<<
>>

ГЛАВА 3. Гражданско-правовая ответственность сторон за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств возмездного оказания образовательных услуг в сфере высшего профессионального образования осуждённым к лишению свободы

Важнейшим средством предупреждения неблагоприятных пос-ледствий для добросовестных участников обязательства по оказанию образовательных услуг в сфере высшего профессионального образования выступает институт гражданско-правовой ответствен-ности. В цивилисти-ческой литературе справедливо отмечается, что «…правовой феномен (гражданско-правовая ответственность – прим. авт.) пользуется стабильным, устойчивым интересом…»306. Ещё И. А. Покровский замечал, что «…необходимость возместить вред всегда будет субъективно ощущаться правонарушителем как некоторая кара для него, но нельзя это субъективное ощущение смешивать с истинной, объективной задачей гражданско-правового регулирования»307.
По мнению О. С. Иоффе, гражданско-правовая ответственность представляет собой санкцию за правонарушение, вызывающую для право-нарушителя отрицательные последствия в виде лишения субъективных гражданских прав либо возложения новых или дополнительных гражданско-правовых обязанностей308. По-видимому, под санкцией в суждениях этого классика отечественной цивилистики понимается не столько известная часть правовой нормы, сколько суммарно выраженное неблагоприятное гражданско-правовое последствие. В работе С. Н. Братуся, посвящённой доктринальным аспектам юридической ответственности, обращалось внимание на то, что юри-дическая ответственность вообще и гражданско-правовая ответственность в частности представляют собой исполнение обязанности на основе государственного принуждения или приравненного к нему общественного принуждения309. Другой автор высказывает суждение, в соответствии с которым «гражданско-правовая ответственность – это последствие нарушения субъективного гражданского права и (или) охраняемого законом элемента гражданского правопорядка (законного интереса в его сохранении)»310. На наш взгляд, столь эмоциональная оценка проблематики гражданско-правовой ответственности обусловливается её универсаль-ностью среди иных традиционных видов юридической ответственности, минимизацией роли карательной направленности и другими особенностями. Эти особенности состоят в том, что гражданско-правовая ответственность, являясь формой государственного принуждения, предполагает взыскание судом с правонарушителя в пользу потерпевшего имущественных санкций, перелагающих на правонарушителя невыгодные имущественные последствия его поведения и направленных на восстановление имущественной сферы потерпевшего311. Все вышеизложенное имеет непосредственное отношение к гражданско-правовой ответственности, связанной с обязательством по возмездному оказанию образовательных услуг в сфере высшего профессионального образования. Позволим себе определить гражданско-правовую ответственность в рассматриваемой сфере как совокупность негативных правовых (имущественных и неимущественных) последствий ненадлежащего поведения субъекта отношений по возмездному оказанию образовательных услуг, противоречащего принципам гражданского оборота и нарушающего гражданско-правовой режим отношений по оказанию образовательных услуг. В число оснований гражданско-правовой ответственности, как правило, включаются: противоправность действия (бездействия); вред; наличие причинно-следственной связи между вредом и противоправ-ным деянием; вина312. Последнее основание, впрочем, весьма специфич-но, и гражданско-правовой доктрине (так же как и законодательству) известны ситуации установления ответственности и при отсутствии вины причинителя вреда, либо когда она презюмируется на основе объективного вменения.
Противоправность понимается как нарушение норм объективного (позитивного) права и отражается в совершении гражданского правона-рушения313. В литературе обращается внимание на то, что противоправность включает в себя и нарушение субъективных гражданских прав314. Следовательно, противоправность как основание гражданско-правовой ответственности в сфере оказания услуг высшего профессионального образования будет означать поведение субъекта, нарушающее установленные гражданским правом и законодательством положения о правовом режиме обязательства по оказанию образовательных услуг, сроков и порядка его исполнения. При этом правонарушающее поведение синхронно нарушает субъективные гражданские права образовательной организации, либо заказчика образовательных услуг, либо их получателя (осуждённого, обучающегося в вузе), например, право на надлежащие условия передачи-усвоения образованности как неовеществленного результата образова-тельных услуг, право на получение вознаграждения за оказание данных услуг, на заключение гражданско-правового договора, обле-кающего в специфическую форму обязательство по оказанию образовательных услуг, право на качество, достоверную информацию и безопасность исследуемых услуг и т. п. Так, в частности, Кузбасский государственный технический университет отказал в заключении договора Зорьновой Е. Д. и Большаковой Е. В., которые получали образовательные услуги в Новокузнецком представительстве МИГКУ. В течение 1,6 лет данные лица обучались на возмездной основе. Когда представительство МИГКУ закрывалось, они обратились в КузГТУ с предложением заключить договор образовательных услуг с продолжением обучения, но получили отказ, так как МИГКУ не имел лицензии, а уровень подготовки в нём студентов не соответствовал требованиям государственного образователь-ного стандарта. В результате Зорьнова Е. Д и Большакова Е. В. обратились в суд, и их требования о взыскании с ответчика – МИГКУ компенсации убытков и морального вреда были удовлетворены315. Следует отметить, что с 13 ноября 2009 г. представительству в отличие от филиала ведение образовательной деятельности запрещается316. До этого момента такой запрет следовал из норм ст. 55 ГК РФ. В приведённом примере исполнитель ввёл заказчика в заблуждение относительно своей правомочности такие услуги оказывать. Что касается вреда, то он в специальной литературе традиционно определяется как умаление, уничтожение субъективного права или блага317. Это понятие уточняется разграничением между материальным и нематериальным вредом318. А. Б. Бабаев также отмечает «…специфика гражданского права заключается в том, что материальный вред, наносимый лицу, может быть всегда переведён на деньги, то есть принять форму убытка. В свою очередь, нематериальный вред, представляя собой переживания и страдания лица, не может быть выражен в стоимостном выражении…»319. Представляется, что главная особенность вреда в случае нарушения обязательства по оказанию образовательных услуг в сфере высшего профессионального образования состоит в невозможности достижения того неовеществленного результата образовательных услуг, на который рассчитывала добросовестная сторона гражданско-правовых отношений, связанных с оказанием образовательных услуг. Иными словами, применительно к такому субъекту обязательства по оказанию услуг высшего профессионального образования, как осуждённый-услугополучатель, он не достиг нематериального блага образованности вследствие недобросовестных действий (бездействия) услугодателя, либо, наоборот, халатное отношение осуждённого к учебному процессу, ненадлежащее поведение не позволили услугодателю выполнить свою миссию – обеспечить усвоение знаний, необходимых компетенций, социокультурного опыта обучаемым.
Палитра материального и нематериального вреда довольно многогранна в сфере образовательных услуг. Применительно к первому виду вреда используются дефиниции «вред», «убытки», «ущерб»; причём убытки включают в себя как реальный ущерб (расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества), так и упущенную выгоду (неполученный доход, который это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено). Представляется, однако, что упущенную выгоду допустимо рассматривать не только в имущественном, но и в ином, социальном аспекте, как состояние невозможности образовательной организации повысить свой престиж, расширить «географию» своего «присутствия» в исправительных учреждениях. Вообще, социальные последствия вреда состоят «…в лишении какого-либо участника общественной жизни имевшейся у него социальной возможности либо в затруднении реализации этой возможности…»320. В социальном вреде выражается общественная опасность деяния321. В. Л. Слесарев выделял три вида неимущественного вреда: 1) личный неимущественный вред, заключающийся в умалении личной сферы субъекта (жизни, здоровья, чести и т. п.); 2) неимущественный вред, связанный с умалением благ, возникающих из результатов интеллектуальной деятельности; 3) орга-низационный вред, связанный с умалением организационной сферы, регулируемой гражданским законодательством322. Представляется, что неимущественный вред в гражданско-правовых отношениях может проявляться: в оказании образовательных услуг с нарушением требований безопасности, в связи с разжиганием ксенофобии, нетерпимости, патологическим клеймением личности услугополучателей-осуждённых, отбывающих наказание в местах лишения свободы; в невозможности достичь состояния образованности как нематериального блага и одновременно блага, олицетворяющего публичные интересы, в создании ситуации, умножающей невежество, необразованность, низкую культуру социальных отношений, влекущей за собой социальную деструкцию; подрыве нормальной деятельности услугодателя, дезорганизующем его возможности транслировать образовательные услуги. В то же время и для услугополучателя могут отсутствовать организацион-ные возможности обучения (неустановление дистанционных образователь-ных технологий в исправительном учреждении, невыделение времени для обучения в вузе и т. п.). Следовательно, все обозначенные последствия противоправного поведения в гражданском обороте в совокупности означают вред, обусловленный нарушениями гражданско-правового режима оказания образовательных услуг. Конкретизируя эти последствия, можно отметить, что реальный ущерб, нанесённый образовательной организации, будет заключаться в таком показателе, как увеличение себестоимости оказания образовательных услуг. Упущенная выгода, как отмечалось ранее, состоит в неполученных доходах, обусловленных уменьшением объёма реализации образовательных услуг в исправительных учреждениях, в изменении ассортимента образовательных услуг (например, в утрате возможности оказания образовательных услуг с помощью дистанционных технологий). Показателем социальной упущенной выгоды для услугополучателя может выступать снижение качества образовательных услуг, делающее недостижимым благо образованности и снимающее возможности извлекать из этого блага дивиденды в перспективе. Для осуждённого к лишению свободы подобное снижение качества услуг высшего профессионального образования будет затруднять процесс ресоциализации и негативно скажется на адаптации к законопослушной жизни в обществе. Неимущественный вред в сфере образовательных отношений проявляется во вреде деловой репутации образовательного учреждения, моральном вреде услугополучателю (физических или нравственных страданиях, обусловленных невозможностью продолжить учебу, получить диплом о высшем профессиональном образовании и т. п.). В этой группе находится и вред в неимущественной сфере, связанный с творческой деятельностью323. Несомненно, что образовательная деятельность – процесс творческий, требующий мобилизации интеллекта, воображения, мышления, активизации перцептивных состояний личности. В итоге процесса оказания образовательных услуг в сфере высшего профессионального образования создаётся нематериальное благо образованности как объект неимуществен-ных прав гражданина (в том числе лица, отбывающего наказание в виде лишения свободы). Проявления результатов творческой деятельности по усвоению образовательных услуг заключаются в успеваемости услугополучателя, успешном выполнении курсовых, дипломных работ, научно-исследовательских достижениях, в положительных итогах выпускных квалификационных испытаний. Неимущественный вред в рассматриваемой области может заключаться в посягательстве на возможность творческого самовыражения услугополучателя, необоснован-ном лишении его права на защиту дипломного проекта, низком качестве оценки его компетенций, незаконном отказе от предоставления документа о высшем профессиональном образовании, ограничении интеллектуальной деятельности услугополучателя. К сожалению, организация и технология учебного процесса, учёт (или, наоборот, неучёт) индивидуальных особенностей обучаемого могут иметь разные последствия. Они, в одном случае, стимулируют творчество услугополучателя, способствуют активиза-ции процесса познания, в другом – создают контрстимулы для творчества, апатию и безразличие. В отношении услугополучателей-осуждённых, содержащихся в пенитенциарных учреждениях, последнее особенно опасно, поскольку касается лиц, переживающих состояние социального «аутсайдерства», потерявших смысл ценностей в жизни, пребывающих в «пространстве аномии». Кроме того, неимущественный вред будет заключаться в низком качестве образовательных услуг, не оправдывающем надежд заказчика и услугополучателя (о критериях оценки такого качества речь идёт в параграфе 2.3 монографического исследования). И наконец, к неимущественному вреду относится организационный вред. Его признаки допустимо усматривать в дестабилизации функциони-рования образова-тельной организации, необеспечении исправи-тельных учреждений тьюторами (преподавателями-консультантами), срыве учебных занятий, дезорганизации порядка зачисления услугополучателей в вуз, невозмож-ности обеспечить деятельность государственной аттестационной комиссии по приёму выпускных экзаменов у осуждённых, отбывающих наказание в виде лишения свободы, и т. п. Причинённый подобным образом вред «…способен иметь весьма существенное значение не только с точки зрения причинения вреда интересам частноправового характера, но и в сфере публичного права…»324. Касаясь особенностей вреда в гражданско-правовых отношениях по оказанию образовательных услуг в сфере высшего профессионального образования, нельзя не учитывать основную сложность, сопряжённую с доказыванием причинной связи вреда с ненадлежащим поведением субъекта обязательства по оказанию образовательных услуг в сфере высшего профессионального образования. Ввиду моментальной потребляемости образовательной услуги весьма непросто оценить её качество объективно и ответить на вопрос, что привело к недостижению искомого результата данной услуги: низкий профессионализм педагогов, плохая организация учебно-воспитательного процесса или отсутствие способностей услугополу-чателя к обучению? Ситуацию несколько облегчает то обстоятельство, что, поскольку в образовательных услугах результат неразрывно связан с действиями по его достижению, для установления юридического факта причинения вреда нет необходимости ожидать завершения процесса обучения. О причинении вреда свидетельствует поведение сторон обязательства уже на ранних этапах оказания образовательных услуг, поэтому уже сам по себе факт недобросовестного, ненадлежащего отношения к обязательствам, возникающим в сфере оборота образовательных услуг, свидетельствует о вреде или реальной возможности его причинения, а значит, способно выступать основанием гражданско-правовой ответственности. В рассматриваемом контексте следует упомянуть такую категорию, как вина. Необходимо отметить, что в гражданско-правовой доктрине оценке вины придаётся несколько меньшее значение, чем в науке уголовного права. Труды ряда цивилистов допускают существование объективного вменения325. Его роль в своё время, применительно к определению неосторожности, выразил О. С. Иоффе, отметивший, что неосторожность – это «не определённое психическое отношение правонарушителя к своему неправомерному поведению и вызванным им последствиям, а сам факт правонарушения»326. Кроме того, очевидно, что для пострадавшего вследствие неисполнения обязательства, совершения деликта не столь важно, умышленно или по неосторожности ему причинён материальный или нематериальный вред. Важно, что этот вред имеет место, а самое главное – это решение проблемы его устранения, компенсации. Тем не менее, гражданско-правовая доктрина признаёт наличие таких форм вины, как умысел и неосторожность327. Правда, в формах вины обозначается не столько перцептивный, сколько деятельностный компонент. Так, в частности, Б. И. Пугинский подчёркивает, что «…вина должна пониматься не как акт сознания, а в качестве характеристики деятельности нарушителя в конкретных условиях её осуществления»328. Гражданское право в связи с этим уделяет основное внимание объективному критерию виновного поведения субъекта. Важно, «…чтобы любое лицо, окажись оно в тех же обстоятельствах, могло предвидеть такие последствия»329. Исходя из данного критерия, цивилистическая доктрина выделяет грубую и простую неосторожность. Так, Э. Э. Пирвиц указывает, что «простая неосторожность заключается в отсутствии той заботливости, которую обыкновенно прилагает рачительный и внимательный хозяин, а грубая неосторожность проявляется в отсутствии той заботливости, которую обыкновенно прилагает и менее рачительный и внимательный хозяин»330. В данном случае грубая неосторожность сводится к отсутствию действия, которое было необходимо. Позже О. С. Иоффе всё же допускал некоторую индивидуализацию ответственности при разграничении простой и грубой неосторожности. Он писал: «…дело вовсе не в том, что при простой неосторожности не соблюдаются лишь максимальные, а при грубой – какие бы то ни было требования внимательности и осмотрительности… К вине они имеют отношение лишь постольку, поскольку есть все основания считать, что чем более элементарные, простые, понятные каждому требования осмотрительности нарушаются, тем более конкретным становится предвидение правонарушения и… в тем большей степени он виновен»331. Иными словами, признаётся определённая роль субъективного вменения. Применительно к обязательству возмездного оказания образова-тельных услуг в сфере высшего профессионального образования полагаем, что их неисполнение (или ненадлежащее исполнение) может произойти в форме как простой, так и грубой неосторожности. Так, например, услугополучатель-осуждённый невнимательно отнёсся к выполнению учебных заданий, переданных с помощью дистанционных образовательных технологий, и оставил предложенные ему задачи без разрешения. Имеет место простая неосторожность. Но если услугополучатель систематически не выполняет задания, уклоняется от сдачи зачётов и экзаменов без уважительных причин, не подготавливает своевременно дипломный проект, не исполняя тем самым свои обязанности и соответственно нарушая принцип сотрудничества в обязательстве возмездного оказания образовательных услуг, препятствует реализации своих «образовательных» функций услугодателем, мы встречаем ситуацию грубой неосторожности. Последняя может встречаться и у исполнителя образовательных услуг, в частности, у тьютора (преподавателя-консультанта), не ставшего тратить время на индивидуальные консультации услугополучателей-осуждённых и ограничившегося рекомендацией изучать электронные методические указания, не отправившего в вуз результаты выполнения обучаемыми контрольных заданий, не предоставившего услугополучателям эти задания. В подобном случае также имеет место явное игнорирование невозможности добросовестных услугополучателей участвовать в процессе восприятия и усвоения образовательных услуг, их неовеществленных результатов. По-видимому, характер неосторожности должен влиять на выбор и применение конкретного вида санкции в рамках реализации гражданско-правовой ответственности. Возникает вопрос о природе данной ответственности в рамках оказания образовательных услуг. Как известно, в зависимости от основания применения мер ответственности выделяют договорную и внедоговорную (деликтную) ответственность, возникающую при причинении вреда личности или имуществу потерпевшего. В литературе отмечается, что деликтная ответственность не связана с неисполнением или ненадлежащим исполнением лежащих на правонарушителе договорных обязанностей332. Нельзя не рассматривать как деликтную гражданско-правовую ответственность за вред, причинённый вследствие несоответствия образовательных услуг требованиям безопасности, если образовательные услуги по причине грубой неосторожности исполнения повлекли за собой вред здоровью обучаемых, их нравственному состоянию, привели к дестабилизации обстановки в исправительном учреждении. Например, исполнитель образовательных услуг при проведении занятия оскорбил обучаемого, использовал в процессе проведения психологического тренинга такие приёмы, которые позволили отдельным обучаемым почувствовать себя «аутсайдерами», отчуждёнными даже на уровне социальной микросреды колонии. Ответ на этот вопрос, на наш взгляд, неоднозначен. Как нами было показано ранее, возникновению обязательства возмездного оказания образовательных услуг в сфере высшего профессионального образования предшествует гражданско-правовой договор. Именно в договоре возмездного оказания образовательных услуг содержатся юридические истоки обязательства. Обязательство возмездного оказания образовательных услуг не может возникнуть из деликта. Если образовательные услуги оказываются на низком качественном уровне, а именно осуждённым не направляют методические материалы, не обеспечивают консультационную помощь и контроль за обучением, их лишают возможности обрести такое благо, как образованность, не исполняя надлежащим путём договорное обязательство по передаче образовательных услуг услугополучателям. Если студент вуза игнорирует требования учебного процесса, не участвует в процессе усвоения образовательных услуг, то он нарушает своё договорное обязательство перед услугодателем и препятствует последнему в исполнении обязательства по трансляции компетенций и содействию обучаемому в их перцептивном и эмоциональном постижении. Вместо сотрудничества возникает конфликт и последующая конфронтация сторон обязательства, делающего его цели недостижимыми. Следовательно, имеются все основания считать гражданско-правовую ответственность, обусловленную нарушениями обязательства оказания услуг высшего профессионального образования осуждённым к лишению свободы, договорной ответственностью. В рассматриваемом аспекте не всё в основаниях ответственности сводится к договорным рамкам. В частности, анализируя вредоносные последствия недостатка услуг, отдельные авторы исходят из возможной конкуренции договорного и деликтного обязательства333, другие – отрицают подобную конкуренцию334. Необходимо отметить, что фактически существует презумпция надлежащего качества и безопасности образовательных услуг. Её следовало бы закрепить и юридически в законодательстве в сфере образования. Иными словами, априори образовательные услуги должны быть качественными, направленными на достижение публично значимых, социально полезных целей. Если они имеют деструктивный характер, приносят вред духовно-нравственному состоянию услугополучателей, расходятся по своему содержанию с задачами исправления осуждённых, то такие услуги, по существу, теряют право быть объектами гражданского оборота. В данном случае речь должна идти уже о причинении вреда путём совершения деликта, искажающего природу образовательных услуг. В этом суждении мы неодиноки335. Полагаем, что применительно к образовательным услугам вред может быть причинён и повлечь за собой возникновение самостоятельного деликтного обязательства в ситуации: методологических дефектов услуги, не позволяющих достичь её целей; несоответствия действий услугодателя (исполнителя) профессиональным и нравственно-этическим требованиям к содержанию и сущности образовательных услуг; несоблюдения санитарно-гигиенических стандартов и элементарных требований безопасности образовательных услуг; унижения чести и достоинства услугополучателей-осуждённых. Поскольку вред посредством противоправного поведения может быть причинён и организации, деликтная ответственность должна наступать в результате распространения ложных, порочащих деловую репутацию образовательной организации сведений, при условии, что распространялись именно сведения, а не мнения о том или ином вузе, образовательных программах бакалавриата и т. п. На наш взгляд, гражданско-правовая ответственность наступает при передаче ложных сведений об отсутствии у вуза лицензии, свидетельства о государственной аккредитации, о низком качестве образовательных услуг и при иных обстоя-тельствах, требующих установления в каждом конкретном случае. В литературе обращается внимание на возможность возложения деликтной ответственности не только на предпринимателей, но и на иных лиц336. Субъектами деликтного обязательства, связанного с образовательными услугами осуждённым к лишению свободы, могут выступать: 1) образовательные организации (услугодатели); 2) тьюторы (преподаватели-консультанты) и иные исполнители образовательных услуг; 3) Фонд содействия получению образования осуждёнными, отбывающими наказание в местах лишения свободы; 4) пенитенциарные учреждения; 5) осуждённые и иные лица. Следовательно, договорная ответственность за неисполнение (ненадлежащее исполнение) обязательств по оказанию образовательных услуг вполне может сочетаться с деликтной ответствен-ностью, выступающей в качестве субсидиарной. Представляется, что гражданско-правовая ответственность в области возмездного оказания образовательных услуг в сфере высшего профессионального образования может быть солидарной и субсидиарной. В частности, за вред, причиненный услугополучателю действиями исполнителя, тьютора (преподавателя-консультанта), его может привлечь к гражданско-правовой ответственности услугодатель (образовательная организация) в порядке регресса. Заказчик и услугополучатель могут нести солидарную ответственность перед услугодателем за просрочку в оплате цены оказываемых образовательных услуг. Какие же цели преследует гражданско-правовая ответственность в сфере оказания образовательных услуг? На наш взгляд, это, прежде всего, восстановительно-компенсационная цель, когда образовательная организация стремится компенсировать те затраты организационно-методологического характера, которые она понесла в связи с оказанием образовательных услуг. Речь идёт о взыскании убытков и упущенной выгоды. Нельзя отрицать и предупредительную цель, поскольку лицо, подвергшееся мерам гражданско-правового воздействия, будет в дальнейшем выстраивать своё поведение, в