не слишком честные ситуации, чтобы доказать, что этот господинчик не менее бескорыстен и не менее буржуазен, чем вы и я. Сколько здравого смысла, мадам Дорен, какая прозорливость, какая искренность! Вы, по крайней мере Вы, имели смелость высказать свое мнение, очень здравое и очень домашнее» (Philippe Tesson. Canard enchai- пё, 17 mars 1973). 
<< | >>
Источник: Бурдье  Пьер. Социальное пространство: поля и практики. 2005

Еще по теме Игра гомологии:

  1. Эффекты гомологии
  2. Гомология и эффекты непризнания
  3. Политическое поле и эффект гомологии
  4. § 66. Сущность договоров сего рода и отличие их от меновых. - Побудительная причина. - Игра. - Лотерея. - Договор о ренте. - Срочная поставка биржевых ценностей. - Биржевая игра. - Русские законы об игре и лотерее
  5. Моделирование и игра
  6. ФОРМИРОВАНИЕ ПОНЯТИЯ «ЯЗЫКОВАЯ ИГРА»
  7. ПРИЛОЖЕНИЕ 5 Большая игра “Я и Государство”
  8. Двойная игра
  9. Ролевая игра
  10. Приложение 11 ДЕЛОВАЯ ИГРА-ТРЕНИНГ «ДИАЛОГ» (Бакирова Г. X.)