<<
>>

Л. Н. П у гик ар е в ОБРАБОТКА А. ШАМИССО ДРЕВНЕРУССКОЙ ПОВЕСТИ «ШЕМЯКИН СУД»

Вопросы взаимного культурного общения двух великих европейских народов — немецкого и русского — издавна привлекали к себе внимание ученых и России и Германии. К XVII в. относятся некоторые примечательные факты культурных связей этих народов, получившие свое развитие в последующие века.

Сведения о развитии русской культуры XVII в., проникавшие в Германию, были довольно скудными.

Так, в 1696 г. Генрих Вильгельм Лудольф в предисловии к своей «Русской грамматике» дает нечто вроде лингвистически-литературного экскурсэ. Лудольф указывает на существование в России двух языков — русского и церковно-славянского, пытается разобраться в их соотношении в быту и книжном обиходе; «Уложение» Алексея Михайловича он называет «единственной книгой, написанной на простонародном наречии». Из литературных памятников Лудольф называет произведения Симеона Полоцкого, перечисляет его сочинения и отмечает желание этого автора упростить литературный язык. «Грамматика» Лудольфа возникла не в научных, а в практических целях. Она предназначалась для купцов, миссионеров, дипломатов, поэтому Лудольф и включил в нее лишь те данные из области литературы, какие, по его мнению, имели прикладное значение. Изданная в Оксфорде на латинском языке книга Лудольфа была одной из первых попыток немецких ученых сделать русскую литературу XVII в. достоянием западноевропейского читателя 1.

1 П. Н. Берков. Изучение русской литературы иностранцами в XVIII в. «Язык и литература», т. V. Л., 1930, стр. 88—89; Г. В. Лудольф. Русская грамматика. Перевод, вступит, статья и примечания Б. А. Ларина. Л., 1937 (библиография — на стр. 40). Б. А. Ларин весьма высоко оценивает «Грамматику» Лудольфа, указывает на серьезное его знакомство с русским языком и русской литературой XVII в. См. также: 3. Те\г-

516

Если Лудольф писал о русской литературе в значительной степени на основании личных наблюдений (он жил в России в 1692—1694 гг.; сохранилась неизданная переписка Лудольфа с его московскими друзьями, относящаяся к 1697—1698 гг.), то Павел Якоб Марпергер, советник двора и коммерции з Саксонии и член прусского королевского общества знаний, один из первых писателей-экономистов в Германии, автор многочисленных и разнообразных по содержанию трудов, весьма начитанный и эрудированный ученый, никогда в России не бывал.

Однако в 1705 г. он издал в Любеке своебразный справочник-путеводитель по России под названием «Московский купец»2.

В этой книге Марпергер останавливается на географическом положении России, характеризует ее фауну, флору, растительные богатства, описывает быт и нравы русских, положение науки, сообщает данные по военной истории, истории просвещения, говорит о важнейших русских городах (главным образом с коммерческой точки зрения), более подробно останавливается на торговле и кратко характеризует, наконец, язык и русскую литературу. Сведения Марпергера не отличаются точностью: помимо действительно существовавших русских писателей — Ивана Неронова и Симеона Полоцкого,— он упоминает также «чудотворцев» Николая и Филиппа Колычева: видимо, жития «святых» он принял за их собственные произведения. Марпергер делает вывод, что в России уже заложен фундамент для развития просвещения 3.

Подробный разбор попыток немецких ученых XVIII — начала XIX в. дать оценку литературным явлениям в России в XVII в. не входит в задачу настоящей статьи 4. Необходимо лишь отметить, что из литературных произведений XVII в.

пег. Н. W. Ludolf und Russland. Berlin, 1955. Об английских работах, посвященных «Грамматике» Лудольфа, см.: В. Д. Кузьмина, А. Л. Хорош к е в и ч. Вопросы истории СССР в «Оксфордских славяноведческих записках» (1950—1957, т. 1—7). «История СССР», 1958, № 1, стр. 205, 208—209.

517

наибольшее внимание привлекла к себе сатирическая повесть «Шемякин суд» 5.

?Впервые «Повесть о Шемякином суде» была переведена на немецкий язык в 1808 г. пробстом Гайдеке в альманахе «Янус». Первая тетрадь этого альманаха, содержащая материалы по русской истории на немецком языке (без указания имен переводчиков), заканчивается небольшой публикацией под названием «Etto Schem?kin sud» (Ein russisches Sprichwort) 6. В кратком введении к этой публикации Гайдеке говорит7: «Старая народная сказка дала повод для этой поговорки. Она звучит по-немецки: «Это рассужено, как Шемякой», и употребляется постоянно, когда кто-нибудь неразумно, криво судит, глупо оспаривает.

Я не могу дать лучшего этому объяснения, чем сообщить пересказ (описание) лубочной картинки, состоящей из 12 квадратов, гравированных на меди, и излагающей судебные процедуры Шемяки.

При этом читатели получат одновременно образец национальной басни в народном духе, но большего ожидать они не вправе.

Лубочная картинка из 12 квадратов медной доски, гравированная на одном листе, раскрашенная и снабженная текстом, продается в Москве в лавках, торгующих картинками, за 10 копеек».

Вслед за этим небольшим предисловием Гайдеке дает краткий пересказ лубочного текста, причехМ он сам указывает, что перед читателем — не перевод (Die ?bersetzung), а именно пересказ (описание) текста (die Beschreibung). В этом убеждает нас и сравнение лубка XVIII в. с пересказом Гайдеке.

Пересказ Гайдеке был полностью перепечатан Бенфеем в его широко известном исследовании странствующих сказочных сюжетов «Панчатантра»8. Свои выводы Бенфей основывает на изучении не только русской сказки, но и тибетского сказания

518

из Дзанглуна9, сказки о каирском купце 10 и песни о Карле Великом 11.

Помимо Бенфея, этим же пересказом Гайдеке пользовался и 'известный исследователь немецкого средневековья фон дер Гаген в книге «Литературные очерки к истории немецкой поэзии с древнейших времен до XVI века» 12. Наконец, Карл Зимрок в исследовании об источниках драм Шекспира в новеллах, сказках и сагах перепечатал полностью пересказ Гайдеке из работы Бенфея13; К. Зимрок отметил также, что русская сказка о Шемякином суде весьма напоминает немецкую народную сказку «Три приговора», изданную им в его сборнике «Немецкие сказки» в 1864 г. м.

Следовательно, несмотря на все несовершенство, первый пересказ «Шемякиного суда» на немецкий язык сыграл свою роль в ознакомлении западноевропейских ученых с древнерусской повестью в лубочной обработке конца XVIII — начала XIX в.

.Второй, более совершенный перевод другого лубочного издания древнерусской повести о Шемякином суде с восемью картинками появился почти четверть века спустя в Лейпциге. Врач Антон Дитрих, довольно долгое время живший в Москве, лечивший, в частности, поэта К. Н. Батюшкова 15 и переписывавшийся с А. С. Пушкиным 16, выпустил небольшой сборник русских сказок на немецком языке ,7, где опубликовал сказку «Шемякин суд».

Сборник «Русские народные сказки» А. Дитриха содержит 17 лубочных сказок, переданных составителю известным московским исследователем лубка, русского народного быта и устного поэтического творчества И. М. Снегиревым.

Предисловие к сборнику написано крупнейшим немецким

14 K. Simrock. Deutsche M?rchen. Stuttgart, 1864, S. 322—324.

17 А. Dietrich. Russische Volksm?rchen in den Urschriften gesammelt und ins Deutsche ?bersetzt. Mit einem Vorwort von J. Grimm. Leipzig, 1831, S. 187—191.

519

фольклористом того времени Я. Гриммом. Он же в 1832 г. в журнале «G?ttingische gelehrte Anzeigen» опубликовал рецензию на эту книгу, в которой охарактеризовал составителя и переводчика сборника как знатока русского языка и народной поэзии, указал на связь некоторых образов русской сказки со сказками других народов («Жар-птица» русской сказки, «Der goldene Vogel» — немецкой и «Der wunderbare Ph?nix» — исландской саги), а также более подробно остановился на образе Полкана (из сказки о Бове), указав на его зависимость от итальянского Pulicano средневекового романа о Buovo d'Antona ,8. В своем предисловии к сборнику Я. Гримм сообщает некоторые сведения о распространении лубка в России, указывает на необходимость и важность изучения русских сказок учеными других стран и т. д. После предисловия Гримма переводчик и составитель сборника А. Дитрих также приводит некоторые не лишенные интереса данные о бытовании лубочных сказок в России в сравнении с так называемыми «Volksb?cher» в Германии. Перевод Дитриха, хотя и несколько многословен, тем не менее гораздо ближе к подлиннику, чем пересказ Гайдеке,э.

Вскоре после выхода в свет сборника сказок Дитриха, в. 1833 г., в «Немецком альманахе муз» появилось стихотворение одного из своеобразнейших немецких поэтов начала XIX в. Адельберта фон Шамиссо «Das Urteil des Schemjaka» с подзаголовком «Russisches Volksm?rchen».

Жизнь и творчество этого знаменитого поэта-романтика, француза по крови и немца по духу, переводчика Беранже на немецкий язык и поклонника Шлегеля, Новалиса и Уланда, давно уже стали объектом самого пристального и внимательного изучения.

Поэтому в настоящей статье нет смысла останавливаться на характеристике всего творчества Шамиссо, тем более что :по крупнейшему его произведению — «Удивительной истории Петера Шлемиля»,— ставшему всемирно известным и переведенному на все важнейшие языки мира, имеется целая

18 «G?ttingische gelehrte Anzeigen». Bd. 2 (1832), St?ck 72, 5. Mai 1832. G?ttingen, 1832, S. 714—717. Перепечатано в кн.: J. Grimm. Kleinere Schriften, Bd. V. Berlin, 1871, S. 138—139. Оценку сборника Дитриха в русской печати см.: Н. А. Полевой. Об издании русских сказок на немецком языке. «Московский телеграф», 1832, ч. 46, № 13, стр. 131—133; А. Котляревский. Взгляд на старинную русскую жизнь по народным лубочным изображениям. Сочинения, т. I. СПб., 1889, стр. 36, 574; С. В. Савченко. Русская народная сказка. Киев, 1914, стр. 118—119. Оценка С. В. Савченко повторена последним исследователем повести И. П. Лапицким (указ. соч., стр. 442).

19 См. сравнение текстов: М. И. Сухомлинов. Указ. соч., стр. 5.

520

:Если мы откроем собрание сочинений Шамиссо, то нас поразит необыкновенный интерес поэта к произведениям устного народного творчества не только немецкого, но и многих других народов. Одни из его стихотворений или самИхМ названием указывают на связь с народным творчеством («Deutsche Volkssagen») пли авторскими подзаголовками обращают внимание читателя на источник — «Liebesprobe» (Nach dem Volkslied); другие его произведения не названы самим автором фольклорными, но исследователи давно уже установили их близость к устнопоэ-тическим источникам. Таковы «Hans im Gl?cke», «Die Sonne bringt an den Tag», «Abdallah», «Georgis» и многие другие. Шамиссо обрабатывал много французских и литовских народных песен, малайских народных сказаний и датских сказок, библейских преданий и средневековых рыцарских романов и т.

д. 21

Интерес Шамиссо к усгнопоэтическому народному творчеству, его умение понять дух народной песни и сказания и выразить его по-новому в стихотворной форме предопределили использование поэтом формы немецкой народной песни для политической лирики. Так, в 1822 г. Шамиссо пишет небольшое стихотворение — шутку «Трагическая история», где рассказывается о человеке, пытавшемся изменить положение косы на собственной голове( напомним, что в XVIII в. в Германии косу носили военные). Коса — это традиционный символ прусской военщины, символ старопрусского государства. Шамиссо хотел сказать: как бы правительства Германского союза ни старались делать вид, что они следуют духу времени, феодальная реставрация остается прежней, как коса пруссака всегда висит сзади, куда бы он ни повернулся 22.

20 Ph. Rath. Bibliotheka SchlemihHana... Berlin, 1919; U. Baumgartner. Adelbert von Chamisso's Peter Schlemihl. Frauenfeld — Leipzig, 1944. См. первый русский отклик на эту сказку в «Отечественных записках», 1842, т. XX, отд. VI (Библиографическая хроника), стр. 73—75.

521

Немецкие поэты-романтики и до Шамиссо использовали народные песни для своих стихотворений, но они стремились воспроизводить их во всей фольклорной точности. Шамиссо порывает с этой традицией, он отбрасывает устаревшее содержание песни и, сохраняя лишь ее поэтическую и ритмическую структуру, вкладывает новое политическое содержание (ср. такие его стихотворения, как «Трагическая история», «Золотое время», «Песня ночных сторожей», «Французская песня» и т. д.). Ярким примером творческого метода Шамиссо в этом отношении служит стихотворение «Молитва вдовы»: в маленьком домике при скудном свете лампады бедная вдова молится о продлении жизни своего помещика. Тот удивлен, так как знает, что причинил ей много зла; ему кажется, что крестьянка пьяна. Но оказывается, что дед этого помещика отобрал у нее корову; она прокляла его, бог услышал ее проклятие — дед умер. Его сын — отец этого помещика,— отобрал уже двух коров и умер. Настоящий помещик отобрал четырех коров; у вдовы осталась лишь одна, и она молит бога, чтобы помещик не умирал, потому что его сын лишит ее последней коровы... Каждая строфа стихотворения заканчивается грустно-сатирическим рефреном: «Нужда заставляет молиться!».

•Сюжет этого произведения интернационален; он, в частности, встречается в фацециях23. Шамиссо взял его у Лютера, а тот — у Дионисия Сиракузскопо. Но Шамиссо так сильно изменил традиционный сюжет, наполнил его такими новыми деталями я мотивами, что говорить о простой литературной обработке уже нельзя. Его стихотворение, написанное в июле 1831 г., было вызвано к жизни полосой массовых крестьянских волнений в Германии после июльской революции 1830 г. Вместо прославления кротости крестьянки (у Лютера) у Шамиссо — скрытая воля к сопротивлению: проклятия помещику, сатирическая издевка над «милостивым господином», обирающим бедную крестьянку 24.

Одни исследователи правильно поняли, что в стихотворении Шамиссо отражено положение немецкого крестьянства того времени25. Другие же, и среди них — один из наиболее известных исследователей творчества Шамиссо Г. Тардель26, наоборот, стали горячо протестовать против такого понимания

522

творчества Шамиссо, настаивая на традиционности сюжета. Уже одна эта полемика говорит о том, какой глубокой творческой переработке подвергался у Шамиссо традиционный сюжет. Шамиссо интересовал не фольклор вообще, а фольклор, откликающийся на социальные проблемы, фольклор острых драматических коллизий.

Обработку Шамиссо повести о Шемякином суде можно понять, если проследить важную черту в творчестве поэта — его интерес к России. Он пробудился еще во время участия Шамиссо в кругосветном путешествии русской экспедиции 1815— 1818 гг. под начальством капитана Коцебу27. Во время этого путешествия Шамиссо посетил Россию, где ему было предложено остаться на весьма выгодных условиях, но он не согласился 28. Коллекции, собранные им, были приобретены Ботаническим музеем Академии наук29. Позднее Шамиссо был еще раз в России — в 1834 г.

В 1832 г. Шамиссо публикует поэму «Die Verbannten» («Изгнанники») 30, источником которой был рассказ его друга доктора Эрмана о встрече с А. А. Бестужевым-Марлинским в Якутске, где Эрман в 1829 г. изучал земной магнетизм 31.

Поэма эта давно уже стала известна как один из своеобразных откликов немецкого поэта-романтика на декабристское восстание 32. Нас она интересует как показатель пристального внимания Шамиссо к русской тематике; заслуживает упоминания и то, что сочинена она и опубликована одновременно со стихотворением «Шемякин суд». Видимо, в это время, Е начале 30-х годов XIX в., Шамиссо особенно интересовался Россией.

Помимо этих двух произведений, тесно связанных с русскими источниками (кстати говоря, первая часть поэмы «Изгнанники» представляет собой поэтический пересказ поэмы Рылеева) 33, в

523

1838 г. Шамиссо переводит на немецкий язык балладу Пушкина «Два ворона» («Ворон к ворону летит»), источником которой, как известно, была баллада Вальтера Скотта 34. Эта баллада была широко известна и в немецкой литературе; Тардель указывает на семь ее переводов35. Однако Шамиссо воспользовался пушкинской балладой, прозаический перевод которой он получил от Фарнгагега фон Энзе.

Исходя из всего сказанного, мы вправе утверждать, что появление стихотворной обработки повести о Шемякином суде у Шамиссо — явление не случайное, что оно подготовлено было интересом Шамиссо к социально звучащим произведениям фольклора и, в частности, к творчеству русского народа, с которым он длительное время соприкасался на почве своих научных интересов36.

Вопрос об оригинале, использованном Шамиссо, может быть решен довольно точно. Во-первых, трудно предположить, чтобы провинциальное рижское издание Гайдеке было использовано Шамиссо после того, как в Лейпциге вышел сборник Дитриха да еще с предисловием Я. Гримма! Но и помимо этого соображения, можно найти гораздо больше точек соприкосновения между обработкой Шамиссо и переводом Дитриха, чем с пересказом Гайдеке. Подзаголовок стихотворения Шамиссо — «Russisches Volksm?rchen», как у Дитриха, а не «Ein russisches Sprichwort», как у Гайдеке. Транскрипция имени судьи (Schemjaka) совпадает у Шамиссо со сказкой Дитриха; у Гайдеке судья носит имя Schem?ka.

Лексический анализ стихотворения Шамиссо также убеждает нас в том, что поэт использовал в качестве образца перевод Дитриха. Так, у Дитриха слово «хомут» переведено как «Das Kummet» — специальный термин в немецком языке, употребляющийся, как правило, у шорников. Гайдеке перевел это слово более употребительным немецким термином, но не так точно—«Das Geschirr», т. е. упряжь, сбруя вообще. Но Шамиссо не заменил термина «Das Kummet» на более

524

употребительный и ввел его в свое стихотворение37. Самое развитие сюжета у Шамиссо, осложненное распространенными диалогами, все-таки гораздо ближе к переводу Дитриха, чем к пересказу Гайдеке.

Первый русский исследователь этого вопроса еще в 1926 г. высказал предположение, что именно перевод Дитриха послужил источником для Шамиссо, хотя и ие решился утверждать это вполне определенно: «Этим изданием (т. е. переводом Дитриха.— Л. П.), вероятно, пользовался и Шамиссо»38. Немецкие комментаторы сочинений Шамиссо также указывают на сборник Дитриха как на источник для стихотворения Шамиссо, не приводя, однако, никаких доказательств и считая, по-видимому, бесспорным этот вывод; возможно, что их точка зрения основывается на знакомстве с рукописями Шамиссо39, которые хранились в королевской библиотеке в Берлине. При комментировании этого стихотворения немецкие исследователи исходили главным образом из выводов русских ученых40.

Анализируя всю сказочную группу этого сюжета, немецкие исследователи обычно ограничиваются ссылкой на работу Бен-фея «Панчатантра». В остальном комментарии они не идут дальше обычных исторических примечаний, разъясняющих читателям некоторые бытовые подробности русской сказки, например, что такое «подворотня» и т. д.

В стороне от внимания исследователей остался вопрос, почему Шамиссо из 17 сказок сборника Дитриха выбрал именно «Шемякин суд». Случайно это или этот выбор продиктован определенными причинами? Обработка Шамиссо не сравнивалась с оригиналом.

Чтобы правильно понять и верно оценить обработку Шамиссо, следует рассматривать это стихотворение не изолированно, не только в связи с интересом поэта к народному творчеству к русской теме, но в связи со всем творчеством и мировоззрением автора конца 20-х — начала 30-х годов XIX в. Именно в это время Шамиссо вырастает как политический поэт-лирик, предвидящий надвигающую бурю общественных потрясений («Старый король», «Смерть Наполеона», «Не больше как сон» и

525

другие стихотворения) 41. Растет его вера в народ как активную историческую силу42, он подвергает резкой критике антинародный политический режим Германии того времени. Революцию 1830 г. во Франции Шамиссо встретил восторженно, но ее результаты, равно как и итоги революций начала 30-х годов в государствах Германского союза, заставили поэта более трезво взглянуть на убожество современной ему полуфеодальной Германии и либеральной агитации того времени. Именно в этот период Шамиссо во «Введении к немецкому альманаху муз» (1833 г.), в стихотворении «В честь Гёте», подчеркивает общественное, общенародное значение поэтического творчества, требует активного освоения как классического литературного наследства XVIII в., так и фольклора. В произведениях этого периода Шамиссо как бы хочет сказать, что феодальный абсолютизм изжил себя, что народ—подлинная основа государства — может и должен заставить немецких государей считаться с его интересами и правами («Немецкие народные сказания», особенно «Игрушка великана» с рефреном «Крестьянин — не игрушка!»; «Memento!»; «Изгнанный король» и т.. д.) 43. Не находя в самой Германии положительного героя 44, Шамиссо обращается к образам декабристов, создавая свою поэму «Изгнанники» о революционных борцах, в тяжелых условиях ссылки не утративших веры в торжество того дела, которому они посвятили свою жизнь. Не случайно поэтому среди всех русских лубочных сказок, известных ему по сборнику Дитриха, Шамис

526

со выбрал ту, которая была близка ему и по бунтарскому духу главного героя, и по социально заостренному сюжету борьбы бедняка за свои права, и, наконец, по оптимистической концовке, утверждающей победу представителя беднейших слоев общества над богатыми угнетателями. Он выбрал сказку в соответствии со своими политическими и художественными взглядами этого периода.

Остальные сказки сборника Дитриха — такие, как о Любн-ме-царевиче, об Иване крестьянском сыне, о семи Семионах, родных братьях, об Илье Муромце, Еруслане Лазаревиче и т. д., представляют собой обычные волшебные богатырские сказки, лишенные острой социальной направленности и сатирического отношения к действительности.

Демократические стремления поэта во многом обусловили и его эстетические воззрения; Шамиссо часто использовал народные сатирические произведения (песни и сказания) в качестве источника для своих лиро-эпических баллад. Можно указать в качестве примера «Der rechte Barbier» 45.

Следовательно, Шамиссо намеренно выбрал «Шемякин суд» для поэтического переложения; его выбор следует связать с поисками активно действующего положительного героя, способного постоять за себя, готового на риск и на борьбу за свои права 46. Именно в этом направлении и шла переработка повести.

Шамиссо исключил из своей баллады экспозицию сказки и начал сюжет непосредственно диалогом бедняка с богатым братом; он никак не назвал и не охарактеризовал своих героев, и об их положении мы можем судить лишь по просьбе одного брата к другому:

Hilf, Reicher du, dem Armen! («Помоги ты, богатый,— бедному) .

Желая вызвать сочувствие у читателя к своему герою, Шамиссо гораздо подробнее разрабатывает эпизод с конем, посвящая ему восемь строф из 32, т. е. одну четверть всей баллады. Рассказ Шамиссо взволнован и эмоционален, нищета бедняка — вот единственная причина его несчастий, как бы хочет сказать поэт.

Значительно усиливает Шамиссо (по сравнению с переводом Дитриха) перелом в мировоззрении бедняка, когда он со

527

вершил два непреднамеренных убийства. Поэт так изображает его состояние: «К судье отправились теперь вчетвером; бедняк почти в ярости: чем помогло мне мое желание умереть? Худшее следует за дурным. Вдобавок к лошадиному хвосту — две смерти! И так как я уже подготовлен к виселице, то я хочу мстить. Я заверну в свой платок камень и понесу с собой. И если его (т. е. Шемяки.— Л. П.) приговор будет направлен против меня, клянусь, я его убью. Нет у меня денег, нет у меня имущества, и если я должен дать кровь за кровь, кровь за кровь хочу я и взять!».

Ничего подобного нет ни в переводе Дитриха, ни в древнерусском оригинале: Шамиссо создал новый образ бедняка, который вначале робко просит брата («Ты ведь сжалишься надо мной и пожалеешь меня...»), затем боится расплаты за содеянное ('«Ему мерещилось колесо и виселица...»), а после этого, когда все потеряно, когда вопрос встает о жизни или смерти, герой баллады преображается: «С гневным сердцем 'бедняк становится позади них (т. е. своих обвинителей.— Л. П.) и держит камень наготове». И в древнерусской повести, и -в переводе Дитриха бедный брат «показывает» камень судье. У Шамиссо: «Вплотную за ним стоит 'бедняк, высоко в руке держит камень и угрожает им судье».

Особенно подробно и любовно обрисовывает Шамиссо своего героя в тот момент, когда он стал господином положения. Вот он приходит к богатому брату требовать себе коня. Как изменился его язык! Какие новые ноты появились в нем- «Давай коня! Я Шемяку могу сравнить с Соломоном!». Или: «Я хочу забрать твою жену! Ты знаешь судебный приговор Шемяки и что он мне приказал. Я хочу в искупление моей вины терпеливо перенести наказание и тотчас же приступить к действию!» 47

Бросается в глаза тонкая ирония, а та лукавая насмешка, которая была свойственна лубочной сказке, почти пропала в переводе Дитриха и вновь возродилась (конечно, совсем по-иному) в балладе Шамиссо: «Он (т. е. бедняк.— Л. П.) пошел к осиротевшему сыну: «Я готов к смерти. Ты уже знаешь приговор Шемяки. Я в твоем распоряжении. Что же ты медлишь? Дорога длинна, маленький прыжок, удавшийся мне48. Возможно, он удастся и тебе!».

(Изменился под пером Шамиссо и образ Шемяки. Вначале он рисуется мудрецом, восседающим на высоком стуле. Потом Шамиссо при помощи пословичного оборота: «Правосудие всег

528

ца слепо, Шемяка же видел далеко», который употреблен в балладе трижды, показывает жадность и корыстолюбие судьи, желающего приобрести сотню рублей сначала «охотно», а затем и «весьма охотно». Заканчивается баллада сатирическим развенчанием судьи, который «закашлялся, засморкался и, наконец, перекрестился: слава богу, что все обошлось благополучно!».

Это мастерство Шамиссо-переводчика, тонко чувствующего иронию оригинала и умело 'воспроизводящего ее новыми поэтическими средствами, по достоинству оценено исследователями. Так, Шаплер в работе «Юмор уШамиссо» хотя и не разбирает специально баллады «Шемякин суд» как произведения переводного, но все же отмечает его «лукавое» звучание и то обстоятельство, что «Шамиссо оживил сухой тон русского оригинала и переработал с тонким юмором»49. Немецкие исследователи творчества Шамиссо давно уже обратили внимание на эту балладу. Меткое наблюдение над ее композицией мы находим у Шуботца в его исследовании «Стихотворения Шамиссо» 50.

Правильно оценивает идею «Шемякиного суда» и Эрлих в своей большой работе «Французский элемент в лирике Шамиссо»; разбирая балладу «Настоящий парикмахер», он касается и «Шемякиного суда»: «В «Шемякином суде» бедный русский крестьянин в конце концов провел за нос взяточника-судью, корыстолюбивого хозяина, жестокосердого богача. Для крестьянина это был вопрос жизни или смерти. Тяжело разочарованный, захваченный врасплох Шемяка, который, вместо того чтобы получить 300 рублей, услышал, что ему угрожала опасность для жизни, описывается так же живо, как и цирюльник. Комизм достигается единственно благодаря перемене ролей, тем, что у Шамиссо люди, стоящие более высоко в социальном отношении, уверенные в том, что они умны, защищены и им нечего бояться, бывают обмануты маленькими ничтожными людьми и осмеяны и ими, и нами» 51.

Легкости и живости повествования Шамиссо достигает введением в текст баллады звучных и выразительных ПОСЛОВИЦ («Der Hunger ist ein scharfer Gast», «Gerechtigkeit war immer blind», «Viel Kinder — viele Sorgen» и т. д.), повтором отдельных слов и выражений («Mein Kind! Mein Kind! Es ist erstickt», «Hier, Bruder, lieber Bruder, schau!», «Der Schwanz, der Schwanz fehlt meinen Gaul» и др.). Шамиссо, в соответствии с поэтикой баллады, часто применяет анафору («Hilf, Bruder, lieber Bru

34 Международные связи России

der mein. Hilf, Reicher du, dem Armen!» и др.), троекратное повторение в сюжете, столь характерное для поэтики сказки и фольклора вообще52 и т. д. Главное же, что характерно для баллады Шамиссо — это пространные диалоги, которые и служат основным средством характеристики образов баллады.

Ритмико-строфическая организация стиха в балладе Шамиссо является довольно обычной для его творчества. «Шемякин суд» написан четырехстопным ямбом. Строфа в этой балладе семистишная, с рифмовкой типа ababccd 53 — такая же, как и в балладе «Der rechte Barbier». И этот размер, и эта строфика (или близкая ей, с добавлением восьмого стиха) обычны для баллад начала XIX в. как немецких, так и русских.

Баллада Шамиссо на русский сказочный сюжет прочно вошла в круг оригинальных его произведений и многократно пере-печатывалась. «Шемякин суд» — не перевод и не подражание, это — самостоятельное поэтическое произведение на сюжет русской сказки, с собственными поэтическими образахМИ, с самостоятельным поэтическим оформлением сюжета. После Шамиссо, насколько известно из литературы, никто обработкой повести о Шемякином суде в Германии не занимался 54.

Нельзя не согласиться с тем конечным выводом, который делает И. П. Лапицкий в результате изучения литературной истории «Шемякиного суда»: она «представляет собою редкий случай в истории литературного перевода, когда древнерусская по

530

весть через лубочную традицию вошла в состав переводного немецкого сборника русских сказок; немецкий перевод русской лубочной сказки в свою очередь стал источником немецкой романтической баллады, и эта последняя, наконец, была вновь переведена на русский язык, и перевод с немецкого был опубликован как оригинальное стихотворение русского поэта»55.

Культурное общение русского и немецкого народов было длительным и многогранным. Изложенный выше эпизод из истории русско-немецких литературных связей — лишь частичка общей большой и еще в недостаточной степени изученной проблемы взаимного влияния русской и немецкой культур; но в этом частном случае можно видеть отражение более общих законохмерностей. Неслучайно обращение А. Шамиссо — видного поэта-романтика, в альманахе которого так хотелось печататься молодому Марксу56,— к русской народной сказке.

Закономерны и оправданы те изменения, которым подвергся лубочный вариант древнерусской повести под пером талантливого и вдумчивого поэта, так высоко оцененного Энгельсом: «У Шамиссо преобладают то фантазия и чувство, то холодный рассудок; в терцинах в особенности видимость совершенно холодная и рассудочная, но под нею слышится биение благородного сердца»57. Шамиссо был одним из любимых поэтоз В. А. Жуковского, его высоко ценил Д. И. Писарев («Шамиссо — замечательный лирик и человек с тонким и развитым вкусом») 58. В годы фашистской диктатуры вольнолюбивый поэт-романтик оказался в опале59. Но уже в наши дни в Германской Демократической Республике вновь издаются его труды, вновь изучается его богатое поэтическое наследство. Долг советских ученых — в полной мере раскрыть те пути, по кото-рЫхМ развивалось культурное общение двух великих народов, имевшее и имеющее сейчас такое большое влияние на исторические судьбы России и Германии.

Зо Международные связи России

531

* * *

Prenant pour exemple l'histoire litt?raire de l'antique r?cit russe «Chemiakine soud» («le jugement de Ch?miaka»), l'auteur montre le profond int?r?t manifest? par les ?crivains de l'?cole romantique allemande pour l'art populaire et, en particulier, poui le folnlore slave.

La litt?rature russe du XVII-e si?cle ne se borna pas ? assimiler activement le roman chevaleresque de l'Europe Occidentale. Certaines ?uvres de la litt?rature ancienne russe p?n?tr?rent dans les autres pays slaves et, de l?, en Europe Occidentale o? elles trouv?rent des lecteurs.

Le po?te romantique A. Chamisso, attir? depuis longtemps par le th?me russe, mit en vers un des r?cits satiriques russes du XVII-e si?cle. Cette ?uvre se distingue par sa haute ma?trise po?tique, par la compr?hension rafin?e de la forme artistique, par la gr?ce des vers. La Ballade de Chamisso, fond?e sur un r?cit russe antique, fut traduite en russe et arrang?e par F. Miller, po?te de la seconde moiti? du XlX-e si?cle.

<< | >>
Источник: Зимин А.А., Пашуто В.Т.. Международные связи России до XVII в. Сборник статей. 1961

Еще по теме Л. Н. П у гик ар е в ОБРАБОТКА А. ШАМИССО ДРЕВНЕРУССКОЙ ПОВЕСТИ «ШЕМЯКИН СУД»:

  1. Л. Н. П у гик ар е в ОБРАБОТКА А. ШАМИССО ДРЕВНЕРУССКОЙ ПОВЕСТИ «ШЕМЯКИН СУД»
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -