<<
>>

ГЛАВА 1. ПРЕДЫСТОРИЯ РАЗРАБОТКИ ОБЩЕЙ СТРАТЕГИЯ СОТРУДНИЧЕСТВА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН И ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА В РЕГИОНЕ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ

После обретения независимости Республике Казахстан потребовалось несколько лет для форсированного становления национальной дипломатии. Теперь уже на качественно ином уровне стало функционировать Министерство иностранных дел (существовало с 1944 г.), была создана сеть госучреждений, соответствующая нормативно-правовая база, количественно и качественно вырос кадровый потенциал казахстанской дипломатической службы, костяк которой составили профессионалы с советским базовым образованием и с опытом работы в системе МИД СССР и Казахской ССР.

«В новых условиях последовательного включения Республики Казахстан в мировую экономику безусловный приоритет в работе по обеспечению безопасности

~ 32

стал принадлежать внешнеполитической деятельности» .

В начале 1990-хо гг. дипломатия Республики Казахстан находилась на важном этапе развития, основным содержанием которого «стали меры, направленные на беспрепятственное вхождение страны в мировое сообщество в качестве субъекта международного права» . В качестве приоритетов были поставлены те внешнеполитические задачи, с решением которых было связано «дальнейшее укрепление государственного суверенитета, территориальной целостности, нерушимости границ, экономической и экологической безопасности, общественно-политической и этнополитической стабильности в Республике Казахстан»[35] [36] [37].

2 июля 1992 г. соответствующими указами главы государства были утверждены положения «О министерстве иностранных дел Республики Казахстан», «О Посольстве Республики Казахстан», «Об основных обязанностях Чрезвычайного и Полномочного Посла Республики Казахстан».

Постановлением Кабинета Министров «Вопросы Министерства иностранных дел Республики Казахстан» от 2 июля 1992 г. была установлена численность работников центрального аппарата в количестве 476 человек (без аппарата

л с

госучреждений и персонала по обслуживанию) .

Ещё в период нахождения в составе Советского Союза казахстанское внешнеполитическое ведомство ставило перед Правительством Казахской ССР вопрос об увеличении штатной численности Министерства иностранных дел до 137 единиц[38] [39].

Благодаря введенной в тот период практике прохождения собеседования в приемной комиссии, возглавляемой первым заместителем главы внешнеполитического ведомства, в МИД было принято большое количество сотрудников, ставших в дальнейшем профессионалами, внесшими вклад в продвижении интересов государства, в том числе на европейском направлении.

В 1995 г. была утверждена Концепция внешней политики страны. «В документе, состоявшем из публичной и конфиденциальной частей, впервые были сформулированы приоритетные направления внешнеполитической стратегии, говорилось о важности разностороннего сотрудничества не только с соседними странами, но и с Западом. Именно с Концепции 1995 г. берет свое начало много векторная, многосторонняя дипломатия Казахстана»[40] [41].

В 1997 г. был принят крайне необходимый для деятельности МИД Казахстана Закон «О дипломатической службе», предварительная работа над которым была начата ещё в 1993 году .

В целях реализации данного Закона в казахстанском внешнеполитическом ведомстве была начата работа по подготовке положений: о координации

деятельности центральных исполнительных органов для проведения единого внешнеполитического курса, о резерве МИД, о присвоении дипломатических рангов, о статусе Дипломатической академии.

Трудности организационного периода и масштабность задач, решаемых казахстанской дипломатией по существу впервые в истории страны, не позволили структурировать политику в отношении Европейского Союза до конца 1990 -х годов. Тем более что в тот период процесс выработки самостоятельного

ЛЛ

внешнеполитического курса Республики Казахстан ещё не был завершен , а страны Запада воспринимались как своего рода образцы демократического переустройства общества.

В качестве примеров экономических преобразований более привлекательными выглядели государства Азиатско -тихоокеанского

40

региона .

В то же время казахстанские аналитики, занимавшиеся в середине 1990 -х гг. изучением формирования внешней политики Республики Казахстан, отмечали, что «западное направление для Казахстана как азиатского государства представляет ту жизненную важность, которая выражается в предоставлении реальной помощи для разрешения стоящих перед страной проблем, что в не меньшей мере способствует процессу ускорения демократизации казахстанского общества и перехода на

41

рыночную экономику» .

Что касается ЕС, то он практически «до конца 1993 г. не рассматривал Республику Казахстан и другие страны ЦА как самостоятельное направление внешней политики»[42] [43] [44] [45]. Это подтверждают и исследования казахстанских специалистов, критически оценивавших все ещё незначительную и слабую поддержку Республики Казахстан со стороны стран Запада[46].

«На рубеже 1993-1994 гг. наметилась тенденция к пересмотру политики Евросоюза в отношении центрально-азиатских стран, знаменуя переход ко второму, уже осмысленному этапу во внешней деятельности Европейского Союза на данном

44

направлении» .

В целом же, «интерес ЕС к Центральной Азии был на начальном этапе слабее, чем в США, однако уровень заинтересованности и участия европейцев в делах

45

региона постоянно повышался» .

После подписания Маастрихтского договора 1993 г., «который зафиксировал качественно новые параметры в политике ЕС, а именно - проведение более активной региональной политики за пределами Европы»[47] [48] [49], ЕС приступил к разработке стратегии сотрудничества со странами ЦА.

В октябре 1995 г. Комиссия ЕС публикует Коммюнике «Об отношениях с новыми независимыми государствами Центральной Азии». В документе были перечислены геополитические и экономические интересы Евросоюза в регионе.

Достижение целей ЕС предполагается посредством развития демократических институтов в ЦА, уменьшения конфликтного потенциала и осуществления экономических реформ. Примечательно, что разработчики исходили из необходимости индивидуального подхода к странам региона. Тем самым, Евросоюз претендовал на большую роль в принятии решений «в сфере энергетики и добычи минеральных ресурсов в Центральной Азии»[50]. Данный документ, по мнению казахстанского исследователя К.Байзаковой, разделяемый и автором, «мог стать основой для развёрнутой стратегии Евросоюза»[51].

В 1998 г. начался третий этап[52] центрально-азиатской политики Европейского Союза, который продлился до осени 2001 г.. «В течение 1998 г. в европейских кругах обсуждалась необходимость придания импульса региональной стратегии Евросоюза в Центральной Азии»[53].

Затем инициативу в свои руки взяла крупнейшая страна ЕС - Германия. В 2000 г. Германское общество внешней политики разработало для правительства концепцию Стабилизационного пакта для Каспийского моря. Концепция опиралась на три важнейших элемента: «во-первых, создание сети транспортных

коммуникаций по линии Восток-Запад как альтернативы существующим двести лет путям Север-Юг; во-вторых, укрепление демократии и рыночной экономики в новых независимых государствах региона; в-третьих, переход от геополитики к экономической конкуренции»[54] [55] [56]. И «это происходило на фоне определенного

ГЛ

«исчерпания» потенциала роста американского влияния в Центральной Азии» (наиболее заметной американской инициативой был инициированный в апреле 1998 г. сенатором С. Брауном проект специального закона «О стратегии шелкового пути» ).

В указанный период Европейское сообщество целенаправленно укрепляло свои позиции в качестве одного из центров мировой экономики. В 2002 г. Европейский Союз начал вводить в наличное обращение единую валюту «евро». Об экономической мощи ЕС свидетельствовал объем ВВП 15 стран, приблизившийся в 1998 г.

к аналогичному показателю США[57].

Евросоюз представлял собой «пример интеграционной группировки, прошедшей сложный путь от зоны свободной торговли и таможенного союза до экономического и валютного союза и политической интеграции»[58], был «одним из лидеров инновационного, высоко технологического производства, по сравнению с преимущественно сырьевой экономикой евразийских государств»[59] [60] [61], «занимал ведущие позиции в мировой торговле, что обеспечилось не только высоким уровнем развития входящих в него государств, но и в значительной степени либерализацией их внешнеэкономической деятельности» .

В этот период начала утрачивать практическую политическую актуальность так называемая концепция «Европы регионов», которая в течение двух последних декад XX века превратилась из философской идеи в нормальную модель

со

внутреннего пространственного развития в Европейском Союзе» .

Следует также упомянуть, что реализация с начала 2000 -х гг. Общей внешней политики и политики безопасности - ОВПБ (на саммите ЕС, который проходил в Кельне, Германия, 3-4 июня 1999 г., европейские политики впервые взяли на себя четкие обязательства по выработке общеевропейской оборонной политики. Решения же, достигнутые в Кельне, были официально оформлены на Хельсинкском саммите ЕС в декабре 1999 г.[62]) привела к перемещению «центра принятия политических решений по региону Центральной Азии от Европейской Комиссии к Совету ЕС»[63].

Для ЕС молодое государство, укрепившее свои позиции на международной арене, представляло несомненный интерес, поскольку «в сложившемся раскладе политических сил в мире и центрально-азиатском регионе Казахстан объективно занял центральное геостратегическое положение»[64].

В свою очередь, Республика Казахстан на рубеже нового тысячелетия взяла курс на создание открытой экономики и интеграцию в мощные мировые экономические зоны. Это был «единственный способ выживания нации и государства»[65].

Данный курс реализовывал идеи Стратегии развития страны до 2030 г., озвученной в октябре 1997 г.[66] [67] Президентом Казахстан, которая направлена на «трансформацию страны в безопасное, стабильное, экологически устойчивое

- ~ 64

государство мира с динамично развивающейся экономикой» .

Разумеется, что упомянутая стратегическая задача, предусматривающая обеспечение национальной безопасности, экономического роста, который должен был основываться на открытой рыночной экономике, для которой характерен высокий уровень иностранных инвестиций и внутренних сбережений, а также использование энергетических ресурсов и создание соответствующей инфраструктуры, представлялась трудно выполнимой без активного сотрудничества с Европейским Союзом.

Что касается взаимодействия с Евросоюзом, то к середине 2000 г. была заложена солидная, в том числе правовая база для расширения взаимоотношений. В июне 1999 г. вступило в силу Соглашение о партнёрстве и сотрудничестве между Республикой Казахстан и Европейским Союзом[68], подписанное Президентом Н.А.Назарбаевым и Генеральным секретарем Совета ЕС А.Жюппе 23 января 1995 г. в Брюсселе. Оно «способствовало интеграции Казахстана в международное политическое и экономическое сообщество, создавая предпосылки к повышению эффективности торгово-экономического сотрудничества с ведущими странами Европы»[69].

Был запущен механизм реализации Соглашения о партнёрстве и сотрудничестве. В частности, в июле 1999 г. в Брюсселе состоялось первое заседание Совета сотрудничества «Республика Казахстан - Европейский Союз», в ноябре того же г. в Астане было проведено первое заседание рабочего органа Совета - Комитета сотрудничества «Казахстан - ЕС». В мае 2000 г. для участия в первом заседания Комитета парламентского сотрудничества «Казахстан - ЕС» Астану посетил первый заместитель главы делегации Европарламента по связям с государствами ЦА и Монголией И.Кукиадис.

Евросоюз становится основным рынком казахстанского экспорта. На долю 15 стран ЕС в 2000 г. приходилось 21,7% внешней торговли Казахстана[70] (главным внешнеторговым партнёрам Казахстана в 2000 г. была Россия - 30,2%) и 23% от объема зарубежных инвестиций в экономику государства. Исходя из обоюдных интересов, Астана и Брюссель предпринимали шаги для разрешения проблемных вопросов. Это касалось экспорта казахстанской икры в страны ЕС («ограничительные меры по доступу казахстанской икры и другой рыбной продукции на рынок ЕС носили больше технический характер»[71]) и квот Европейской Комиссии на экспорт стальной продукции Казахстана[72] [73]. В марте 2000 г. ЕС отменил антидемпинговые пошлины на импорт феррохрома.

Данный период совпал с необходимостью решения новых задач, поставленных руководством страны перед внешнеполитическим ведомством. В новом столетии казахстанской дипломатии предстояло «максимально использовать все возможности и преимущества, выстроить оптимальную систему, разумно сочетая старые и новые

- 70

параметры международных отношений» .

Состоявшийся 26-27 июня 2000 г. официальный визит Президента Н.А.Назарбаева в Брюссель открыл новый этап сотрудничества Республики Казахстан (РК) с Европейским Союзом. В ходе переговоров с Президентом Европейской Комиссии Романом Проди обсуждалась современное состояние и перспективы двустороннего взаимодействия, «возможность перевода двусторонних

- .. 71

отношений в плоскость стратегического партнерства» .

Стороны подписали и парафировали ряд важных соглашений, среди которых особо отметим Соглашение в форме обмена письмами между Казахстаном и Европейским сообществом о внесении изменений в Соглашение по торговле текстильными изделиями, Соглашение о сотрудничестве между Правительством Казахстана и Европейским сообществом по атомной энергии в области управляемого ядерного синтеза.

Кроме того, в течение 2000 г. состоялось два важных для интенсификации отношений диалога. В июле в Брюсселе прошло второе заседание Совета сотрудничества «РК - ЕС», где казахстанскую сторону представляла делегация во главе с первым заместителем Премьер-Министра А.С.Павловым, в декабре - второе заседание Комитета сотрудничества «РК - ЕС» соответственно - Первым вице­министром иностранных дел Н.А.Абыкаевым.

В 2000 г. Казахстан, используя существующий благоприятный фон для расширения сотрудничества, поставил перед Евросоюзом вопрос о выводе отношений на более высокий уровень. Это нашло свое отражение в совместной договоренности, достигнутой Президентом Н.А.Назарбаевым с Президентом ЕК Р.Проди в ходе упомянутого визита казахстанского лидера в Брюссель в июне 2 000 г.. Подчеркивая заинтересованность ЕС в партнерстве с Казахстаном, Р.Проди «заявил о необходимости выработки единой доктрины Евросоюза и Казахстана по развитию центрально-азиатского региона, а также комплексной программы сотрудничества Астаны и Брюсселя в региональном контексте» .

Судя по архивным документам МИД РК, речь шла о разработке «Общей стратегии сотрудничества Казахстана и Евросоюза в регионе Центральной Азии». [74] [75]

Позднее более детальный обмен мнениями по концепции документа состоялся между Р.Проди и Премьер-Министром Казахстана К.К.Токаевым. Подходы сторон также обсуждались в ходе второго заседания Совета сотрудничества «Республика Казахстан - Европейский Союз»[76] [77] [78].

По мнению казахстанской стороны, Общая стратегия должна была наметить основные направления взаимодействия, в том числе используя потенциал Казахстана в качестве катализатора регионального сотрудничества для обеспечения безопасности в ЦА, развития экономической кооперации и транзитного потенциала региона, борьбы с организованной преступностью, терроризмом и наркотрафиком, защиты окружающей среды. «Следующим шагом в этом направлении могла бы стать выработка Общей стратегии ЕС в отношении Казахстана по аналогии с документами в отношении Российской Федерации и Украины» . Перевод отношений с Евросоюзом на новый, более высокий, уровень имел особую значимость в контексте Общей внешней политики и политики безопасности ЕС, созданной Маастрихтским договором, вошедшим в силу в 1993 году.

Казахстанская сторона в свою очередь сопоставила положения Соглашения о партнёрстве и сотрудничестве от 1995 г. с существовавшей в начале 2000 г. геополитической и социально-экономической ситуацией в центрально-азиатском регионе, а также с интересами Казахстана и ЕС. Проделанная работа показала важность выделения ряда направлений для их детального изложения в Общей стратегии. В частности, это касалось тех моментов, которые не были отражены в упомянутом Соглашении.

Астана предлагала сосредоточиться на решении среднесрочных задач, не отказываясь от действовавшего Соглашения, которое «имело системообразующий характер для отношений Республики Казахстан с ЕС» . Напротив, Общая стратегия строилась на правовой базе Соглашения.

Вместе с тем, стороны выступили за дополнение документа положениями, связанными с приоритетной для Европы и ЦА задачей. Указанной задачей была не только борьба с терроризмом, а также с организованной преступностью, но и противодействие незаконному обороту наркотических средств. Тем более что после событий 11 сентября 2001 г. данная проблематика приобрела особую актуальность для всех стран. Именно поэтому Испания, председательствуя в ЕС в первой половине 2002 г., объявила борьбу с терроризмом и сотрудничество в области безопасности и правосудия одним из приоритетов.

Исходя из сказанного, понятна логика действий Казахстана и ЕС, договорившихся о создании при Комитете сотрудничества «РК - ЕС» Подкомитета по правосудию и внутренним делам. Одновременно Астана предложила сформировать единое правовое пространство с Евросоюзом в данной сфере и выразила готовность взять на себя роль ключевого партнёра ЕС в центрально­азиатском регионе в борьбе с новыми вызовами.

Казахстанская сторона предложила для обсуждения ряд задач, актуальных, по ее мнению, для регионального взаимодействия. Помимо создания вышеупомянутого Подкомитета по правосудию и внутренним делам, это - укрепление сотрудничества между ОБСЕ и Совещанием по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА). Говорилось также и об участие в решении проблем Афганистана, укреплении границ стран Центральной Азии для противодействия распространению терроризма и наркотрафика, гармонизации казахстанского законодательства с европейскими документами и конвенциями (в том числе в вопросах борьбы с терроризмом, отмывания денег, контроля незаконного движения капитала и других видов преступлений).

Не меньшую значимость имело взаимодействие в сфере борьбы с наркотиками в рамках офиса Спецпредставителя Еврокомиссии, а также реализация соответствующего Плана сотрудничества ЕС и центрально-азиатских стран. Казахстан был заинтересован в участии Европейского Союза в реализации казахстанской государственной программы по борьбе с наркоманией и наркобизнесом на 2000 - 2001 гг. (принята Указом Президента №395 от 16 мая 2000 г.[79]). Предлагалось также ежегодное посещение региона Центральной Азии «тройкой» Евросоюза для проведения переговоров на высшем уровне и консультаций по вопросам региональной безопасности (позднее данная инициатива. Казахстан была реализована).

Учитывая тенденцию ноябрьской (2000 г.) сессии глав внешнеполитических и оборонных ведомств ЕС формированию Общей внешней политики и политики безопасности (ОБПБ), а также одобрение в декабре 2000 г. на саммите ЕС в Ницце договора, новшеством которого стало продвинутое сотрудничество в данной области, Казахстан предложил Евросоюзу участие в качестве наблюдателя в инициативе по созыву СВМДА.

«Перспективным виделось и взаимодействие между Казахстаном и ЕС в вопросах обеспечения безопасности, содействия развитию регионального сотрудничества стран Центральной Азии в рамках «шанхайской пятерки» (в настоящее время Шанхайская организация сотрудничества)» .

Другим направлением Общей стратегии закономерно называлось практическое взаимодействие в сфере энергетики, ибо указанная область была только обозначена в Соглашении о партнёрстве и сотрудничестве. Казахстан обращал внимание Евросоюза на происшедшие в стране изменения в области разведки и разработки нефтяных и газовых месторождений, в том числе, связанные с Кашаганом , а также перспективы развития трубопроводной инфраструктуры и поставок углеводородного сырья на Запад.

Данное предложение импонировало европейской стороне в контексте диверсификации энергопоставок. Формат подобного взаимодействия оговаривался в Концепции развития газовой отрасли РК до 2015 года . Астана была готова содействовать решению вопросов, связанных с потребностью Брюсселя в постоянных и стабильных источниках энергетического продукта не только из региона Центральной Азии. Казахстанская сторона полагала, что прогресс страны в выполнении положений соглашений о разделе продукции, вопросах налогообложения в нефтегазовой сфере, развитии институциональной и [80] [81] [82] законодательной баз будет способствовать установлению аналогичного взаимодействия с ЕС других стран Содружества Независимых Государств.

Обоюдный интерес к сотрудничеству Казахстана и ЕС наметился в области ядерной энергетики. В тот период завершались необходимые процедуры для вступления в силу подписанного 19 июля 1999 г. Соглашения между Республикой Казахстан и Европейским сообществом по атомной энергии о сотрудничестве в области ядерной безопасности[83]. Полным ходом шла подготовка Соглашения о сотрудничестве в области управляемого ядерного синтеза[84] [85] [86] (подписано в ноябре 2002 г., вступило в силу в апреле 2004 г.) и Соглашения о сотрудничестве в области

ОЛ

мирного использования ядерной энергии (подписано в декабре 2006 г., вступило в силу 1 сентября 2008 г.). В свете вышесказанного понятно единодушие, с которым Астана и Брюссель договорились о создании Подкомитета по взаимодействию в области энергетики.

Несмотря на среднесрочный характер разрабатываемой Общей стратегии, Казахстан предлагал определить направления долгосрочной энергетической политики, учитывая возможное создание в перспективе единого евразийского энергетического пространства. Предполагалось также содействие транзиту энергоносителей из стран Центральной Азии, в том числе в рамках программы ИНОГЕЙТ. Тем самым подразумевался диалог с заинтересованными сторонами относительно целесообразности проектов экспортных нефтепроводов с использованием транспортного коридора в рамках указанной программы.

Предполагалось, что РК и ЕС будут способствовать ратификации

од

заинтересованными странами Договора энергетической хартии и соответствующему межрегиональному сотрудничеству. Сам Казахстан стал членом Конференции по Энергетической хартии в апреле 1998 года[87].

Поскольку в действовавшем Соглашении о партнёрстве и сотрудничестве не нашли отражения многие геополитические изменения, а также региональные процессы, произошедшие с момента подписания документа (1995 г.), следовало переосмыслить и отразить их в новом документе. В частности, Астана исходила из того, что «общность целей Евразийского экономического сообщества и Европейского Союза - формирование общего рынка товаров, услуг, труда и капиталов - могла бы создать основу для взаимовыгодного экономического сотрудничества в многостороннем формате»[88]. Примечательно, что только спустя 14 лет европейские политики осознали важность такого взаимодействия, что подтверждает интервью главы МИД Германии Франка-Вальтера Штайнмайера газете Welt am Sonntag, опубликованное 16 ноября 2014 г.[89] [90] Казахстанскими экспертами высказывались также идеи, связанные с участием Республики Казахстан в инициативе евразийского партнёрства в рамках саммита АСЕМ, фундаментом которого являются ЕС и АСЕАН.

Астана обращала внимание Брюсселя на «существенные различия в уровнях политического и социально-экономического развития стран ЦА. Для обеспечения устойчивости государств необходимо было сбалансированное региональное

87

развитие» , что подразумевало расширение двусторонних отношений и параллельное развитие интеграционных процессов. Как ответственный партнёр, Казахстан был готов стать проводником рыночных и демократических реформ в регионе Центральной Азии[91].

«Целесообразным виделось использование позитивного опыта интеграции в ЕС для развития соответствующих процессов в СНГ.

Ещё одна обсуждаемая область сотрудничества, которая не была должным образом освещена в Соглашении - транспортно-коммуникационная сфера.

Республика Казахстан предлагала более детально прописать соответствующие положения в Общей стратегии двустороннего сотрудничества»[92].

Это было актуальным в свете реализации программ ТРАСЕКА и ИНОГЕЙТ, в рамках которых активно прорабатывались все виды сообщений между Азией и Европой. Казахстан к тому времени стал одним из основных грузообразующих регионов маршрута ТРАСЕКА, многое сделал для создания в стране транспортных коридоров. Астана считала, что дальнейшее расширение транспортно - коммуникационной сферы имеет важное значение для происходящих «параллельных» процессов в зоне Евросоюза и центрально-азиатском регионе. В данном случае имелось в виду развитие Трансъевропейской сети, с одной стороны, и рост транзитных транспортных перевозок по Северному коридору (9,2 тыс. км - Германия, Польша, Беларусь, Россия, Казахстан, Монголия, Китай, Северная и Южная Корея) - с другой. Если в начале XXI века по коридору осуществлялась в основном транспортировка внутренних грузов, то в перспективе предполагалось пропускать основной объем транзитных грузопотоков Европа - Азия. В декабре 2001 г. был осуществлён пропуск опытного контейнерного поезда по маршруту №2 Северного коридора сообщением «Урумчи (Китай) - Алашанькоу - Достык (Казахстан) - Петропавловск - Орша (Беларусь) - Малашевичи (Польша) - Седин (Берлин)». Это продемонстрировало возможность осуществления регулярного контейнерного движения по указанному маршруту[93]. Перспективы транспортных коридоров подтверждали эксперты ЭСКАТО ООН, которые прогнозировали к 2005 г. существенное увеличение грузопотоков из того же Китая - крупнейшего торгового партнёра Казахстана и Евросоюза, ставшего полноправным членом Всемирной торговой организации в декабре 2001 года.

Мало разработанной областью сотрудничества было и взаимодействие в финансовой сфере. Поскольку банковско-финансовая система Казахстана, по оценкам международных экспертов, в начале 2000 г. считалась лучшей в СНГ, Астана предлагала «рассмотреть и перспективы сотрудничества в данной области.

Казахстанская сторона исходила из того, что введение в обращение единой валюты евро, ознаменовавшее новый этап интеграции в рамках Экономического и валютного союза (учреждён в 1992 г. Маастрихтским договором о Европейском Союзе), окажет существенное влияние не только на торгово-экономические отношения, но и политическую область взаимодействия. В этой связи необходимым виделась координация экономических политик для обеспечения стабильности, устойчивого экономического роста в зонах ЕС, ЕврАзЭС и центрально-азиатского региона, что отвечало бы интересам всех заинтересованных сторон. Астана была готова активно участвовать в создании условий для более широкого использования европейской валюты во внешнеэкономической деятельности предприятий и банков региона Центральной Азии, а также в дальнейшем увеличении объема и номенклатуры операций с евро на казахстанском финансовом рынке за счет совершенствования соответствующей национальной нормативной базы»[94] [95].

В первую очередь, следовало «активизировать связи с Европейским центральным банком и центральными банками стран Европейского Валютного Союза в вопросах выработки единой денежно-кредитной политики, в частности, курсовой политики и режима курсообразования. Перспективным направлением являлось расширение сотрудничества и обмен опытом в области валютного законодательства, развития и обеспечения стабильного функционирования банковского сектора, фондового и страхового рынков. Казахстан выступал за повышение уровня развития валютно-финансовых систем других стран Центральной Азии, а также их взаимодействие с Евросоюзом» .

Особое значение стороны придавали торгово-экономическому и

инвестиционному сотрудничеству, которое с учётом произошедших коренных преобразований в экономике Казахстана, имело солидный потенциал.

Для Республики Казахстан было приоритетным формирование

благоприятного инвестиционного климата. Ранее Указом Президента №3203 от 8 ноября 1996 г. в стране был создан Государственный комитет по инвестициям , который по должности возглавил первый заместитель Премьер-Министра А.С.Есимов. Годом позднее принимается Закон «О государственной поддержке прямых инвестиций»[96] [97]. Вслед за этим в 1998 г. образуется Совет иностранных инвесторов при главе государства (Указ Президента №3985 от 30 июня 1998 г.[98]). Данный орган создавался для ведения прямого диалога с инвесторами, работающими в Казахстане, а также оперативного решения проблемных вопросов, связанных с инвестиционной деятельностью. Введение льготного налогового режима для инвесторов вывело Астану в лидеры в СНГ по привлечению прямых иностранных инвестиций и темпам социально-экономического развития. Указанные шаги предпринимались для обеспечения стабильного роста национальной экономики.

В мае 2001 г. в соответствии с Указами Президента №402 от 23 августа 2000 г. «О Национальном фонде Республики Казахстан» и №543 от 29 января 2001 г. «О некоторых вопросах Национального фонда Республики Казахстан» создается один из первых суверенных фондов в странах СНГ. Его основной целью было «обеспечение стабильного социально-экономического развития страны, накопление финансовых средств для будущих поколений (сберегательная функция), снижение зависимости экономики от воздействия неблагоприятных внешних факторов (стабилизационная функция)»[99]. На фоне ситуации, сложившейся в постсоветских государствах, Казахстан вел активную работу по снижению уровня внешних задолженностей. В 2000 г. страна предприняла активные шаги по погашению обязательств перед МВФ и стала единственным в

СНГ государством, разместившим в 2000 г. после финансового кризиса новые выпуски еврооблигаций на 350 млн. долларов .

Республика Казахстан лидировала среди стран СНГ по уровню среднемесячной начисленной зарплаты на одного работника, пересчитанной по официальным курсам валют в доллары США. В 2000 г. она составила 94 долл., в России данный показатель был на уровне 81 долл., Белоруссии - 74, Таджикистане - 8,7[100] [101]. Упомянутые доходы на душу населения обуславливали рост

платежеспособности граждан. В целом совокупность указанных факторов укрепляла позиции страны на мировом рынке, способствовала увеличению торговли Казахстана с государствами Евросоюза.

Ещё одним важным достижением того периода было появление в марте 1995 г. Ассамблеи народов Казахстана, которая представляла собой механизм регулирования межнациональных отношений. «Создание Ассамблеи было обусловлено стремлением гармонизировать отношения в обществе, сохранить межэтническое и межконфессиональное согласие»[102].

Инициируя Общую стратегию, казахстанская сторона учитывала и существующие отношения «реального стратегического партнёрства»[103] между Астаной и Москвой, тесную взаимозависимость экономик Казахстана и России, перспективы создания «экономического пространства» между Россией и ЕС. В целом российский фактор оказывал определенное влияние на выстраивание диалога Астаны с Брюсселем, что, наряду с уже упомянутыми моментами, объяснялось также сохранившейся пока в странах ЕС с середины прошлого века моделью, построенной на бинарных оппозициях, исследованных Е.Н. Шапинской. Она указала на то, что «уже с начала XXI начали проявляться тенденции в новом культурно-пространственном измерении, согласно которым четкость моделей, построенных на бинарных оппозициях типа «традиция - современность», «Запад -

Восток», «свой - чужой», начинают утрачиваться, а сами модели теряют свою категоричность»[104] [105] [106] [107].

Развитие сотрудничества с Европейским Союзом предполагало тесную координацию с процессом присоединения Казахстана к ВТО, что требовало внесения определенных корректив в действовавшее Соглашение.

Казахстан и Евросоюз были едины в подходах к интеграционным процессам. ЕС поддержал интеграцию стран ЦА, осознавая важность развития межгосударственного, межрегионального и трансграничного сотрудничества, увеличения товарооборота между государствами ЕС и Центральной Азии, в том числе за счет расширения доступа на рынки Евросоюза такой продукции из центрально-азиатского региона, как сталь, хлопок, текстиль, сельхозпродукция, углеводороды. Брюссель поддерживал Специальную программу ООН для экономики Центральной Азии СПЕКА, выступал за взаимодействие в рамках учрежденной по инициативе ЕС программы ТАСИС. Ее основной целью, как известно, было оказание технического содействия странам бывшего Советского Союза в переходе к демократии, рыночной экономике и верховенству права . В соответствии с программой ТАСИС, за 1991 - 1998 гг. Казахстан получил на реализацию проектов, направленных на поддержку малого и среднего бизнеса, приватизации и структурной перестройки, инвестиций в людские ресурсы 130 млн. долл. безвозмездной помощи (в 2000-2002 гг. европейская сторона дополнительно выделила 24 млн. евро) .

Казахстанская сторона озвучила Брюсселю свою заинтересованность в совместном осуществлении проектов регионального сотрудничества, в частности по оказанию гуманитарной помощи Афганистану и странам центрально-азиатского

104

региона .

Следует отметить, что расширение ЕС Союза затрагивало изменение торгового режима и доступа казахстанских товаров и услуг на рынки присоединяющихся восточно-европейских стран. Действовавшие договоры и соглашения с указанными государствами недостаточно четко прописывали подобные моменты. Реалии были таковы, что внешнеэкономические связи новых членов Евросоюза переориентировались на Запад. А это не только увеличивало объемы западных инвестиций в Восточную Европу, но и сказывалось на инвестиционной активности «старых» европейцев в странах центрально-азиатского региона. Прогнозируемым было и то, что единая сельскохозяйственная политика Европейского Союза закроет для аграрного сектора стран СНГ доступ на европейские рынки. В соответствии с решениями Уругвайского раунда ВТО, а также по бюджетным причинам ожидалось последовательное сокращение частичного аграрного экспорта Евросоюза в третьи страны[108]. Данное обстоятельство лишало Казахстан дешевого аграрного импорта, способствовало росту местных цен на сельхозпродукцию.

Трудности с осуществлением казахстанского экспорта на рынки ЕС были связаны и с вопросами стандартизации и сертификации. Согласно требованиям Евросоюза, бывшие технические нормы Совета экономической взаимопомощи в странах-претендентах на членство в ЕС, по которым в тот период продолжала работать казахстанская промышленность, постепенно заменялись соответствующими нормами ЕС, что ставило дополнительный барьер промышленному экспорту Казахстана на рынки государств бывшего СЭВ[109].

В Астане полагали, что расширение ЕС не должно рассматриваться только с точки зрения прямого исполнения «копенгагенских критериев». Евросоюз должен был взять на себя ответственность за обеспечение безопасности и стабильности на всем общеевропейском пространстве, охватывающем не только страны-кандидаты, но и прилегающие к границам ЕС регионы.

Все это ещё раз подтверждало необходимость закрепления взаимных приоритетов и обязательств в самостоятельном документе - Общей стратегии двустороннего сотрудничества Казахстана и Евросоюза в регионе Центральной Азии. Примечательно, что данная инициатива Казахстана возникла в начале первого десятилетия XXI века, когда на территории Евразии складывалась, отмечаемая экспертами, сложная конфигурация разноуровневых геополитических полей, среди которых был ЕС и регион Центральной Азии .

К сожалению, в этот период европейская сторона не могла полностью «переварить» казахстанские идеи, что объяснялось многими факторами.

Во-первых, начиная с 2000 г., ЕС был занят реализацией Лиссабонской стратегии, предусматривающей превращение Европейского Союза к 2010 г. в наиболее конкурентоспособную и динамичную экономическую зону в мире, в пространство экономики, основанной на знаниях. Переход к «экономике знаний» требовал проведения политики, отвечающей стандартам информационного общества, и соответствующей политики в области научных исследований и разработок, ускорения структурных реформ и завершения создания единого внутреннего рынка Евросоюза. Так, заметная часть принятой в 2000 г. Лиссабонской стратегии ЕС была посвящена именно единому внутреннему рынку. Лиссабонский саммит определил также новую стратегию социального развития всего континента в целом[110] [111].

Во-вторых, весеннее заседание ЕС в Стокгольме, состоявшееся 23-24 марта 2001 г., показало преимущественный интерес европейцев к решению внутренних проблем (старение населения, создание рабочих мест, ускорение экономических реформ и модернизацию социальной модели)[112].

В свою очередь внешнеполитическая повестка дня была посвящена отношениям с Российской Федерацией, что подтверждало участие Президента В.В.Путина во встрече в верхах, а также ситуация на Балканах (Македония).

В-третьих, итоги саммита ЕС в шведском Гетеборге (15-16 июня 2001 г.) выявили разногласия, в том числе по вопросам будущего Европы. Германия и Франция обращали внимание на прогнозы роста восточноевропейских стран после вступления в ЕС. В дальнейшем именно Германия и Франция вынуждены были выделить на период до 2013 г. 137 млрд. евро в интеграционный фонд на развитие более слабых стран членов ЕС[113]. Даже при благоприятных условиях в ближайшие 22 г. новые члены могли достичь только 75% от уровня благосостояния государств ЕС в целом. Специалисты также отмечали, что в результате расширения территория и население ЕС возрастет на одну треть, тогда как его ВВП - всего на 5%[114] [115].

Одним из аргументов евроскептиков было то, что увеличение разрыва между большими и малыми, богатыми и бедными странами внутри ЕС расширит поле для внутреннего конфликта . Важнейшим итогом встречи стало решение по временным рамкам расширения: в 2002 г. завершение переговоров по вступлению, в 2004 - участие кандидатов в европейских выборах. Саммит показал согласие участников на расширение, но не дал ответов на конкретные вопросы, в том числе по финансированию. Примечательно, что интерес к саммиту был вызван неожиданными результатами состоявшегося за неделю до него, 8 июня, национального референдума в Ирландии, на котором большинство участвовавших в нем граждан проголосовало против ратификации дополнительного Договора о Европейском Союзе, подписанного участниками саммита ЕС в Ницце в декабре 2000 года[116].

Лаекенский саммит (декабрь 2001 г.) подтвердил гетеборгские решения, кандидатами на завершение переговоров о вступлении были названы: Польша, Чехия, Венгрия, Эстония, Латвия, Литва, Словакия и Словения. Необходимо отметить, что предстоящее расширение ЕС требовало внесения изменений в региональную политику Евросоюза. Так, в последующем было сокращено число целей данной политики с 5 до 3, а также количество спецпрограмм с 13 до 4[117].

В принятой в Лаекене декларации была сформулирована задача реформирования компетенций[118]. На встрече принимается решение о созыве в целях продолжения соответствующей дискуссии и подготовки необходимых предложений Конвента о будущем Европы[119] [120] [121].

В-четвертых, европейцы были заняты вопросами, связанными с присоединением с 1 января 2001 г. к Экономическому и валютному союзу Греции, уже тогда имевшей государственный долг в размере 103,7% от ВВП (установленный в Маастрихте потолок составлял 60%) . Помимо греческого

следует отметить и итальянский долг, достигший в 2001 г. 108,8 % .

В-пятых, актуальной для ЕС была и подготовка Конституции сообщества. Как известно, впервые данную идею предложил министр иностранных дел Германии Й.Фишер в своей речи 12 мая 2000 г. в университете Гумбольдта в Берлине[122] [123]. В этой связи интересно высказывание Валери Жискар д'Эстена, который возглавил Конвент, занимавшийся подготовкой Конституции, по мнению которого, выступление Й.Фишера было «современной версией знаменитого письма Роберта Шумана» .

В-шестых, Европейскому Союзу предстояло решить текущие проблемы торгово-экономического взаимодействия со странами Центральной Азии. Так, на состоявшемся в июле 2001 г. в Брюсселе третьем заседании Совета сотрудничества «РК - ЕС» обсуждался комплекс вопросов, связанных с:

- «перспективами сотрудничества в рамках Соглашения между Правительством Республики Казахстан и Европейским объединением угля и стали по торговле определенными изделиями из стали (с декабря 1999 г. в отношении ряда изделий из казахстанской стали действовали квоты, установленные Еврокомиссией),

- принятием директивы ЕК по включению Казахстана в список стран- импортеров икры и рыбной продукции (в марте 1999 г. решением ЕК 1999/244/ЕС Казахстан был исключен из списка экспортеров икры),

- гармонизацией нормативных документов РК по экспорту продукции в ЕС и поставкой в Европу казахстанской продукции животного происхождения»[124] [125] [126].

Развитие механизмов ОВПБ, рост политического компонента в принятии решений привели к изменению системы приоритетов единой Европы. Так, Южный Кавказ, воспринимавшийся ЕС как единый регион с Центральной Азией, стал занимать в приоритетах гораздо более высокое место, чем центрально-азиатские страны . Следовало учитывать и неадекватное восприятие определенной частью элиты ЕС региона Центральной Азии как «источника социально-политических, религиозных, экологических проблем, а также как поставщика сырья, прежде всего

123

- углеводородов» .

Таким образом, налицо был комплекс факторов, затруднявших европейской стороне начало работы над Общей стратегией сотрудничества Казахстана и Евросоюза в регионе Центральной Азии. В этом отношении показательна позиция Германии, традиционно задававшей тон в Европейском Союзе. Так, правительства Коля и в дальнейшем Шредера объединяла сдержанная позиция в отношении роли

Евросоюза в центрально-азиатском регионе[127] [128]. Правительство Г.Коля также

195

сохраняло политическую инерцию в вопросе Каспия .

Не исключено, что сложность восприятия европейцами казахстанской инициативы по созданию Общей стратегии была связана и с тем, что на отношения Астаны и Брюсселя существенное влияние оказывали факторы, присущие, в частности, диалогу Евросоюза с Россией. Речь идет об «отсутствии единой линии, в которой совпадали бы решающие интересы, ценности, приоритеты и цели партнёров»[129] [130] [131].

Ситуация изменилась после террористической атаки 11 сентября 2001 г. в США и вхождения государств ЕС в состав антитеррористической коалиции. С началом 7 октября 2001 г. военной кампании актуализируется задача расширения взаимодействия Европейского Союза со странами, граничащими с Афганистаном. Незамедлительно в начале декабря 2001 г. был обновлен список интересов и целей ЕС в регионе Центральной Азии. Например, обеспечение интересов Евросоюза в сфере борьбы с терроризмом, кроме афганского направления, включало также содействие укреплению государственных институтов стран Центральной Азии, прежде всего, силовых служб и сокращению бедности в регионе .

Однако вне поля зрения европейской стороны, как справедливо отмечает центрально-азиатский аналитик Х.Иномжонов, оставалось сотрудничество со странами Центральной Азии в военной сфере и области безопасности. Это объяснялось не только отсутствием действенных структур безопасности внутри Европейского Союза, но и тем, что Брюссель предпочитал опираться на программы в рамках НАТО и ОБСЕ, чтобы избежать пересечений, например с программой «Партнёрство во имя мира» Североатлантического альянса .

Относительная слабость такого военно-политического взаимодействия, по мнению казахстанского исследователя Д.Исаева, связана также тем, что внешнеполитические инициативы Евросоюза в Центральной Азии не подкреплялись четким видением политики безопасности в регионе, а также тем, что в части безопасности и оборонной политики центрально-азиатские государства взаимодействовали с политикой региональных организаций, членами которых выступали Россия и Китай .

Получалось, что европейцы фактически придерживали рекомендаций З.Бжезинского, считавшего, что те же «США не должны устанавливать со странами Центральной Азии каких-нибудь военно-политических отношений, разве что на тактической основе, для оказания помощи Афганистану» .

Примечательно также и то, что в тот период Европа была гораздо менее склонна рассматривать центрально-азиатский регион через призму геополитики, в

1 Л 1

отличие от России, США и Китая .

Что касается Китая, то его возрастающее влияние на азиатском континенте и мире в целом, в первую очередь, в экономическом плане оказывало существенное влияние на развитие сотрудничества Казахстана со странами Европы, в том числе в энергетической области, что позднее получило яркое подтверждение после приобретения Пекином в 2013 г. европейских активов в Кашагане. Стремясь закрепиться на экономическом поле Центральной Азии, Китай осознал, что для центрально-азиатских стран участие в ШОС в некоторой мере является акцией- демаршем, призванным показать Западу наличие у них международной

132

альтернативы .

Несмотря на то, что в начале 2000 гг. Республика Казахстан и Европейский Союз в конечном итоге не вышли на Общую стратегию сотрудничества в регионе [132] [133] [134] [135]

Центральной Азии, проделанная работа вскоре дала плоды, создав необходимую критическую массу для обеих сторон.

По существу, это была первая попытка сообща сформулировать в одном документе общее видение перспектив сотрудничества Казахстана и ЕС, что полностью отвечало задачам, определенным Стратегией развития Республики Казахстан до 2030 г., а также принятыми в 2000 г. дополнениями к Концепции внешней политики Республики Казахстан.

Мозговой штурм аналитиков и практиков сосредоточился вокруг торгово­экономического и инвестиционного взаимодействия, обеспечения доступа казахстанских товаров и услуг на европейские рынки, сотрудничества в области энергетики, в том числе атомной, в сфере добычи и переработки газа, выстраивания энергетического диалога, сотрудничества в транспортно-коммуникационной области, в финансовой и банковской сферах. Казахстанской стороне удалось представить достаточно широкий спектр перспективного на тот период взаимодействия, который в дальнейшем мог материализоваться в новые инициативы.

Европейской стороне был дан четкий посыл о необходимости поддержки интеграционных процессов в Центральной Азии для сбалансированного регионального развития, что было и в интересах объединённой Европы.

Сторонам удалось добиться взаимопонимания в вопросах важности объединения усилий по противодействию современным вызовам и угрозам (борьба с терроризмом, организованной преступностью, незаконным оборотом наркотических средств), налаживанию взаимодействия ЕС с существующими на евразийском континенте международными организациями и структурами (ШОС, СВМДА, ЕврАзЭС).

Анализ показывает, что казахстанское видение перспективных областей взаимодействия Астаны и Брюсселя на базе Соглашения о партнёрстве и сотрудничестве от 1995 г. способствовало реальной диверсификации внешнеэкономических связей страны.

Предложения Казахстана, направленные на активизацию отношений с ЕС, позволили Европейского Союзу понять ключевые интересы одной из ведущих стран

Центральной Азии, что, в свою очередь, создавало благоприятный фон для устойчивого экономического и политического развития региональной подсистемы.

Появление данной инициативы и ее последующее обсуждение с европейском стороной по временным параметрам совпало с завершением третьего этапа центрально-азиатской политики Евросоюза (осень 2001 г.), когда в ЕС окончательно сформировалось понимание необходимости разработки специального документа, отражающего новую политику Европейского Союза в Центральной Азии.

Озвученные Казахстаном приоритеты взаимодействия с Евросоюзом, нацеленные на более высокий уровень сотрудничества с ЕС, в значительной степени облегчили европейским специалистам работу над «Стратегией Европейского Союза в отношении Центральной Азии на 2002-2006 годы», которая была принята в октябре 2002 года .

В частности, были учтены казахстанские предложения, связанные с:

- формированием открытых рыночных экономик, привлечением иностранных инвестиций, расширением торговли, что является необходимым условием улучшения уровня жизни населения в странах центрально-азиатского региона,

- борьбой с организованной преступностью, терроризмом и наркотрафиком,

- защитой окружающей среды, развитием демократических институтов, защитой прав человека и снижением уровня бедности,

- повышением эффективности государственного управления, совершенствованием законодательства, формированием гражданского общества.

Основываясь на опыте, полученном при продвижении Общей стратегии, Казахстан позднее вышел с обновленными инициативами по расширению сотрудничества с Евросоюзом, что нашло свое отражение в казахстанских предложениях к Стратегии нового партнёрства Европейского Союза со странами Центральной Азии на 2007-2013 гг., подробно изложенных во второй главе исследования.

<< | >>
Источник: Курмангужин Рустем Салимович. Республика Казахстан - Европейский Союз: казахстанские инициативы по сотрудничеству с Евросоюзом (2000-2010 гг.). Диссертация на соискание учёной степени кандидата исторических наук. 2015

Еще по теме ГЛАВА 1. ПРЕДЫСТОРИЯ РАЗРАБОТКИ ОБЩЕЙ СТРАТЕГИЯ СОТРУДНИЧЕСТВА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН И ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА В РЕГИОНЕ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ:

  1. ГЛАВА 1. ПРЕДЫСТОРИЯ РАЗРАБОТКИ ОБЩЕЙ СТРАТЕГИЯ СОТРУДНИЧЕСТВА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН И ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА В РЕГИОНЕ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -