<<
>>

1.3. Споры вокруг японских учебников истории

Еще одной проблемой для японской дипломатии стали японские учебники национальной истории, а именно то, как в них подаются события первой половины XX века. Критику со стороны Южной Кореи и Китая вызывают замалчивание в учебных текстах преступлений японской императорской армии, отрицание ответственности Японии за развязывание войны в Азии и на Тихом океане, содержащиеся в учебниках утверждения, будто бы война в Азии была направлена против западной колониальной системы и имела освободительный характер, а также включение в учебники положительной оценки колониальной политики Японии в странах Восточной Азии.

Согласно существующей в Японии процедуре, перед тем, как быть допущенными к использованию в школах, учебные материалы проходят регулярную процедуру рассмотрения и одобрения Министерством образования, культуры, спорта, науки и технологии Японии. По этой причине включение в школьные учебники текстов, отрицающих японскую агрессию или позитивно оценивающих колониальную политику, рассматривается за рубежом как попытка официального Токио переписать историю, воспитать молодое поколение в патриотическом или, скорее, националистическом, ключе.

Согласно процедуре, издательства представляют проекты учебников Министерству, где они рассматриваются на предмет соответствия текущим образовательным стандартам (^ЩШ Щ Ш ® ), наличия фактологических ошибок, а также политической и религиозной нейтральности освещения. Далее совет по рассмотрению учебников

^), сформированный из учёных и преподавателей школ, делает заключение по итогам этой работы, на основе которого Министерство науки и образования рекомендует издательствам внесение соответствующих поправок. До получения одобрения совета учебники не могут быть авторизованы Министерством для использования в школах.

Такая процедура проходит раз в четыре года в отдельные для каждой ступени образования сроки.

Подготовкой учебников занимаются несколько крупных издательских фирм, представляющих тескты на рассмотрение Министерства. Учебники для муниципальных школ выбираются комитетами по вопросам образования органов местного самоуправления, в то время как частные школы вправе сами выбирать учебники, которые они будут использовать, из одобренных Министерством.

Процедура рассмотрения учебников, написанных частными издательствами, компетентным ведомством для одобрения к использованию в школах сложилась в Японии после окончания Второй мировой войны. Ранее в Японии использовались единые государственные учебники, игравшие важную роль в воспитании «верноподданного империи».

Послевоенные реформы сферы образования заняли важное место в ряду мер по демократизации и демилитаризации страны. В октябре 1945 года вышел ряд директив штаба союзных оккупационных войск, в частности, об устранении милитаристской и ультранационалистической идеологии из сферы образования, включая отстранение от преподавания учителей, придерживающихся крайне правых взглядов; о запрете пропаганды государственного синтоизма, включая запрет на использование в школах некоторых мифологизированных материалов, обосновывающих особое предназначение японской нации и

божественную сущность императора. Преподавание в школах морали, японской истории и

121

географии было временно приостановлено .

В 1947 году правительство Японии обнародовало Основной закон об образовании (The Fundamental Law of Education, Ш^й^Ш) и Закон о школьном образовании (The School Education Law, Ш), первый из которых, в числе прочего, предписывал, что

«образование должно быть свободно от неправомерного контроля» (ст.10) , а второй,

касавшийся практических вопросов работы школ, предписывал, что учебники для младшей и средней школы должны быть рассмотрены, одобрены или написаны неким «компетентным органом» (ст.21) , которым впоследствии стало само Министерство образования. В 1950 году

Министерство объявило о прекращении выпуска государственных учебников, оставив за собой право отклонить представленные на рассмотрение учебники или рекомендовать поправки к ним для поддержания образовательных стандартов.

Пользуясь своими полномочиями, Министерство образования неоднократно рекомендовало внести в учебники истории поправки, смягчающие критическое описание действий Японии в ходе войны, и даже намекало издательствам о необходимости отказаться от услуг некоторых авторов . В результате на протяжении десятилетий в послевоенной Японии шла борьба между пользующимися поддержкой влиятельного Всеяпонского профсоюза учителей «прогрессивными» историками, которые были готовы изучать вопросы военной ответственности Японии и писать об этом в учебниках, и «консерваторами», настаивавшими на необходимости отказаться от «мазохистского» взгляда на национальную историю и воспитывать молодежь в духе патриотизма. Последняя точка зрения имела много сторонников в Либерально-демократической партии. Еще в 1955 году консервативные политики охарактеризовали используемые в Японии учебники истории как «достойные сожаления», поскольку они якобы были написаны с «прокоммунистической», «прокитайской» (а значит, с «антияпонской») точки зрения[118] [119] [120] [121] [122].

Министерство образования, которое, как предполагалось, должно было быть нейтральным арбитром в этих спорах, фактически занимало сторону консервативного лагеря, как это демонстрируют судебные иски японского историка, автора учебников С.Иэнаги, который настаивал, что процедура утверждения учебников государственным ведомством является неконституционной, нарушающей свободу слова и научной деятельности. В 1997 году суд признал неправомерность некоторых требований Министерства к учебникам авторства С.Иэнаги, однако саму процедуру авторизации учебников посчитал соответствующей конституции.

Независимый от Министерства совет по рассмотрению и одобрению учебников должен был не допустить излишнего вмешательства государства в образовательный процесс. Однако некоторые в Японии отмечают, что указанный совет состоит из назначенных Министерством

образования специалистов и поэтому не может считаться независимым контролирующим

126

органом .

По причине многолетней борьбы «прогрессивных» историков и «консерваторов» вопросы преподавания истории в школах всегда были в центре внимания японской общественности и нередко включались в предвыборные программы политических партий. Летом 1982 года в японских СМИ (например, газета «Асахи» от 26 июня 1982 г.) прошла целая серия материалов о том, что Министерство образования, науки и культуры Японии рекомендовало издательствам заменить термин «агрессия» по отношению к политике Японии в Китае в 1930-40 гг. на более нейтральные термины «продвижение» или «вторжение». Сюжет привлек внимание в КНР, Республике Корее и других азиатских странах, где стали выражать опасения в возрождении японского милитаризма (как выяснилось впоследствии, сообщения «Асахи» были ошибочными, и 19 сентября 1982 года газета принесла извинения за недостоверную информацию) . 26 июля 1982 года в МИД КНР был вызван советник- посланник японского посольства, которому был выражен протест в связи с нарушением Японией «духа» Совместного заявления (1972 г.) и Договора о мире и дружбе (1978 г.). Пекин потребовал внести в учебник необходимые изменения и отозвал приглашение в КНР для министра образования Японии . 3 августа с аналогичным демаршем выступила Южная Корея[123] [124] [125] [126].

В публикации газеты ЦК Компартии Китая «Жэньминь жибао» от 20 июля 1982 года был выражен протест попыткам Министерства образования Японии «размыть ответственность за войну»[127]. Речь, в частности, шла об отрицании всей полноты ответственности японской императорской армии за «нанкинскую резню» и преуменьшении ее масштабов, а также о стремлении избежать однозначной характеристики действий Японии в Китае как «агрессии». Автор статьи утверждал, что в Японии «сильно заблуждаются», если полагают, что такие шаги «не бросят тень на сегодняшнюю дружбу Японии с Китаем и странами Юго-Восточной Азии», и что развитие взаимовыгодных отношений возможно только «на основе уважения исторических фактов».

В противном случае, делала вывод «Жэньминь жибао», могут распространиться опасения, что в японском правительстве все еще «цепляются за призрак милитаризма»[128] [129] [130].

Критика со стороны Южной Кореи касалась тех положений учебников истории, которые содержали оценки корейского движения за независимость, политики культурной ассимиляции жителей Корейского полуострова, принудительной трудовой мобилизации .

С целью разрядить напряженность, возникшую в отношениях с Сеулом и Пекином, 26 августа 1982 года генеральный секретарь кабинета министров Японии Миядзава Киити сделал заявление, подтверждавшее неизменность позиции Токио в оценках истории: «Действия нашей страны в прошлом принесли огромные страдания и ущерб народам стран Азии, включая Республику Корея и Китай. Япония следует пути миролюбивого государства с чувством

133

раскаяния и решимостью не допустить повторения подобного» . К.Миядзава подчеркнул, что дух Совместного коммюнике Японии и Республики Кореи (1965 г.) и Совместного заявления Японии и КНР (1972 г.)[131] должен уважаться в японском школьном образовании, и заверил, что для построения дружеских отношений с соседними странами правительство Японии возьмет на себя ответственность по внесению необходимых исправлений в учебники с учетом поступившей критики.

В ноябре 1982 года Министерство образования Японии одобрило новый критерий для авторизации учебников - так называемый «пункт о соседних странах» который

предписывал, что при описании событий новейшей истории, касающихся соседних стран Азии, необходимо проявлять «должную деликатность», исходя из принципа международного взаимопонимания и сотрудничества . Министерство образования также рекомендовало учителям продвигать «дух международного взаимопонимания и сотрудничества» в школах. После этого Токио в одностороннем порядке объявил проблему решенной[132] [133] [134] [135].

«Пункт о соседних странах», несомненно, дал определенные результаты.

Все учебники истории для школ средней и старшей ступеней, изданные в 1984 и 1985 гг. соответственно, а также шести из семи учебников для младших классов, изданных в 1986 году, содержали материалы по «нанкинской резне», были расширены описания японской колониальной политики на Тайване и Корейском полуострове. Эта тенденция сохранилась и в первой половине 1990-х гг., когда появились упоминания о проблеме «женщин для утешения» .

Вместе с тем, эта поправка вызвала негативную реакцию со стороны правоконсервативных сил Японии, которые рассматривали вопрос написания учебников как сугубо внутреннее дело страны и критиковали правительство за «уступки под давлением извне» . В их числе был созданный в 1981 году Народный совет в защиту Японии, выступающий за изменение японской конституции. Одной из его целей стала реформа системы образования для воспитания граждан Японии в духе патриотизма. Деятельность совета получила поддержку некоторых видных японских политических деятелей, в том числе тогдашнего премьер-министра Я.Накасонэ, который призывал «очиститься от привнесённых из- за рубежа взглядов на историю»[136].

Осенью 1982 года Народный совет объявил о намерении написать свой учебник истории для школ. «Новый курс истории Японии» был одобрен Министерством образования в 1986 году и сразу же вызвал критику как внутри страны, так и со стороны Китая и Южной Кореи. В этом издании отрицалась ответственность Японии за начало Войны на Тихом океане и утверждалось, что война в Азии была направлена против западной колониальной системы и имела освободительный характер[137]. В итоге уже после одобрения текста учебника, Министерство образования Японии четыре раза требовало внесения дальнейших исправлений, что было беспрецедентно (неформально этому процессу содействовало Министерство иностранных дел Японии); ряд министров кабинета даже призывал отозвать одобрение учебника, на что, однако, Министерство образования не пошло[138] [139]. Таким образом, проблема японских учебников истории продолжала сохранять свою актуальность.

Истоки проблем исторического прошлого Японии коренятся в периоде колонизации Кореи с 1910 по 1945 гг. и военных действий против Китая в 1931 - 1945 гг. Тем не менее, на внешнеполитической повестке дня отношений Японии с КНР и Республикой Корея они появились только к началу 1980-х - 1990-х гг. К тому времени межгосударственные контакты между указанными странами уже были давно восстановлены соответствующими межправительственными соглашениями, активно развивались торгово-экономические отношения. Добившись больших достижений в области экономики, в Японии стали все чаще задумываться о необходимости повышения профиля страны на международной политической арене. Вместе с тем, многие проблемы в отношениях Японии с КНР и РК так и не были урегулированы.

Военные преступления Японии в странах Азии не получили должного внимания в ходе судов над японскими военными преступниками, которые проводились после окончания Второй мировой войны. На Международном военном трибунале для Дальнего Востока (1946 - 1948 гг.) со стороны обвинения не были представлены ни страны Корейского полуострова, ни материковый Китай , а в центре обсуждения оказались преступления Японии в отношении западных держав, включая атаку на Пёрл Харбор и бесчеловечное обращение с военнопленными из стран-союзниц. Некоторые проблемы, такие как «женщины для утешения», на тот момент вовсе не стояли на повестке дня. Ни Республика Корея, ни КНР также не были приглашены на Сан-Францисскую мирную конференцию и не стали участниками подписанного по ее итогам договора.

Восстанавливая контакты с Токио, Пекин и Сеул предпочли не заострять внимание на военных преступлениях японского милитаристского режима. При нормализации межгосударственных связей с Японией Республика Корея (в 1965 г.) и КНР (в 1972 г.) отказались от имущественных и репарационных претензий, рассчитывая на дешевые японские займы и безвозмездную финансовую помощь. Это позволило японскому руководству в дальнейшем утверждать, что все проблемы послевоенного урегулирования, включая требования выплаты компенсаций частным гражданам за причиненный ущерб, уже решены с юридической точки зрения.

Лидеры авторитарных режимов в Южной Корее могли позволить себе игнорировать общественное мнение в стране, в целом настроенное к Японии негативно, формируя политический курс в отношении Токио исходя из собственного видения национальных интересов. КНР после своего образования в 1949 г. искала пути выхода из дипломатической изоляции (страны капиталистического блока, включая Японию, поддерживали дипломатические отношения с Китайской Республикой на Тайване) и надеялась привлечь Японию на свою сторону «народной дипломатией», выработав позицию отделения «японских милитаристов», которые ввязали страну в агрессивную войну, и «народа Японии», который так же, как и китайский, стал жертвой этой политики. Это позволило сформировать достаточно гибкий подход к Японии и отложить в сторону решение многих чувствительных вопросов двусторонних отношений.

Однако одновременно такой подход породил у народов Китая и Южной Кореи ощущение, что Япония так и не понесла должного наказания за развязывание агрессивной войны[140]. Впоследствии в РК это стало основанием для жесткой критики авторитарных режимов в предательстве интересов граждан в вопросах отстаивания исторической справедливости в отношениях с Японией, а в Китае - позволило с легкостью мобилизовать патриотические чувства китайских граждан после того, как со смертью Мао Цзэдуна место марксисткой идеологии в стране заняло патриотическое воспитание, в основу которого легла борьба с милитаристской Японией.

Поддержанию представлений о том, что Япония по сути не понесла ответственность за свои преступления, способствовало достаточно мягкое наказание японской военной и политической элиты. Обвинения Токийского трибунала коснулись лишь узкой группы высших военных и правительственных деятелей довоенной Японии, при этом император и члены императорской семьи были полностью освобождены от ответственности[141].

Свою роль здесь сыграл фактор начала холодной войны. Если изначально политика американских оккупационных властей была направлена на недопущение возрождения экономического и военного потенциала Японии, то по мере роста противостояния США и СССР, а особенно - после прихода коммунистов к власти на материковом Китае, Вашингтон принял решение сделать Японию форпостом в политике сдерживания коммунизма в Восточной Азии, для чего был взят курс на возрождение Японии в качестве ведущей экономической державы и ее частичное перевооружение (т.н. «обратный курс»). Опасаясь роста левых прокоммунистических движений в Японии в условиях вакуума политической власти в стране, США стали поддерживать японские умеренные консервативные круги и сдерживать оживившееся профсоюзное движение. В результате уже к концу 1940-х - середине 1950-х гг. многие деятели, после войны устраненные из политической и общественной жизни Японии, были амнистированы и вернулись на политическую арену, в том числе - будущие премьер- министры Н.Киси[142], И.Хатояма, С.Ёсида, а также осужденные приговором Токийского трибунала на тюремное заключение будущие министр иностранных дел М.Сигэмицу и министр юстиции О.Кая[143] [144]. Списки почитаемых в храме Ясукуни в качестве божеств-покровителей японской нации постепенно пополнялись военными преступниками классов «В» и «С», а в октябре 1978 года по решению руководства храма в качестве «мучеников эпохи Сёва» в их число были включены и военные преступники класса «А», включая семерых приговорённых к казни по решению Международного военного трибунала для Дальнего Востока .

Еще одним фактором появления проблем исторического прошлого на повестке дня отношений Японии с КНР и РК стали изменения во внешнеполитическом курсе Японии, проявившиеся с конца 1970-х гг., а именно, ее растущее стремление избавиться от «синдрома проигравшей нации» и играть на международной политической арене и в сфере обеспечения региональной безопасности роль, соответствующую ее экономической мощи. Во внутриполитической плоскости эта тенденция вылилась в дискуссии о необходимости воспитания в японских гражданах чувств патриотизма, которые должны были прийти на смену глубоко укоренившимся в японском обществе после окончания Второй мировой войны пацифистким установкам.

Премьер-министр Японии Я.Накасонэ (1982 - 1987 гг.), провозгласивший лозунгом своего премьерства «урегулирование всех послевоенных политических вопросов», выступал за превращение Японии в «нормальное» государство, не обремененное послевоенными пацифистскими самоограничениями, увеличение оборонного бюджета свыше барьера в 1% ВВП, исключение из Устава ООН «пункта о вражеских государствах» и вхождение Японии в Совет Безопасности ООН на постоянной основе. Возможно, именно поэтому официальный визит Я.Накасонэ в храм Ясукуни 15 августа 1985 года положил начало интернационализации этой проблемы, несмотря на то, что паломничество в храм представителей императорской фамилии, правительства и парламента было возобновлено сразу после подписания Японией

Сан-Францисского договора в 1951 году. Кроме того, в годы премьерства Я.Накасонэ был вновь открыт ранее функционировавший при Ясукуни мемориальный военный музей «Юсюкан», экспозиция которого трактует события японской истории с упором на неизбежность участия Японии в войне и на ее позитивную роль в обретении государствами Юго-Восточной Азии независимости от западного колониализма.

В эти же годы шедшая в Японии на протяжении послевоенных десятилетий борьба между «прогрессивными» историками, которые были готовы изучать вопросы военной ответственности Японии и писать об этом в учебниках, и «консерваторами», настаивавшими на необходимости отказаться от «мазохистского» взгляда на национальную историю и воспитывать молодежь в духе патриотизма, впервые привлекла внимание за рубежом, где стали высказываться опасения в возрождении японского милитаризма, поскольку японские правящие круги склонялись к поддержке «консерваторов».

На тот момент Токио отдал приоритет внешней политике над внутренней. Я.Накасонэ принял решение больше не посещать храм Ясукуни, а Министерство образования Японии рекомендовало авторам учебников при описании событий новейшей истории, касающихся соседних стран Азии, проявлять «должную деликатность». Это, однако, вызвало недопонимание правоконсервативных слоев японского политического истеблишмента и общества, призывавших не поддаваться критике из-за рубежа. Они настаивали на продолжении паломничества государственных деятелей в святилище Ясукуни, утверждая, что это «естественный долг» политиков и «внутреннее дело» страны, и призывали отказаться от «антияпонского» взгляда на историю в национальных учебниках.

В постбиполярный период тенденция к отказу Японии от послевоенных пацифистских самоограничений еще более укрепилась на фоне опасений сокращения американского военного присутствия в регионе. Произошли значительные изменения в региональном раскладе сил, вызванные стремительным экономическим и военным подъемом КНР. По мере того, как Китай становился все более могущественным игроком в регионе, стремящемся проецировать свою экономическую мощь в политическую сферу, Япония все более активно подключалась к стратегии США по его сдерживанию, выражая готовность вновь взять на себя роль «непотопляемого авианосца» Вашингтона . Это, в свою очередь, привело к тому, что руководство КНР стало акцентировать проблемы исторического прошлого в отношениях с Японией. Что касается Южной Кореи, с демократизацией страны вопрос о достижении «исторической справедливости» в отношениях с Японией прочно закрепился на [145] внутриполитической повестке дня, а подходы к его решению стали удобным инструментом для критики в ходе внутриполитической борьбы. В результате в постбиполярный период проблемы исторического прошлого стали одним из основных факторов, препятствующих конструктивному диалогу Японии с ее ближайшими соседями по региону - КНР и РК.

<< | >>
Источник: Батакова Алиса Андреевна. Проблемы исторического прошлого в отношениях Японии с государствами Восточной Азии (конец XX - начало XXI вв.). Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. 2017

Еще по теме 1.3. Споры вокруг японских учебников истории:

  1. ГЛАВА 10 УЧАСТИЕ РОССИИ В ИНТЕРВЕНЦИИ В КИТАЕ
  2. ГЛАВА 22 ОККУПАЦИЯ ЯПОНЦАМИ МАНЬЧЖУРИИ
  3. 1. Американская буржуазная идеология и религия
  4. История заводов как завод истории
  5. Антигитлеровская коалиция СССР, Англии и США: сотрудничество, проблемы, значение. Гаврилова Елена.
  6. Россия и Китай в новом тысячелетии
  7. В. Э. КУНИНА ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ НОВОГО ПРОЕКТА ОБЩЕГО УСТАВА И ОРГАНИЗАЦИОННОГО РЕГЛАМЕНТА I ИНТЕРНАЦИОНАЛА (1872)
  8. СПОРЫ О ДЕМОКРАТИИ - ПРИЗНАК ЗДОРОВЬЯ
  9. ТРЕВОЖНОЕ ЛЕТО 1991 Г. РАСПАД СССР. Из учебников истории
  10. РОССИЯ ПРИ В. В. ПУТИНЕ Из учебников истории
  11. Оглавление
  12. Введение
  13. 1.3. Споры вокруг японских учебников истории
  14. 2.1. Период «дипломатии извинений»: попытка урегулирования проблем исторического прошлого (1991 - 2001 гг.)
  15. 2.2. Период политической заморозки в отношениях с КНР и Республикой Корея при кабинетах Дз. Коидзуми (2001 - 2006 гг.)
  16. 2.3.1. Проблемы исторического прошлого при кабинетах ЛДП после Дз.Коидзуми (2006 - 2009 гг.)
  17. 2.3.2. Проблемы исторического прошлого при кабинетах Демократической партии Японии (2009 - 2012 гг.)
  18. 3.1. Подход кабинета С.Абэ к проблемам исторического прошлого
  19. 3.4. Международное измерение проблем исторического прошлого во внешней политике Японии на современном этапе
  20. Заключение
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -