<<
>>

Э. Винтер НАТИСК КОНТРРЕФОРМАЦИИ НА РОССИЮ И ПОЛЬСКИЕ КОРОЛЕВСКИЕ ВЫБОРЫ 1575 и 1587 гг.

Западноевропейский феодализм переживал в XV в. резкий кризис. Буржуазия в городах приобретала все больше власти и самостоятельности. С могучим экономическим и общественным развитием был связан и глубокий кризис средневекового мировоззрения.
Для нового взгляда на мир, свойственного эпохе Возрождения, характерно было стремление освободиться от схоластики, от идей Аристотеля, найти собственные пути развития. В корне менялся взгляд на мироздание.

Быстро начали развиваться естественные науки. Несколько ослабело влияние церкви. После того, как уже в 20-х годах XV в. гусизм как течение открыто выступил против римской церкви и его не смогли сломить даже крестовые походы, в Германии и других странах Европы поднялись восстания против средневековой западной церкви, которая потеряла влияние на значительную часть населения. Даже папство было заражено идеями Возрождения.

В это время в Испании, которая в связи с открытием Америки получила неисчислимые богатства, зародилось движение контрреформации. Австрийская династия, которая при Карле V правила огромным государством, где «не заходило солнце», надеялась завоевать господство в «христианском», т. е. римско-католическом мире. Огромные потоки золота и серебра, на котором были следы крови и пота десятков тысяч закабаленных индейцев, использовались для поддержки этого политического и религиозного движения в Европе. Всякое проявление свободомыслия в Испании вырывалось с корнем и уничтожалось так называемой «святой инквизицией». Составлялись указатели запрещенных книг (Index librorum prohibitorum). Во второй четверти XVI в. инквизиция творила

* Перевод с немецкого И. И. Кретова.

400

свои дела с особой жестокостью; папством инквизиция была превращена в дело церкви, задачей которой было удушение в зародыше всего нового, прогрессивного, что появлялось в жизни церкви или в политике. С 1555 по 1559 г.

на папском троне под именем Павла IV находился создатель римской инквизиции кардинал Караффа. Антнреформация проникла в папство и одержала верх над идеями Ренессанса, что было в значительной степени поддержано «его королевским величеством королем Испании и всей австрийской династией», как об этом говорилось в документах XVI в.1

Тридентский собор объединял, особенно в своей последней фазе (1561 —1563 гг.), идеологов контрреформации из всех частей католического мира. В это время был учрежден новый орден римской церкви целиком в духе политической и религиозной реакции, исходившей из Испании,— орден иезуитов. Он был организован испанским рыцарем Игнатием Лойолой и утвержден в 1540 г. На последнем этапе Тридентского собора этот орден приобрел руководящее влияние на духовное развитие римской церкви. Быстрыми темпами во всех странах шло образование иезуитских обществ (коллегий), что рекомендовалось и поддерживалось Тридентским собором2. Кроме того, вводились постоянные папские нунциатуры, одной из важнейших задач которых с середины XVI в. являлось наблюдение за безусловным проведением контрреформации.

С самого начала движение контрреформации было сознательно направлено на установление мирового господства католицизма, поэтому вполне естественно, что иезуиты любыми средствами пытались подчинить себе и Восточную Европу. Австрийские Габсбурги на основе Венского договора 1515 г. с династией Ягеллонов об объединении наследств после битвы при Мохаче в 1526 г. получили в свое управление Чехию и Венгрию. Эти страны рассматривались как исходные позиции для дальнейшего завоевания новых земель на Востоке. Конечно, против этого решительно выступала Османская империя, которая в 1529 г. угрожала даже самой Вене.

В этой связи особенно большое значение придавали в Австрии владениям Польши. Однако Польша, как и Венгрия, занимала отрицательную позицию по отношению к Австрии, так как считала, что господство Австрии во многих отношениях даже опаснее, чем постоянно угрожающая самостоятельности этих стран экспансия Османской империи, в этот

1 Фонд «Ferdinandeische Akten» в Тирольском земельном архиве (Иннс-брук) (далее —Ferd.

А.).

2 L. Pastor. Geschichte der P?pste seit dem Ausgang des Mittelalters, Bd. 7, 13. Aufl. Freiburg/Rom, o. J., S. 348—358.

26 Международные связи России 4?1

период уже простиравшей свое влияние на Венгрию. В то время как Венгрия, поделенная на три части, едва ли могла надеяться на самостоятельное развитие, Польша после унии 1569 г. превратилась в державу, имеющую крупное значение в Восточной Европе.

Идеи Возрождения проникли и в Польшу. В середине XVI в. прежде всего среди дворянства (в особенности среди литовского) распространился кальвинизм, отражавший стремление дворян к политической независимости от короля. Один агент австрийского двора описывал еще в 1569 г. (в год заключения Люблинской унии) церковно-политическую ситуацию с точки зрения контрреформации Габсбургов в довольно мрачных тонах: «К сожалению, они (цвинглианцы и кальвинисты) распространились очень широко в Польше и Литве»3.

После окончания Тридентского собора деятели политического и религиозного движения католической контрреформации в Европе отнюдь не бездействовали, наблюдая за развитием событий в Польше. В первую очередь необходимо отметить кардинала Гозиуса, епископа Браунсбергского, который неустанно искал путей для проведения в Польше решений Тридентского собора. Он пригласил в страну иезуитов, которые явились организующей силой контрреформации в Польше. Показательно, что первым организатором польской иезуитской провинции был испанец Сунниер4.

Вследствие военных столкновений Ливонии с Россией в 60-х годах XVI в. все пришло в движение. Растущая торговля зерном, которая давала дворянству деньги и заграничные предметы роскоши, была связана с интенсификацией эксплуатации крестьян и срочно требовала новых портов на Балтийском море. Это приводило к столкновению интересов ряда стран в Ливонии. Уния Литовского великого княжества с Польским королевством была вызвана не в последнюю очередь и стремлением объединить силы в борьбе за Ливонию. В сообщении австрийского агента от 1569 г.

прежде всего отмечались военные столкновения Польши и Литвы с Россией. Указывалось, что победы над Россией нельзя рассматривать как окончательные победы до тех пор, пока не будет достигнут

3 Colarion aus Polen. Ferd. A., Bd. 128.

4 Важные источники для истории развития ордена иезуитов в Польше и Литве имеются в работах: St. R о s t о w s k i. Lituanicarum societatis Jesu historiarum provincia,lium libri decern. Paris, 1877; J. Wielewicki. Dziennik spraw domu zakonnego oo. Jezuit?w u sw. Barbary w Krakowie. Krakow, t. 1—3, 1881—1889. (Scriptores rerum polonicarum, t. 7, 10, 14); E. Ф. III M у p л о. Россия и Италия. Сборник исторических материалов и исследований, касающихся сношений России с Италией, т. I, вып. 2 СПб., 1911, стр. 117.

402

«прочный мир». Однако, «на этот раз не следует надеяться на мирные действия со стороны гордого врага, московитов». Россию не сломили поражения; наоборот, она ведет очень серьезную подготовку и «остается могучей в военном отношении»5. Люблинская уния 1569 г. поддерживала претензии Польши в отношении Ливонии и планы создания империи Ягеллонов от Балтийского до Черного моря.

Внимание австрийского двора к Польше, как это явствует из дошедшего до нас сообщения от 1569 г., было, следовательно, столь же велико, как и интерес, проявляемый папским престолом. Начиная с 60-х годов в Польше имелась постоянная папская нунциатура, которая подробно сообщала как о развитии контрреформации, так и о препятствиях, стоящих на ее пути. Папа придавал Польше настолько важное значение, что в эту страну был послан известный влиятельный дипломат кардинал Коммендоне, который пробыл там в качестве посла папы с 1571 по 1573 г., в период, насыщенный событиями большой важности6.

Сообщения папских нунциев из Польши, которые представляют несомненный интерес для нашей темы, очень обстоятельно обработаны Е. Шмурло, чьи замечания будут использованы нами в дальнейшем 7.

В 1572 г. умер последний представитель династии Ягеллонов Сигизмунд II Август.

В 1573 г. на польский престол был выбран брат французского короля Генрих Валуа. Убийство 5 тысяч руководителей и сподвижников гугенотов в борьбе за проведение контрреформации во Франции бросало тень на его брата — короля Франции Карла IX и стоящую за ним мать — Екатерину Медичи. Поэтому папа ожидал от нового польского короля решительного выступления в поддержку католической контрреформации в Польше. Посол папы кардинал Коммендоне, правда, после некоторого колебания (так как в качестве претендентов на польский престол выступали и Габсбурги) поддержал кандидатуру Генриха Валуа 8. Решающую роль в выборах сыграло обещание, с которым выступил Генрих. Как явствует из заявления оратора шведского короля на королевских выборах 1575 г., Генрих Валуа выступил за два года до этого с предвыборным обещанием,

5 Ferd. A., Bd. 128.

6 Архив Ватикана. Фонд «Nuntia.tura Polonica» (далее NP), t. I, 1A, 2, 3.

7 E. Ф. Шмурло. Указ. соч., т. I, вып. 2, т. II, вып. 1; ор. также: «Monumenta Poloniae Vaticana», t. 4. Cracoviae, 1915; t. 5, 1923—1933.

8S. Arnold, J. Michalski, К. Piwarski. Historia. Polski od polowy XV w. do r. 1795. Warszawa, 1954, str. 54.

403

26*

составленным целиком в духе контрреформации, где в качестве основной цели правительства была выдвинута борьба против России. Именно это послужило, как отмечено в заявлении шведского короля как кандидата на польский трон в 1575 г., важной причиной избрания Генриха9. Только что избранный король, сообщается далее в послании, после прибытия в Польшу при бурном ликовании дворянства заявил о своей решимости всеми силами вести борьбу против России до победного мира. Однако вскоре Генрих возвратился во Францию, чтобы занять там освободившийся после смерти его брата королевский престол.

Таким образом, в 1575 г. в Польше назрела необходимость проведения новых королевских выборов. Они имели решающее значение для дальнейшего развития страны. В этот момент династия Габсбургов и папская курия развили лихорадочную деятельность.

Кроме шведского короля и герцога Феррарского, в качестве претендентов на престол выступали представители династии Габсбургов, Баторий, князь трансильванский, а также русский царь Иван IV; шведский король Иоганн III, супругой которого была одна из сестер последнего короля династии Ягеллонов, тоже предъявлял серьезные претензии на польский трон. Шведский король заявил, что соединение Швеции с Польшей и Литвой явится залогом победоносного окончания войны с Россией. Баторий изъявил готовность взять в жены вторую сестру умершего польского короля, рассчитывая получить поддержку со стороны польского дворянства. Даже султан был представлен на королевских выборах. От него зависело решение о мире или войне на юго-восточной границе. Султана вполне удовлетворяло избрание на королевский трон его вассала Батория; он не возражал также и против избрания представителя Швеции. Султан поддерживал любого претендента на польский трон, который обещал продолжение войны против России 10.

Австрия приложила в 1575 г., как и в 1573 г., большие усилия для избрания представителя своей династии на польский престол. Сам император Максимилиан выступил в роли кандидата, что подтверждает, насколько серьезно относилась Австрия к вопросу о вовлечении Польши в сферу своего влияния. Польша была исходным плацдармом в борьбе против Турции, а также для завоевания Венгрии. Однако именно борьбы против Венгрии и Турции всеми силами старались избежать, в Польше, так как не было ничего более ужасного

9 Ср. Ferd. A., Bd. 128.

10 «Выборы шведского короля». Ferd. A., Bd. 128. О Баторий см.: «Etienne B?thory, roi de Pologne, prince de Transylvanie». Cracovie, 1935 (с обширным перечнем источ>ников и литературы).

404

для нее, чем набеги татарских орд, грозившие Польше в случае войны с Османской империей.

Иван IV выступил в качестве претендента на польскую корону и получил немалую поддержку, в особенности среди литовского дворянства. Путем объединения Польши и Литвы с Россией могла бы возникнуть такая держава, которая была бы в состоянии обеспечить прочный, длительный мир в Восточной Европе. Эта мысль проводится в обращении Ивана IV к литовским выборщикам и в послании, с которым выступили его представители на королевских выборах. В обращении к литовским выборщикам, написанном на латинском языке11, особенно ярко отражена позиция русского правительства. Русский царь обосновывает свое избрание (или же избрание его сына) королем Польши теми преимуществами, которые получат от этого выбора Польша и Литва. Русское государство более известно, оно больше по площади и древнее, чем Польша. Это положение подкрепляется ссылкой на историю Киевской Руси, что свидетельствует о том, насколько глубоко было в Москве стремление продолжать традиции Древнерусского государства. Иван IV затрагивал также вопрос о присоединении Литвы к России. Он ничего не имел против возможного избрания на польский престол эрцгерцога Эрнста, если при этом будут признаны права России на Ливонию, где у Ивана IV был вассал Магнус Датский 12. Об этом же говорил он посольству польских и литовских дворян, прибывших в Москву после смерти Сигизмунда II Августа; если они его выберут королем польским, то «мощь неверных» будет в значительной степени нейтрализована, и не только «неверные», но и Рим (католический император), и любое другое королевство не смогут противостоять, если Польша с Литвой и Россия пойдут вместе.

Это яркое выступление заинтересовало папскую курию. Образование русско-польско-литовской державы шло вразрез с интересами католической контрреформации в Восточной Европе, хотя Иван IV дал ясные заверения в сохранении прав католической церкви в Польше и Литве и обещал в случае своего избрания нанести концентрированный удар по Османской империи со стороны России, Польши и Литвы.

Этот план, с точки зрения папства, имел один недостаток: русские не принадлежали к римско-католической вере и постоянно отвергали возможность союза с римской церковью.

11 Здесь (Ferd. А.) мы также находим грамоты Ивана IV, направленные посланнику правящего дома Австрии: «Verba magni ducis Moscoviae ad те». Важнейшие из приведенных здесь актов в дальнейшем будут опубликованы в специальной работе.

12 Ср. Р. Ю. Виппер. Иван Грозный. М., 1947, стр. .176 и сл.

405

Однако папы стремились осуществлять и в Восточной Европе свои планы. Русские для этой цели, бесспорно, не подходили. В Риме внимательно наблюдали за предвыборной деятельностью Ивана: латинский текст послания царя выборщикам сохранился в ватиканском архиве 13.

И римская церковь нашла подходящего ей послушного человека, который вполне устраивал и влиятельных людей, прежде всего вельможу Замойского: это был князь трансильванский— Стефан Баторий. В предвыборной программе этот кандидат на польский трон подчеркнул свою верность римской церкви и одновременно высказался за решительную войну с Россией. Кроме того, он слыл другом иезуитов. Стефана Батория энергично поддерживал видный деятель европейской контрреформации кардинал Карл Борромеус из Милана н.

Иезуиты приняли участие уже в подготовке выборов 1573 г. Знатный чешский дворянин Розенберг, который сам был кандидатом на польский трон, сообщал императору Максимилиану II об иезуите Максими, который являлся во время выборов вербовщиком голосов и осведомителем ,5. Хотя в это время большая часть выборщиков все еще выступала в духе Варшавской конференции 1573 г. с требованием «свободы религий», контрреформация в Польше быстро развивалась, а вместе с ней росло и влияние иезуитов. Высшее духовенство, прежде всего примас польский, было целиком настроено в пользу контрреформации. Поэтому уже тогда иезуиты оказывали большое влияние на ход событий.

Гак возник тот роковой для истории Польши союз влиятельного дворянства, включавший Замойского, иезуитов, Скаргу и короля Стефана Батория. «Идея Ягеллонов», борьба Польши как «поборника христианства» против России за монопольное господство в Восточной Европе, была поддержана идеологами польской контрреформации. Господства в Восточной Европе Польша и Литва, по мнению ее представителей, могли добиться только в тесном союзе с католической церковью. Могучее государство, управляемое польским дворянством и римской церковью, должно было сыграть решающую роль в контрреформации не только в Восточной Европе, но и вообще во всей Европе. Испания и Польша являлись в то время, в представлении римской церкви, двумя краеугольными камнями огромной римско-католической

13 Ср. «Vetera monumenta Poloniae et Lithuaniae gentiumque finitima-rum historiam illustrantia», ed. A. Theiner, t. II. Romae, 1861, № 812, p. 767—770.

14 Ср. их переписку: E. Ф. HI м у p л о. Указ. соч.

15 Ср. Ferd. А.

406

империи, которая могла бы проложить через Россию путь к Китаю и Индии. Выдвижение кандидатуры австрийского двора (самого императора) натолкнулось во время польских выборов на ряд трудностей, так как польские выборщики опасались в случае выборов австрийского представителя на престол утраты Польшей самостоятельности.

У Стефана Батория имелось преимущество и перед шведским королем, так как Иоганн III еще не принял католической веры, хотя его жена и сын уже стали католиками. Кроме того, он не обладал теми военными способностями, решительностью и твердостью в идеологии, которыми отличался Стефан Баторий.

Папа Григорий XIII возлагал большие надежды на вновь избранного польского короля Стефана Батория. Однако при этом папа не упускал из вида и Швецию. В 1578 г. итальянскому иезуиту Поссевино удалось побудить шведского короля Иоганна III тайно принять католическую веру. Во время правления Григория XIII попытки добиться тесного союза двух держав—Польши и Швеции — не только не прекратились, но, наоборот, усилились. Какие колоссальные перспективы открывались для единого фронта католической контрреформации при союзе Польши, Литвы и Швеции в деле наступления на Россию и Османскую империю! В 1578 г. папские нунции интересовались даже католиками, проживающими на Крымском полуострове ,б.

Путем создания польско-шведской коалиции предполагалось достичь военного окружения России и осуществить давнишнюю мечту пап о власти над ней.

Баторий пришел в Польшу с небольшой, но очень хорошо обученной армией, которая состояла прежде всего из венгерских и немецких наемников. Обещанную войну против России он готовил с большой тщательностью, ощущая поддержку папской курии, которая старалась утихомирить Австрию, стремившуюся навредить Баторию. Тем самым римская церковь обеспечивала тыл наступающей дворянской республике. Однако вскоре стала очевидной двойственность политики папской курии.

Рим всегда привлекала перспектива войны с Османской империей, которую инспирировала Венеция, заинтересованная в торговле на Ближнем Востоке. Для этой цели оказалась необходимой коалиция с Россией, так как одна Польша не могла и не хотела вести такую войну. Венецианские послы при дворе императора были очень хорошо осведомлены о

16 Ср. Е. Ф. Ш мурло. Указ. соч., т. II, вып. 2, приложение IV. стр. 269—297.

407

событиях в Польше и знали (после первых значительных успехов Стефана Батория, прежде всего после взятия Полоцка в 1579 г.) о трудностях дальнейшего ведения войны, требовавшей огромного напряжения сил Польши и Литвы. В этом трудном деле не могли помочь даже самые близкие друзья Стефана Батория — иезуиты (кардинал Борромеус и папа Григорий XIII) ,7.

Папа Григорий XIII, который находился под сильным влиянием иезуитского ордена и полностью доверял своему специальному послу в Северной и Восточной Европе иезуиту Поссевино, поддержал тезис Батория: Москва станет либо тюрко-татарской, либо польской. Если она станет тюрко-татарской, то будет предрешен конец Европы. Если Москва попадет под власть Польши, то конец Османской империи станет лишь вопросом времени. Последнее для римской курии было, конечно, очень заманчиво. Выполнение этого плана наталкивалось, однако, на серьезное препятствие, так как в то время нечего было и думать о быстром включении России в антитурецкий фронт. Но Венеция, которая в связи с активной коммерческой деятельностью в районе Средиземного моря была кровно заинтересована в быстрейшем разгроме Османской империи (так же как император австрийский — в завоевании Венгрии), стремилась возможно скорее вовлечь Россию в антитурецкую лигу, которая одна только и могла добиться решающих успехов в борьбе против Османской империи.

Венеция и австрийский император знали, что лишь таким путем можно было быстро выполнить их планы и тем самым ослабить не только Османскую империю, но и Россию; последующий удар по России со стороны западных соседей превратил бы ее в добычу нападающих.

Последнее являлось стратегической целью обеих групп — папы с иезуитами и Польшей, с одной стороны, и австрийского императора с Венецией — с другой; различие заключалось лишь в тактике. Это обнаружилось зимой 1581/82 г. при папском посредничестве между Россией и Польшей, заключивших перемирие. Россия должна была отказаться от притязаний на выход к Балтийскому морю, а Полоцк остался в руках Польши в качестве исходного рубежа для дальнейших нападений на Россию. В это время апогея достигла польская контрреформация. Образовывалась одна иезуитская коллегия за

17 Ср. для богатых событиями 1678—1581 гг. собранные и изданные Е. Ф. Шмурло акты: «Памятники культурных и дипломатических сношении России с Италией», т. I, вып. 1. Л., 1925. Надо пожалеть об отсутствии продолжения этой важной источниковедческой работы.

408

другой. Линия иезуитских коллегий протянулась от Клужа в Трансильвании через Львов и Вильно, где в 1578 г. был основан папский университет, к Полоцку, Риге и Дерпту.

Иезуит Поссевино во время своей посреднической миссии при заключении перемирия зимой 1581/82 г. признавал, что подчинение России «святому престолу» не может обойтись без насилия. В Риме понимали, что сопротивление русского парода любой попытке в этом направлении было бы слишком сильным. Поэтому там считали необходимым, во-первых, втянуть полностью в контрреформацию такую важную для нападения на Россию страну, как Ливония, и, во-вторых, принудить к союзу с римской церковью белорусов и украинцев, живших на территории Польско-Литовского государства. Эти две важнейшие предпосылки, выдвинутые иезуитами после тщательного изучения ситуации, являлись основой для дальнейшего успешного продвижения к сердцу России — Москве.

Дальнейшая деятельность католической церкви развивалась последовательно по этому плану. Сразу же из Москвы Поссевино направился в Ливонию, где создал (в Риге и Дерите) две иезуитские коллегии в качестве центров контрреформации. Однако рекатолизация Ливонии, как и Швеции, явно не удалась. Но была подписана так называемая Брестская уния 1596 г., предусматривавшая насильственное объединение украинцев и белорусов с католической церковью.

Вслед за этим Стефан Баторий и его канцлер Замойский попытались в 1584 г. использовать смерть Ивана IV, чтобы вновь напасть на Россию и силой присоединить ее к польской державе. Иезуит Поссевино оказался в особенно сложном положении, когда в 1586 г. новым папой Сикстом V он был послан в Польшу, чтобы сопровождать Стефана Батория в его военном походе против России. Ведь Поссевино лишь недавно выступал в качестве посредника при заключении перемирия между Россией и Польшей, которое теперь должно было быть сорвано без всяких оснований, только потому, что правящая верхушка Польши сочла настоящий момент подходящим для окончательного покорения России, притом, конечно, во имя римской церкви. Поссевино успокаивал свою совесть сомнительным тезисом, что военный поход якобы осуществляется для блага России, которая в противном случае станет жертвой татар и турок. А для спасения России, считал Поссевино, возможно отчуждение таких областей, как, например, Смоленская и Псковская. После их включения в Польское государство под властью Стефана Батория будет осуществлен союз русской и католической церквей в качестве платы за ту значительную, прежде всего материальную, поддержку, которую папская курия собиралась оказать Баторию.

409

Однако Поссевино прекрасно понимал, насколько сильна была Россия, и направлялся в военный лагерь Батория с весьма противоречивыми чувствами.

И вдруг, 12 декабря 1586 г. после короткой болезни Стефан Баторий умер. На повестку дня опять был поставлен вопрос о выборах польского короля.

Польшу снова сотрясала предвыборная лихорадка. Выборщики, расколовшиеся на несколько соперничавших фракций, за которыми стояли наиболее влиятельные семьи польских дворян, не могли собраться на общее совещание, не говоря уже о том, что они не были в состоянии принять какое-либо общее решение. Так, по сообщению посла эрцгерцога Фердинанда Тирольского, от литовской коалиции был выдвинут эрцгерцог Максимилиан, в то время как от польской партии был выбран шведский кронпринц Сигизмунд, племянник последнего короля династии Ягеллонов. Оба кандидата стремились всеми силами добиться окончательной коронации. Так как всесильный канцлер Замойский и вдова короля, которая была из дома Ягеллонов, поддерживали Сигизмунда, последний добился своего и 23 декабря 1587 г. был коронован в Кракове,8. Эрцгерцог Максимилиан, стоявший с небольшим войском под Краковом, был изгнан Замойским из Польши, схвачен на австрийской земле и доставлен в Польшу уже пленником. В переговорах об освобождении Максимилиана, которые вел император Рудольф II, была сделана попытка сближения путем женитьбы Сигизмунда III на представительнице дома Габсбургов. Во всяком случае в борьбе за польскую корону победителем вышел Сигизмунд.

Это, однако, только чисто внешняя сторона событий бурного 1587 г., года королевских выборов в Польше. Что же происходило в действительности? Об этом мы очень хорошо информированы из сообщений и документов посольства императора и эрцгерцога Фердинанда на выборах, которые сохранились в архиве земли Тироль в Иннсбруке ,9.

В этих документах имеется также отчет посольства эрцгерцога Максимилиана к царю Федору Ивановичу, которое прибыло в Москву в апреле 1587 г. и покинуло столицу Русского государства в июне того же года. Этот мало известный до настоящего времени документ20 показывает, насколько сильно в то время австрийский двор был заинтересован в союзе с Россией. Мы узнаем из отчетов о настроениях выбор-

18 См., например, содержательные донесения Гейцкофлера, хорошо информированного посла эрцгерцога Фердинанда, своему доверителю, особенно от 22 августа 1687 г. (Рега\ А., Во". 129).

19 Ср. Регс1. А., В(1. 129, 130, 131. 132.

20 ]Ы±, Во*. 129.

410

щиков, о том, что поддержка на королевских выборах со стороны русского посольства могла бы сыграть решающую роль. Тауфенбах, посол императора, писал эрцгерцогу Максимилиану из Варшавы в начале 1587 г., что русских поддерживает основная масса дворян, а все высшее дворянство и члены сената являются противниками России. 6 июня 1587 г., т. е. незадолго до выборов, Гейцкофлер сообщал: «Что касается московитов, то великий князь имеет большой успех среди небогатых литовцев и бедного дворянства и особенно среди Мазуров». Влияние русских стало еще более значительным, после того как русское посольство в июле 1587 г. прибыло в Варшаву.

Гейцкофлер объяснял этот успех прежде всего «справедливыми условиями, которые предложили русские, привезшие с собой, кроме того, много денег» 21. Условия состояли в том, что в случае выбора в польские короли царя Федора в Восточной Европе воцарился бы мир. Переговоры, проходившие в Москве в апреле-мае 1587 г. с австрийским послом, серьезно повлияли на линию поведения русского посольства во время выборов. Когда вопрос о выборе Федора натолкнулся на непреодолимые трудности, выборщики, поддерживавшие его кандидатуру, отдали свои голоса Максимилиану. Русский царь был готов, как подчеркнул его оратор, сохранить все права лапы в Польше, однако отклонял вместе с тем предложение принять римскую католическую веру или же вступить в союз с Римом, так как это шло вразрез с его убеждениями.

Подобная позиция целиком соответствовала указаниям, полученным русским посольством в Москве. Другими словами, царь, если бы его выбрали на польский престол, принимал предложение и не уступал трона австрийскому кандидату (хотя подобные слухи имели место). Если же Федора не изберут, то русское правительство не имело ничего против избрания представителя австрийского двора. Эти указания вытекали из результатов переговоров с австрийским послом в мае-июне в Москве, отчет о которых дошел до нас22.

Что побудило русское правительство занять такую позицию? Конечно, не родство Габсбургов и Рюриковичей, которое подчеркивалось во время переговоров в Москве, заставило русское посольство в соответствии с инструкциями поддержать избрание Максимилиана. Это было обусловлено интересами России.

Как мы знаем, имелось две группировки католической контрреформации, и они действовали в противоположных на

21 Рег<1. А., Во*. 129.

22 Ср. 1Ыс1ет.

411

правлениях во время выборов в Польше в 1587 г. Как Сигиз-мунд, так и Максимилиан были сторонниками католической контрреформации. Однако их тактика была различной, что выразилось прежде всего в их отношении к России. Австрийскому двору необходима была срочная помощь России в борьбе против турок, поэтому он стремился к установлению мира между Россией и Польшей. Другая группа добивалась немедленной войны, чтобы, как лицемерно утверждал Бато-рий, завоевать Россию прежде, чем это успеет сделать Османская империя.

У русского правительства поэтому были все основания для того, чтобы вбить клин между этими двумя группами. Наиболее опасной в тот момент для России группой католической контрреформации руководили иезуиты, и ее поддерживал Сигизмунд. Она была настроена явно агрессивно по отношению к России. Сигизмунд через своего оратора в Варшаве во время заседания выборного сейма указал на то, что он, как и Баторий, считает войну против России своей ближайшей задачей. Понятно, что основной задачей русского правительства было как можно энергичней препятствовать избранию на польский трон этого кандидата. Такая позиция русского правительства повлияла на результаты голосования за обоих представителей.

Представители католической контрреформации не пришлп к единому мнению относительно кандидатуры короля. В то время как польские иезуиты решительно выступали на стороне Сигизмунда, папский нунций открыто поддерживал кандидатуру Габсбургов. Наиболее влиятельные деятели польского дворянства Замойские и Зборовские находились во главе непримиримо враждующих дворянских группировок, что продолжительное время создавало угрозу серьезного кровопролития.

Католическая контрреформация в Польше во время правления Батория превратилась в силу, значение которой было очевидно и папе, и германскому императору, и королю Испании, выступавшим вместе на выборах польского короля в 1587 г., как показывают «Фердинандовы акты».

Уже 27 января 1587 г. посол эрцгерцога Фердинанда Тирольского Гейцкофлер сообщал из Праги, что кардинал Мадруч, епископ тридентский, послал своего курьера к императору Рудольфу с сообщением, что он «дал хорошие рекомендации высокочтимому дому Габсбургов» перед папой и что папа решил выступить в поддержку эрцгерцога Эрнста. Одновременно кардинал передавал о стараниях испанского посла в Риме добиться поддержки в этом деле «во Имя интересов самой Испании и христианства». Далее Гейцкофлер

412

сообщал, что иезуит Поссевино, которому он не доверяет ни в какой мере, направился в Польшу.

10 марта Гейцкофлер извещал, что один курьер из Польши к императору рассказал о растущих противоречиях среди польских выборщиков, которые грозят привести к кровавым столкновениям. С настроениями в пользу австрийской династии дело обстоит неплохо, в особенности, вследствие агитации папского нунция среди епископов и духовенства, исключая, конечно, литовцев, антиавстрийские настроения которых были вызваны деятельностью Поссевино. На собрании проавстрийски настроенных выборщиков появились только четыре литовца. Остальные «воздержались». Это сообщение показывает, насколько велико было число «русских» голосов, ибо только в литовской фракции Максимилиан мог собрать большинство голосов. Из этого же сообщения становится ясно, что 6 апреля 1587 г. Поссевино по желанию папы был отозван из Польши. Австрийский дом не ожидал от этого итальянского иезуита, столь тесно связанного с польскими иезуитами, ничего хорошего23.

Поссевино даже в момент своего отъезда оказывал значительное влияние на переговоры об избрании польского короля, как это показал недавно Халецкий, ссылаясь на письмо Поссевино от 5 мая 1587 г.24 Письмо адресовано влиятельному воеводе Ст. Гомулинскому. В нем подчеркивается, что русский великий князь не должен быть избран ни при каких обстоятельствах и что наилучшим кандидатом является все же Сигизмунд шведский. В сообщении эрцгерцогу Фердинанду от 29 января 1587 г., составленном хорошо информированным доверенным лицом, говорится о вероятном избрании на польский престол Сигизмунда, и в качестве причины приводятся «религиозные убеждения последнего и участие в выборах иезуитов».

Почему же иезуиты так рьяно выступали в поддержку молодого и довольно заурядного Сигизмунда?

Он прошел школу иезуитов, находился продолжительное время в их окружении, под их сильнейшим влиянием. Иезуиты надеялись обрести в нем послушное орудие для исполнения своих далеко идущих планов. Сигизмунд в четвертом пункте своего предвыборного заявления извещал, что намерен продолжать политику Батория в отношении России и по меньшей мере стремится «вернуть» для польско-литовского союза Псков и Смоленск. Это заявление было составлено

2? Cp. NP, Bd. 23, 36, 39.

24 Cp. O. Halecki. Possevino's Last Statement on Polish-Russian relations. «Orientalia chrictiana periodica*, vol. XIX. Roma, 1954, p. 261 sq.

413

целиком в духе польской феодально-католической контрреформации, которая окончательно сложилась при Батории.

Австрийские претенденты представляли себе ясно как позицию Поссевино, так и позицию польских иезуитов, получивших в это время столь большую власть. В Польше возобладала контрреформация. Ее активный сторонник великий канцлер Замойский действовал, как вынуждены были все чаще констатировать австрийские послы, очень осторожно, хотя в то же время и решительно. Выборы шведского кандидата и его коронация были делом рук Замойского и иезуитов. Но они вскоре разочаровались в своем кандидате. Сигизмунд был хорошо образован и довольно послушен по отношению к своим воспитателям и духовникам — иезуитам. Однако он был своенравен и, главное, незначителен как личность по сравнению с Баторием, который был по крайней мере выдающимся полководцем и политическим деятелем, отлично понимавшим смысл польской контрреформации. Во время правления Сигизмунда хозяйничали, конечно, иезуиты. Однако такое положение не давало никакого преимущества Польше.

Руководители русского правительства, например Борис Годунов (по сообщению австрийских послов из Москвы в апреле-мае 1587 г., в это время в качестве шурина неспособного царя он начал играть решающую роль), считали необходимым всеми силами препятствовать выборам Сигизмунда, поддерживая представителя Австрии, ибо выбор Сигизмунда означал бы для России неизбежное столкновение с польской контрреформацией, стремившейся к продолжению антирусской войны. Попытка, завоевав Псков и Смоленск, принудить Россию вступить в церковную унию, т. е. план шведско-польско-литовской коалиции, который с избранием шведского кронпринца на польский престол, казалось, был близок к осуществлению, встречала решительное сопротивление русского правительства.

Иезуиты стремились к избранию Сигизмунда еще и потому, что таким путем они достигали союза Швеции с Польшей Литвой и получали шансы для возможной рекатолизации Швеции. Это было бы крупным успехом католической контрреформации в Европе и означало бы серьезную опасность прежде всего для России. Поэтому русское посольство на выборах решительным образом выступало против Сигизмунда.

Кандидатура Сигизмунда Батория, племянника умершего короля, с самого начала не имела перспектив на избрание на польский престол. Он также был решительным противником России и обещал завершить планы своего дяди Стефана. Он даже получил от папы значительную сумму денег «для продолжения войны против России», как об этом написано

414

в одном из докладов австрийского посольства на выборах. Однако ввиду отрицательного отношения ко всем Баториям в широких кругах Польши, прежде всего среди менее знатного дворянства, Сигизмунд Баторий. как писал информатор эрцгерцога Фердинанда 29 января 1587 г., не имел никаких перспектив на избрание королем. Это сообщение весьма интересно. Отрицательное отношение к Баториям, в особенности со стороны мелких дворян, вызвано было тяжелыми налогами, которые вынуждена была платить страна для ведения войны против России. Эти настроения должны были учитываться. Кроме того, Сигизмунд шведский считался во влиятельных кругах католической контрреформации Польши более желательной фигурой для их агрессивных планов.

Мы уже знаем отношение Австрии к России и Польше. Здесь решающую роль играла борьба против Турции. При этом речь шла не столько о всякого рода религиозных делах, сколько о завоевании Венгрии, важной в стратегическом отношении страны, и устранении постоянной опасности империи Габсбургов со стороны Османской империи. Выборы австрийца польским королем означали бы нападение на Венгрию и с севера. Об этом открыто говорилось в предвыборном заявлении членов австрийской делегации25, где имелся, кроме того, намек на историческую общность с землями чешской короны. Особенно подчеркивалась в заявлении возможность привлечения России к борьбе с Османской империей.

Отсюда ясно, почему султан, который был также представлен на выборах посольством, через своих посланников подчеркивал, что он ничего не имеет против избрания шведского принца или родственника Батория на польский престол 26. И наоборот, поддержку любой кандидатуры русского или австрийца он будет рассматривать как действие, враждебное Порте.

После коронации Сигизмунда в конце 1587 г. папская дипломатия сразу же развернула лихорадочную деятельность.

В Польшу был послан такой известный доверенный папы, как кардинал Альдобрандини 27, который должен был путем личного вмешательства объединить разрозненные боевые ряды католической контрреформации. Речь шла не только об освобождении взятого в плен эрцгерцога Максимилиана, но и о примирении нового польского короля Сигизмунда III с австрийским двором. Лучшим путем для такого примирения

25 Ferd. А., Bd. 129.

26 Ibidem. Заявление представителя султана.

27 Ibid., Bd. 130.

415

казался брак Сигизмунда с представительницей дома Габсбургов. Сигизмунд в предвыборном заявлении должен был согласиться с тем, что он может вступить в брак только с разрешения польского сейма. В результате продолжительных переговоров28 Мария, сестра будущего императора Фердинанда II, стала королевой Польши. Недоверие польской знати к этому браку было довольно сильно с самого начала и долгое время мешало объединить фронт контрреформации. Однако этот брак долгое время оказывал сильное влияние на политику Польши, в особенности во время Тридцатилетней войны.

Таким образом, становится понятным, почему русское правительство еще в 1588 г. начало противодействовать угрозе объединенной агрессии со стороны Польши и Австрии, не только выступив за освобождение Максимилиана, но и пытаясь помочь ему силой овладеть польским престолом. Соглашение между Рюриковичами и Габсбургами в этот момент было опять использовано, чтобы помешать консолидации объединенного фронта польской католической контрреформации во главе с Сигизмундом, с одной стороны, и Габсбургами, Испанией и папой, с другой. В историографии этим переговорам 1588 г. до последнего времени также уделялось мало внимания.

Насколько велико и оправдано было недоверие со стороны влиятельных и правящих кругов Польши к Габсбургам, показывает интересное сообщение от 1593 г. одного австрийского посланца в Польше. Сигизмунд за год до этого по требованию папской курии и иезуитов после смерти своего отца направился в Швецию, чтобы получить и шведскую корону. Но его принадлежность к римско-католической церкви явилась здесь основным препятствием в глазах шведских дворян, бывших лютеранами. Они не хотели включения Швеции в контрреформаторский фронт н с большей охотой поддерживали политику морских держав — Англии и Нидерландов, обеспечивавшую их политические и экономические интересы. При короле Иоганне III, отце Сигизмунда, который уже ъ 1578 г. передал в руки иезуиту Поссевино документ о переходе в католическую веру, силы контрреформации стали крепнуть в Швеции. Иезуитам удалось добиться закрытия национального университета в Уппсала, который придерживался протестантского направления. В Стокгольме была создана Высшая католическая школа, которая подготавливала учеников к поступлению в иезуитские университеты Полыни и

28 Иега. А., В<1. 132.

416

Австрии29: При наличии союза Швеции с Польшей и Литвой можно было опасаться того, что в Швеции быстро начнет развиваться рекатолизация, как это случилось в 70-х — 80-х годах XVI в. в Польше. Однако в этом вопросе решительное противодействие оказали шведские церковники. Перед своей коронацией Сигизмунд вынужден был официально признать Аугсбургское исповедание и снова открыть университет в Уп-псала. Атака контрреформации была отбита, а в 1598 г. Сигизмунд был смещен.

В 1593 г., во время продолжительного отсутствия Сигизмунда, в Польше распространился слух, что он хочет остаться в Швеции и отказаться от польской короны, как это сделал недавно Генрих Валуа. Учитывая это, Габсбурги стали заблаговременно готовиться к тому, чтобы провести на выборах в Польше своего кандидата. Австрийское посольство, направленное в июне 1593 г. в Польшу, должно было провести работу именно в этом направлении. Сообщение этого посольства также является очень интересным документом, который свидетельствует о глубоком недоверии к Габсбургам со стороны Польши, где в случае избрания Габсбурга опасались пережить участь Венгрии. Однако в Австрии недооценили послушание Сигизмунда отцам-иезуитам, которые заставили его вернуться в Польшу. Здесь он продолжал свою деятельность целиком в духе своих духовных наставников. Вскоре по возвращении он занялся делами Брестской церковной унии, которая столетиями отравляла взаимоотношения между Польшей и Россией.

Вмешательство польских иезуитов в русские дела в начале XVII в. общеизвестно: иезуиты были наставниками Лже-дмитрия, который принял римскую католическую веру.

В начале XVII в. Россия была отрезана от остальной Европы, что вредно отражалось на ее развитии. Это следует подчеркнуть особенно решительно ввиду стараний О. Халец-кого30 положительно оценить церковную и политическую контрреформацию, прежде всего в Польше, а также в Венгрии и Чехии. Планы польской и всекатолической контрреформации после захвата иезуитами московского Кремля, в 1606 г., казалось, были уже близки к осуществлению. Однако уже современники — широкие круги польского и литовского мелкого дворянства, массы народа — поняли опасность, которая

29 Ср. S. G?ransson. De Svenska studieresorna och den religiosa Kontrollen Fr?n reformationstiden till frihetstiden. Uppsala, 1951, S. 5, 177.

30 О. Ha leck i Grenzraum des Abendlandes. Salzburg, 1957, S. 133— 290 (перевод на немецкий язык книги: «Borderlands of Western Civilization. A History of East Central Europe*. New York. 1952).

27 Международные связи России 417

таилась в затянувшейся войне в Восточной Европе. Об этом свидетельствуют симпатии в отношении кандидатур царей Ивана IV в 1573—1575 гг. и Федора в 1587 г.

Католическая контрреформация в Польше, энергично поддержанная папством и рядом правительств, одержала верх. Однако яростные попытки иезуитов подчинить все восточноевропейские страны провалились. Самой Польше союз дворянства с католической церковью и иезуитами под лозунгом контрреформации стоил очень дорого и привел к ее серьезному ослаблению, которое проявилось в XVII в. и в последующее время.

* * *

Die Geschichte der polnischen K?nigswahlen wird hier im Zusammenhang mit den Bem?hungen der r?mischen Kurie und der mit ihr verbundenen europ?ischen Gegenreformation gesehen, Ru?land unter ihre Kontrolle zu bekommen. Sowohl bei der Wahl Heinrichs von Valois, Stephan B?torys und auch des schwedischen Kronprinzen Siegmund zum polnischen K?nig war neben dem Treuebekenntnis zur katholischen Kirche die Zusicherung entscheidend, den Kampf gegen Ru?land fortzusetzen. Man ging dabei von der falschen These aus, man k?nnte das Osmanische Reich am meisten schw?chen, wenn man Ru?land selbst erobere, bevor es eine Beute der T?rken werde. Anhand bisher unbekannten oder wenig bekannten Quellenmaterials werden die Versuche Ru?lands gezeigt, der drohenden gemeinsamen Front der polnischen Gegenreformation mit Siegmund einerseits und den Habs-burgern und den P?psten andererseits entgegenzuwirken.

<< | >>
Источник: Зимин А.А., Пашуто В.Т.. Международные связи России до XVII в. Сборник статей. 1961

Еще по теме Э. Винтер НАТИСК КОНТРРЕФОРМАЦИИ НА РОССИЮ И ПОЛЬСКИЕ КОРОЛЕВСКИЕ ВЫБОРЫ 1575 и 1587 гг.:

  1. Э. Винтер НАТИСК КОНТРРЕФОРМАЦИИ НА РОССИЮ И ПОЛЬСКИЕ КОРОЛЕВСКИЕ ВЫБОРЫ 1575 и 1587 гг.
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -