<<
>>

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ О              ЗАКОНАХ УРБАНИЗМА (ГРАДОВЕДЕНИЯ)


Высшая и последняя задача всякой законченной номографической дисциплины заключается в раскрытии общих закономерностей в соответствующей группе явлений, т.е. тех постоянств, повторяемостей и единообразий, - одним словом, того порядка в сосуществовании или чередовании явлений,[359] усвоение которого позволяет не только знать, но и предвидеть.[360] Научное предвидение, в свою очередь, позволяет до некоторой степени управлять событиями.

Нет сомнения в том, что теория урбанизма, составляя по существу выделившиеся и углубленные в известном направлении части как социологии, так и политической экономии, т.е. двух номографических, или номотетических,[361] наук, должна ставить себе задачей раскрытие и формулирование научных законов в своей области. Тем не менее мы нигде не встречаем соответствующих, сколько-нибудь систематических и удачных попыток, за исключением сепаратно формулированных "законов" в отдельных отраслях урбанизма, как-то: законы Фарра, Мэри о, Швабе, Шимпфа и другие.
Как известно, социальные законы вообще не имеют того точного характера, который бы позволил вскрывать и отображать их при помощи математического анализа[362] или даже аритмологии (т.е. скачко
образных функций).[363] Общественная закономерность основана на законе большого числа и может быть измерена только статистическим методом. Как указывал еще Фридрих Энгельс, в общественном порядке мы находим почти исключительно "тенденции", а не точные законы в естественноисторическом смысле этого слова, по крайней мере при современном состоянии гуманитарного знания. Однако и эти наблюдаемые тенденции, при их правильном истолковании и цифровом освещении, дают богатый материал для предвидения и управления событиями. В области урбанизма, напр., мы уже ставили вопрос о том, какие именно населенные пункты превращаются в города, в каком направлении и почему растут и развиваются или, наоборот, падают данные группы городов. Для практического коммунального работника, для городского хозяина - эти вопросы, которые могут быть разрешаемы не иначе, как при помощи усвоенных ими закономерностей, имеют первостепенное значение, так как от того или иного их разрешения зависят все его расчеты, весь его план действий. Если теория урбанизма, с ее конечной законообразующей целью, для стихийно живущих капиталистических городов имеет в значительной степени лишь отвлеченно академический интерес, то для советского деятеля, стремящегося к планированию, только систематическое знание закономерностей той стихии, которую он стремится отчасти преодолеть своей сознательной волей, а отчасти приспособить к осуществлению своих задач, может давать надежду на успех.
В нашем распоряжении, конечно, имеется слишком недостаточно ориентировочных данных, времени и места, чтобы самостоятельно собирать плоды с еще не вспаханного поля, но думается, что уже пройденное до сих пор позволит нам, отчасти повторив сказанное в ином освещении и отчасти углубив материал, наметить, в самом сжатом очерке, вехи для дальнейшей разработки поставленного вопроса.
Прежде всего следует заметить, что всеобщих законов урбанизма, годных для всех стран и эпох, нет и быть не может. Все отвлеченносоциологические попытки, сделанные до сих пор (Левассером, М э р и о, Максимом Ковалевским, отчасти Гумпловичем), найти закон сгущения населения для обоснования сущности универсального "города", привели к неудачам или, точнее, к общим бессодержательным местам, тем более, что самые города, как мы видели, в разные эпохи имели несходные существенные признаки, совпадая между собой лишь в идентичности термина.
Город каждой
эпохи - подчеркнем это еще раз - есть своеобразное социальное образование, порожденное данной хозяйственнополитической системой и имеющее свои собственные, вполне специфические структуру, функции, а также законы возникновения, развития и роста.
Единственным всеобщим законом, применимым в урбанизме для различных стран и эпохи, является закон диалектического развития городов, который мы подробно рассмотрели в четвертой главе. По этому закону города, т.е. населенные пункты с более или менее интенсивной концентрацией населения, развиваются эволю- ционно в пределах данной социально-экономической системы и затем, в революционные периоды, трансформируются в ускоренном темпе вместе с породившей их системой, приобретая те или иные новые, подчас прямо противоположные признаки. Проследить действие диалектического начала в урбанизме на протяжении веков довлеет раньше всего истории общественных форм и экономического быта.
В следующую очередь надлежит поставить генетические "законы обусловленности", т.е. те факторы, которые способствуют возникновению и развитию городов в определенных местах.
Наиболее примордиальным, или первичным и элементарным, из таких факторов надо признать естественную обстановку, в которой город возникает и хозяйствует. Упомянутый фактор, также нами уже рассмотренный, может быть назван законом географической обусловленности. Согласно названному закону, населенные пункты, как мы видели, возникают и превращаются в города в определенных местах, естественно благоприятствующих сгущению населения, а именно - у бухт морей, у озер, недалеко от устьев рек, при впадении судоходных притоков в реку, у бродов, при проливах, на перешейках, у горных проходов, на плодородных равнинах, в определенных климатических или, точнее, изотермических полосах и на известной высоте над уровнем моря. До сих пор антропогеографическая школа урбанизма, присвоившая своего рода монополию на соответствующие исследования, не достигла убедительных результатов, так как она совершала две методологические ошибки: во-первых, она рассматривала влияние географии на города непосредственно, а не через посредство экономики, и, во-вторых, она оперировала отдельными примерами и иллюстрациями, не опираясь на статистику и не давая исчерпывающего анализа, который мог бы выяснить характер и пределы действия приведенного закона. Напр., интересно было бы знать, в каком проценте случаев возникли города у впадения притоков в реки и т.д. Между тем ничего похожего даже на такие простые вычисления наука не содержит, и сама статистика данную научную потребность не обслуживает.
По мере развития техники, которая, напр., реки может заменять железными дорогами, броды - мостами, отрицательное влияние климата - искусственным отоплением,[364] неплодородные местности может превратить в плодородные и цепь гор пробуравить тоннелем, - закон
географической обусловленности в известной мере вытесняется широко действующим законом технико-экономической (т.е. хозяйственной) обусловленности. Карл Маркс, напр., убедительно выяснил роль парового двигателя в деле возникновения современных индустриальных центров. Однако решающее влияние первого транспорта и особенно железных дорог на развитие городов до сих пор еще выяснено только на основе отдельных примеров, отрывочных цифр и логических рассуждений. Ни одной научной работы, опирающейся на массовые статистические наблюдения в этой области, наука еще не имеет.
Как составную часть этого последнего закона и в тесной связи с законом географической обусловленности следует рассматривать закон энергетической обусловленности, обычно затрагиваемый в урбанистической литературе лишь вскользь. Между тем роль электрической силы, как мы увидим в следующей главе, оказывается решающей в вопросе о синтезе города с деревней. Ярким примером действия приведенного закона служит Англия. Почти все ее города, имеющие свыше 100 ООО жителей (всего 28), за исключением Лондона и портовых городов, как указывает Джон Хоррабин, лежат вблизи угольных районов.[365] Так как перевозка столь малотранспортабельного и сравнительно дешевого товара, как уголь, этот главный в наше время источник механической энергии,[366] ложится тяжелым бременем на

Вид энергии

В миллиардах тонн условного топлива

В % к мировым ресурсам

1. Уголь

5 600

75,1

2. Ветер

826

11,1

3. Гидроэнергия

374

5,0

4. Древесина

340

4,6

5. Торф

265

3,55

6. Солома

37

0,5

7. Нефть

11,5

0,15


себестоимость товаров, то индустриальные центры естественно возникают либо в соседстве угля, либо на реках, имеющих направление от источников угля к фабричному центру, либо, наконец, на морских путях сообщения. Фабрики, относящиеся к тяжелой индустрии, если они возникают вдали от дешевой доставки угля, имеют меньший процент промышленной прибыли и обречены погибнуть под действием закона конкуренции (особенно в эпохи кризисов) или войти с другими фабриками в то
или иное соглашение (конвенции, корнеры, ринги), или жить под опекой покровительственных пошлин. Это наблюдение особенно рельефно подтверждается в Соединенных штатах, где уголь и металл чаще всего разобщены, но направление рек содействует их экономическому объединению и содействует образованию городов в соответственно выгодных местах. То же приблизительно наблюдается и в Германии. Отто Блюм[367] указывает, что все германские города с населением свыше 300 тысяч (кроме Штутгарта, Мюнхена, Нюренберга и Берлина) лежат на четырех геологических полосах, содержащих полезные ископаемые или сырье (уголь, металл, соль), а именно: 1) в полосе прибрежья, 2) в Рейнской долине, 3) в полосе Аахен - Ганновер и 4) Ганновер - Катовицы. Быстрый рост городской жизни в пределах Вестфалии (Рур), Верхней Силезии, Бельгии, Донбасса, Домбровского района и т.д. объясняется тем же действием закона энергетической обусловленности. Однако этот закон несомненно имеет лишь характер "тенденции", так как, при отсутствии продуманного промышленного районирования, и в Европе и в Америке, не говоря уже об Азии, все-таки имеется целый ряд крупных индустриальных и торговых центров, находящихся вдали от дешевой доставки угля. Достаточно указать на Москву с ее богатой текстильной и швейной промышленностью и на Ленинград с его тяжелой металлообрабатывающей индустрией, который, хотя и лежит на морском пути, но вследствие системы протекционизма до революции и вследствие капиталистического окружения в настоящее время, добывал и добывает часть своего угля более дорогими путями внутренней торговли.
Такой же составной частью или отдельным видом выражения закона технико-экономической обусловленности является закон транспортной обусловленности, согласно которому большинство наиболее быстро развивающихся городских центров лежит в полосах и на линиях установившихся интернациональных транспортных сношений, так как развитие и рост городов зависит, как мы выяснили, от способов привлечения прибавочной стоимости, последняя же привлекается обильнее всего на вышеупомянутых путях.
Рассмотрим вкратце, для иллюстрации этого закона, анализ европейского транспорта, произведенный в 1924 г. Отто Блюмом,[368] одним из лучших специалистов по географии транспорта.[369]
Культурным центром "мира" (тяготеющего к "Европе" - прибавим мы от себя) О. Блюм признает участок, лежащий между крупными городами - Кельном и Дортмундом. Радиусом, не превышающим ООО км, можно очертить, исходя из упомянутого центра, "наиболее
культурный круг мира", который обнимает собой область с самой густой сетью усовершенствованных путей, крупнейшими скоплениями средств и соответственно наиболее сгущенным (урбанизированным), трудоспособным и высоко развитым населением. За эти границы (в пределах Европы, Азии и Африки) выходят лишь немногие, отдельные ж.-д. линии.[370] Означенная европейская область выходит на великую мировую дорогу через Суэц (Северное море - Гибралтар - Суэц - Аден - Сингапур - Панама), которая обслуживается и внутренними железнодорожными путями; Лондон - Марсель - Гамбург - Неаполь.
На побережьях Атлантического океана (включающего 75% мирового морского сообщения и омывающего 53% суши, причем из шести величайших речных бассейнов мира пять имеют выходы к названному океану) Европа создала Центральный бассейн мировых сношений в лице Северного моря с его каналом и Ирландским морем и мировыми гаванями: Ливерпулем, Лондоном, Антверпеном, Роттердамом, Бременом и Гамбургом. Такое же значение для юга имеет Средиземноморская область с приморскими городами Барселоной, Марселем, Генуей, Неаполем.
Смотря по значению гаваней, служащих конечным пунктами внутренних путей, последние разделяются в северо-южном направлении на следующие группы: 1) линии, идущие от Северного моря к главному водоразделу Европы и покрывающие интенсивно урбанизированное пространство от крупных городов Гавра-Лиона до Гамбурга - Будапешта,[371] 2) линии, идущие от Средиземного моря к северу, охватывающие пространство от городов Марсель - Лион до Фиуме - Будапешт, 3) линии, направляющиеся от Балтийского моря, граница протяжения которых очерчивается на юге линией Львбв - Киев - Курск, и 4) реки и железные дороги, выходящие к Черному морю, развившие ряд городов (Одессу, Николаев, Ростов-на-Дону, Новороссийск и друг.). Западно-восточное направление в свою очередь имеет 5 групп транспортных линий, из коих важнейшими являются три: 1) а) линии североевропейской равнины, проходящие через Нижнерейнско-рурскую область к городу Ганноверу и оттуда на Штеттин - Ленинград, б) серединные линии (Берлин - Варшава - Москва - Киев) и в) южноокраинные линии через Лейпциг - Бреславль - Львов - Одессу, 2) линия Париж - Саарская область - Франкфурт - Лейпциг, соединяющая бассейн Сены с крупнейшими торговыми городами, и 3) линия Париж - Штутгарт - Мюнхен - Вена - Будапешт - Константинополь (путь "Восточного экспресса"). Из узловых транспортных пунктов континента наиболее важная группа лежит в местах пересечения Северо-южных линий с Западно-восточными, - напр., в Рейнской области города Обергаузен, Кельн, Франкфурт, Мангейм, Карлсруэ, Страсбург. Сюда же относятся "мостовые
города", т.е. пункты пересечения сухопутных и водных путей - город Магдебург и другие, затем пункты ответвления крупных линий (Кельн, Базель, Франкфурт) и, наконец, города как собирательные бассейны сношений - Париж, Кельн, Франкфурт, Штутгарт, Нюрен- берг.
Приведенный анализ, в дополнение к сказанному нами в главе о железных дорогах, отчетливо указывает на важную роль законов технико-экономической и в частности энергетической и транспортной обусловленности. Мы видим, что большинство крупных европейских городов расположены по линиям и полосам с наиболее благоприятными геологическими и хозяйственно-транспортными условиями. Эти высоко урбанизированные полосы, будучи заштрихованы, выделились бы в виде широких лент наиболее интенсивной городской жизни, протягивающихся по направлениям; а) Англия - Фландрия - Париж, б) Рейн - Ломбардия, в) Фландрия - Нижний Рейн - Рур - Ганновер, г) Ганновер - Лейпциг - Бреславль - Верхняя Силезия. Именно это сочетание географических, энергетико-геологических и хозяйственно-транспортных факторов создает усиленное и закономерное развитие современных городов. Материалы для исследования по сказанным генетическим вопросам должна давать урбанизму экономическая география.
Нельзя согласиться с теми авторами (Д. Шефер, Руд. Штам- млер,[372] и другие), которые к упомянутым факторам и законам присоединяют еще закон "политической и стратегической обусловленности".
Государство действительно может способствовать развитию, а иногда и возникновению городов следующими разнообразными путями: 1) выбором столичных, административных и судебных пунктов, 2) постройкой крепостей и переводом в города воинских частей, 3) учреждением в городах высших учебных заведений, 4) проведением через город железной дороги, 5) правительственными субсидиями городскому хозяйству - дотациями или субвенциями, 6) специальными привилегиями и льготами (разрешением попудных сборов, октруа и т.п.), 7) установлением "тарифных бугров", т.е. особых льгот тарифов на железнодорожных станциях в городах, не говоря уже о планировке и строительстве новых городов путем соответствующих субсидий строительным акционерным компаниям или непосредственным распоряжением и средствами государственной власти. Однако эти сознательные и целесообразные действия государств не могут почитаться научным "законом природы", имеющим всегда спонтанный характер, причем в его рассмотрение входит анализ стихийно действующих причин, а не целесообразных мотивов. Урбанизм, эта углубленная часть социологии и политической экономии, перестанет существовать, как теоретическая
дисциплина, при социалистическом строе который, подчинив социальную стихию, будет действовать посредством строго обдуманного плана. В ту эпоху урбанизм войдет, по-видимому, в составную часть экономической политики, т.е. чисто-практической науки.
Таким образом, мы имеем налицо целый ряд закономерно действующих факторов или "законов обусловленности", которые создают и развивают города в тех или иных местах. Знание и внимательный учет этих законов могут помочь городскому хозяину или строителю города ориентироваться в каждом отдельном случае и заглянуть в будущую "судьбу" города, сняв с него маску тайны. Однако во всех тех случаях, когда перечисленные факторы бездействуют или нейтрализуются, -напр., на большой плодородной равнине или полосе, поставленной на своем протяжении в равные приблизительно географические и экономические условия, при равномерном обслуживании путями сообщения и т.п., - вступает в свои права основной закон, аналогичный в известном отношении закону большого числа, а именно закон равномерного распределения пунктов интенсивного сгущения населения, в частности же городов. Раз налицо имеются биологические, экономические и социологические предпосылки, позволяющие населению сгущаться в данной степени интенсивности, и одновременно нет побудительных причин заставлять его сгущаться в определенных местах, то главные пункты этих сгустков будут находиться на одинаковом расстоянии друг от друга. Грубо эмпирически может проследить действие этого закона каждый пассажир на железной дороге: полустанки, средние станции и большие остановки, приуроченные к населенным пунктам соответствующей величины, сплошь и рядом следуют друг за другом приблизительно через равные промежутки времени. С большей основательностью мы убедимся в том же, если возьмем географическую карту какой-либо однородной (по составу населения и по хозяйственным условиям) местности и будем циркулем мерить расстояния между малыми, средними и большими городами. При неизбежных (вследствие тех или иных причин) более или менее значительных отклонениях, сказанная тенденция проявится все же достаточно рельефно, и циркуль покажет разные для различных местностей, но приблизительно одинаковые для данной местности расстояния: 25, 50 100 верст и т.д. На этом законе был основан натуральный обмен между крестьянами и горожанами западноевропейского средневековья, на нем же построена была департаментская система Франции после революции, с ее равномерно распределенными административными пунктами, на нем же, наконец, строит советская власть свое опирающееся на науку районирование: оказывается, что каждая территория того или иного размера, имея свой сгусток населения, получает свой административно-хозяйственный центр, и, благодаря закону равномерного распределения населенных пунктов, вся система носит в достаточной степени естественный, даже гармонический характер.
Из многочисленных примеров, которые можно привести для иллюстрации сказанного, сошлемся, во-первых, на подмосковные города и
крупные поселения. Москва опоясана как бы тремя ожерельями из населенных пунктов, лежащих на приблизительно одинаковом расстоянии друг от друга. Первое ожерелье представляет собою ряд промышленных и торговых сел, ныне уже вошедших большей частью в пределы Большой Москвы. Второе ожерелье составляют города и крупные поселения: Дмитров, Сергиев посад, Петровское, Богородск, Гжель, Бронницы, Домодедово, Подольск, Апрелевка, Звенигород, Волоколамск и Сенеж, на расстоянии 25-40 км друг от друга и на таком же расстоянии от Москвы. Населенные пункты третьего ожерелья отстоят от второго ожерелья приблизительно на те же 30-40 км и находятся друг от друга на таком же расстоянии: Серпухов, Кашира, Коломна, Егорьевск, Покров, Киржач, Александров, Ленинск, Клин, Волоколамск, Руза, Можайск, Верея, Боровск.
Окружные центры УССР также подчинены действию приведенного закона: на расстояниях приблизительно по сту километров с запада на восток мы находим 8 линий городов, города же разделены между собой аналогичным приблизительно расстоянием и следуют с севера на юг в такой последовательности: а) Шепетовка, Проскуров, Каменец-Подольск,
б)              Коростень, Житомир, Бердичев, Винница, Тульчин, в) Киев, Белая Церковь, Умань, Первомайск, Колосовка, Одесса и разветвление на Николаев, г) Чернигов, Нежин, Прилуки, Черкасы, Зиновьевск, Кривой Рог, д) Новгород-Северск, Конотоп, Ромны, Дубны, Кременчуг, Пяти- хатка, Кривой Рог, е) Полтава, Екатеринослав, Запорожье, Мелитополь,
ж)              Харьков, Изюм, Артемовск, Сталин, Мариуполь, з) Старобельск, Луганск.
Окружные центры на севере России находятся на расстоянии приблизительно в 300-500 верст, причем степень общей плотности населения местности там соответственно меньше: Архангельск, Каргополь, Вологда и в другом направлении - Архангельск, Шенкурск, Тотьма и т.д.[373] Действие объясненного закона можно проследить еще во Франции, в Ломбардйи, Андалузии, в некоторых германских провинциях и т.п. Несомненно, что в цитированных нами примерах встречаются более или менее значительные отклонения от общего правила, но каждое такое отклонение или исключение может быть объяснено действием другого, встречного закона, т.е. так называемым "скрещиванием" законов.
Изложенная норма принадлежит к числу эмпирических, а не каузальных законов, так как до сих пор не найдено для нее вполне удовлетворительного и общезначимого объяснения. Одни пытаются объяснить этот закон просто на основе логики, а именно более общим "законом достаточного основания". Раз сгущение населения на известном пространстве создает концентрированные пункты этого сгущения (города), то при отсутствии мотивов к возникновению последних в конкретно определенных местах, равномерность их распределения на данном пространстве будто бы вытекает сама собой и не требует какого-либо специального объяснения. Другие, находя это первое объяснение метафизическим, указывают на происхождение боль

шинства городов из древних торговых пунктов, которые, в свою очередь, будто бы произошли вследствие сгущения населения на местах остановок, привалов и ночлегов торговых караванов, причем между этими неизбежными остановками естественно протекал приблизительно равный промежуток времени. Этот промежуток, при равномерном движении упомянутых караванов, предполагает равные расстояния между привальными пунктами. Искусственность этого объяснения бросается в глаза. Наконец, третьи ссылаются на закон соперничества или конкуренции у населенных центров одинакового назначения, по каковому закону населенный пункт никогда не превращается в город, если находится на ненормально близком расстоянии от другого города (близость 25-50 верст). Впрочем, закон конкуренции городов, аналогичный с одноименным законом в политической экономии, часто сказывается и на городах, находящихся на более дальнем расстоянии друг от друга, препятствуя развитию одного из соперничающих центров, а в некоторых случаях даже способствуя его упадку.
Упомянутое соперничество между городами, на котором следует остановиться особо, носит чисто исторический характер и весьма типично для капиталистической системы. Проявляется оно в двух направлениях. С одной стороны, это - естественная конкуренция между представителями промышленного и торгового капиталов, имеющими свою резиденцию в разных, но близких друг к другу центрах. Сюда относятся борьба за местный выгодный рынок закупок сырья и рынок сбыта товаров, за овладение транспортными путями за привлечение ближнего контингента рабочих и т.п. С другой стороны, это - выступление городов, как самостоятельных муниципальных единиц, а именно борьба за то или иное направление железной дороги, за устройство порта, за выбор места для высшего учебного заведения, за правительственные субсидии в наивысшем размере, широкое рекламирование локальных преимуществ (целебных источников и т.п.). В этом соперничестве, как мы уже имели случай указать, обычно побеждает город, наиболее сильный экономически и спонтанно выросший в виде естественного порождения существующей экономической политической системы, - одним словом, город, которому данная конъюнктура благоприятствует и к которой он может легко приспособиться.
Тесно связан с двумя последними законами закон экономического тяготения, имеющий особенно важное значение для промышленного и административного районирования. Вопрос о связи этого закона с районированием и вообще с экономическим планированием неоднократно отмечался русскими экономистами (А.В. Чаянов, Б.Н. К н и п о в и ч) и особенно тщательно разработан Г.И. Баскины м.1 Названный закон, рассматриваемый в рамках его урбанистического действия, заключается в том, что большие производственные городские центры обладают формирующей способностью воздействия на окружающую местность, а эта последняя, с своей стороны, естественно тяготеет к одному из ближайших и экономических мощных центров. Город распространяет свое экономическое влияние и господство на соседние поселения и как производящая сила, и как обладающий значительной емкостью рынок сбыта, и как наниматель рабочей силы, и как организатор сельскохозяйственного труда. Удаляясь от такого центра, мы последовательно встречаем хозяйственные формы, стоящие на все более и более ранних ступенях хозяйственной эволюции, и таким образом получаем возможность выяснить район влияния данного центра.[374] В странах хозяйственно отсталых, с небольшим сравнительно количеством городов, это влияние весьма значительно, и определяется оно как состоянием путей сообщения, так и расположением массивов населения (А.В. Чаянов). Наоборот, в развитых капиталистических государствах, с густой сетью путей сообщения и с большим количеством промышленных центров, сравнительно близко расположенных друг к другу, задача выявления сферы влияния каждого из них необычайно затруднена и часто совсем неразрешима. Как правило, степень экономической и культурной мощности каждого города находится в соответствии с размерами тяготеющей к нему территории, с численностью его населения, а также с характером и состоянием путей сообщения.[375]

Наконец, весьма важным являются и законы роста городов, из которых мы приведем два главных: 1) закон Левассера и закон правильности роста городов.
Согласно первому из этих законов, нами уже неоднократно цитированному, "сила притяжения, обнаруживаемая соединениями людей, пропорциональна их размерам". В урбанистической литературе изложенный тезис толкуется не одинаково: одни понимают его как прогрессирующую пропорциональность, заявляя, что, в зависимости от величины города, изменяется и процент его численного роста, но это понимание легко опровергается многочисленными примерами усилен- нейшего развития небольших железнодорожных поселков и малых деревень Сибири, Соединенных штатов и т.д.,[376] другие понимают этот тезис как простую пропорциональность. Однако и в последнем его понимании приходится отвергать действие изложенного закона в качестве универсальной социологической нормы для различных эпох и стран. Города, т.е. соединения людей, не только растут, но порой и регрессируют, как бы они людны ни были. Наиболее яркие примеры:
древний Рим, Кордова в Испании, Новгород, Кяхта, а в последние годы Вена, Ленинград во время гражданской войны и голода и т. д. Закон Левассера действительно почти целиком оправдывался в Европе XIX столетия, не исключая и России; его можно принять поэтому как чисто временное и местное каузальное правило, вызванное законом расширенного воспроизводства капитала и другими экономическими факторами. «Притяжение» обнаруживают не соединения людей сами по себе, а конкретные требования экономической системы, при благоприятствующих этим требованиям политических условиях.
Что же касается, наконец, правильности роста городов, то этот закон заключается в приблизительно равномерном из го^а в год процентном увеличении прироста городского населения,/Которое обнаруживается во всех тех случаях, когда не имеется какм-либо специальных противодействующих причин. Раз нам дан ежегодный рост данного города в течение, скажем, пяти лет, то мы на основании приведенного закона имеем право, при прочих равных условиях, рассчитывать на дальнейший прирост населения в том же темпе. Впрочем, на большом расстоянии между эпохами этот темп обыкновенно меняется, так как изменяются самые условия. Ясно, что если бы закона правильности роста не было, то никакие перспективные планы городского хозяйства на много лет вперед не могли бы быть обоснованы.
В качестве иллюстрации рассмотрим рост Ленинграда, начиная с 1770 г. (см. табл. на стр. 184).
Из таблицы усматривается, что темп роста столичного населения по эпохам сильно изменялся, в зависимости от разницы историкоэкономических конъюнктур и достигнутой городом величины, но в пределах каждого десятилетия большая или меньшая правильность годового прироста этого населения несомненна.
Само собою разумеется, что никакого абсолютного и универсального значения приведенные рассуждения и цифры не имеют. Это лишь констатированное единообразие явлений - тенденция, усвоить которую необходимо для сознательных действий в области городского строительства и экономики. Учет всех сложных общественных закономерностей в их совокупности, на основе данной теории и конкретного социально-экономического анализа в каждом отдельном случае, требует- не только знаний, но также и искусства, которое дается отчасти практическим опытом, а отчасти прирожденными способностями общественного деятеля. В теории и практике урбанизма дело обстоит отнюдь не иначе, чем в других сферах знания. Например, в медицине надлежащая эрудиция, т. е. усвоение теории, хотя и является необходимым условием успешной лечебной деятельности врача, но она отнюдь не обеспечивает последнюю. Умение быстро и чутко ориентироваться в каждом отдельном случае, поставить правильный диагноз и применить наилучший для данного клиента метод лечения есть результат врачебного опыта, во-первых, и индивидуального та- лантй врача, во-вторых. И если бы, опираясь на цифры правильного роста ленинградского населения, общественный деятель своевременно


1-я эпоха



2-я эпоха



3-я эпоха



4gt;я эпоха


Годы

Население

Годовой
прирост

Годы

Население

Годовой
прирост

Годы

Население

Годовой
прирост

Годы

Население

Годовой
прирост

1770. . .

158 800

-

1800.. .

220 200

_

1870 . ..

682 300

-

1900. . .

1418 000

-

1771 . . .

159 600

800

1801 . . .

226400

6400

1871 . . .

696 900

14 600

1901 . . .

1461 600

43 600

1772 . . .

161 200

1600

1802 . . .

232 700

6 300

1872 . . .

711 800

14 900

1902 . . .

1 503 200

41600

1773 . . .

162 800

1600

1803 . . .

239 300

6600

1873 . . .

727 000

15 200

1903 . . .

1 545 900

42 700

1774 . ..

164 400

1600

1804 .. .

245 900

6 600

1874 . . .

742 600

15 600

1904...

1589 900

44 000

1775 . . .

166 100

1 700

1805 . . .

252 800

6900

1875 . . .

758 400

15 800

1905 .. .

_ 1 635 100

45 200

1776 . . .

167 800

1 700

1806 . . .

260 000

7 200

1876...

774 600

16 200

1906 . . .

1681600

46 500

1777 . . .

169 400

1 600

1807 . . .

267 000

7000

1877 . . .

791200

16600

1907 . . .

1 729 500

47 900

1778 . . .

171 100

1 700

1808 . . .

274 600

7600

1878 . ..

808 200

17 000

1908 . . .

1 778 600

49 100

1779 . . .

172 900

1 800

1809 .. .

282 300

7 700

1879 . . .

825 400

17 200

1909...

1 829 200

50 600

1780 . . .

174 800

1900

1810 . . .

291 000

8 700

1880. . .

843 000

17 600

1910...

1 881 300

52 100



не понял бы смысла надвигающейся социальной бури и не предвидел ее возможных последствий, то его поступки не могли бы быть целесообразными.1 Социальная катастрофа, резко нарушив действие закона правильного прироста, дала для Ленинграда следующие исключительные цифры:

Годы

Население

Годовая
убыль

Источники цифр

1916

2 415 700

_

_

1917

2 300 000

115 700

Г Данные министерства { внутренних дел

1918

1 468 845

831 155

Г 7-я петрсгр. перепись \ с пригородами

1919

900 000

568 845

f Приблизителшое исчис- [ ление

1920

722 229

177 771

Г 2-я всероссийская перепись \ с пригородами


В данном случае мы имеем яркий пример нарушения данной общественной закономерности действием встречного диалектического закона. С другой стороны, этот же пример указывает на поразительную подвижность и текучесть городского населения и на феноменальную хрупкость того социального образования, каким является колоссальная городская агломерация капиталистического типа. Полуторамиллионное население столицы положительно растаяло в течение трех лет. Деревня в целом обнаруживает в подобных случаях значительно большую устойчивость и силу сопротивления.
Резюмируя сказанное в настоящей главе, мы должны отметить, что даже после нашего беглого и далеко не исчерпывающего анализа, закономерность возникновения, развития, роста, распределения и экономического воздействия городов едва ли может вызывать сомнения, а если и встретятся возражения, то лишь поскольку мы еще не привыкли в области градоведения становиться на принципиально теоретическую, т. е. научную точку зрения и поскольку вообще отрицается закономерность общественных явлений (школа Р и к к е р т а). Сознательное планирование будущего мыслится лишь на почве преодоления социальной стихии, а последнее, в свою очередь, делается возможным только посредством усвоения и учета закономерностей этой стихии. Вот почему исследовательская работа в намеченном направлении теперь выдвигается как необходимая и актуальная задача.

Все сказанное до сих пор позволяет нам приступить к последнему шагу, всецело относящемуся к научному предвидению в градоведче- ской сфере, а именно постараться раскрыть положение города в социалистической системе.
<< | >>
Источник: Велихов Л. А.. Основы городского хозяйства. 1996

Еще по теме ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ О              ЗАКОНАХ УРБАНИЗМА (ГРАДОВЕДЕНИЯ):

  1. Раздел пятнадцатый ПЕРЕСМОТР ВСТУПИВШИХ В ЗАКОННУЮ СИЛУ ПРИГОВОРОВ, ОПРЕДЕЛЕНИЙ И ПОСТАНОВЛЕНИЙ СУДА
  2. Глава пятнадцатая УЧАСТИЕ В ВОЙНЕ
  3. Глава пятнадцатая ПОГАШЕНИЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ
  4. Глава пятнадцатая Общение в реальном времени
  5. Глава пятнадцатая Коротким, но мощным ударом
  6. Глава пятнадцатая РУССКО-АМЕРИКАНСКИЕКУЛЬТУРНЫЕ СВЯЗИ
  7. Глава пятнадцатая ОБЩЕСТВЕННЫЕ, КУЛЬТУРНЫЕ И НАУЧНЫЕ СВЯЗИ
  8. Глава пятнадцатая ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ И ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ В 1944 —НАЧАЛЕ 1945 Г.
  9. ПРИЗНАКИ НОВЕЙШЕЙ ПЕРЕХОДНОЙ ЭПОХИ В МИРОВОМ УРБАНИЗМЕ
  10. ГЛАВА VIII Закон Смита и закон Тафта — Хартли
  11. Глава III ПРОКУРОРСКИЙ НАДЗОР ЗА ИСПОЛНЕНИЕМ ЗАКОНОВ И ЗАКОННОСТЬЮ ПРАВОВЫХ АКТОВ
  12. § 16. Понятие о законном рождении и законных детях. - Удостоверение законности рождения. - Римское предположение о законности детей, рожденных в браке.
  13. Глава 29 ЗАКОННОСТЬ И ПРАВОПОРЯДОК
  14. 2- я ГЛАВА ПРИМЕНЕНИЕ ЗАКОНА
  15. Глава вторая О РАЗРАБОТКЕ ЗАКОНОВ
  16. Глава XXII. ЗАКОННОСТЬ И ПРАВОПОРЯДОК
  17. Глава 6. Шариат — "закон жизни" мусульманина
  18. Глава 2.3 СИСТЕМА ЗАКОНОВ ОРГАНИЗАЦИИ
  19. ГЛАВА I Понятие о законах и должностях нравственных
  20. ГЛАВА 23 УПРАВЛЕНИЕ, ЗАКОННОСТЬ И ПРАВОПОРЯДОК