большей мере учитывая требования гражданского оборота. И наконец, нельзя не отметить элемент карательного воздействия гражданско-правовой ответственности. В литературе обоснованно отмечается, что «…спецификой карательной функции гражданско-правовой ответственности выступает то, что в большинстве случаев она воздействует на имущественную сферу правонарушителя… Кара неизбежно сопряжена со страданиями правонарушителя»337. Представляется, что карательная функция воздействует не только на имущественную сферу, но и на субъективные права личности. В частности, вуз, расторгая договор возмездного оказания образовательных услуг в сфере высшего профессионального образования и, как следствие, отчисляя нерадивого услугополучателя, лишает его возможности далее получать образовательные услуги, по существу, карает его, причиняя моральные страдания. Однако, на наш взгляд, карательная функция гражданско-правовой ответственности выражена менее ярко, чем восстановительно-компенсационная функция. В рассматриваемом контексте заслуживают внимания вопросы преддоговорной ответственности. Необходимость введения в ГК РФ данного института неоднократно подчёркивалась как цивилистами338, так и законодателем339. Ранее мы писали о значимости его включения в ГК РФ как важного средства предупреждения недобросовестного поведения участ-ников гражданского оборота при заключении договора340. Следует отметить, что данное предложение нашло отражение в проекте изменений в ГК РФ341. Разработчики нового гражданского законодательства предлагают институционализировать элементы преддоговорной ответственности в норме ст. 4341 ГК РФ, посвящённой переговорам о заключении договора. П. 1. ст. 4341 ГК РФ устанавливает: «если иное не предусмотрено законом или договором, граждане и юридические лица свободны в проведении переговоров о заключении договора и не несут ответственности за то, что соглашение не достигнуто». Иными словами, проведение предварительных переговоров отнюдь не гарантирует заключение самого договора. В п. 2 рассматриваемой нормативной конструкции ст. 4341 ГК РФ устанавливается: «…сторона, которая ведёт или прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки». В проекте данной статьи гражданского закона перечисляются признаки недобросовестных действий при ведении или прекращении переговоров: 1) вступление стороны в переговоры о заключении договора или их продолжение при заведомом отсутствии намерения достичь соглаше-ния с другой стороной; 2) введение другой стороны в заблуждение относительно характера или условий предполагаемого договора, в том числе путём сообщения ложных сведений либо утаивания обстоятельств, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны; 3) внезапное и безосновательное прекращение переговоров о заключении договора без предварительного уведомления другой стороны. В качестве последствия подобных форм недобросовестности поведения стороны переговоров о заключении в п. 2 ст. 4341 ГК РФ названы убытки, под которыми понимаются «…расходы, понесённые другой стороной в связи с ведением переговоров о заключении дого-воров, а также в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом». Эти убытки подлежат возмещению добросовестной стороне переговорного процесса. Таким образом, в проектном варианте ст. 4341 ГК РФ преддоговорная ответственность связывается с этапом проведения переговоров при заключении договора. Основанием её наступления обозначается недобро-совестное поведение одной из сторон преддоговорного процесса и наступление убытков, а формой реализации – возмещение данных убытков, причинённых добросовестной стороне. Вместе с тем нельзя не отметить диспозитивный подход к регулированию отношений преддоговорной ответственности, проявляющийся в том, что соглашением сторон может быть предусмотрена иная ответственность за недобросовестные действия при ведении переговоров (п. 4 ст. 4341 ГК РФ). Модель преддоговорной ответственности и оснований её наступления, предложенная разработчиками проекта изменений в ГК РФ, несомненно, является важным шагом на пути нормативного воплощения достижений цивилистической мысли России. Однако, на наш взгляд, следует оговорить в ст. 4341 ГК РФ не только обязанность возмещения убытков добросовестной стороне, но и обязанность заключить договор, если добросовестная сторона будет заявлять соответствующие требования. Не меньшую значимость вызывает вопрос адаптации механизма преддоговорной ответственности применительно к отношениям по оказанию образовательных услуг с осуждёнными к лишению свободы. Следует отметить, что правовой режим переговоров характерен не для всех ситуаций заключения гражданско-правового договора. Едва ли, например, его предусматривает установленная проектом федерального закона об образовании типовая форма договора об оказании образовательных услуг. В подобной ситуации можно уточнить, что преддоговорная ответственность наступает не только на стадии ведения переговоров, но и при совершении иных действий сторон при заключении гражданско-правового договора. Для многих ситуаций недобросовестное поведение может заключаться не столько в прекращении переговоров одной стороной с другой, сколько в изменении первоначального намерения заключить договор. Особенно это значимо для образовательных отношений, поскольку именно для них возможна ситуация, когда осуждённый к лишению свободы после переговоров откажется от заключения договора, руководствуясь мотивами нежелания несения бремени обязательств, связанных с получением образовательных услуг. Полагаем, что необходимо дополнить п. 6 ст. 82 разрабатываемого федерального закона «Об образовании в Российской Федерации» нормой, посвящённой преддоговорной ответственности, следующего содержания: «Если при заключении договора возмездного оказания образова-тельных услуг одна из сторон утаит от другой стороны характер образовательных услуг или выразит намерение заключить договор с другой стороной и, уведомив её об этом, по собственному усмотрению откажется от заключения договора, а равно совершит иные недобросовестные действия, связанные с заключением договора возмездного оказания образовательных услуг, причинив убытки добросовестной стороне, последняя вправе потребовать принудительного заключения договора или возмещения причиненных убытков». Мерой ответственности и в то же время способом обеспечения исполнения обязательства возмездного оказания образовательных услуг в сфере высшего профессионального образования является неустойка. Неустойку можно определить «как денежную сумму, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства»342. Как мера ответственности неустойка является законной и находит своё отражение в ст. 28 Закона РФ «О защите прав потребителей». Услугополучатель за просрочку исполнения обязательства может взыскать с услугодателя неустойку, причём за каждый день просрочки. Следует согласиться с Ю. М. Федоровой в том, что применение этой санкции весьма затруднительно343. Что касается договорной неустойки, то она «устанавливается по соглашению сторон… её размер, порядок исчисления, условия применения... определяются исключительно по их усмотрению»344. Среди мер гражданско-правовой ответственности, которые могут применяться в сфере возмездного оказания образовательных услуг осуждённым, особого внимания заслуживает возможность отнесения к этим мерам санкции, связанной с последствиями ненадлежащего исполнения денежного обязательства. В цивилистической литературе обоснованно отмечается дискуссионный характер вопросов оценки гражданско-правовых средств, предусмотренных ст. 395 ГК РФ, «…которые были, есть и ещё долго будут оставаться дискуссионными…»345. Как пишет Б. Л. Хаскельберг, «…плавающая ставка процентов годовых… устанавливается за пользование чужими денежными средствами вследствие их неправомерного удержания, уклонения от возврата, иной просрочки в их уплате либо неосновательного получения или сбережения за счет другого лица…»346. Законодатель ориентируется на такие основания принятия нормы ст. 395 ГК РФ, как: неправомерное удержание денежных средств с их последующим использованием; уклонение от возвращения денежных средств; просрочка в уплате денежных средств; неосновательное их получение; сбережение денежных средств за счёт другого лица. Подобное начисление процентов за неисполнение денежного обязательства отдельные авторы рассматривают как неустойку за нарушение денежных обязательств347, другие – как особые убытки348, третьи – в качестве платы (вознаграждения) за пользование капиталом349, четвертые признают их нетипичной формой гражданско-правовой ответственности, отличающейся и от возмещения убытков, и от уплаты неустойки350. Цивилистами не исключается возможность использования процентов годовых как в качестве меры гражданско-правовой ответственности, так и в качестве иного средства защиты гражданских прав351. Подобный вывод вполне соответствует позиции Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, изложенной в Постановлении от 1 июля 1996 г. № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой ГК РФ»352 и в Постановлении от 8 октября 1998 г. № 13/14 «О практике применения положений ГК РФ о процентах за пользование чужими денежными средствами»353. В первом упомянутом нормативом документе проценты за неисполнение денежного обязательства признаются универсальной защит-ной мерой (п. 50); второе Постановление рассматривает их как меру гражданско-правовой ответственности за неисполнение или за просрочку исполнения денежного обязательства (п.п. 4, 5)354. Несомненно, что начисление подобных процентов является формой гражданско-правового регулирования за ненадлежащее, недобросовестное поведение стороны обязательства, противоречащее закону и принципам гражданского оборота. Кроме того, оно представляет собой очевидное дополнительное бремя для должника, не освобождающегося от необходимости исполнения основного обязательства. Мы согласны с позицией Б. Л. Хаскельберга в том, что «…как и другие меры гражданско-правовой ответственности, проценты годовых имеют явный имущественный (денежный, стоимостной) характер и выступают одним из средств последовательной реализации компен-сационной функции гражданско-правовой отрасли в целом…»355. Действительно, они призваны компенсировать денежные потери добросовестной стороны обязательства. В гражданско-правовой ответствен-ности «…присутствуют поведенческие проявления, их последствия и причинно-следственная связь между ними… вина или риск…»356. Иными словами, по отношению к неисполнению денежного обязательства может иметь место виновное поведение должника. Возможны ли подобные обстоятельства во взаимоотношениях между обучаемым (услугополучателем) и образовательной организацией? Полагаем, что ответ на этот вопрос должен быть утвердительным. Однако нужно оговориться, что эта «возможность» распространяется лишь на отношения по возмездному оказанию образовательных услуг. Их получение осуждённым предполагает денежную оплату, поступающую услугодателю (образовательной организации). Обязанность уплатить деньги, вытекающая из договора или внедоговорного основания, составляет содержание денежного обязательства357. Поскольку получение образовательных услуг на возмездной основе означает их оплату, образовательная организация и осуждённый (получатель образовательных услуг) становятся сторонами денежного обязательства, основанием которого выступает гражданско-правовой договор возмездного оказания образовательных услуг. Кроме того, факт предоставления образовательной организации денежных средств, обусловленный их зачислением на соответствующий банковский счёт, позволяет обеспечить их «естественный прирост» без особых усилий владельца358. В цивилистической литературе по поводу установления обстоятельств неисполнения денежного обязательства отмечается, что «…доказыванию… подлежит в основном только факт соответствующего правонарушения…»359. Иными словами, осуждённому-услугополучателю нет необходимости доказывать, что ему как стороне обязательств по возмездному оказанию образовательных услуг были причинены убытки (сделать это, тем более в условиях содержания в пенитенциарном учреждении, представляется весьма сложно). Достаточно доказывания обстоятельств неправомерного удержания, уклонения от возврата денежных средств. В связи с этим отметим, что наиболее целесообразно было бы определить на уровне закона сущность неправомерного удержания денежных средств, уклонения от их возвращения, неосновательного получения или сбережения. Полагаем, что неправомерное удержание денежных средств осуждённого образовательной организацией будет означать их удержание в своём пользовании, распоряжении без надлежащего оказания образовательных услуг (с их несвоевременным оказанием, непредоставлением обучаемому комплекта методической литературы, несвоевременной организацией работы тьютора (преподавателя-консультанта) в исправительном учреждении). В данном случае следует говорить не о качестве образовательных услуг, социальных последствиях их низкого качества, а именно о нарушении сроков исполнения рассматриваемого обязательства. В этом аспекте вполне возможны ситуации излишней уплаты денежных средств услугопо-лучателем (например, уплаты за неоказанные услуги, их переплаты вследствие ошибок). Наконец, вероятны случаи, когда осуждённый оплачивает образовательные услуги по определённой специальности, которая затем не была аккредитована, или вуз прекратил подготовку обучаемых по определённой специальности, предварительно получив денежные средства в виде оплаты для обучения по впоследствии «утраченному» профессиональному профилю. Результаты поступления в тот или иной вуз (в плане приобретения определённой специальности) отнюдь не всегда могут быть ясны осуждённому, содержащемуся в местах лишения свободы, информационные возможности которого (при наличии условий для дистанционного обучения) сводятся в основном к ресурсам сети Интернет, поэтому нельзя исключать случаи, когда осуждённый, будучи неверно информирован (или не информирован) о характере, профиле специальности, имеющейся в том или ином вузе, произведёт оплату образовательных услуг по специальности, не соответствующей его ожиданиям. О возможности подобных ситуаций свидетельствует и судебная практика. Так, гражданин Солютин, являвшийся заказчиком образова-тельных услуг, в январе 2008 г. обратился с исковым заявлением в Федеральный суд Октябрьского района г. Новосибирска в отношении Новосибирского государственного педагогического университета. Истец указывал, что НГПУ объявил о наборе абитуриентов по специальности «Юриспруденция». Истец желал получить юридическое образование и заключил с НГПУ договор возмездного оказания образовательных услуг, в котором была указана специальность «Юриспруденция», однако не упоминалась квалификация. По окончании обучения им был получен диплом о высшем образовании, предоставляющий возможность выполнять трудовую функцию учителя права, а не юриста. Истец полагал, что был введён исполнителем в заблуждение при заключении договора и требовал компенсации убытков – цены договора в размере 47 тыс. руб., а также возмещение расходов, понесённых в связи с получением второго высшего образования. Ответчик с этими требованиями не согласился, считая, что заказчику были оказаны качественные образовательные услуги, информация в рекламе была достоверной, а заявитель должен был сознавать, какие именно образовательные услуги он получает. Судом в удовлетворении искового требования было отказано360. Подобная ситуация является достаточно сложной. Полагаем, что, если заказчик образовательных услуг не получил объективную информацию о содержании образовательных программ, получаемой квалификации, его права были нарушены и ссылка исполнителя на то, что заказчик «должен был сознавать», не выглядит убедительной. Однако нарушение произошло ещё до заключения договора, по результатам которого истцу были оказаны образовательные услуги надлежащего качества, но не относящиеся к возможности получения интересующей заказчика квалификации. Да и заказчик как участник гражданского оборота должен был действовать «разумно» и в принципе ещё в начальный период обучения задаться вопросом о характере усваиваемой им образовательной программы. Применение к данной ситуации положений ГК РФ о недействительности сделок будет означать возможность приведения сторон в первоначальное состояние, сопряжённое с аннулированием диплома о высшем образовании истца. Однако справедливо ли это, если учесть, что образовательная программа была истцом выполнена и диплом он получил по результатам итоговой государственной аттестации. Полагаем, что в комментируемом случае мог быть применён институт преддоговорной ответственности, упоминаемый ранее в настоящем исследовании, предлагаемый для закрепления в разрабатываемый федеральный закон об образовании и выступающий гарантией правовой защиты интересов добросовестной стороны гражданского оборота на стадии заключения договора. Другой вариант решения этой проблемы может состоять в применении к образовательной организации правил, предусмотренных п. 1 ст. 395 ГК РФ. По-видимому, доказать наличие убытков, ущерба вследствие получения не тех образовательных услуг, на которые лицо рассчитывало, без одновременного доказывания их низкого качества будет довольно проблематичным делом. В отличие от них, установление того факта, что деньги были уплачены не за ожидаемые образовательные услуги, а за иные по вине исполнителя и вследствие неосведомленности обучаемого, представляется более реалистичным. Вместе с тем в этом вопросе необходима большая осторожность, чтобы не спровоцировать массовые ситуации шиканы, когда лица, получившие высшее образование, начнут массово предъявлять к образовательным организациям требования о денежной компенсации за «ошибочно полученные» образовательные услуги. По-видимому, необходимо закрепление в федеральном законе об образовании юридической обязанности образовательной организации разъяснять абитуриенту либо его представителю правовые и иные последствия поступления по направлению или специальности соответствующего профиля с одновременным обеспечением этих лиц памятным листом, содержащим информацию о перечне основных дисциплин, которые определены федеральным государственным образовательным стандартом. Это позволит исключить риск ошибок и последующих судебных исков, послужит подтверждением правомерности (или, наоборот, неправомерности) использования денежных средств услугополучателей. На основании изложенного полагаем оправданным дополнить п. 1 ст. 395 ГК РФ положением следующего содержания: «Удержание денежных средств признаётся неправомерным, если сторона гражданского оборота, получившая денежные средства, удер-живает их, не обеспечивая это удержание своевременным исполнением обязательства перед другой стороной гражданского оборота, вследствие вины или иных обстоятельств. Уклонение от возвращения денежных средств состоит в неисполнении обязанности одной стороны гражданского оборота возвратить излишние либо неосновательно полученные денежные средства другой стороне гражданского оборота, если обусловлено необеспечением получателем этих денежных средств надлежащим и своевременным исполнением обязательства перед стороной, предоставившей денежные средства. Неосновательное сбережение денежных средств заключается в сохранении полученных денежных средств, пользовании, распоряжении ими хотя и на законных (договорных) основаниях, но без последующего своевременного, соответствующего целям действий стороны гражданского оборота, исполнения обязательства, обусловившего передачу денежных средств». Мы разделяем мнение о том, что «…в отношении процентов годовых как особого случая неустойки… могут и должны применяться все общие правила о гражданско-правовой ответственности, а также правила, посвящённые неустойке… что соответственно исключает применение правил, посвящённых возмещению убытков»361. Полагаем, что возможность взыскания с образовательной организации денежных средств за неисполнение или ненадлежащее исполнение денежного обязательства по возмездному оказанию образовательных услуг, выступая формой гражданско-правовой ответственности, дополнительным способом испол-нения обязательства, одновременно является мерой защиты гражданских прав слабой в экономическом и социальном отношении стороны договора возмездного оказания образовательных услуг – осуждённого, отбывающего наказание в пенитенциарном учреждении. Применительно к нему действует правовой статус потребителя, обеспечиваемый повышенной защищён-ностью в российском законодательстве. Однако в отличие от обычного потребителя осуждённый находится в «пространстве» гораздо более суженных социальных возможностей. В современных российских реалиях большинство заключенных в исправительных учреждениях – это экономически и социально уязвимые лица, относящиеся к неблагополучным слоям общества, поэтому применение в качестве средств защиты субъективных гражданских прав осуждённых в сфере отношений по возмездному оказанию образовательных услуг нормы ст. 395 ГК РФ, на наш взгляд, вполне оправданно. Оно обусловлено в данном случае целями компенсации осуждённому-услугополучателю последствий просрочки, несвоевременности оказания образовательных услуг, не соответствующих ожиданиям услугополучателя. Возникает вопрос о возможности применения ст. 395 ГК РФ в качестве гражданско-правового средства защиты интересов образовательных организаций. Ответ на данный вопрос является утвердительным, поскольку с момента заключения договора возмездного оказания образовательных услуг в сфере высшего профессионального образования на услугополучателя возлагается обязанность оплатить данные услуги. В случае просрочки уплаты денежных средств на него распространяется норма п. 1 ст. 395 ГК РФ. Так, в частности, в одном из филиалов Волгоградского государственного университета на начало 2001 г. число обучающихся, имеющих задолженность по оплате образовательных услуг, составило 71 человек, а сумма долга – 632500 рублей362. В результате вуз был вынужден применить правило о неустойке в отношении 13 студентов, обучающихся на договорной основе. Учитывая специфику контингента осуждённых к наказанию в виде лишения свободы, которые фактически могут распоряжаться лишь денежными средствами, находящимися на их лицевом счете, нетрудно предвидеть ситуацию несвоевременной оплаты образовательных услуг или даже уклонения от их оплаты. В связи с этим нами предлагалось в параграфе 2.1 монографии создание Фонда содействия получению образования осуждёнными, отбывающими наказание в местах лишения свободы, который, предоставляя финансовую помощь осуждённым на возвратной основе, гарантировал бы соблюдение правового режима оплаты цены образовательных услуг и компенсировал образовательным организациям возможные финансовые потери. И хотя, по замечанию Л. А. Лунца, «…уплата денег, имеющих хождение в стране, всегда объективно возможна» и «…невозможность исполнения могла бы наступить лишь в случае исчезновения денег без замены их новыми»363, нельзя не учитывать финансовое состояние социально уязвимого должника-осуждённого, отбывающего наказание в условиях изоляции от общества. Отсутствие каких-либо ограничений в использовании положений ст. 395 ГК РФ, по существу, способно поставить такого должника в исключительно тяжелую жизненную ситуацию и даже оказаться своего рода «стимулом» совершения осуждённым корыстных и иных преступлений для получения денежных средств. Поскольку в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ «О практике применения положений ГК РФ о процентах за пользование чужими денежными средствами» упоминается о явной несоразмерности последствий нарушения денежного обязательства и размере (ставке) процентов, считаем, что несоразмерность последствий должна включать в себя несоразмерность характера нарушения денежного обязательства по возмездному оказанию образовательных услуг, проявляющегося в просрочке исполнения данного обязательства малоимущим гражданином-осуждённым к наказанию в виде лишения свободы. По-видимому, нельзя допустить, чтобы имущественные санкции за просрочку исполнения денежных обязательств с их стороны исчислялись бы сотнями и тысячами процентов. Следовательно, в целях сбалансированной защиты имущественных интересов образовательных организаций и осуждённых целесообразно, на наш взгляд, в разрабатываемом федеральном законе об образовании, в предлагаемой нами главе, закрепить нормативное положение в следующей редакции: «Образовательные организации, оказывающие услуги высшего профессионального образования, и осуждённые, получающие данные образовательные услуги, являются сторонами денежного обязательства в случае оказания образовательных услуг на возмездной основе, к которому применимы правила, установленные статьей 395 Гражданского кодекса Российской Федерации. Если образовательная организация, независимо от формы собст-венности и организационно-правовой формы, допустит неправомерное удержание денежных средств, поступивших в качестве оплаты цены образовательных услуг осуждёнными к наказанию в виде лишения свободы и иными лицами, а равно уклонение от их возвращения либо неосновательное получение, связанное с нарушением порядка и условий оказания образовательных услуг, она обязана уплатить проценты услугополучателю или заказчику образовательных услуг в соответствии с п. 1 ст. 395 Гражданского кодекса Российской Федерации. Если осуждённый к наказанию в виде лишения свободы или иное лицо, получающее образовательные услуги на возмездной основе, допустит их несвоевременную оплату, к нему применяются правила, предусмотренные ст. 395 Гражданского Кодекса Российской Федерации. Размер процентов, причитающихся образовательной организации вследствие просрочки исполнения денежного обязательства осуждённым к наказанию в виде лишения свободы, может быть уменьшен с учётом имущественного положения осуждённого, явного несоответствия требуемой кредитором суммы характеру и последствиям неисполнения денежного обязательства, а также несоответствия требований кредитора (образовательной организации) принципам добросовестности, разумности и справедливости. В случае невозможности исполнения денежного обязательства по оплате образовательных услуг осуждённым к наказанию в виде лишения свободы обременение по их оплате может быть возложено на Фонд содействия получению образования осуждёнными, отбывающими наказание в местах лишения свободы, при условии отсутствия между осуждённым и Фондом финансовой помощи, направленной на исполнение договора возмездного оказания образовательных услуг». Принимая во внимание «непоколебимость» исполнения денежных обязательств по оказанию образовательных услуг, нужно учитывать проблему предупреждения возможной шиканы как со стороны образовательных организаций – услугодателей, так и со стороны осуждённых – услугополучателей, а также их социальные обстоятельства и вероятную несоразмерность последствий просрочки исполнения денежных обязательств, компенсационным размерам процентов, подлежащих уплате. Игнорирование последнего обстоятельства приведёт к падению привлекательности высшего образования среди осуждённых и будет отторгать их от такого важнейшего средства социализации, как получение высшего профессионального образования. Необходимо также обеспечивать на законодательном и практическом уровне возможность применения процентов годовых за неисполнение (ненадлежащее исполнение) денежного обязательства в отношении образовательных организаций и осуждённых к лишению свободы как компенсационно-стимулирующего средства надлежащего поведения субъектов обязательства возмездного оказания образовательных услуг. Отдельного внимания заслуживает вопрос о компенсации морального вреда в обязательствах возмездного оказания образовательных услуг в сфере высшего профессионального образования. Несомненно, что подобная компенсация выступает формой реализации гражданско-правовой ответст-венности. Согласно ст. 151 ГК РФ «если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации…». Как пишет Е. Е. Богданова, «…по общему правилу, компенсация морального вреда наступает вследствие противоправного виновного действия (бездействия), причинившего вред, выражающийся в нарушении личных неимущественных прав или иных нематериальных благ гражданин …»364. Эти нарушения нематериальных благ личности в понимании Пленума Верховного Суда РФ, отражённом в его Постановлении от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»365 определяются как «нравственные страдания», составляющие сущность морального вреда. Можно ли отнести к упомянутым «нравственным страданиям» психологическое неблагополучие индивида? По мнению А. М. Эрделевского, «…отнесение психологического благополучия и иных подобных состояний к нематериальным благам согласно статье 151 Гражданского кодекса означало бы выхолащивание ограничений, установленных в отношении права на компенсацию морального вреда…»366. Иными словами, вопросы компенсации морального вреда требуют весьма осторожного подхода, исключающего возможность расширительного толкования данной категории гражданского права. Следует отметить, что нарушение имущественных прав приводит к возникновению обязанности компенсировать моральный вред в ограниченном количестве случаев. Согласно ст. 15 Закона РФ «О защите прав потребителей» моральный вред, причинённый потребителю вследствие нарушения имущественных прав, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Таким образом, законодательство, обеспечивающее защиту прав потребителей, основывается на необходи-мости установления виновного поведения должника (причинителя вреда). Тем самым исключается подобная компенсация, если моральный вред был обусловлен безвиновным поведением или риском причинителя. Это, несомненно, ограничивает сферу использования такой формы реализации гражданско-правовой ответственности. В соответствии с положениями Закона РФ «О защите прав потребителей» моральный вред может быть обусловлен рецептурными дефектами, конструктивными или иными недостатками товара, работы или услуги. Так как на отношения по возмездному оказанию образовательных услуг распространяется действие законодательства о защите прав потребителей, следует признать возмож-ность компенсации морального вреда вследствие вины причинителя в недостатках, методологических дефектах образовательных услуг. По поводу оснований взыскания компенсации подобного вида вреда Е. Е. Богданова достаточно категорично замечает, что «…компенсация морального вреда требуется только в том случае, если вследствие неисполнения или ненадлежащего исполнения своих обязанностей… исполнителем был причинён вред жизни, здоровью потребителя или членов его семьи»367. Конечно, такие блага, как жизнь и здоровье, являются приоритетными объектами правовой охраны. Однако та же категория здоровья довольно многогранна и включает в себя не только физическое, но и психическое и социальное здоровье. Образовательные услуги в сфере высшего профессионального образования отмечаются сложностью, продолжитель-ностью, весьма серьёзными социальными последствиями для их получателя. Учитывая, как отмечалось нами ранее, специфику особой категории потребителей образовательных услуг – осуждённых к лишению свободы, следует признать, что низкое качество образовательных услуг может «наслаиваться» на их психику и эмоциональное состояние отчужденности, социальной апатии, депрессии и десоциализации. В связи с изложенным в разрабатываемом федеральном законе об образовании целесообразно сконструировать примерную норму, обозначив её как «Компенсация морального вреда, причиненного при оказании образовательных услуг осуждённым, отбывающим наказание в виде лишения свободы», следующего содержания: «Лица, получающие образовательные услуги в условиях отбывания наказания в виде лишения свободы, имеют право на компенсацию морального вреда, причиненного их жизни, физическому, психическому здоровью, а равно существенно затрудняющего их ресоциализацию вследствие методологических дефектов образовательных услуг, противоречия их содержания целям высшего профессионального образования, сопряженности с экспериментами над психикой осуждённых, а равно с унижением человеческого достоинства осуждённых. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда и с учётом возмещения вреда, предусмотренного статьей 1096 Гражданского кодекса Российской Федерации». В связи с изложенным позволим себе отметить, что наряду с ответственностью за неисполнение денежного обязательства, компенсацией морального вреда при оказании образовательных услуг, существует и такая самостоятельная форма реализации гражданско-правовой ответственности, как возмещение убытков. Убытки являются самостоятельным последствием гражданского правонарушения, совершаемого в сфере оказания образо-вательных услуг. Взыскание убытков представляет собой вполне самостоя-тельную категорию по отношению к уплате неустойки, компенсации морального вреда. Применительно к убыткам услугодателя (образователь-ной организации) следует рассматривать их как фактически понесенные образовательной организацией расходы на оказание образовательных услуг, складывающиеся из заработной платы профессорско-преподавательского состава и сотрудников вуза, затрат на приобретение учебной литературы, специального оборудования, телекоммуникаций, ремонта учебных корпусов, оснащение лабораторий, оплату коммунальных услуг, затрат на обеспечение обучения с использованием дистанционных технологий услугополучателей-осуждённых, содержащихся в исправительных колониях, так и не полученные доходы от возмездного оказания образовательных услуг, в случае нарушения обязательств со стороны услугополучателя. В цивилистической доктрине убытки понимаются как негативные последствия в имущественной сфере потерпевшего, вызываемые неправомерным поведением368. Смысл возмещения убытков в том, что в его результате имущество кредитора должно оказаться в том положении, в каком оно находилось бы в случае, если бы должник исполнил обязательство надлежащим образом369. Полагаем, что убытки образова-тельной организации могут заключаться в фактической неуплате заказчиком или услугополучателем цены образовательных услуг. Как свидетельствует практика, массовая неоплата образовательных услуг может создать известные организационно-финансовые трудности для образовательной организации. Что касается осуждённых к наказанию в виде лишения свободы, то нами не было выявлено ни одного случая привлечения таких услугополучателей к гражданско-правовой ответственности за неиспол-нение обязательств. По-видимому, это связано с социальными аспектами образовательной политики Российского государства. В частности, в 2009 – 2010 гг. администрация Кемеровской области фактически запретила отчислять студентов вузов региона за неуплату, мотивируя это тем, что в условиях экономического кризиса у многих студентов снизилась реальная платежеспособность. Помимо этого, видимо, играет свою роль отсутствие действенного механизма реализации гражданско-правовой ответственности получателей услуг высшего профессиональ-ного образования. Полагаем, что самостоятельным видом убытков образовательной организации выступает последствие злостного, виновного неисполнения услугополучателем своего обязательства в части добросовестного отношения к учебно-воспитательному процессу. В литературе отмечается, что за неисполнение обучающимся обязанностей по договору возмездного оказания образовательных услуг «…в частности, за невыполнение в установленные сроки заданий… несоблюдение Устава вуза и Правил внутреннего распорядка, имущественная ответственность в виде взыскания убытков и неустойки не наступает. В таких случаях к обучающемуся… могут быть применены меры дисциплинарной ответственности…»370. Соглашаясь с этим тезисом, следует отметить, что дисциплинарная ответственность вполне успешно может сочетаться с мерами гражданско-правовой ответственности и антагонизма по отношению к ним не образует. Как представляется, злостное уклонение обучаемого от своих обязанностей, обусловленных образовательным процессом, наносит ощутимый имущественный ущерб образовательной организации, которая вынуждена нести бремя дополнительных расходов по оплате приёма академической задолжен-ности, по заработной плате преподавателей-исполнителей, на содер-жание аудиторного фонда, а в перспективе выпуск подобного специа-листа с дипломом высшего профессионального образования чреват угрозой деловой репутации, потерей имиджа привлекательности на рынке образовательных услуг. Названные негативные последствия для образовательной организации следует отнести к убыткам как основа-нию применения мер гражданско-правовой ответственности к услугополучателям. Что касается осуждённых, отбывающих наказание в местах лишения свободы, то они могут заключать договор возмездного оказания образовательных услуг вовсе не для получения образования, а совершенно по другим мотивам: улучшение условий отбывания наказания; перевод в исправительное учреждение с более мягким видом режима; замена неотбытой части наказания более мягким видом наказания; условно-досрочное освобождение. В частности, следует обратиться к методическим рекомендациям по использованию системы «социальных лифтов» в исправительных учреждениях ФСИН России в условиях действующего законодательства371. Система «социальных лифтов» представляет собой механизм изменения условий отбывания наказания, изменения вида исправительного учреждения, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания, условно-досрочного освобождения посредством оценки комиссией исправительного учреждения поведения осуждённых с помощью определённых критериев. Критериями оценки поведения осуждённого являются: 1.  соблюдение им порядка отбытия наказания (например, добросовестное отношение к учебе); 2.  стремление осуждённого к психофизической корректировке своей личности и инициативные меры к ресоциализации (например, самообразование, включая профессиональное образование, что подтверждается копией приказа о зачислении осуждённого в учебное заведение); 3.  иные события и действия, свидетельствующие об активной позитивной позиции осуждённого. Если же осуждённый к наказанию в виде лишения свободы не получает данных изменений в отношении режима отбытия наказания, он перестает выполнять обязанности, возложенные на него обязательством по возмездному оказанию образовательных услуг, и, соответственно, тем самым проявляет злостное отношение к получению образовательных услуг. Данное обстоятельство позволяет сформулировать в предлагаемой нами отдельной главе разрабатываемого федерального закона об образовании, регулирующей получение образовательных услуг гражданами, содержащимися в местах лишения свободы, норму следующего характера. «Возмещение убытков образовательной организации при оказании образовательных услуг»: «Лицо, получающее образовательные услуги высшего профес-сионального образования при отбывании наказания в виде лишения свободы, допустившее злостное [повторное, после письменного предуп-реждения услугодателя (образовательной организации)] нарушение обязанностей по добросовестному обучению, проявившееся в сохранении академической задолженности по учебным дисциплинам без уважительных причин продолжительностью более одного семестра возмездного оказания образовательных услуг, в невыполнении законных требований услугодателя [посредством исполнителя, тьютора (преподавателя-консультанта)], а равно в нарушении учебной дисциплины и нравственно-этических норм, препятствующем дальнейшему оказанию образовательных услуг, должно возместить образовательной организации причинённые убытки в полном объёме». Иными словами, по отношению к недобросовестному услугопо-лучателю следует применять правила о взыскании убытков и расторжении гражданско-правового договора по возмездному оказанию образовательных услуг, что одновременно будет означать его отчисление из вуза. Аналогичной позиции придерживается, в частности, В. В. Кванина372. Во всяком случае, есть все основания считать академическую неуспеваемость услугополучателя, невыполнение им учебных планов нарушением обязательства по договору возмездного оказания образовательных услуг. Оно должно повлечь за собой гражданско-правовую ответственность373. Что касается гражданско-правовой ответственности образовательной организации перед услугополучателем, то данная ответственность, как было показано нами ранее, возможна в виде компенсации за неисполнение денежного обязательства. Одновременно она может выражаться во взыскании неустойки, возмещении убытков, расторжении договора возмездного оказания образовательных услуг в одностороннем порядке. Полагаем, что одним из оснований гражданско-правовой ответственности должно выступать некачественное оказание образовательных услуг. В цивилистической литературе отмечается, что некачественное оказание образовательных услуг проявляется в методической и научной несостоятельности профессорско-преподавательского состава, нарушении требований государственного образовательного стандарта при осущест-влении образовательной деятельности, приостановлении образовательной деятельности в связи с отзывом лицензии, лишении свидетельства о государственной акредитации374. Вместе с тем гражданское законодательство чётких критериев качества образовательных услуг не содержит, так же как и не предусматривает инструментария его оценки. Это, в свою очередь, порождает спорные, противоречивые оценки подобной категории в практике разрешения гражданско-правовых споров в сфере отношений по оказанию образовательных услуг. Так, в частности, 22 января 2007 г. федеральным судом Центрального района г. Новокузнецка было постановлено решение по иску Ю. Г. Бердова к ФГОУ ВПО «Владимирский юридический институт ФСИН России». Истец сослался на недостатки в образовательных услугах, которые он мотивировал отсутствием рецензии контрольной работы и выставлением оценки «незачтено» без надлежащей проверки работы. Представитель ответчика, не признавая исковые требования, утверждал, что истец злоупотребляет своим правом в форме «недобросовестного отношения к своим обязанностям», а невозможность исполнения обяза-тельств по договору возмездного оказания образовательных услуг возникла по вине Ю. Г. Бердова. Суд, рассмотрев исковые требования истца, отказал в их удовлетворении. Своё решение судебная инстанция аргументировала ненадлежащим исполнением возложенных на истца обязанностей. Кроме того, суд сослался на успешное прохождение ответчиком государственной аккредитации и на надлежащий уровень педагога-исполнителя, соответствующей требованиям высшей школы375. Истец, в свою очередь, оспорил данное решение в кассационном порядке, обратившись в Кемеровский областной суд. В Постановлении суда кассационной инстанции по жалобе Ю. Г. Бердова отмечалось, что «…факт заполнения рецензии или его отсутствие не свидетельствуют о неоказании образова-тельной услуги или о предоставлении данной услуги несоответствующего качества…». В результате судом кассационная жалоба была оставлена без удовлетворения376. Следовательно, такие формы реализации гражданско-правовой ответственности, как уплата неустойки, возмещение убытков, компенсация морального вреда, смогут быть применимы в отношении образовательной организации – услугодателя. Особого внимания эта проблема заслуживает в отношении специфической категории услугополучателей – осуждённых, находящихся в пенитенциарных учреждениях ФСИН России. Реальная возможность защищённости их гражданских прав мерами ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств по возмездному оказанию образовательных услуг будет способствовать большему осуществлению принципов гражданского оборота, улучшению процесса ресоциализации осуждённых и их включению в отношения, регулируемые отраслью гражданского права, вне которого невозможна цивилизованная жизнедеятельность членов гражданского общества. Следует отметить, что формами реализации гражданско-правовой ответственности в сфере обязательств возмездного оказания образователь-ных услуг выступают: 1)  имущественные санкции (взыскание ущерба, упущенной выгоды, компенсация за неправомерное пользование чужими денежными средствами); 2)  организационные санкции (лишение права воспользоваться мерами финансовой поддержки Фонда содействия получению образования осуждёнными, отбывающими наказание в местах лишения свободы); 3)  санкции по защите нематериальных благ пострадавшего (компенсация морального вреда, ущерба деловой репутации образовательной организации, публикация опровержения порочащих деловую репутацию сведений). Таким образом, позволим отметить, что институт гражданско-правовой ответственности выступает важнейшим средством стимулирования надлежащего поведения участников гражданского оборота образовательных услуг, мерой защиты субъективных гражданских прав, правопорядка в целом и, как следствие, нуждается в дальнейшем совершенствовании практика его применения как инструмента охраны блага образованности.
<< | >>
Источник: С. Н. Бакунин, Е. С. Брылякова. ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ УСЛУГ В СФЕРЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ, ОКАЗЫВАЕМЫХ ОСУЖДЁННЫМ К ЛИШЕНИЮ СВОБОДЫ монография. 2012

Еще по теме ГЛАВА 3. Гражданско-правовая ответственность сторон за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств возмездного оказания образовательных услуг в сфере высшего профессионального образования осуждённым к лишению свободы:

  1. С. Н. Бакунин, Е. С. Брылякова. ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ УСЛУГ В СФЕРЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ, ОКАЗЫВАЕМЫХ ОСУЖДЁННЫМ К ЛИШЕНИЮ СВОБОДЫ монография, 2012
  2. ГЛАВА 20. ТРУД, ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ И ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ПОДГОТОВКА ОСУЖДЕННЫХ К ЛИШЕНИЮ СВОБОДЫ
  3. Лекция 16. Обязательства по оказанию услуг 16.1. Общая характеристика обязательств по оказанию услуг. 16.2. Договор возмездного оказания услуг. 16.3. Транспортные обязательства. 16.4. Договор транспортной экспедиции. 16.5. Договор хранения.
  4. Глава 32. Страхование гражданской ответственности при оказании профессиональных услуг
  5. § 1. ПРАВОВЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ НЕИСПОЛНЕНИЯ ИЛИ НЕНАДЛЕЖАЩЕГО ИСПОЛНЕНИЯ АВТОРОМ ДОГОВОРНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ
  6. Глава Исполнение наказаний в виде лишения свободы. Классификация осужденных к лишению свободы и распределение их по исправительным учреждениям.
  7. § 2. ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ СТОРОН ПО ДОГОВОРУ ИМУЩЕСТВЕННОГО НАЙМА. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ СТОРОН ЗА НЕИСПОЛНЕНИЕ И НЕНАДЛЕЖАЩЕЕ ИСПОЛНЕНИЕ ОБЯЗАННОСТЕЙ. ПРЕКРАЩЕНИЕ ДОГОВОРА
  8. Васильченко Анна Ивановна. Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования., 2014
  9. 268. Какие гарантии предоставляются работникам, обучающимся в образовательных учреждениях высшего профессионального образования по заочной форме обучения?
  10. Глава 21. ВОЗМЕЗДНОЕ ОКАЗАНИЕ УСЛУГ
  11. 2.2. О договорной ответственности сторон в возмездных обязательствах.
  12. 21.4. Общее образование осужденных к лишению свободы (1991-2007 гг.)
  13. под ред. О.А. Галустьяна, А.В. Ендольцсвои, И.И. Сыдорука. Прокурорский надзор: учебник для студентов вузов, курсантов и слушателей образовательных учреждений высшего профессионального образования МВД России, обучающихся по специальности «Юриспруденция», 2012
  14. 21.7. Договор возмездного оказания услуг
  15. 16.2. Договор возмездного оказания услуг
  16. Лекция 16 ИСПОЛНЕНИЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НЕИСПОЛНЕНИЕ
  17. 19.16. Материальная ответственность осужденных к лишению свободы
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -