<<
>>

Российско-туркменские отношения в 1996-2005 гг.: на грани замерзания

С начала 1996 г. темпы развития сотрудничества между Россией и Туркменией стали стремительно сокращаться. Отныне внимание сторон привлекала сравнительно небольшая группа вопросов: статус Каспийского моря, совместная разработка нефтяных и газовых месторождений Туркменистана, развитие торговли.
Политическое и гуманитарное сотрудничество ушло на периферию их интересов. Помимо причин субъективного характера, состоявших в стремлении С. А. Ниязова окончательно избавиться от опеки Москвы, подобные изменения были обусловлены внешнеполитическими обстоятельствами. После того, как осенью 1995 г. талибы начали наступление на север Афганистана, над Туркменией нависла угроза втягивания в конфликт с исламскими экстремистами, способный обернуться для нее катастрофическими последствиями. В подобных условиях остальные центральноазиатские республики связали обеспечение своей безопасности с поддержкой России, однако Ашхабад принял иное решение, вероятно, не будучи уверенным в готовности Москвы воевать с талибами ради защиты своих южных соседей. Поскольку к этому времени в Туркменистане еще не было сформировано боеспособных Вооруженных сил, он выдвинул инициативу принять на себя статус постоянно нейтрального государства. Соответствующее решение было поддержано на самом высоком международном уровне: 12 декабря 1995 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию, закрепившую за Туркменией статус постоянного нейтралитета1431. Как постоянно нейтральное государство Туркменистан не должен был вступать в военные союзы и допускать военное присутствие на своей территории иностранных держав как в мирное, так и в военное время. В случае вооруженного конфликта, он не мог быть вовлечен в боевые действия между другими странами. Туркмения стала седьмым постоянно нейтральным государством в мире вслед за Швейцарией, Ватиканом, Сан-Марино, Австрией, Мальтой и Камбоджой и единственной страной, статус которой был закреплен на уровне ООН1432.
Став постоянно нейтральным государством, Туркменистан приступил к сокращению политического и военного сотрудничества с Россией. Одновременно он постарался переориентировать свою внешнюю политику с региона СНГ на страны «дальнего зарубежья». Туркменбаши стал реже посещать саммиты Содружества, и участие Ашхабада в деятельности данной организации свелось к сугубо номинальному. По количеству подписанных в рамках СНГ соглашений Туркмения прочно заняла последнее место. Все это не могло вызвать одобрения у России, еще не утратившей иллюзий по поводу возможности создания вокруг себя широкого пояса интегрированных с ней стран-союзниц. По мере формирования на постсоветском пространстве субрегиональных группировок — Таможенного союза и ГУАМ — Ашхабад также отказался присоединиться к одной из них, видя в этом угрозу своему нейтралитету. Во второй половине 1990-х гг. начала меняться позиция Ашхабада по вопросу о статусе Каспийского моря. 13 ноября 1996 г. министры иностранных дел России, Туркмении и Ирана подписали Меморандум о сотрудничестве в освоении минеральных ресурсов Каспия, в котором выразили намерение учредить совместную трехстороннюю компанию в целях разведки и разработки согласованных нефтяных и газовых месторождений в прибрежных зонах своих государств1433. Соответственно, в документе прослеживался переход сторон от концепции кондоминиума в освоении ресурсов водоема к принципу его раздела на национальные сектора, поскольку кондоминиум должны были сформировать только те страны, которые еще не отказались от идеи его создания. Летом 1997 г. между Россией и Туркменией произошел первый дипломатический конфликт. Его причина состояла в том, что 3 июля, во время государственного визита в Москву президента Азербайджана Г. А. Алиева, российскими компа ниями «Лукойл» и «Роснефть» и азербайджанской ГНКАР было заключено соглашение об основных принципах разведки, добычи и долевого участия сторон в освоении месторождения «Кяпаз»1434. При этом российские дипломаты якобы не были осведомлены о том, что данное месторождение, по-туркменски именуемое «Сердаром», располагалось ближе к побережью Туркменистана, и претензии на обладание им со стороны Азербайджана не имели под собой особых оснований.
Санкционировав подписание указанного документа, Россия совершила в отношении Туркмении недружественный шаг. В ответ МИД республики заявил протест и потребовал аннулирования данного соглашения1435. Москва немедленно выполнила просьбу Ашхабада, и во время очередного визита С. А. Ниязова в Москву, состоявшегося 7-8 августа 1997 г., Б. Н. Ельцин заявил, что российская сторона рассматривает месторождение «Сердар» как объект, входящий в туркменский сектор Каспийского моря1436. Действия Азербайджана вынудили Туркмению окончательно отказаться от принципа кондоминиума в освоении каспийских энергоресурсов. 4 сентября 1997 г. С. А. Ниязов заявил, что «до выработки нового статуса [водоема] мы как законопослушные субъекты международного права обязаны строго придерживаться ныне действующего межгосударственного разделения на Каспии, определенного по его срединной линии»1437 1438. С этого времени Туркменистан распространил свой суверенитет на прилегающий к его территории сектор Каспийского моря, инициировав разведку и добычу его углеводородных ресурсов своими и иностранными компани ями Тогда же, в 1997 г., Туркменистан в очередной раз активизировал дипломатическую деятельность с целью диверсификации своей трубопроводной системы, прежде замыкавшейся на России. Подобный подход был продиктован как экономическими, так и стратегическими соображениями. С экономической точки зрения, Туркмения стремилась экспортировать свое топливо по более высоким ценам, чем его закупала Россия. Следовательно, ей было необходимо найти выход на более ресурсоемкие и платежеспособные рынки, и, в первую очередь, — на европейских потребителей. Данный вопрос обсуждался Б. Н. Ельциным и С. А. Ниязовым в августе 1997 г., в ходе визита туркменского лидера в Москву. Туркменбаши попросил своего коллегу согласиться на транзит туркменского топлива в Европу через территорию России, но тот ответил ему отказом, не желая, чтобы туркменский газ составил конкуренцию российскому1439. В стратегическом плане Туркменистан как крупный производитель энергоресурсов связывал свое дальнейшее развитие с получением доходов от продажи топлива.
Соответственно, он не мог себе позволить сохранения полной зависимости от Москвы в вопросах газоэкспорта. Принципиально не отказываясь от сотрудничества с Россией, он стремился создать резервные маршруты транспортировки углеводородов, идущие в обход ее территории. К числу подобных проектов относились трубопровод Туркменистан — Иран — Турция — Европа, способный обеспечить экспорт туркменского топлива в страны ЕС, и Трансфганский газопровод, призванный вывести центральноазиатские углеводороды в Пакистан1440. О намерении приступить к строительству газопровода Туркменистан — Иран — Турция — Европа Ашхабад заявил еще в начале 1995 г.1441, однако данная инициатива не была реализована в силу наличия существенных противоречий между Ираном и Турцией, а также странами Запада1442. В результате Туркмении пришлось довольствоваться экспортом небольших объемов газа в соседний Иран, в целях чего был сооружен трубопровод Корпедже — Курт-Куи, вступивший в эксплуатацию 29 декабря 1997 г.1443. Что касается Трансафганского газопровода, то возможность начать его строительство напрямую зависела от прекращения гражданской войны в Афганистане. В данной связи Ашхабад принял решение поддерживать сильнейшую сторону в афганском конфликте, то есть талибов. Хотя официально Туркменистан не признал правительство Исламского Эмирата Афганистан, он установил с ним неформальные контакты — в частности, начал поставлять талибам горюче-смазочные матери- алы1444. Очевидно, что дипломатические маневры Ашхабада вызывали у Москвы сильное раздражение. Фактически, она превратилась в пассивного наблюдателя того, как Туркменистан выходит из-под ее контроля в столь важном вопросе, как транспортировка энергоресурсов. При этом главная проблема заключалась в том, что попадание туркменского топлива на европейские рынки неизбежно подорвало бы позиции «Газпрома», для которого страны Европы являлись основными торговыми партнерами. Кроме того, Россия не могла одобрить установления диалога между Туркменией и руководством «Талибана», поскольку это полностью противоречило принципам ее внешней политики.
Таким образом, к концу 1997 г. российскотуркменские противоречия достигли такого уровня, что стороны более не могли развивать отношения друг с другом в конструктивном ключе. В 1998-1999 гг. Туркмения заметно активизировала контакты с Азербайджаном, Турцией, США и международными энергетическими компаниями. Данные шаги были вызваны тем, что в условиях продолжающейся войны в Афганистане над проектом строительства газопровода Туркменистан — Пакистан нависла угроза срыва, и Ашхабаду пришлось искать иные пути транспортировки своего топлива на внешние рынки. Учитывая, что значительный интерес у западных стран в то время вызывал проект Транскаспийского трубопровода, Туркменистан начал переговоры о готовности своих потенциальных партнеров принять участие в его практической реализации. По итогам проведенных консультаций 18 ноября 1999 г. на Стамбульском саммите ОБСЕ С. А. Ниязов подписал декларацию в поддержку строительства Основного экспортного трубопровода Баку — Тбилиси — Джейхан и Межправительственную декларацию о Транскаспийском газопроводе1445. Примечательно, что реализация последнего проекта могла стать возможной лишь при условии активного участия в нем Туркмении, поскольку только в ее силах было наполнить новый газопровод необходимыми объемами топлива. Решение Туркменбаши стало крупным поражением Москвы в борьбе за контроль над центральноазиатскими энергоресурсами. С вводом в эксплуатацию Транскаспийского газопровода потоки туркменского газа объемом до 30 млрд. куб. м в год должны были устремиться на запад в обход территории России, что лишало ее не только доходов от транзита, но и статуса монопольного поставщика углеводородов стран СНГ на европейские рынки. На этом фоне весьма нестабильными оставались российско-туркменские отношения в торгово-экономической и гуманитарной сферах. В области экономики большинство обязательств сторон, предусмотренных соглашениями 1992-1995 гг., перестали выполняться на практике. Не были восстановлены связи между хозяйствующими субъектами России и Туркменистана, нарушенные после распада СССР; фактически не получило развития межрегиональное сотрудничество; чрезвычайно узкий характер сохраняла номенклатура торгуемых товаров.
Объем товарооборота между двумя государствами испытывал сильные колебания: так, если с 1994 по 1997 гг. он вырос со 172,4 до 423,0 млн. долл., то в условиях экономического кризиса в России он сократился до 139,8 млн. долл. в 1998 г. и 137,0 млн. долл. в 1999 г.1446. При этом в отдельные годы (1994, 1997, 1998 гг.) объемы экспорта из России в Туркмению несколько превышали объемы импорта, а в иные годы (1995, 1996, 1999 гг.) существенно им уступали1447. Двусторонние контакты в гуманитарной сфере по-прежнему развивались по остаточному принципу и имели эпизодический характер. В Туркменистане продолжалась политика этнократизации, сопровождавшаяся пересмотром национальной истории, активным вытеснением из жизни общества русского языка и культуры, радикальными изменениями в национальной системе образования. Поскольку Россия воспринималась С. А. Ниязовым как потенциальный источник нестабильности, способный вызвать в его республике смуту, в Туркмении продолжалось сокращение российского информационного пространства: с середины 1990-х гг. в страну практически перестала поступать российская пресса, до минимума было сокращено время вещания российских теле- и радиоканалов, вся поступающая в республику информация подвергалась тщательной цензуре. Туркменские граждане перестали покидать республику для получения в России высшего образования, не желали отправляться в нашу страну в туристических целях, проявляли все меньший интерес к достижениям российской науки и культуры1448. Все вышесказанное не только не укрепляло фундамент российско-туркменских отношений, но, напротив, способствовало его дальнейшему расшатыванию. 28 декабря 1999 г. Халк Маслахаты предоставил Туркменбаши право пожизненно занимать пост президента Туркменистана1449. К этому времени в республике завершился процесс формирования культа личности С. А. Ниязова. Глава государства получил ученые степени доктора экономических и политических наук, звание почетного профессора большинства туркменских вузов и четыре звезды Героя Туркменистана1450. На карте страны появились города Туркменбаши (бывший Красно- водск) и Сердар (бывший Гызыларват; «Сердар» — один из титулов С. А. Ниязова, переводящийся как «вождь», «предводитель»), этрапы (районы) имени Туркменбаши и С. А. Ниязова1451. Государственный гимн Туркмении начинался словами: «Великое создание Туркменбаши, держава родная, суверенный край»1452. О том, что ожидало врагов правящего режима, напоминали слова обязательной для всех «Клятвы Туркменистана»: «В час измены Родине, Сапармурату Туркменбаши Великому, священному стягу твоему да прервется дыхание мое»1453. Туркменские историки провели исследование генеалогического древа С. А. Ниязова, обнаружив среди его предков пророка Мухаммеда и Александра Македонского1454. Все это в корне отличалось от политической ситуации в России, где на рубеже 1999-2000 гг. власть перешла к новому поколению руководителей. Заняв пост президента, В. В. Путин постарался вывести отношения с Ашхабадом из затянувшегося кризиса. Туркмения стала вторым после Узбекистана государством, которое он посетил после церемонии инаугурации, 19 мая 2000 г. С. А. Ниязов устроил торжественную встречу российского гостя, после чего главы государств провели обстоятельные переговоры1455. По итогам проведенных консультаций они приняли Совместное коммюнике, в котором отмечалось, что стабильное партнерство между Россией и Туркменией отвечает коренным интересам народов двух стран и является одним из приоритетов их внешней политики. В. В. Путин выразил поддержку постоянно нейтральному статусу Туркменистана, а С. А. Ниязов одобрил курс В. В. Путина на укрепление российской государственности и повышение роли нашей страны в системе международных отношений. Стороны согласились, что укрепление национальной безопасности, борьба с терроризмом, религиозно-политическим экстремизмом, незаконным оборотом оружия и наркотиков делают необходимым более тесное взаимодействие между ними. Они подтвердили свою приверженность скорейшему определению нового правового статуса Каспийского моря с учетом интересов всех прибрежных государств. В области экономики президенты России и Туркмении высказались за расширение двустороннего сотрудничества, включая интенсификацию инвестиционной деятельности и создание совместных предприятий в приоритетных отраслях народного хозяйства. Особое внимание стороны решили уделять взаимодействию в нефтегазовой сфере и транспортировке энергоресурсов, договорившись о крупномасштабных поставках в Россию туркменского природного газа. В гуманитарной сфере президенты выразили намерение развивать контакты между своими странами в области культуры, науки, образования, туризма и спорта. В заключение они заявили, что отныне российско-туркменские отношения вступают в новый этап, отражающий качественно более высокий уровень двустороннего партнерства в XXI веке1456. В отличие от состоявшегося днем ранее официального визита В. В. Путина в Узбекистан, его поездка в Туркмению не получила широкого освещения в СМИ. Тем не менее, данный визит способствовал решению нескольких важных задач. Во- первых, новый президент России установил контакты с Туркменбаши — одним из наиболее непредсказуемых и сложных в общении глав государств, отношения которого с Б. Н. Ельциным до последнего времени оставляли желать лучшего. Во-вторых, договоренности В. В. Путина и С. А. Ниязова свидетельствовали об окончательном уходе из российско-туркменских отношений идеологического фактора. В-третьих, президенты России и Туркмении разработали программу взаимодействия своих стран на предстоящие годы, нашедшую отражение в их Совместном коммюнике. Хотя данный документ имел сравнительно низкий юридический статус, в действительности именно он лег в основу дальнейшего взаимодействия Москвы и Ашхабада. Вместе с тем, практическая реализация договоренностей В. В. Путина и С. А. Ниязова столкнулась с серьезными трудностями, главной из которых являлось сохранение Туркменией курса на максимальную самоизоляцию, вследствие чего ее контакты с Россией, особенно в политической и гуманитарной сферах, оставались весьма ограниченными. Сразу после отъезда В. В. Путина из Ашхабада Туркмения заявила о своем намерении прекратить действие соглашения о совместной охране ее границы российскими и туркменскими военнослужащими. Негативной реакции Москвы по этому поводу не последовало, однако новому российскому руководству стало очевидно, что его инициатива по сближению с Туркменистаном не нашла отклика у Ашхабада. 20 декабря 2000 г. последний российский пограничник покинул территорию республики1457, и двустороннее сотрудничество в военно-политической сфере практически прекратилось. В области внешней политики Москва и Ашхабад по-прежнему имели очень мало точек соприкосновения. Туркменское руководство отказывалось участвовать в интеграционных процессах на постсоветском пространстве, видя своими основными партнерами Турцию и Иран. Соответственно, создание в октябре 2000 г. ЕврАзЭС даже гипотетически не могло привести к сближению России и Туркменистана. В отношении к движению «Талибан» стороны по-прежнему занимали противоположные позиции: Россия видела в нем главный источник нестабильности в регионе и угрозу безопасности южных республик СНГ, а Туркмения продолжала поддерживать с ним полуофициальные контакты. Зато по вопросу о статусе Каспийского моря у сторон уже не оставалось поводов для дискуссий: Россия обозначила границы своего сектора Каспия, достигнув соответствующих договоренностей с Ка- захстаном1458 и Азербайджаном1459, при этом с Туркменией у нее отсутствовали общие рубежи, и дальнейшие переговоры между ними по каспийской проблематике стали неактуальными. После терактов 11 сентября 2001 г. Туркменистан стал одним из немногих государств Центральной Азии, отказавшихся предоставить свою территорию войскам антиталибской коалиции — через нее в Афганистан поставлялись лишь гуманитарные грузы. Хотя с правовой точки зрения подобная позиция была оправдана постоянно нейтральным статусом республики, она привела к некоторому охлаждению ее отношений со странами Запада1460. С падением режима талибов полностью обанкротились планы туркменского руководства по строительству Трансафганского газопровода, при этом начало работ по сооружению Транскаспийского трубопровода постоянно откладывалось из-за сохранения разногласий между Ашхабадом и Баку и в силу недостаточного финансирования данного проекта. Все вышесказанное означало крах внешнеполитического курса С. А. Ниязова и ставило под угрозу жизнеспособность реализуемой им модели развития страны. В сложившихся обстоятельствах Туркменбаши был вынужден отказаться от дальнейшего игнорирования России и, опираясь на договоренности 2000 г., обратиться к ней за поддержкой. 21 января 2002 г. он посетил Москву с рабочим визитом. Сердар не скупился на теплые слова в адрес России, назвав ее великой страной и отметив, что в Туркмении очень многое было сделано с участием России, «никогда не было конъюнктурного или антагонистического отношения» к ней, а «после распада СССР... сохранилась любовь к России, к ее народу и культуре»1461. В свою очередь В. В. Путин проявил дипломатичность по отношению к туркменскому коллеге, впрочем, не избегая обсуждения таких болезненных вопросов, как недостаточное развитие межрегионального сотрудничества между нашими странами, вытеснение русского языка из информационного и образовательного пространства Туркмении и устаревание правовой базы двусторонних отношений1462. Главным документом, принятым по итогам визита, стало Совместное российско-туркменское коммюнике, в котором президенты выразили удовлетворение поступательным развитием отношений между их государствами. Вопросы политического сотрудничества сторон были прописаны в документе предельно кратко: Москва и Ашхабад лишь подтвердили готовность к углублению своего диалога и согласились начать разработку нового Договора о дружбе и сотрудничестве. Проблемы торгово-экономических отношений, напротив, были рассмотрены в коммюнике достаточно подробно. Президенты отметили важность налаживания взаимодействия своих стран в области добычи и транспортировки энергоресурсов и договорились подписать межправительственное соглашение о сотрудничестве в газовой отрасли, предусматривающее поставки туркменского газа в Россию на долгосрочной основе. Соответствующее положение не являлось новым в российско-туркменских отношениях, но свидетельствовало о том, что Туркменистан убедился в безальтернативности экспорта основных объемов своего топлива в Российскую Федерацию. Главы государств вновь выразили намерение увеличить взаимные инвестиции путем создания совместных предприятий в водном хозяйстве, на транспорте, в хлопковой промышленности. В культурно-гуманитарной сфере стороны подтвердили необходимость углубления сотрудничества в области науки и образования. Раздел коммюнике, касавшийся вопросов внешней политики, представлялся непривычно подробным для российско-туркменских соглашений. Стороны констатировали совпадение подходов к ключевым международным проблемам, отметив готовность к продолжению своего взаимодействия в рамках ООН. Они были единодушны в том, что главную угрозу стабильности и безопасности в современном мире представляют международный терроризм, незаконный оборот наркотиков и транснациональная преступность. Президенты согласились, что устранение угрозы стабильности в Центральной Азии невозможно без урегулирования внутриафганского конфликта, и подтвердили свою приверженность цели возрождения мирного и независимого Афганистана, свободного от терроризма и наркотиков и живущего в гармонии со своими соседями. Данные формулировки означали серьезную уступку Туркменбаши российским дипломатам, учитывая, что главными пособниками терроризма в Афганистане Москва продолжала считать талибов. Впрочем, «Талибан» уже перестал быть силой, с которой мог сотрудничать любой легитимный режим, что вынудило С. А. Ниязова скорректировать свое отношение к нему. Приветствуя отказ Туркмении разместить на своей территории войска НАТО, Россия заявила о поддержке ее нейтрального статуса, подчеркнув, что центральную роль в урегулировании афганского конфликта должен играть Совет Безопасности ООН. Это означало, что стороны выступают противниками проведения операции по свержению талибов исключительно под эгидой НАТО. Говоря о Каспийском море, В. В. Путин и С. А. Ниязов подтвердили стремление способствовать скорейшему определению его правового статуса. Наконец, впервые за последнее десятилетие С. А. Ниязов согласился включить в текст подписываемого им документа положение о том, что сотрудничество в рамках СНГ отвечает национальным интересам входящих в него государств. Россия и Туркмения выступили за дальнейшее развитие взаимодействия в рамках Содружества и его наполнение конкретным содержанием. Подобная формулировка, уникальная для внешней политики Ашхабада, стала его наиболее демонстративной уступкой Москве, что не осталось незамеченным российским руковод- ством1463. Совместное коммюнике стало вторым программным документом в российско-туркменских отношениях, принятым за время президентства В. В. Путина. Оно расширило положения предыдущего коммюнике в том, что касалось вопросов взаимодействия сторон в торгово-экономической и внешнеполитической сферах, и обозначило определенный поворот туркменской дипломатии в сторону России. Вместе с тем, документ показал, что Москва и Ашхабад по-прежнему не намерены углублять сотрудничество в политической, военной и гуманитарной областях, и их отношения еще не достигли уровня стратегического партнерства. Следующая встреча В. В. Путина и С. А. Ниязова состоялась 23 апреля 2002 г. в Ашхабаде, в ходе работы Первого Каспийского саммита1464. Президенты заключили новый Договор о дружбе и сотрудничестве между Россией и Туркменией, заменивший одноименное соглашение 1992 г.1465. Спешка, с которой состоялось подписание данного документа, объяснялась тем, что предыдущий договор был заключен сроком на десять лет, при этом обе стороны желали пересмотреть некоторые его положения, и он не мог быть пролонгирован автоматически. Текстуально новый договор во многом походил на его прежний вариант. При этом договор 1992 г. представлял собой декларацию намерений России и Туркменистана по развитию всего комплекса их отношений и был составлен в будущем времени, а договор 2002 г. закрепил реально существующие принципы сотрудничества и был изложен в настоящем времени. Соответственно, его характер был более конкретным, чем характер предыдущего соглашения. Новый договор существенно сузил перечень основных направлений сотрудничества, представляющих интерес для Москвы и Ашхабада. В частности, из него полностью исчезли положения о намерении сторон развивать взаимодействие в военной, военно-политической, военно-технической сферах, сохранить единое стратегическое пространство. Туркмения отказалась от реализации в отношениях с Россией принципа открытости границ, а из всех языков народов Российской Федерации теперь гарантировала изучение на своей территории только русского языка. В новом соглашении были несколько расширены положения, касавшиеся экономического аспекта российско-туркменских отношений. Приоритетными отраслями сотрудничества были объявлены информация и связь, транспорт, топливная промышленность (переработка, транспортировка и реализация углеводородного сырья, строительство и реконструкция объектов нефтегазового комплекса, рациональное использование имеющихся трубопроводов, реализация проектов новых экспортных сетей)1466. Новый Договор о дружбе и сотрудничестве оказался в максимальной степени адаптирован к уровню российско-туркменских отношений, достигнутому к началу ХХ! в. В отличие от большинства подобных соглашений, он практически не содержал положений, касавшихся перспектив взаимодействия сторон. Вместо расширения их сотрудничества, которое могло последовать по мере дальнейшего развития межгосударственных отношений, договор провозглашал курс на его сокращение. Единственным разделом документа, детально прописывавшим задачи будущего взаимодействия России и Туркменистана, оказался его экономический блок. Все вышесказанное свидетельствовало о том, что отношения между нашими странами по- прежнему развивались по качественно иному пути, чем отношения между Москвой и другими центральноазиатскими республиками: речь шла не об их прогрессивном росте, а о сохранении ими ранее достигнутых позиций. 10 апреля 2003 г., в ходе очередного визита С. А. Ниязова в Россию, президенты двух стран договорились о денонсации Соглашения о двойном гражданстве, сочтя, что оно выполнило свою задачу, и основные массы людей, желавших переселиться в Россию, сделали это1467. Данное решение было продиктовано не только желанием Туркмении избавиться от бипатридов, проживавших на ее территории и юридически находившихся под защитой Москвы, но и стремлением России видеть в числе своих граждан только тех лиц, которые не находились в гражданско-правовых отношениях с другими государствами. Это соответствовало общемировой практике и не свидетельствовало об ухудшении двусторонних отношений. Тогда же главы государств подписали Соглашение о сотрудничестве в области безопасности — первый за несколько лет подобный договор между Россией и Туркменистаном. Стороны договорились способствовать укреплению мира и стабильности в Центральной Азии, урегулированию региональных конфликтов и кризисов. В случае возникновения ситуации, угрожающей безопасности одной из сторон, Москва и Ашхабад подтвердили готовность проводить консультации с целью координации своих позиций и принятия мер для устранения возникшей угрозы. Среди приоритетных направлений сотрудничества стороны определили борьбу с терроризмом и экстремизмом различного происхождения, организованной преступностью, а также взаимодействие в области экономической и экологической без- опасности1468. Указанный договор был выгоден в первую очередь Туркмении, предоставив ей возможность рассчитывать на помощь России в случае возникновения серьезных угроз существующему в республике режиму. Вероятно, к его подписанию С. А. Ниязова подтолкнули события 25 ноября 2002 г., когда на него было совершено покушение. Ответственность за это туркменские власти возложили на деятелей оппозиции, в том числе бывшего министра иностранных дел Б. О. Шихмурадова и экс-министра сельского хозяйства И. Ыклымова1469. Хотя сам Туркменбаши не пострадал, он воспринял данное покушение как признак появления в стране сил, представляющих угрозу его власти1470. После этого его режим еще более ужесточился и постарался создать гарантии, способные позволить ему бороться со своими противниками за пределами республики. Что касается России, то она была обеспокоена, главным образом, потоком наркотиков, свободно проникавших в Туркмению из соседнего Афганистана и далее переправляемых на север. С падением режима талибов данный поток существенно вырос, его стало сложнее контролировать. Поэтому Москва была заинтересована в создании условий для ведения совместной с Ашхабадом борьбы с наркотрафиком. Еще более важным документом, подписанным В. В. Путиным и С. А. Ниязовым, стало Соглашение о сотрудничестве в газовой отрасли. Оно явилось своеобразным итогом проводимой Россией с середины 1990-х гг. политики, направленной на проникновение ее компаний на туркменский энергетический рынок. Согласно указанному документу, стороны обязались сотрудничать по следующим основным направлениям: осуществление Россией закупок туркменского газа; проведение геологоразведки и добычи топлива на шельфе Каспийского моря; переработка, транспортировка и реализация природного газа; проектирование, строительство и реконструкция объектов инфраструктуры газового комплекса; оптимизация маршрутов транспортировки топлива на мировые рынки. Уполномоченными организациями для реализации вышеперечисленных положений были названы: с российской стороны — «Г азпром», с туркменской стороны — государственная торговая корпорация «Туркменнефтегаз», государственные концерны «Туркменгаз» и «Туркмен- нефть». Туркменистан обязался с 2004 г. начать поставки в Россию газа в объеме 5 млрд. куб. м в год. Срок действия соглашения был определен в 25 лет, причем с 2009 г. объемы ежегодно поставляемого в Россию топлива должны были вырасти до 70-80 млрд. куб. м1471. Таким образом, Ашхабад гарантировал Москве поставки природного газа в объемах, способных в течение 25 лет обеспечивать значительный приток валютных средств в его бюджет, при этом главным направлением экспорта туркменского топлива осталась Россия. В то же время, Туркмения не отказалась от строительства новых газопроводов, способных пойти в обход российской территории: учитывая, что в это время в связи с низкой пропускной способностью трубопроводов в республике работало лишь 40 из 140 имеющихся газовых скважин, новые газопроводы вполне могли появиться здесь в самое ближайшее время1472. Соответственно, Россия не получила статуса монополиста туркменского газа, хотя подписанное соглашение стало крупнейшим успехом ее дипломатии за все годы развития двустороннего партнерства. С мая 2003 г. оживление в российско-туркменских отношениях вновь остановилось. В течение следующих двух лет В. В. Путин и С. А. Ниязов обсуждали две основные группы вопросов: реализацию совместных энергетических проектов и определение правового статуса Каспийского моря. Ни по одному, ни по другому сюжетам серьезного движения сторон вперед не наблюдалось. При этом контакты между президентами России и Туркмении стали крайне редкими: они не обменивались рабочими визитами, Туркменбаши перестал посещать официальные1473 и неофициальные1474 мероприятия в рамках СНГ, и даже телефонные переговоры глав двух государств приняли нерегулярный характер1475. 26 августа 2005 г., на саммите СНГ в Казани, С. А. Ниязов объявил о выходе своей страны из числа постоянных членов Содружества и понижении ее статуса до уровня ассоциированного члена данной организации. Свое решение он объяснил тем, что Туркменистан является постоянно нейтральным государством и не может активно участвовать в работе объединения1476 1477. Однако истинные причины данного шага состояли в том, что Сердар окончательно разочаровался в работе Содружества и затаил обиду на своих коллег, относившихся к нему со значительной долей иро- нии Между тем, подобное отношение к туркменскому лидеру являлось далеко не безосновательным. По мере дальнейшей самоизоляции, в 2000-2005 гг., режим С. А. Ниязова стал приобретать все более причудливые черты. Так, с 2000 г. на гербе Туркменистана вместо абстрактного белого коня — одного из символов туркменской государственности1478 — стал изображаться любимец президента, ахалтекинец Янардаг1479, день рождения которого был объявлен национальным праздником — Днем скакуна1480. В 2001 г. Туркменбаши опубликовал свою книгу «Рухнама», задуманную как «священное писание» для туркмен всего мира. Как и подобает священным текстам, «Рухнама» содержала глубокий анализ истории туркменского народа, возводя ее к периоду III тыс. до н. э., а также перечисляла «заповеди», которым в своей жизни должен был следовать каждый туркмен1481. Вскоре «Рухнама» стала изучаться во всех учебных заведениях страны1482 и выставляться наравне с Кораном на видных местах в мечетях. Имамы, отказывавшиеся признавать ее священный характер, подвергались гонениям1483. Правила, продиктованные пожизненным президентом в «Рухнама», начали замещать правовые нормы Туркменистана. Тогда же, в 2001 г., С. А. Ниязов ввел запрет на «чуждые туркменской культуре» виды искусства — оперу, балет и цирк. Соответствующие театры были закрыты, а творческие коллективы — расформированы1484. В 2002 г. президент провел реформу календаря: почти все месяцы и дни недели в нем были переименованы. Январь стал называться «месяцем Туркменбаши», апрель — «месяцем Гурбансолтан эдже», сентябрь — «месяцем Рухнама» и т. д.1485. 2003 год был объявлен в Туркмении «Годом Героя Туркменистана Гурбансолтан эдже — матери первого и бессрочного президента Туркменистана Великого Сапармурата Туркменбаши»1486, а 2004 год — «Годом Героя Туркменистана Атамурата Ниязова — отца первого президента Туркменистана Сапармурата Ниязова»1487. В 2003 г. в Ашхабаде названия почти всех улиц были заменены четырехзначными цифрами. Например, центральная Дворцовая площадь стала обозначаться числом 2000, которое должно было символизировать наступление «Золотого века туркмен»1488. В 2005 г. в республике были закрыты все библиотеки, кроме вузовских и Центральной библиотеки в Ашхабаде, и все больницы, кроме столичных1489. На этом фоне, после отмены двойного гражданства России и Туркменистана, все жители Туркмении, не успевшие заявить о выборе российского гражданства, автоматически стали считаться туркменистанцами. Это ограничивало их в возможности выезда за пределы страны и приводило к нарушению их связей с родственниками, проживающими в Российской Федерации. Лица, выбравшие российское гражданство, автоматически становились в Туркмении иностранцами и лишались принадлежавшей им недвижимости. Не имея визы на пребывание в республике, они подлежали скорейшей депортации. Это привело к отъезду из страны еще 2 тыс. чел., то есть 2% от остававшегося там русскоязычного населения1490. Нарастанию миграционных настроений русских граждан также способствовала развернувшаяся в республике беспрецедентная кампания по борьбе за «чистоту туркменской крови». В декабре 2002 г. Туркменбаши официально заявил: «Для того чтобы ослабить туркмен, кровь туркмен раньше разбавляли другой. Там, где праведная кровь наших предков разбавлялась другой кровью, национальный дух был низок... У каждого человека должно быть незапятнанное происхождение. Поэтому необходимо проверять род каждого до третьего колена»1491. Это означало возвращение туркменского общества к системе социальных отношений, существовавшей до присоединения Туркменистана к России. Государство начало проводить грань между своими «чистокровными» и «нечистокровными» гражданами, причем в число последних попали представители всех национальных меньшинств, а также лица, рожденные в смешанных браках. Проверки на «чистоту крови» коснулись всех абитуриентов, поступавших в туркменские вузы с лета 2003 г., при этом для «нечистокровных» возможность получения высшего образования была закрыта. По стране прокатилась новая волна сокращений, затронувшая исключительно «нечистокровных» граждан1492 1493. В результате оставшиеся в Туркмении российские соотечественники были вынуждены скрывать свою национальность и факт владения русским 1494 языком . В подобных обстоятельствах Москва, не способная повлиять на позицию туркменского руководства, предпочла прервать политические контакты с Ашхабадом. Единственное, что продолжало волновать Россию, это реализация совместных энергетических проектов на территории Туркмении и увеличение поставок туркменского топлива в сети «Газпрома». Однако Туркменистан не спешил выполнять свои обязательства перед Россией, и масштабы товарооборота между нашими странами оставались весьма незначительными. Если в 2000 г. он составлял 603 млн. долл., то уже в 2001 г. он сократился до 179,1 млн. долл. и до 2005 г. не поднимался выше отметки 301,2 млн. долл.1494. * * * В 1996-2005 гг. российско-туркменские отношения испытывали перманентный кризис. Его начало было вызвано тем, что руководство Туркменистана взяло курс на полную самоизоляцию республики и приступило к сворачиванию ее контактов с внешними партнерами, включая Российскую Федерацию. Туркмения получила постоянно нейтральный статус и свела к минимуму взаимодействие с Россией в военной сфере и в области безопасности. Республика продолжила процесс этнократи- зации и полностью закрыла свое информационное пространство, прекратив взаимодействие с Москвой в культурно-гуманитарной сфере. Неблагоприятная экономическая ситуация в России не позволяла сторонам развивать торговлю и реализовывать крупные совместные проекты. С приходом к власти В. В. Путина Российская Федерация предприняла попытку преодолеть взаимную отчужденность в отношениях с Туркменией. Новый российский лидер отказался от идеологизации двустороннего сотрудничества и предложил перевести его на принципы взаимной выгоды и прагматизма. Однако данная инициатива не нашла понимания у Ашхабада. На этом фоне в Туркменистане окончательно оформился культ личности С. А. Ниязова, и республика начала стремительно сползать в средневековье. Перегибы Великого Сердара оказались столь значительными и неприемлемыми для России, что она предпочла приостановить свое взаимодействие с Туркменией. Соответственно, российско-туркменские отношения рассматриваемого периода характеризовались наличием глубоких противоречий и разнообразных проблем, приведших к их фактическому замерзанию. К числу таковых следует отнести: - проводимую руководством Туркменистана политику самоизоляции, не позволявшую республике развивать активное сотрудничество ни с одним из ее потенциальных партнеров; - резкое сокращение политических контактов между Москвой и Ашхабадом, сворачивание диалога на высоком и высшем уровнях; - прекращение сотрудничества в военно-технической сфере и по вопросам безопасности; - отсутствие у российско-туркменских отношений экономического фундамента: низкий уровень и нестабильную динамику товарооборота, нежелание туркменской стороны реализовывать масштабные совместные проекты, слабое развитие межрегионального сотрудничества; - окончательное выкорчевывание в Туркмении русской культурной традиции, новую волну этнократизации республики, дальнейшее ухудшение положения ее русскоязычных граждан; - прекращение двустороннего сотрудничества в гуманитарной сфере; - устаревание нормативно-правовой базы двусторонних отношений, отказ Ашхабада от выполнения действующих договоренностей с Москвой; - излишнюю подозрительность туркменской дипломатии, ее патологическое недоверие к России; - нарастание в Туркменистане тоталитарных тенденций, активное сползание республики к нормам, характерным для средневекового периода ее истории, вызывавшие у России глубокую неприязнь; - настойчивые попытки Туркмении выйти из транспортно-энергетической зависимости от России, участвуя в проектах сооружения газопроводов, идущих в обход ее территории; стремление Ашхабада выйти на европейский энергетический рынок, вызывавшее у Москвы серьезную тревогу; - имевшую место в 1996-2001 гг. неофициальную поддержку Туркменистаном режима талибов в Афганистане и, как следствие, столкновение его внешнеполитических интересов с российскими. Однако даже в это время полного разрыва контактов между Россией и Туркменией не произошло. Среди немногочисленных достижений сторон в 1996-2005 гг. отметим нижеследующие: - постепенная деидеологизация двусторонних отношений, попытки их перевода на прагматическую основу, создание необходимой для этого нормативно-правовой базы; - увеличение значимости торгово-экономического и межрегионального сотрудничества в системе российско-туркменского взаимодействия; - проявление сторонами осторожности, стремление не допускать обострений в двусторонних отношениях; отсутствие у туркменского руководства антироссийской риторики; - сближение подходов Москвы и Ашхабада к каспийскому вопросу; - с сентября 2001 г. — отказ Туркменистана от поддержки талибов и сближение его взглядов на политическое будущее Афганистана с подходами России; - отсутствие у туркменской дипломатии прозападного уклона, сугубо практическое понимание ею принципа многовекторности своей внешней политики, вызывавшие понимание у Москвы. Таким образом, в 1996-2005 гг. российско-туркменские отношения пребывали на низшей точке своего развития, постоянно балансируя на грани замерзания. В то же время, стороны смогли избежать полного прекращения взаимодействия друг с другом и сохранили возможности для возобновления контактов в случае возникновения соответствующей необходимости. При этом очевидно, что, несмотря на существующие между ними противоречия, Москва и Ашхабад по-прежнему не рассматривали друг друга в качестве противников, благодаря чему их отношения сохранили в целом дружественный характер. 6.4.
<< | >>
Источник: МЕЩЕРЯКОВ Константин Евгеньевич. ЭВОЛЮЦИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ В 1991-2012 ГГ. Диссертация, СПбГУ.. 2014

Еще по теме Российско-туркменские отношения в 1996-2005 гг.: на грани замерзания:

  1. Периодизация отношений Российской Федерации с государствами Центральной Азии
  2. Российско-туркменские отношения в 1996-2005 гг.: на грани замерзания
  3. Взаимодействие России и Туркмении в 2006-2012 гг.: на пути к стратегическому партнерству
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -