<<
>>

СОВЕТСКОЕ ИЗБИРАТЕЛЬНОЕ ПРАВО В ГОРОДСКОМ САМОУПРАВЛЕНИИ[492]

Советское правотворчество в области избирательного права вообще и муниципальной выборной системы в частности возбудило живой и острый интерес среди юристов. Однако до сих пор мы не имеем ни одного серьезного научного исследования, ему посвященного, ни в СССР, на за границей, если не считать отдельных небольших глав в общих курсах по Советской конституции и советскому праву, нескольких публицистических статей и цитированной книги Бродовича, говорящей о муниципальном избирательном праве лишь мимоходом.

Стоит ли добавлять, что мнения советских и буржуазных теоретиков о нашей выборной системе диаметрально противоположны?

Советскую избирательную систему нельзя рассматривать как некое отвлеченное порождение юридической мысли, навязанное жизни извне, вне той исторической обстановки, в которой она родилась и развилась. И если мы подойдем к ее рассмотрению и оценке строго объективно, а именно с этой историко-эмпирической точки зрения, то легко поймем, что Октябрьская революция никакой иной системы и не могла создать, что эта оригинальная, но в достаточной степени целостная и стройная система естественно и, так сказать, бесспорно кристаллизовалась в самом горниле революции, как продукт коллективного творчества. Имени ее изобретателя мы не знаем.

Западно-европейские обществоведы, не исключая и Каутского,[493] критиковали советское избирательное право с точки зрения обычных юридических критериев, забывая о том, что оно вошло в жизнь не в эволюционном, а в диалектическом порядке, путем отрицания как старых норм, так и старых критериев.

Нижеследующие существенные признаки, присущие советскому избирательному праву, ярко, резко и четко отграничивают его от всех существовавших до сих пор выборных систем, не исключая и системы всеобщей с ее четырехчленной формулой. Советское избирательное право стремится провести принцип действительной, а не мнимой всеобщности, но лишь в отношении трудового класса.

Современная буржуазия, а равно и часть бывшей, ныне деклассированной буржуазии, вовсе лишены избирательных прав. Здесь мы сталкиваемся с новым принципом трудового цензаис небывалым еще объектом ограничений.

Согласно ст. 64, гл. 13, разд. IV, организация советской власти на местах, Конституция РСФСР,[494] "правом избирать и быть избранными в советы пользуются, независимо от вероисповедания, национальности, оседлости и т.п., следующие обоего пола граждане РСФСР, коим ко дню выборов исполнится 18 лет: а) все добывающие средства к жизни производительным и общественнополезным трудом, а также лица, занятые домашним хозяйством, обеспечивающим для первых возможность производительного труда, как-то: рабочие и служащие всех видов и категорий, занятые в промышленности, торговле, сельском хозяйстве и проч., крестьяне и казаки-земледельцы, не пользующиеся наемным трудом для извлечения прибыли; б) солдаты советской армии и флота; в) граждане, входящие в категории а и б, потерявшие в какой-либо мере трудоспособность.

Согласно же ст. 65 того же узаконения (ст. 69 Основного закона РСФСР, принято XII Веер, съездом) не избирают и не могут быть избранными, хотя бы они входили в одну из вышеперечисленных категорий: а) лица, прибегающие к наемному труду с целью извлечения прибыли; б) лица, живущие на нетрудовой доход, как-то: проценты с капитала, доходы с предприятий, поступления с имущества и т.п.;

в)              частные торговцы, торговые и коммерческие посредники; г) монахи и духовные служители церковных и религиозных культов; д) служащие и агенты бывшей полиции, особого корпуса жандармов и охранных отделений, а также члены царствовавшего в России дома.

Кроме того, приведенной статьей установлены естественные ограничения (пункты "е" и "ж").

В дополнение к приведенным основным статьям, устанавливающим советское избирательное право в общих чертах, были изданы соответствующие статьи Постановления ВУЦИК об избирательных правах граждан, 1921 г., Положения о выборах в горсоветы, 1921г.,

Инструкции о порядке производства выборов, утвержденной ВЦИКом 11 августа 1924 г., Положения об избирательных правах граждан и порядке производства выборов, изданного ВЦИКом 10 сентября 1924 г., Инструкция о выборах в советы, утвержденной президиумом ЦИК СССР 16 января 1925 г.

Все перечисленные узаконения и инструкции между прочим конкретизируют и детализируют трудовой ценз, а равно проводимые ограничения как чисто классового, так и политического характера. Наконец, в том же направлении конкретизации и детализации трудового ценза и проводимых как классовых, так и политических ограничений действовали и действуют местные избирательные инструкции, как, напр., Московская избирательная инструкция 1922 г., Инструкция Дальревкома от августа 1924 г., Украинская избирательная инструкция 1924 г., Инструкция Северо-кавказского краевого исполкома от августа 1924 г. и т.д.

В результате всего отмеченного правотворчества, классовый принцип и трудовой ценз ныне прочно установлены в советском законодательстве, а избирательные инструкции ВЦИКа 1926 г. подчеркнули недопустимость отступления от сказанных начал, что вызвало в городах зимой 1926/27 г. значительное увеличение количества лиц, лишенных избирательных прав из числа нетрудового или политически ненадежного элемента. Количество устраненных от выборов в городах в 1923 г. равнялось 8,2%,! а в 1926 г., судя по цифрам Северного Кавказа, оно, вероятно, превышало 12%. На долю торговцев падает 79%, на долю духовенства 8,1%, на политический ценз около 3,4%, на естественные ограничения (судимость, душевные болезни, подопечность) - 7,4%.

Обращаясь к оценке советского избирательного права в отношении круга избирателей, мы подчеркнем еще раз, что соответствующие ограничения возникли естественно в процессе революции. Закон лишь закрепил тот порядок выбора в совете, которые существовали в 1905 и в 1917 гг., еще до Октябрьской революции. Советские теоретики (Бродович, Рейснер, Стучка, Челяпов) указывают, что трудовой ценз призван защищать органы пролетарской диктатуры от проникновения инородного элемента и что он является целесообразным средством защиты чистоты классового состава пролетарских органов власти.[495] Буржуазный элемент мог бы привести к внутреннему их разложению.[496] Равным образом и "политический ценз необходим, пока существуют еще группы, действующие в ущерб интересам социалистической революции". С другой стороны, противники как трудового, так и политического ценза (Каутский) указывают,

а)              что всякая ограничительная система принципиально недопустима,

б)              что дореволюционные советы не являлись государственными органами публичной власти, а только чисто революционными органами, и посему их практика до Октября не может служить примером, в) что среди буржуазного элемента имеются признанные специалисты по городскому хозяйству и г) что полная всеобщность избирательного права не могла бы существенно изменить, при диктатуре пролетариата, большинство в советах и конечные результаты их деятельности, а только создала бы в местных органах самоуправления полезную критику со стороны оппозиционного меньшинства.[497] Интересна осторожная позиция В.И. Ленина но рассматриваемому вопросу: "Лишение буржуазии, - говорит он, - избирательных прав не составляет обязательного и необходимого признака диктатуры пролетариата; было бы ошибкой заранее ручаться, что грядущие революции в Европе непременно дадут все или большинство ограничений избирательного права; это может быть так. После войны и опыта русской революции это, вероятно, будет так".[498] Во всяком случае, как указывают советские теоретики, едва ли можно оспаривать тот факт, что "трудовой ценз способствует развитию классового самосознания и революционизированию широких трудовых масс и что поэтому для диктатуры полетариата в переходную эпоху трудно от него отказаться ради какого-либо отвлеченного принципа или же мотивов узко-хозяйственной целесообразности. Советский строй является пока единственным в своем роде примером для международного пролетариата, и строгое проведение в нем классового принципа прямо служит целям интернациональной пропаганды".

Вместе с тем нельзя не согласиться с другим тезисом, выдвигаемым т. Бродовиче м:[499] "Ни республиканским, ни местным инструкциям, - говорит он, - не удалось до сего времени с исчерпывающей ясностью, полнотой и конкретностью наметить границу между допускаемыми к выборам гражданами и устраняемым от них нетрудовым элементом. Некоторая изменчивость и неопределенность границ трудового ценза остается таким образом еще не устраненной". Эта неопределенность и сложность законодательного и юридического материала особенно вредно отзывается на практике средних и небольших городов, часто лишенных, в лице своих избирательных комиссий, должной осведомленности и правового чутья.[500] Второй существенный признак советской избирательной системы заключается в том, что избирательной единицей в ней служит не только тот или иной территориальный округ, но и однородная производственная или профессиональная единица (завод, фабрика, предприятие, учебное заведение, профсоюз). Выборы базируются не на распыленной массе избирателей, как в других системах, а на тех

реально существующих общественных группировках и объединениях, которые возникли на почве общности производственной деятельности. Таким образом, по мысли советских законодателей, разрыв между политической и экономической жизнью ликвидируется, и одновременно обеспечивается тесная связь между избирателями и депутатами в горсоветы, всей же системе придается наибольшая степень безыскусственности и гибкости.

До 1924 г. самым уязвимым местом данной системы избирательных единиц была трудность обеспечить осуществление избирательного права тем домашним хозяйкам, кустарям, ремесленникам, домовым рабочим, извозчикам, которые не входят в предприятия и не организованы в профсоюзах. Эти группы городского населения были меньше всего втянуты в государственное и хозяйственное строительство и давали на городских выборах наивысший процент абсентеизма. Были нередки случаи, когда они вовсе игнорировались. Только Инструкция по выборам ЦИКа СССР 16 января 1925 г. определенно установила организационные формы, которые должны служить привлечению к выборам широких слоев неорганизованного населения. Так, статья 25 упомянутой Инструкции требует для этой категории граждан проведение избирательных собраний по территориальным единицам (районам, участкам и т.д.). Третьей важной и характерной особенностью советской избирательной системы является та, что выборы в условиях СССР происходят на основе однопартийной системы, причем в роли этой единой политической организации выступает ВКП (б). Это обстоятельство, в связи с дезорганизованностью других течений, устранением нетрудового элемента, профессионально-производственным базисом избирательной системы и открытыми выборами обеспечивает за коммунистической партией большинство в горсоветах.[501] До 1925 г. на волю избирателей производилось со стороны господствующей партии весьма энергичное давление, но в последние два года на избирательных собраниях, вследствие соответствующих разъяснений из центра, свобода волеизъявления в большинстве случаев формально обеспечена. Четвертым существенным признаком советской избирательной системы служит обеспеченная в ней тесная связь депутатов с избирателями. Эта связь достигается: а) профессионально-производственной базой выборов, при которой избранник обыкновенно лично и хорошо известен избирателям и продолжает находиться с ними в трудовом контакте после выборов, б) предвыборными наказами избирателей и периодическими отчетами представителей, в) ежегодной сменой состава горсоветов и д) правом досрочного отозвания членов горсоветов со стороны избирателей, установленным ст. 75 Конституции РСФСР[502] и § 6 Положения о горсоветах 26 января 1922 г.

Право досрочного отозвания депутатов, неправильно называемое некоторыми теоретиками "правом отзыва", вне СССР осуществляется только в Соединенных штатах Сев. Америки,

а именно в 119 городах.[503] Для действительности постановки вопроса обо отозвании требуется там от 15 и до 25% общего количества голосов, полученных городским представителем на последних выборах. К сожалению, ни наше законодательство, ни "инструкции не выясняют в достаточной степени самую технику отозвания, причем данное важное право еще остается у нас почти повсеместно чисто декларативным.

Нельзя не коснуться вопроса, живо обсуждаемого советскими теоретиками,[504] а именно, в какой мере существует в советской избирательной системе равное, тайное и прямое голосование, а равно пропорциональное представительство.

Что касается равенства, то ни куриальной, ни плюральной системы выборов советское законодательство не знает. Но, с другой стороны, оно не признает, как это делают теоретики всеобщего и равного избирательного права, "абстрактного идеала формального равенства”, противопоставляя ему ценностный "принцип социальной целесообразности", согласно коему даются избирательные привилегии наиболее ценному в социальном отношении классу - промышленному пролетариату, "призванному поднять и повести за собой массу крестьянства, кустарей, ремесленников и служащих". По нашему законодательству горсоветы, местные исполкомы и избирательные комиссии могут сами устанавливать нормы представительства отдельных групп городского населения. В результате, как указывает С.М. Бродович, рабочие, занятые в предприятиях, избирают одного депутата на 50-100 человек, служащие - одного депутата на 100-200 человек, а неорганизованное население - одного на 200-1 000 человек.

Что касается тайного или же открытого голосования, то этот вопрос ни Конституцией, ни избирательными инструкциями В ЦИК 1922, 1924 и 1925 гг. не предрешен и предоставлен разрешению губернских (областных) избирательных комиссий. Однако обычай повсеместно проводит открытое голосование. Существует презумпция, что при отсутствии экономического давления в СССР граждане могут голосовать открыто без всякого для себя ущерба. В пользу открытого голосования, действительно, говорит упрощение техники выборного производства и ускорение последнего.

Однако катедер-социалистические теоретики современного государственного права настойчиво высказываются за тайное голосование, которое, по их мнению, одно только может обеспечить свободу волеизъявления и устранить давление на лиц, так или иначе зависимых.

Что касается прямого голосования, то в пределах муниципальных выборов никакой "степенности" в советской избирательной системе не существует, так как граждане выбирают членов горсовета непосредственно.

Наконец, что касается "пропорциональности", то если понимать под нею представительство меньшинства, согласно обычной научной

терминологии, - пропорционального представительства в советской системе нет и по существу быть не может, как это было выяснено выше. По нашему избирательному закону избранными признаются кандидаты, получившие простое большинство голосов. Поэтому никак нельзя согласиться с П. Стучкойв том, что "наша система признает и фактически проводит пропорциональные выборы".[505]

Резюмируя сказанное по предмету советской избирательной системы в городском самоуправлении, мы видим, что эта система есть целостный продукт пролетарской              революции.

Она сводится к коллективному              представи

тельству трудового населения, построенному на производственной основе,и всецело руководимому партией ВКП(б). Ее цель - закрепить завоевания социалистической революции в СССР и дать толчок к мировой              социальной

революции.

Логически и объективно ее можно оценивать и критиковать не с точки зрения узко-хозяйственной целесообразности, а только посредством революционного критерия, имманентного ей самой.

В заключение мы должны отметить, что построение и развитие советской избирательной системы, как и всякой реальной системы, постепенно вырастающей из коллективной жизни класса, а не из кабинетного творчества какого-либо индивидуального теоретика, далеко еще не закончены, как это превосходно выяснил С.М. Брод о- в и ч в своем сжатом, но поразительно систематическом и исчерпывающем анализе. Более того: в советской системе жив только дух и построен стержень, но самый скелет и дифференцированная нервная система еще только начинают складываться. Не хватает ни кодификации, ни унификации, ни детализации, особенно же в порядке проведения выборов. Правда, здесь отчасти сказываются неприязнь к бюрократическим формальностям вообще и признание свободного правотворчества на местах. Однако всякая система есть система, а не только "направление". Нет и не будет той социальной и государственной системы (если только она претендует на прочность), которая бы не детализировалась, не выливалась в те или иные конкретные формы и не фиксировала бы строго свои нормы. Между тем у нас еще нет, особенно же в глухой провинции, ни технически совершенного порядка составления избирательных списков и порядка установления кандидатур, ни правильного учета населения, пользующегося избирательными правами, ни строго организованного оповещения граждан о предстоящих выборах, ни надлежащего упорядочения сроков, ни в деталях разработанного порядка открытия и ведения избирательных собраний, ни установленного законом способа голосования, ни даже норм представительства отдельных групп городского населения, увязанных в общегосударственном масштабе. В основном законодательстве о муниципальных выборах говорится только в общих чертах, а местные инструк

ции, там, где они существуют, дают весьма пеструю и часто меняющуюся картину. Случалось, что они вводили новые нормы, почерпнутые не из истолкования действующего законодательства, а из собственного усмотрения того или иного местного учреждения. Наконец, как правильно указал т. Каганович на Всесоюзном совещании по советскому строительству, местные избирательные комиссии далеко не везде стоят на высоте своих задач. В результате - абсентеизм избирателей, который лишь очень медленно изживается. Правда, избирательная инструкция ЦИКа СССР от января 1925 г. сделала важный шаг в деле выборного правотворчества и урегулирования самих выборов, но увенчание здания - впереди и требует еще колоссальной созидательной работы.

<< | >>
Источник: Велихов Л. А.. Основы городского хозяйства. 1996

Еще по теме СОВЕТСКОЕ ИЗБИРАТЕЛЬНОЕ ПРАВО В ГОРОДСКОМ САМОУПРАВЛЕНИИ[492]:

  1. СОВЕТСКОЕ ИЗБИРАТЕЛЬНОЕ ПРАВО В ГОРОДСКОМ САМОУПРАВЛЕНИИ[492]
  2. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  3. Список литературы
  4. Библиография Нормативные правовые акты Российской Федерации, субъектов Российской Федерации
  5. ЛИТЕРАТУРА 1.