<<
>>

ГЛАВА ПЯТАЯ ЭВОЛЮЦИЯ СРЕДНЕВЕКОВОГО ГОРОДА

Эволюцию средневекового города необходимо проследить внимательно, ибо нет возможности сознательно усвоить современное городское хозяйство вне его связи с длительным и сложным муниципальным процессом средневековья, при котором впервые сложился город как самостоятельная "коммунальная" единица.

Краткое и упрощенное изложение общего хода развития средневекового города представляет почти непреодолимые трудности, во-первых, в виду необыкновенной мозаичности истории средних веков, с присущими ей различными географическими и национальными влияниями, во-вторых, в виду разобщенности отдельных феодальных гнезд и связанных с ними городов, которые, на первый взгляд, возникали в силу той или иной исторической случайности и развивались индивидуально по каким-то своим законам, вне ясной связи с целым, и, наконец, в виду разнообразия научных теорий, ведущих нескончаемые споры, особенно по вопросам правовым, а также цехового ремесла в городах. Только исторический материализм Маркса и его "экономический" метод исследования, в связи с методом изолирования, позволяют найти в этом ходе развития "нить Ариадны" - ту среднюю линию, которая, игнорируя уклонения и исключения, дает общий закон муниципального развития данной эпохи, применимый к типичному большинству случаев. Школа Риккерта, т.е. радикальный историзм, клеймит этот обобщающий метод, но вне его - надо же согласиться - есть лишь аккумуляция индивидуальных описаний, пестрая груда сырого материала, но нет научного синтеза, нет упрощения и той экономии мысли, к которой должна стремиться всякая наука для достижения господства над явлениями.

Как уже указывалось, римские города были уничтожены. Этот факт надо принимать с известной оговоркой. Историографические описания (Эспинас, Пирен, Гегель, Сольми) отдельных городов свидетельствуют о том, что есть города (особенно в Италии и Испании), которые, счастливо избегнув исторических катастроф,

сохранились преемственно от античной эпохи и до нашего времени на тех же местах с тем же приблизительно планом улиц и даже почти под теми же названиями.

Упомянутый факт нельзя оспаривать, но ясно, что эта преемственность - чисто внешняя. Все экономические отношения, весь аппарат управления, весь уклад жизни и социальная структура таких городов, не говоря уже об их зданиях и постройках, все-таки изменились до неузнаваемости. Перед нами города, которые были римскими, превратились в средневековые и стали современными. Приведенное выше наблюдение не меняет плана нашего исследования, который заключается в рассмотрении средневекового города как самостоятельного образования, вызванного данной эпохой.

Деградация римского городского строя начинается уже с III века новой эры и продолжается вплоть до IX столетия. Затем, с IX и до XV столетия, мы встречаем вновь эпоху массового насаждения и развития городов, но уже на совершенно иных основаниях, причем это развитие необходимо разбить на несколько периодов.[78] В первый период, который имел в разных странах различное и разновременное течение, экономически город еще собственно не конституирован: обособление ремесла от земледелия еще только начинается. Сельские жители, переселившиеся в город, сохраняют свои прежние хозяйственные навыки и преимущественно заняты чистым земледелием - хлебопашеством, расчисткой участков, разведением садов и огородов. По словам путешественников, "жители распахивают одну половину города, а в другой живут сами".[79] Как указывает целый ряд исследователей (Б е л о в, М a u n i е г,[80] Go m m е,[81] С г е е п),[82] очень многие города не скоро избавляются от этой "деревенской атмосферы". Соответственно и правовые отношения в городах этого периода мало чем отличаются от деревенских: в организации управления наблюдается полное сходство с сельской общиной. Наконец - и это важнее всего - территория города составляет еще целиком полную (аллодиальную) собственность сеньера, а очень часто нескольких феодальных владельцев, на смежных землях которых вырастал город.

Вообще феодальное господство над городами первого периода, особенно во Франции, является целой сложной системой отношений, вызвавших огромную научную литературу (Флах, Кейтген, Белов, Ниц ш, Зом).

О свободе городов в то время, за немногими исключениями, не может быть и речи. "До X века городами преимущественно владеет

светский сеньер (граф или князь), а с этого времени (особенно в Германии и Италии) епископ, управляя ими при помощи целого ряда должностных лиц (praefectus urbis, advocatus, monetae magister). В более крупных городах проводилось их расчленение на отдельные укрепленные кварталы (главные и второстепенные), и в каждом была своя особая предержащая власть феодального характера. Епископы и графы в каждом квартале, в свою очередь, нередко передают часть власти своим вассалам (видамам, виконтам), а последние - шателенам (начальникам замков), причем сохраняется и крепостная зависимость большей части горожан. Упомянутым отношениям "господства" соответствуют отношения земельной собственности.[83] Весь этот городской се н ь е р и - альный строй, подчас еще более сложный, чем деревенский, в тех или иных его разновидностях существовал в рассматриваемом периоде почти повсеместно и целой паутиной опутывал городскую жизнь. Стратегически он опирался на "бурги", т.е. укрепленные замки, которые, с одной стороны, служили для защиты населения, но с другой - были главными оплотами угнетения городских обывателей, особенно невыносимого во время обычных междоусобий между сенье- рами[84]

Второй период эволюции характеризуется более значительным обособлением города от деревни и освобождением городов от феодальной зависимости, а горожан от крепостной зависимости и приобретением ими большей или меньшей самостоятельности в хозяйственном и политически-правовом отношениях. В корне этого явления, как и всегда, лежат трудовые процессы, а именно быстрый и решительный переход городов от земледелия к промыслам, ремеслам и торговле. Переход этот нетрудно объяснить: с ростом городского населения усиливается земельная теснота, препятствующая развитию земледелия. С другой стороны, ремеслам и торговле благоприятствует укрепленность и защищенность городов. Наконец, развитию промыслов и торговли способствуют прогрессирующая техника ремесла, рост потребностей и интенсивная специализация труда. В городах все больше оседают ремесленники, "странствующие" или же специально приглашенные владельцами города; на городской рынок все чаще являются не только окрестные крестьяне, но и иноземные купцы.[85] Указанное коренное изменение производственно-трудового базиса в городах изменяет и их политически-правовую надстройку. Действительно, в городах переход разных элементов господского двора к * самостоятельным промышленным занятиям обыкновенно происходил на условиях личного освобождения от крепостной зависимости, так как владельцы городов прямо выигрывали от такой перемены: освобождение крепостных с избытком искупалось выгодами от тех же

освобожденных как жителей на городской территории, ибо городское хозяйство открывало для владельцев перспективу огромных доходов в виде чиншевых повинностей за места для торговли (лавки, столы, лари), платы за пользование городскими мерами и весами, акцизов с напитков, пошлин с привозимых товаров. Выгоды владельцев городов были тем значительнее, чем больше развивались городские промыслы и торговые обороты, а это непосредственно зависело от роста городского населения.[86] Феодальная аристократия на территории городов по упомянутым причинам охотно освобождала не только городских жителей, но и тех из своих крепостных, которые переселялись в города. Как выяснили Каутский, Плеханов, Богданов, сильно способствовало этому освободительному процессу еще и развитие денежного хозяйства. Натуральные повинности и барщина не способствовали развитию среди жителей города торговой и ремесленной деятельности. Денежный же оброк, в котором сеньер нуждался больше, чем в натуральных продуктах, заменил эти повинности. Владельцы города постепенно перестают иметь дело с отдельными лицами, отбывающими барщину, а обкладывают все зависимое от них городское население денежным оброком. Оброк устанавливается "чохом" на весь город, и раскладки между отдельными горожанами сеньера не интересуют. Таким образом, "горожане из суммы жителей, лично, непосредственно зависимых от сеньера, постепенно превращаются р оброчную общину, в городскую самоуправляющуюся "коммуну", кЬторая, как таковая, противостоит сеньеру и прикрывает своих членов от власти сеньера" (Богданов). Кроме того, в рассматриваемый период происходило массовое бегство сельских жителей в города от усиливающегося в деревне крепостного гнета. Таким образом в результате всего этого процесса развивались городские вольности, и в средневековые городские статуты заносились знаменитые фразы: "Luft in der Stadten frei mache" (городской воздух делает свободным) или "Kein Huhn fliegt uber die Mauern"[87] (ни один петух не перелетает через городские стены). Эти вольности между прочим особенно ярко выявились еще в X и XI веках во вновь основанных городах центральной Германии, которым "основатели" этих городов - князья, графы и епископы - считали выгодным предоставить значительную автономию, выдавая им особые хартии. Весь изложенный процесс феодализации городов в первый период и раскрепощения их во второй - всецело относится к континенту Европы - к Франции, Германии, Фландрии и, с некоторым отличием, к Италии; в Англии же развитие сеньериального режима во многих случаях ограничилось одними поместьями, и поэтому города боролись там за свою автономию чаще всего непосредственно с центральной государственной властью. Впрочем, известно, что и Лондона не миновала в свое время феодальная зависимость, и значительная часть территории этой мировой столицы до сих пор принадлежит нескольким лордам и сдается ими городским жителям по участкам, на чиншевом праве, для

постройки домов, что является весьма любопытным пережитком давно исчезнувших отношений. />Необходимо отметить, что описанное нами выше "обоюдное соглашение" города с феодальными владельцами происходило далеко не всегда. Некоторые владельцы шли в разрез с упомянутым стихийным экономическим процессом того периода, и в этих случаях возникала острая классовая борьба с ними рядовых горожан, которая в конечном счете неизменным образом кончалась в пользу последних. На севере Франции, например, как это документально установил Огюстен Тьерри,[88] в эпоху крестовых походов происходила настоящая коммунальная революция в форме длительной вооруженной борьбы против сеньеров. Многочисленные примеры таких же восстаний городов мы встречаем и в Германии, где городские жители стремились в первую голову разрушить ненавистный укрепленный замок феодала и укрепленные жилища его вассалов, как видимые источники и символы гнета. Как бы то ни было, - путем ли добровольного соглашения с феодалами, путем ли вооруженных восстаний, или путем сохранения древних вольностей, как это было в исключительных случаях в Италии, или, наконец, путем непосредственной борьбы с государственной властью (в Англии), - но ко времени ХШ-Х1У столетий мы находим в Западной Европе почти повсеместно более или менее автономные города, самоуправляющиеся городские общины, организованные на особых правовых устоях,[89] и свободных городских жителей. Правда, этот процесс раскрепощения шел в разных странах и даже в отдельных городах далеко не одновременно. Торговые города Ганзейского союза (Гамбург, Любек), а также промышленные города на крупных водных артериях (Франкфурт-на-Майне) фигурируют как вольные уже в XII веке, другие остаются "владельческими" или "смешанными" еще в XV в.[90] Важно то, что общее направление и содержание муниципально-освободительного процесса, охватывающего второй период, становится ясным.

Что касается России, то вопрос о феодализации городов и ликвидации в них феодальных отношений у нас совсем не разработан научно, но любопытно то, что вплоть до 1917 г., как указывает проф. Левит- с к и й, в Юго-Западном крае существовал целый ряд уездных городов, как, например, Бердичев, Лубны, Луцк, Ровно, территория которых принадлежала двум-трем собственникам (гор. Бердичев, например, Рукавишникову), а все многотысячное торговое население этих городов по традиции, из поколения в поколение, пользовалось землею на чиншевом праве: лавки, торговые склады и жилые дома были построены их жителями на чиншевой земле. Условия земледелия в этих владельческих городах, являясь фактом переживания феодального

режима, еще недавно тормозили развитие многих обширных городских общин, в ряду которых Бердичев имел более чем стотысячное население. Приведенные указания можно былю бы дополнить городами Украины: так, например, территория Белой Церкви принадлежала графам Браницким. Эти примеры вполне тождественны с упомянутым выше примером Англии.

Третий период в эволюции средневекового города характеризуется дальнейшим развитием ремесла и торговли, организацией городского населения по ремесленным цехам и борьбой этих цехов за доминирующую роль в управлении городом,[91] а также переходом в большинстве случаев городской земли и домов в полную собственность купцов и цеховых ремесленников. Средневековой город заканчивает свое развитие и окончательно обособляется от деревни как самостоятельная экономическая и правовая единица (коммуна),[92] играющая свою важнейшую роль в общественном хозяйстве. Количество городов растет особенно в третий период. Так, известно, что в Германии в XIII веке было основано около 400 городов, в XIV - около 300 и в XV - свыше 100. По мнению Б ю х е р а,[93] в конце средневековья их было не менее 3 000 в одной Германии, причем один город приходится на каждые 2-21/2 кв. мили в юго-западной Германии, на 3-4 - в средней и на 5-8 - в восточной. В прочих западно-европейских странах количество городов было только немногим меньше. Каждый город составлял центр для данной местности и вместе с окружающими его селами образовывал как бы одно замкнутое хозяйственное целое. При столь большом количестве городов и сравнительно равномерном их распределении, любой крестьянин мог в течение дня достигнуть городского рынка и к вечеру вернуться обратно. Городские ремесленники и крестьяне непосредственно обменивались своей продукцией, причем горожане получали хлеб, мясо, овощи, молоко, яйца, сырье как материал для обработки, а крестьяне - одежду, обувь, мыло, орудия труда и прочие нужные им товары. Одним словом, создалось то, что Б ю х е р, а за ним Туган-Барановский[94] называют "гармоническим" городским хозяйством. Едва ли, однако, может итти речь о "гармонии" при ожесточенной борьбе классов внутри ремесленных цехов и при крепостной угнетенности, приниженности и бесправии крестьян.

Интересно отметить, что в средневековой да и в позднейшей России, а также в восточных странах - Китае, Индии - ничего похожего на описанное нами замкнутое городское хозяйство не создалось, благодаря позднему развитию в ней городских промыслов и сравнительно незначительному количеству городов, разбросанных на обширнейшем пространстве. В петровское время в России было не более

300 городов на площади в 3 миллиона кв. верст, что дает отношение город на 10 ООО кв. верст, в более же ранние эпохи отношение числа городов к общей площади было еще менее благоприятным. Однако и в России почти каждый город и посад являлись рынками для своих ближайших окрестностей (городские базары), а ярмарки, приуроченные к храмовым праздникам и происходившие часто в монастырских имениях (Макарьевская) или по течению крупных рек (Нижегородская), послужили, при тех же условиях, как и в Западной Европе, причиной образования и развития нескольких городов.

Резюмируя сказанное до сих пор, мы видим, что 1) средневековой город начал свою эволюция как укрепленный сельскохозяйственный пункт, почти ничем не отличаясь от деревни, и кончил эту эволюцию как организованный ремесленный и своеобразный торговый центр, и 2) что тот же город начал свое существование как доминиальное частное хозяйство феодальных сеньеров, которым принадлежало право собственности на всю городскую территорию с прикрепленным к ней населением, и кончил это существование как вольная самоуправляющаяся община.

В конце средних веков города сделались рассадниками новой культуры, - не той, которая ютилась в монастырской келье и рыцарском замке, а культуры городской и светской. Без понимания этой культуры городских бюргеров, т.е. городской буржуазии, мы не могли бы понять впоследствии ни Великой французской революции, ни роли в муниципальном хозяйстве современного нам городского мещанства и городской интеллигенции - далеких потомков ремесленников и торговцев средневековья. Пережитки и накопленный опыт того времени сказываются и теперь на каждом шагу в целом ряде учреждений и в устарелых, но еще не вполне изжитых предрассудках, которые продолжают иметь своих косных защитников. "Le mort saisit le vif' (мертвый хватает живого) так любил повторять К. М а р к с.

Нам остается остановиться на размерах, населении и благоустройстве средневекового города - вопросах, внимательно разработанных профессором Кулишером[95] на основании исследований Маурера, К р и г а,[96] Р о з и е р а,[97] Котельмана, Шульца, Эйленбурга, Лэша, Ботеи других. Вопрос о размерах и людности городов в средние иска возбуждал разногласия. Арнольд, Гирке, Паули склонялись в пользу предположения, что в то время существовало много городов с 50, 75 и даже свыше 100 тысяч жителей. В последнее время, однако, исследования, основанные отчасти на переписях населениях, отчасти на податных записях, привели к противоположному выводу. Город средневековья, в отличие от некоторых примитивных и античных городов, никогда не был и не мог быть людным как по техническим, так и но экономическим предпосылкам. При крайне неудовлетворительном состоянии путей сообщения, а в частности подъездных путей, с одной стороны, и при отмеченном процессе отделения города от сельского

хозяйства - с другой, и, наконец, при низкой производительности последнего, невозможна была длительная аккумуляция значительного количества населения в одном пункте. Поэтому средневековой город отличается от деревни не столько численностью населения, сколько экономическим укладом, политическими правами и крепостными сооружениями. Даже в XV веке, т.е. в эпоху наивысшего расцвета средневековых городов, громадное их большинство в Германии, Англии и Франции вмещало от 2 до 5 тысяч населения (даже Дрезден - 2[98] /2 тыс.); отдельные города имели около 10 тыс. (Франкфурт, Цюрих, Реймс, Базель, Иорк, Бристоль, ПлиМут), и только в исключительных случаях мы встречаем города, превышающие эту степень людности (крупнейший город Германии - Кельн - 30 ООО, Страсбург и Любек - 20 ООО, Лондон - 35 ООО жителей). Сведения об Италии и России очень противоречивы и спорны, но, по-видимому, во Флоренции в XIV веке было около 90 тыс., а в Москве и Пскове в начале XVI века свыше 50 тыс. В 1688 г. Курск имел 800 жителей, Тверь - 671, Ростов - 667, Орел - 655, Коломна - 600, Шуя - 381.

Любопытно, что в течение XIV и XV веков во многих сравнительно крупных городах наблюдается не увеличение, а сокращение населения (во Франкфурте - с 10 тыс. до 7, в Базеле - с 10 до 5V2* в Цюрихе - с 12 тыс. до 5 и т.д.), и это при громадном наплыве населения в города и высоком коэффициенте рождаемости (в семье, как правило, рождалось 8-10 детей).1 Причина этого странного на первый взгляд явления заключалась в колоссальной смертности вообще и особенно детской смертности. В раннем средневековье часто наблюдалось детоубийство,[99] а в периоды голодов - каннибализм (по закону родители не наказывались за убийство своих детей); кроме того, при слабом развитии акушерства, много детей погибало во время родов (?); наконец - и в этом главная причина смертности - средневековые города отличались своим чудовищным антисанитарным состоянием, содействовавшим повальным эпидемиям и болезням, которые притом врачи того времени лечить не умели, а многочисленные знахари только обостряли. По Б ю х е р у, с 1326 г. и по 1400 г. в Германии насчитывалось до 32 годов эпидемии, а в XV веке - свыше 40 годов. Проказа, оспа, тиф, чума (черная смерть в средине XIV века), религиозное помешательство, голод, с одной стороны, и неумеренность в питании - с другой, не говоря уже о казнях инквизиции, положительно косили население.[100] Крайняя неравномерность в

распределении имуществ завершала общую печальную картину: почти все результаты сравнительно слабого, впрочем, накопления падали на ничтожную часть населения, а около четвертой его части решительно ничего не имело (miserabili).

О классовом расслоении городского населения в средние века неоднократно упоминается в работах Маркса, Энгельса, Каутского. В разные периоды и в разных странах и городах оно было неодинаково. Наверху - феодальная знать, духовная и светская (архиепископы, епископы, клирики, организованные в церкви, князья, графы, виконты, бароны, эсквайры, рыцари и прочее дворянство), со своим вассалитетом; купцы и торговцы иногородные и местные, организованные в гильдии и ганзы; техническая интеллигенция (врачи, учителя, нотариусы, менялы), организованная в ассоциации и братства; свободные ремесленники (мастера, подмастерья, ученики), организованные в цехи; внизу - крепостные сервы и лумпен-пролетариат (нищие, проститутки), также организованный в союзы (!). Стоявшие ниже, кроме того, разбивались на разнородные группы, которые ориентировались на высшие и отчасти зависели от них. Эта своеобразная иерархическая корпоративность, проникающая все население, типична для средневековья.

Благоустройство средневековых городов почти во всех отношениях было значительно ниже, чем таковое же античных центров. До XII века почти во всех городах здания были деревянные, крыши крылись дранью, соломой, благодаря чему города, при отсутствии противопожарных средств, очень часто выгорали до тла. В XIV веке появляется кое-где камень для капитальных стен (Лондон) и черепица для крыш, а также деревянный пол. Дымовых труб до XIV века не было, и дым выпускался наружу через отверстие в стене или в крыше. Улицы, как правило, были узки, извилисты, причем в жилища едва проникали свет и чистый воздух, тем более, что узкие "окна", за отсутствием стекла, закрывались материей, пергаментом; бумагой. Особенно характерна для средневековья непролазная грязь на улицах, в которой тонули не только пешеходы, но и всадники: так, если верить Богданову[101], в конце XV века император Фридрих III едва не потонул один раз в гор. Тутлин- гене, а другой раз в Рейтлингене. Проф. Озеров утверждает,[102] что депутаты принуждены были ходить даже в XVIII веке в Лондоне на заседания парламента на ходулях, чтобы не потонуть в грязи. Нравы соответствовали такому городскому "благоустройству". Так, по утверждению Кулишера, в цеховых постановлениях содержатся правила "о запрещении ремесленникам являться на собрания без штанов". В то же время знатные дамы, при блестящей роскоши одежды, не знали нижнего белья, а рыцари и даже короли обедали без вилок, хватая рыбу и мясо руками.[103] Подобных курьезов можно было бы привести сотни, но из них можно сделать один вывод: ясно, что муниципальная внешняя цивилиза

ция "городов-государств" классического мира исчезла, и мало цивилизованный еще германец начинает строить новую культуру вновь, технически пользуясь во многом достижениями античной культуры; однако "благоустройство" вновь появляется уже позднее, а именно в современном городе, и только в последнем оно принимает всесторонний и научно разработанный характер.

Из всего сказанного в настоящей главе мы должны заключить, что средневековой город, в какой бы период эволюции мы его ни взяли, не напоминает ни "города-крепости" примитивных деспотий, ни "города-государства" классического мира. В двух из своих существенных экономических признаков он пошел вперед: во-первых, он носит яркий производственный характер; во-вторых, впервые в истории именно город средневековья обособляется как носитель "разделения труда", как представитель ремесла, в отличие от сельскохозяйственной деревни. Как результат этого разделения труда, появляется интенсивный, хотя территориально и ограниченный, обмен, повсеместная каждодневная торговля между городом и деревней, а не только та внешняя и часто случайная торговля, которую знали финикияне, римляне, греки, славяне и другие древние народы, в массе своей никогда в сущности не выходившие из натурального хозяйства. Отчасти благодаря городам, буйно развивается "торговый капитал", который был призван потом ликвидировать средневековой город, т.е. своего собственного "творца", разрушить его ремесленную организацию и повести, вместе с развитием индустриального и финансового капитала, к созданию современного города. Таков закон диалектического развития, который столь ярко проявляется в муниципальной истории. Мы наблюдаем постепенно нарастание и развитие в пределах каждого из типов городов "количества", причем один "качественный" тип города переходит в другой его качественный тип диалектически, т.е. через борьбу противоречий и смену противоположностей.

Город примитивных деспотий как стратегический центр, город античный как политический центр и город средних веков как экономический центр - таков конечный вывод нашего анализа; само собой разумеется, что экономике принадлежит главная роль в создании этих трех указанных типов.

Заканчивая главу, мы еще раз подчеркиваем, что в целях экономии места нами сознательно оставлялись без подробной разработки правовые отношения и формы в средневековых городах, как относящиеся к другому отделу курса, а также цеховая ремесленная организация и политика, которые являются специальным и весьма важным отделом другой дисциплины. Равным образом мы повторяем, что намеченные нами вкратце общий процесс развития и картина средневекового города есть только ориентировочный очерк, который необходим и притом достаточен для поставленной нами цели. Действительность во много раз сложнее и многограннее, чем то, что можно было изложить на десятке страниц. Так, под наше описание во многом не подойдут, например, некоторые торговые города северной Германии, Каталонии, Шампани, которые не знали сельскохозяйственного периода развития и

были вольными с давних пор, или, например, города северо-итальянс- ких аристократических республик, на эволюцию которых влияли своеобразные политические факторы, или, наконец, совершенно оригинальное развитие таких городов, как Византия (Константинополь). Однако индивидуальная история отдельных городов выходит из рамок курса и свелась бы к повторению в десятках томов повествований всемирной истории.

<< | >>
Источник: Велихов Л. А.. Основы городского хозяйства. 1996

Еще по теме ГЛАВА ПЯТАЯ ЭВОЛЮЦИЯ СРЕДНЕВЕКОВОГО ГОРОДА:

  1. Глава 17. КАК ПОЛИАРХИЯ СКЛАДЫВАЛАСЬ В ОДНИХ СТРАНАХ, НО НЕ В ДРУГИХ
  2. 4. Новые идеи московской публицистики. Великое княжество Владимирское — отчина московских князей. Эволюция понятия старейшинства
  3. МАТЕРИАЛЫ К ГЛАВЕ УП
  4. Глава I Имя «Русь» в древнейшей западноевропейской языковой традиции (IX—XII века)
  5. Глава 4 Между арабами и варягами, Западом и Константинополем: Древнерусская денежно-весовая система как результат межэтнического культурного взаимодействия
  6. Глава 7 Накануне Крещения: Ярополк Святославич и Оттон II (70-е годы X века)
  7. Глава 11 Несостоявшийся «триумвират»: западноевропейская политика Ярославичей (вторая половина XI века)
  8. Глава I ИСТОРИЧЕСКИЙ ОБЗОР УЧЕНИЙ О ДЕЙСТВИИ УГОЛОВНЫХ ЗАКОНОВ В ПРОСТРАНСТВЕ
  9. Глава 2 СЛАВЯНЕ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ В VI—VII вв. АНТЫ
  10. К ИСТОРИИ ЛЕТОПИСНОГО «СПИСКА РУССКИХ ГОРОДОВ ДАЛЬНИХ И БЛИЖНИХ»
  11. Глава первая Происхождение организованной дипломатии