<<
>>

ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПРИЗНАКИ

В предыдущем параграфе мы рассмотрели основные социальные признаки современного города, определяющие его динамику и структуру. Однако для городского хозяина, особенно же для его социальной политики, важна ориентировка также и в тех менее характерных признаках, которые выявляются на основе статистики народонаселения и могут быть названы "демографическими".

Среди этих признаков мы рассмотрим в беглом очерке: а) рождаемость, б) смертность, в) численные отношения между полами, г) возрастные отношения и д) брач

ность городского населения. Как будет видно, перечисленные признаки по своим свойствам далеко не имеют столь устойчивого и бесспорного характера, каким отличаются основные социальные признаки городов, причем в них сильно выражены, на ряду с общественными, и чисто биологические моменты.

В отношении рождаемости еще четверть века тому4 назад господствовал взгляд, что уровень таковой в некоторой степени обратно пропорционален величине населенного пункта и что, в частности, большие города, с их фабричным трудом, изнашивающим организм, с их неблагоприятными гигиеническими условиями, бедностью пролетарских масс и подчинением всех сторон жизни денежному рационалистическому хозяйству, уменьшают плодовитость женщин. Иначе говоря, господствовал известный взгляд Мальтуса, по которому главным образом бедность, скученность и болезни препятствуют размножению населения "в геометрической прогрессии".[301] Однако более пристальные исследования выяснили, что, хотя общая городская рождаемость действительно ниже, чем деревенская, но понижение коэффициента этой рождаемости наблюдается не среди бедного, а среди состоятельного населения. Буржуазия и рантье избегают многосемейности, 1) не желая дробить приобретенного имущества между многими наследниками, 2) не желая иметь лишних расходов и забот, и 3) не желая компрометировать тяжелыми родами наслаждения личной жизни и красоту женщин.[302] Отсюда - аборты, принимающие за границей массовый характер именно в богатых классах, несмотря на "нелегальность" этого способа уклонения от родов,[303] а также ряд других презервативных мер ("система одного ребенка" в городах Франции и Zweikindersystem в немецких городах).

Наоборот, те, кому терять нечего, и те, кто не изощрен в борьбе с природой, плодятся, по-видимому, без ограничений.4

Влиянием благосостояния на городскую рождаемость занялся французский статистик Бертильон,5 но исследованиям которого на 1 ООО женщин в возрасте от 15 до 50 лет рождается, в среднем, в год:

В Берлине

В Париже

В Вене

В Лондоне

Во всем городе

102

79

153

109

В самых бедных кварталах ...

157

108

200

147

" бедных кварталах

129

95

167

140

" зажиточных кварталах

114

72

155

107

" еще более зажиточных

96

65

153

107

/>" богатых кварталах

63

53

107

87

" очень богатых кварталах . ..

47

34

77

64

Приведенная таблица указывает на правильное понижение рождаемости по мере повышения экономической состоятельности.

Сравнительные данные о рождаемости в городских и сельских поселениях дают по разным населенным пунктам и странам весьма пеструю картину, рассмотрение которой во всех деталях выходит из рамок настоящего курса. В дореволюционной России на 1 ООО женщин в возрасте 15-50 лет рождалось, в среднем, в губернских городах - 124 человека, в уездных городах - 157 и в деревнях - 204 человека.1 По другим данным, рождаемость в русских городах достигала в 1910 г.

35 и в уездах 45,8 на тысячу жителей.2 Война и революция, с 1914 по 1919 г. включительно, дали резкое понижение коэффициента городской рождаемости, но уже с 1920 г. наблюдается, наоборот, повышение таковой,3 причем во многих городах коэффициент рождаемости превысил еще в 1921 г. довоенные нормы.4 В Германии, при общей для всей страны рождаемости в 36,8 на каждую 1 ООО жителей, большие города дают около 30 рождений, хотя нередко наблюдаются Там же, стр. 294. Отчет о состоянии народного здравия, СПб., 1910 г. Исключая городское население губерний, пострадавших от неурожая 21-22 гг., см. Лубны-Герцык, цит. соч., стр. 94-99, а также работы С. А. Новосельского и В. Г. Михайловского. Образцовым показателем этого процесса может быть Ленинград, давший такие цифры:

ГОДЫ

Рождений на 1 000 жителей

ГОДЫ

Рождений на 1 000 жителей

1913

26,4

1918

15,5

1914

25,0

1919

13,8

1915

22,5

1920

21,8

1916

19,1

1921

36,8

1917

18,7

1923

30,4

исключения (преимущественно в индустриальных центрах).[304] Систематическое падение рождаемости из года в год в германских больших городах несомненно, что видно из следующей таблицы:

ГОРОДА

И С Л О р О

ДИВШИХ1

с я

/

в 1906 г.

в 1907 г.

в 1908 г.

в 1909 г.

в 1910 г.

в 1911 г.

Берлин ..

51 456

50 984

49 206

45 957

44 182

42 832

Мюнхен..

15 817

15 018

15 097

14 334

13 835

13 497

Дрезден..

14 327

13 699

13 344

12 706

11 733

11 095

Лейпциг..

14 759

14 157

13 892

13 575

14215

13 406

Особенно низки цифры рождаемости в больших городах Франции, благодаря чему в них вовсе не замечается естественного прироста.

Переходя к вопросу о городской смертности и к сравнению ее с сельской, мы и здесь находим очень пеструю картину, зависящую главным образом от санитарных мероприятий городского хозяйства. Та же причина вызывает такие же разногласия во мнениях у различных специалистов. В этом важном вопросе необходимо разобраться, так как смертность городского населения служит объективным показателем среднего состояния его здоровья, последнее же прямо обусловлено деятельностью важнейшей из отраслей муниципального хозяйства.

В XIX в. в Европе руководством по затронутой проблеме служила формула английского статистика Фарра, согласно которой смертность в населенном месте пропорциональна корню 6-й степени из плотности населения. Если смертность в двух населенных пунктах обозначим С и С', а плотность населения -N и ЛГ, то С\С =              : V~N7. Эта формула имеет абст

рактно-логический характер, и если бы не существовало сознательного вмешательства санитарной техники, оказывающей решающее влияние на естественные последствия скученности людей в одном месте, то мы могли бы, вероятно, всецело руководствоваться упомянутой формулой и сейчас. Однако общее состояние городской гигиены за последние 50 лет в корне изменилось, как мы усмотрим из краткой истории данного вопроса.

Превышение смертности над рождаемостью в городах и над смертностью в деревне давало повод первым статистикам (Г р а у н т , Галлей, Петти, Зюссмильх) говорить о вырождаемости городского населения. Того же мнения держался в свое время Руссо, объявивший, что "города являются пропастью, поглощающей челове

ческий род",[305] а позднее Фурье. Роберт Оуен и другие. В конце прошлого столетия Ганзен, Аммон, Ад. Вагнер, О ль- денберг, В. Моррис, Р. Блетчфорд, не говоря уже о Рескине и JI. Толстом, опираясь главным образом на высокие цифры смертности и низкие цифры рождаемости городского населения, провозглашали знаменитый лозунг: "Назад, в деревню!" Даже в XX в. наши современники, известный гигиенист проф. Г.В. X л о п и н в 1903 г.[306] и экономист и статистик проф. Н.А. Каблуков в 1918 г.[307] выставили ряд цифровых данных, говорящих о значительном превышении смертности в европейских городах сравнительно с деревней. На все подобные указания также с цифрами в руках возражали А. Вебер, Брен- тано, Момберт, Кучинский. Вообще мнения урбанистов по этому вопросу факта курьезно разделились, причем разные авторы, ссылаясь на те или иные источники, часто приходили к диаметрально противоположным выводам.

Жизнь, однако, пресекла этот спор: последние переписи и исследования вполне определенно разрешают вопрос в сторону, благоприятную городам. В последней четверти XIX столетия действительно большинство цифр еще говорило о высшем уровне городской смертности, сравнительно с деревенской; к 1900 г. коэффициенты городской и сельской смертности между собой уравниваются, а в течение XX в. соотношения решительно перевернулись: смертность, как правило, становится в большей или меньшей степени обратно пропорциональной величине населенного пункта.

Как это ни странно на первый взгляд, но раньше всего последнее правило обнаружило свое действие в России. Еще в конце XIX в., на что указывает и Г.В. Хлопин, русский город давал меньший коэффициент смертности, чем деревня. В 1910 г. смертность в наших городах равнялась в среднем 26,3%, а в уездах - 31,2%, хотя в целом ряде антисанитарных городов (Самаре, Саратове, Астрахани, Ростове-на-Дону и других) наблюдалось резкое уклонение от средней нормы. Вообще более благоприятные цифры в городах объяснялись отнюдь не их санитарным благоустройством, которое всегда стояло на весьма неудовлетворительном уровне, а лишь еще менее культурными условиями в русской деревне с ее малоземельем, аграрным перенаселением, гигиеническим невежеством и поистине варварским состоянием в ней как санитарной техники, так и медицинской помощи (один врач в среднем приходился на 10 000 сельского населения, вследствие чего в русской деревне, как в средневековой Европе, процветали вредное знахарство и полнейшее пренебрежение правилами гигиены).

В Англии и Уэльсе конца прошлого века смертность, в округах с большими городами была 22,3, а в округах сельских с малыми горо

дами - 18,5 на 1 ООО жителей. Одновременно в Пруссии в городах свыше 20 ООО жителей смертность достигала 28,3, а для всей страны 25,7. Во Франции соответствующие цифры - 30,5 и 23,4, причем средний возраст умирающих в целой стране был равен 42 годам 2 мес., а для Парижа - 28 лет 19 дней. Между тем в начале XX в. наблюдается уже обратное соотношение между городами и деревней.

Позднее всего оправдались новые выводы в Соединенных штатах, как это показывает следующая приводимая Н.А. Каблуковым[308] таблица, относящаяся к самому началу XX в.

Число смертных случаев на 1 ООО жителей

Сельского

населения

Городского

населения

Города свыше 100 тыс. жителей

Столичный

округ

Для всех возрасти, групп

15,34

22,15

21,62

24,61

До 1 года

121,21

243,32

236,81

264,35

" до 5 лет

37,12

80,40

78,00

89,25

От 5 до 15 лет

4,03

6,21

5,96

6,16

" 15 " 45 ”

6,82

10,80

10,71

12,07

" 45 " 65 "

15,19

16,27

26,62

31,52

Свыше 65 лет

67,83

88,60

89,76

96,62

Как мы можем убедиться, формула Фарра весьма еще близка к приведенным данным. Однако исключительно энергичная санитарная работа, проведенная американскими муниципалитетами и общественными организациями за последние 20-25 лет, в корне перевернула неблагоприятное для городов положение. Напр., в Нью-Йорке в 1872 г. смертность равнялась 31 на 1 ООО (всего 185 737 смертей), в 1902 г. - 25 на 1 ООО жителей, а в 1923 г. - 12 на тысячу (69 452 смертей).[309]

В Германии в 1900 г. мы имеем уже цифры, благоприятные для городов вообще и для больших городов в особенности, так что формула

Фарра теряет для данного времени всякое значение. Общая для всей Германии цифра смертей составляла в то время 23,2 на 1 ООО жителей, а для Берлина - 20,0, для Дрездена - 20,7 и т.д., причем только 8 больших городов давали высшую против средней для всего государства цифру.

Сведения за 1924 г.[310] дают нам следующие цифры, указывающие на громадный санитарный сдвиг в больших городах и оправдывающие приведенный нами новый закон смертности:

Амстердам

9,0

Дрезден

11,9

Манчестер

13,7

Кельн

10,8

Лондон

12,0

Париж

14,2

Стокгольм

10,9

Копенгаген

12,5

Москва

14,5

Чикаго

11,1

Цюрих

12,5

Варшава

15,0

Лейпциг

... 11,2

Мюнхен

12,5

Глазго

15,9

Бирмингам

. ... 11,5

Филадельфия ...

12,9

Ленинград

16,1

Гамбург

... 11,6

Женева

, 13,2

Будапешт

19,1

Нью-Йорк

... 11,7

Вена

13,3

Сельские местности

-

/>Берлин

. 11,8

Ливерпуль

13,4

около

20

Таким образом, сказанное выше разногласие делается для нас понятным: все зависит от того, какую эпоху брали те или иные авторы как источник для своих выводов.

Обращаясь к объяснению изложенного нами нового явления, а именно понижения смертности в городах и особенно в больших городах, необходимо обратить внимание не только на лучшую санитарно-медицинскую технику, которая, как многие думают, сама по себе едва ли могла бы преодолеть результаты неблагоприятных условий жизни в больших городах (скученность, недостаток свежего воздуха и света, нервность жизни и т.п.). Большое значение имеет здесь влияние возрастных групп, а именно тот факт, что в городах преобладают рабочие в цвете сил, а дети и старики, с их усиленной смертностью, остаются в значительном числе случаев в деревне. С.А. Новосельский, исследуя этот вопрос в довоенной России, после соответствующих исправлений коэффициентов, пришел даже к тому выводу, что "смертность городского населения у нас все-таки значительно выше смертности сельского населения".[311] Если принять смертность в 50 губерниях Европейской России за 1 ООО, то, по мнению т. Новосельского, получится, при надлежащих исправлениях, следующая смертность:

Все городское население

1 070

Петербург

              1 156

Сельское население

993

Москва

              1 314

Города свыше 100 тыс. жит....

1 137

Одесса

              919

Прочие города

1 037

Саратов

              1 335

Астрахань

              1 450

При всей важности упомянутых исследований, надлежит отметить, что приведенные цифры, как относящиеся к 1897 г., ныне устарели,

последние же данные говорят о понижении смертности всех возрастных групп как раз в крупных городах СССР, Германии, Англии, Дании, Нидерландов, а в последние десятилетия - и Соед. штатов. Муниципально-санитарная техника празднует здесь блестящую победу над искусственными условиями городского общежития,[312] и если бы господствующая хозяйственная система это дозволяла, тот же успех был несомненно достигнут и для рабочих кварталов, в которых смертность, как это было указано в предыдущем параграфе, до сих пор превышает на 100-150% средние цифры городской смертности, давая естественную убыль в городах пролетарского населения, которое пополняется с лихвой лишь действием экономических факторов.

Из городских профессиональных групп, по сведениям А.И. Ч у п - р о в а, наивысшую смертность на тысячу живущих в возрасте 24-45 лет дают: прислуга в гостиницах и трактирах (22,6), чернорабочие без определенной специальности (20,6) и уличные разносчики съестных припасов (20,2), а наименьшую смертность - адвокаты (7,5), садовники (5,5) и духовенство (4,6).

Что касается численного соотношения между полами (вопроса, важного для экономики города в виду большей производительности мужского труда), то в нашей урбанистической литературе чаще всего высказывались следующие более или менее априорные положения: 1) в городах наблюдается преобладание мужчин, а в селах - женщин, так как город привлекает преимущественно мужскую рабочую силу; 2) величина мужского преобладания в городе прямо пропорциональна величине последнего, так как "чем больше город, тем легче найти в нем работу", 3) с течением времени относительное количество женщин в городе имеет тенденцию расти по мере того, как временные переселения сельских рабочих в города становятся постоянными, т.е. упрочивается связь с городом городских иммигрантов.

Однако более широкое исследование данного вопроса приводит к выводу, что приведенные положения безусловно верны только по отношению к большим и отчасти средним русским городам (Ленинград, Москва, Ростов-на-Дону, Казань, Архангельск, Ярославль, Пермь и т.д.) и только для довоенного времени.[313] Вообще в разных странах и разных городах наблюдаются весьма различные численные отношения между полами, которые должны учитываться в каждом случае особо. Напр., в Сибири и Соединенных штатах Сев. Америки заметно резкое преобладание мужчин в городах. Наоборот, в больших

городах Германии, по вычислениям Георга Майра,[314] на 1000 мужчин приходится 1 059 женщин, тогда как во всей стране - на 1 ООО мужчин - 1023 женщины. В Берлине на 1 000 мужчин приходится 092 женщины, и, следовательно, пропорция приведенного выше правила перевертывается. То же и в Англии: по сведениям Р. Майо Смита[315] в английских городских округах на 100 мужчин приходится 109 женщин, а в сельских - на 100 мужчин - 101 женщина.

Причины означенного колебания численно-половых соотношений многообразны, но большинство из них сводится к экономическим факторам. Быстро растущие пролетарские центры обыкновенно отличаются перевесом мужчин над женщинами; наоборот, в буржуазных городах с установившейся индустрией женщины часто имеют перевес, так как домашняя прислуга, достигающая в таких городах 7-8% всего городского населения, - на 80% женская, и женщины пополняют кадры многочисленной проституции, зарегистрированной и тайной, осевший же в таких городах более или менее прочно пролетариат переводит своих жен из деревни на постоянное жительство.

Гораздо больше правильности замечается в соотношениях возрастных групп. Производительный город сосредоточивает у себя повсеместно населения рабочего и полурабочего возрастов (15-70 лет), при сравнительно небольшом количестве детей и глубоких стариков. Городское население самодеятельного возраста составляло до войны в Лондоне - 64,4%, в Петербурге - 77% и в Москве - 78%. Георг Майр приводит следующую ориентировочную таблицу для европейских городов:

Возрастное построение городского населения (в процентах)

0-10 лет                            18,83              30-40 лет                            15,43              60-70 лет                            3,95

10-20 "                             17,50              40-50 "                             10,89              70-80 "                             2,02

20-30 "                             24,10              50-60              "                                          7,29              80-90              "                            менее 1

Изложенное построение называется луковицеобраз- н ы м, по аналогии с луковицей, в которой замечается утолщение начиная от основания, а затем оно идет на убыль сначала быстро, а потом с уменьшающейся постепенностью.

Графическое сходство с луковицей еще более заметно в возрастной структуре дореволюционного Петрограда и Москвы, так как второе десятилетие, вследствие значительного количества несовершеннолетних рабочих, уже дает утолщение, как это видно из следующей таблицы, приводимой проф. Каблуковым (Статистика, изд. 1918 г.).

На тысячу жителей приходится:

/>В возрасте

Петроград

Москва

Мужчин

Женщин

Мужчин

Женщин

0-10 лет

137

167

118

157

10-20 "

213

169

234

177

20-30 "

300

233

288

234

30-40 "

180

178

183

175

40-50 "

98

112

104

117

50-60 "

46

74

46

75

60-70 "

19

45

20

47

Свыше 70 лет...

7

22

7

18

Эта таблица ярко отображает для дореволюционного времени жизнь наших столичных и в то же время индустриальных центров. Дети до 10 лет - в деревне, свыше 10 лет они уже начинают работу на городской фабрике. В цвете сил мужчин больше, чем женщин, остающихся в значительной своей части в деревне. Изношенные непосильным трудом мужчины раньше умирают, чем женщины.

В сельских же местностях график возрастной структуры дает повсеместно более или менее правильную пирамиду.

Наконец, что касается брачности городского населения, то она повсеместно дает более высокие цифры для городского, чем для сельского населения, причем означенный перевес достигает в некоторых странах 50%.[316] Это наблюдение часто вызывало недоумение, так как у земледельца имеется больше побуждений вступить в брак, дающий ему помощницу в хозяйстве, чем у промышленных групп населения, и общая брачность земледельческих стран (России, Венгрии, Сербии) всегда была выше, чем стран индустриальных. Однако мы легко поймем сравнительно высокую брачность в городах, если примем во внимание, что в последних находится относительно больше лиц брачного возраста.

Особняком стоит сложная проблема городской преступности, освещаемая уголовной и моральной статистикой. Преступность, как правило, выше в крупных городах, чем в средних, а в средних городах - выше, чем в мелкогородских и сельских поселениях, несмотря на более высокий культурный и образовательный уровень в городах. Некоторые урбанисты, как, напр., Вандервельде, склонны объяснять это явление большим количеством раскрытых городских преступлений,

благодаря лучшей организации в крупных центрах прокуратуры, а также политического и уголовного розыска. Однако упомянутое объяснение колеблется, во-первых, фактом образцовой организации последних учреждений в западноевропейской деревне и, во-вторых, интенсивным ростом в городах числа самоубийств, обычно сопутствующих другим видам преступности. Это число, как известно, прямо пропорционально величине населенного пункта и прогрессирует вместе с поступательным процессом капйтализма.[317] Так как затронутая проблема имеет сравнительно мало отношения к коммунальному хозяйству, мы считаем ее выходящей из рамок настоящего курса и ограничимся констатированием этого последнего интересного социального признака больших городов. Впрочем, нам думается, что острая борьба за существование и городские соблазны, в связи с безработицей и все растущими в крупных центрах кадрами люмпен-пролетариата, дают для людей, не привыкших мудрствовать лукаво, достаточные и приемлемые объяснения обоим цитированным фактам. Преступники, как социальная и даже своеобразно организованная группа, имеют свою резиденцию и свой "экономический базис" в крупных городских центрах.

<< | >>
Источник: Велихов Л. А.. Основы городского хозяйства. 1996

Еще по теме ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПРИЗНАКИ:

  1. СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА И ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ИЗМЕНЕНИЯ Э. Бозеруп Agricultural Growth and Population Change E. Boserup
  2. § 9.4. Понятие юридического факта, его признаки и функции. Пути возникновения юридических фактов
  3. Тема 7. Понятие, признаки и виды информационных правоотношений
  4. Признаки и критерии сегментирования зарубежных целевых рынков
  5. 4.2.1 Социально - демографическое сегментирование
  6. ЭКСПЕРТИЗА МАТЕРИАЛОВ НА ПРЕДМЕТ НАЛИЧИЯ ПРИЗНАКОВ, ПОПАДАЮЩИХ ПОД ОПРЕДЕЛЕНИЕ «ЭКСТРЕМИЗМ»4
  7. 8.1 Сущность второго демографического перехода
  8. 19.2.2.5 Демографические потери от репрессий
  9. 3. КЛАССИФИКАЦИЯ И МЕТОДИКА ОПИСАНИЯ ПРИЗНАКОВ ВНЕШНОСТИ ЧЕЛОВЕКА
  10. ( 1. ПОНЯТИЕ И ПРИЗНАКИ СУБЪЕКТА ПРЕСТУПЛЕНИЯ
  11. 4.2.1 Социально - демографическое сегментирование