<<
>>

Дискуссии о специфике «мягкой силы» и публичной дипломатии Китая в китайской и зарубежной историографии

Распад СССР и окончание холодной войны повлекли масштабные изменения в системе международных отношений. С исчезновением биполярной системы делались различные предположения о дальнейшем развитии мира: от торжества западного либерализма до столкновения христианской и мусульманской цивилизаций, но в итоге мировое сообщество стало свидетелем стремительного усиления крупнейшего государства Восточной Азии, с древней историей и уникальной культурной традицией.
Исторически сложилось так, что западный мир никогда не рассматривал Китай как ведущего актора мировой политики. Как заметил Гань Ян, ведущий научный сотрудник Центра изучения стран Азии Университета Г онконга в своей лекции в Университете Цинхуа (Пекин) «.. .в Библии нет ни слова про Китай. Гегель полагал, что мировая история закончится триумфом немецкой цивилизации, Фукуяма в своем «Конце истории» просто заменил Германию Америкой»116. Вполне естественно, что усиление страны, отличной по образу мышления, политической и культурной традиции породило огромное количество тревожных предположений и прогнозов относительно дальнейшего развития Китая. Более того, непродуманная и даже агрессивная политика КНР в конце 80-х-начале 90-х (события на площади Тяньаньмэнь, Тайваньский кризис 1995-1996 годов) усилила это негативное впечатление. Не случайно, в этот период на Западе появилась так называемая «школа китайской угрозы», основные идеи которой основываются на тезисе о том, что Китай, как некогда Япония и Г ермания может стать серьезной угрозой миру на земле117. Одна из первых статей такого характера под названием «Китай - потенциальная угроза» вышла в Японии в 1990 году, однако тогда эта тема не привлекла серьезного внимания. В 1992 году в осеннем выпуске американского периодического издания Полиси Ревью (Policy Review) вышла статья директора азиатской программы Исследовательского института внешней политики в Филадельфии Е.
Монро под заголовком «Возвышение гигантского дракона: истинная опасность для Азии исходит от Китая», после которой во всех крупных американских изданиях одна за другой стали появляться статьи, в которых авторы обосновывали свои опасения касательно усиления КНР. Например, профессор Чикагского университета Джон Миршаймер в своей статье «Почему возвышение Китая будет отнюдь не мирным» высказал предположение, что по законам международной системы, частью которой является Китай, страна пройдет тот же путь, который некогда прошли США: вытеснит США из Азии, как когда- то США вытеснили великие державы Европы из Западного полушария, сформирует блок слабых государств-соседей (Япония, Россия), как Канада и Мексика у границ США и т.д. Автор считает такое поведение естественным для усиливающейся страны, в противном случае ее усиление не имеет смысла. Благодаря публикациям такого характера имидж Китая как непредсказуемого, опасного актора достаточно быстро прижился в умах исследователей, в СМИ, и в массовом сознании не только на Западе, но и во всем мире. По оценкам китайских исследователей более 90% информации производимой США о Китае в тот период имело негативную окраску118 119. Вполне естественно, что сложившаяся ситуация вызвала серьезное беспокойство в Китае. Рассуждая о несправедливости и абсурдности обвинений в адрес своей страны, китайские исследователи нередко ссылаются на Дэн Сяопина, который однажды заметил: «Опасаться, что какая-то страна будет развиваться и начнет конкурировать с твоей - такое беспокойство ни в коей мере не заслуживает критики, но проявлять недружественное отношение и рассматривать как врага государство из-за его мощи, полагать, что только твоя страна обладает правом приоритетного развития, - это проявление ограниченного национализма, это логика колониализма и великодержавности в чистом виде»120 121. Переломный момент наступил в середине 1990-х. В этот период в Китае вышли две книги, которые сразу стали бестселлерами: «Китай может сказать нет» и «Кто стоит за демонизацией Китая».
В них авторы критикуют новое поколение китайцев, перенявшее западные ценности, и совершенно забывшее про свое историческое наследие, и обвиняют США в создании неправдивого, угрожающего имиджа Китая, как на Западе, так и в самом Китае. Эти книги привлекли внимание широкой общественности, ученых и руководства к проблеме позиционирования страны на международной арене. Наконец, быстрое экономическое развитие и общее увеличение роли Китая в мире стали важными психологическими факторами. Как заметил исследователь Хуан Юи «когда ты слаб, мало, кто будет тебя слушать, когда ты сильнее, твои слова имеют авторитет» . Совокупность обозначенных факторов стала стимулом для интенсификации теоретических изысканий в сфере взаимодействия с иностранными аудиториями и конструирования национального имиджа, а как следствие и разработки стратегии поведения в сложившейся обстановке. Начало активного изучения данной темы можно датировать концом 1990-х, когда резко увеличилось количество научных работ китайских авторов, посвященных «мягкой силе» и публичной дипломатии. Количественный анализ упоминания термина «мягкая сила» в китайских специализированных журналах и периодических изданиях, размещенных в четырех разделах (литература/история/философия, политика/военное дело/право, образование/социальные науки, экономика/менеджмент) реферативной базы данных CNKI (China National Knowledge Infrastructure), демонстрирует, что термин «мягкая сила» (жуань шили) за период 1990-2002 годов встречается в названии 6 работ, в 2003-2007 - 535 работ, 2008-2012 - 3096 работ. Данные по запросу «публичная дипломатия» (гунгун вайцзяо) следующие: за период 2007-2011 год «публичная дипломатия» встречалась в названиях 463 статей, в 2012-2013 годах - 861 статьи. Это свидетельствует о стремительном росте в Китае интереса к «мягкой силе» и публичной дипломатии за последние два десятилетия. После того, как термины стал употребляться китайскими высокопоставленными официальными лицами, разработки данной темы перешли на качественно новый уровень.
Можно выделить несколько причин активного развития исследований в данном направлении. Во-первых, вместе со стремительным экономическим развитием, руководство страны осознало необходимость в наращивании «мягкой силы», которая в современных условиях считается одним из атрибутов государства, претендующего на статус крупного игрока на международной арене. Этот тезис находил многочисленные подтверждения в исследованиях китайских ученых, которые изучали причины распада великих империй и держав. Так, исследователь Академии общественных наук КНР Шэнь Цзижу в своих работах приходит к выводу, что важной причиной поражения СССР в холодной войне был не недостаток мощи в сравнении с США, а отсутствие «должного внимания «мягкой силе» . Мэнь Хунхуа уверен, что усиление великих держав прошлого, таких как Римская империя, Великобритания и Франция так же основывалось не только на военной мощи, но и на привлекательности ценностей, культурном богатстве, инновациях и подобных факторах . В русле активного изучения опыта великих держав в 2006 году в КНР вышел 12-серийный телефильм «Подъем великих держав». В ходе работы над фильмом создатели взяли интервью у более 100 исследователей, политиков и ученых из разных стран, среди которых бывший президент Франции Жискар д’Эстен, лауреат нобелевской премии по экономике Джозеф Стиглиц и историк из Йельского университета 122 123 Пол Кеннеди, чья книга «Взлет и падение великих держав» стала мировым бестселлером124 125. Во-вторых, несмотря на иностранное происхождение концепции «мягкой силы», китайские исследователи обратили внимание на то, что использование «мягких» методов для оказания влияния на другие страны всегда являлось важной частью культурной и политической традиции страны. Более того, как китайские, так и зарубежные ученые отмечают, что в поддержания специфической системы отношений сформировавшихся вокруг Китая в древности, именно «мягкая сила» играла важную роль. Главный научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН А.В. Ломанов, подчеркивает что именно «культурная традиция в значительной мере облегчила процесс адаптации концепции «мягкой силы» в Китае.
Для китайских интеллектуалов концепция Ная выглядела как современное развитие суждений древних мудрецов Поднебесной» . Роль культурной традиции в формировании концептуальных основ публичной дипломатии Китая будет подробно рассмотрена во второй главе. Одна из сложностей, которая возникла при изучении «мягкой силы» и публичной дипломатии в китайском академическом сообществе заключалась в трудности поиска адекватного перевода данных понятий на китайский язык. В случае с термином «мягкая сила» рассматривались такие варианты как жуань шили, жуань цюаньли и жуань лилян. На высшем уровне, в выступлении Ху Цзиньтао на XVII съезде партии, был использован термин жуань шили 126 и теперь чаще применяется именно он. По мнению исследователя Ван Ивэя, такой перевод наиболее близок к изначальному значению127. Термин «публичная дипломатия» впервые был переведен на китайский язык как гунгун вайцзяо в 1990 году в книге «Зарубежная дипломатия» под редакцией профессора Чжоу Ципэна. В 2004 году, профессор Лу И в своей книге «Введение в дипломатию» использовал термин гунчжун вайцзяо. Как и в русском языке, если слово «дипломатия» имеет аналог в китайском языке, то перевод слова «public» не так однозначен. Хотя дебаты по этому поводу еще продолжаются, наиболее часто употребляется изначальный перевод гунгун вайцзяо, где гунгун означает «общий», «общественный» (для сравнения гунчжун - «большинство», «массы»). В свою очередь в китайском научном обороте циркулирует ряд схожих по смыслу терминов, сложных для перевода на английский и русский языки. В частности, в китайских исследованиях регулярно встречается два термина: минъцзян вайцзяо и жэньминь вайцзяо, которые можно перевести как народная дипломатия. В результате исследования, проведенного под эгидой Европейского союза (The Europe China research and advice network)128 ученые пришли к выводу, что эти слова не всегда являются взаимозаменяемыми: слово жэньминь (народный) используется в китайском политическом лексиконе в качестве характеристики китайской политической модели (например, это же слово фигурирует в названии страны).
Этим подчеркивается ориентированность политики на нужды народа, то, что правительство Китая представляет в первую очередь интересы китайского народа, а, следовательно, вся дипломатия КНР является «народной». В свою очередь, миньцзян (народный) используется для определения деятельности частных лиц или организаций, в противоположность официальному \ государственному. Китайские авторы неизменно подчеркивают, что «народная дипломатия» в отличие от публичной, является специфической особенностью внешней политики Китайской Народной Республики, и неразрывно связана с деятельностью Коммунистической Партии Китая. Руководители КНР всегда рассматривали дружеские отношения между народами как базу для надежных межгосударственных отношений. Историки в основном связывают появление и развитие народной дипломатии с именем Чжоу Эньлая, который эффективно использовал ее для продвижения интересов Китая. Нередко китайские исследователи ссылаются на его фразу о том, что дипломатия Китая состоит из «официальной, полуофициальной и народной дипломатии». Исследователь Ли Чжиюн приводит в пример одно из первых упоминаний термина народная дипломатия в газете Жэньминь жибао в связи с обменом спортсменами между КНР и Японией до официального установления дипломатических отношений. Таким образом, специфика народной дипломатии КНР состоит в том, что она формально не считается официальной правительственной дипломатией, но при этом является способом налаживания неформальных связей между народами разных стран при ведущей роли Коммунистической Партии Китая и в единстве с ее политическим курсом. Кстати, именно этот способ установления связей способствовал и налаживанию отношений с США (знаменитая пинг-понговая дипломатия). В настоящий момент народной дипломатией в Китае занимаются различные общественные организации, крупнейшая из которых - Китайское народное общество дружбы с заграницей (КНОДЗ). В китайском понимании, общественные организации не являются полностью автономными и косвенно контролируются государством. Так как правительство КНР не может фокусироваться на всех НГО (их более 350 000 в КНР), оно концентрируется в основном на организациях, представляющих возможную угрозу безопасности. Большая часть организаций является достаточно самостоятельными, и роль государства ограничивается одобрением при принятии наиболее серьезных решений . Китайские исследователи выделяют 3 фактора, которые отличают эти организации от государственных: 1) они основаны не по инициативе государства, 2) они функционируют отдельно от государства 3) они служат установленным уставом организации интересам. Для сравнения, к народной дипломатии традиционно относятся такие мероприятия как установление связей между побратимскими городами, организация локальных негосударственных обществ дружбы, обмены театральными труппами, творческими коллективами, деятельность волонтеров. В связи с тем, что понятие публичная дипломатия является относительно новым для Китая, в китайском академическом сообществе до сих пор продолжаются дискуссии касательно четкого определения термина и его корреляции с термином народная дипломатия. Бывший глава Прессканцелярии Г оссовета КНР Чжао Цичжэн выделяет следующие общие черты публичной дипломатии: «Хотя в определении «публичная дипломатия» разными государствами, разными учеными есть некоторые различия, но есть 3 черты, которые выделяют все: ею руководит правительство, ее объектом является правительства и народы иностранных государств, ее цель - улучшить образ государства, которое ее реализует»129 130. В 2009 году с учетом всех дискуссий относительно публичной дипломатии и ее отличия от государственной и народной, а также опираясь на свой опыт работы в сфере внешней политики Чжао предложил схему, в которой сформулировал свое видение взаимодействия этих трех дипломатий. В соответствии с ней, публичная дипломатия является взаимодействием по линии государствообщество, а народная дипломатия - по линии общество-общество. При этом, не смотря на то, что она рассматривается как общение частных лиц и общественных организаций, это не исключает ведущую роль партии как главного куратора и идеолога этого взаимодействия. В своей работе «От народной дипломатии к публичной дипломатии» Чжао дает определение народной дипломатии как «внешних контактов и взаимодействия, осуществляемых в разнородном и многообразном международном сообществе по собственной инициативе правосубъектными организациями, в официальную компетенцию которых не входит государственная дипломатия, или физическими лицами во имя государственных интересов своей страны, целей официальной дипломатии или для восполнения недочетов официальной дипломатии или во имя сохранения мира во всем мире и защиты общих интересов человечества» . В качестве примера таких организаций, «в официальную компетенцию которых не входит государственная дипломатия» автор приводит, кроме крупнейшей организации по народной дипломатии - КНОДЗ (Китайское народное общество дружбы с заграницей), так же Китайскую ассоциацию по сотрудничеству неправительственных организаций (CANGO), Китайскую ассоциацию содействия развития демократии, Китайский фонд мира и развития и т.д. Следовательно, в категорию публичной дипломатии попадают исключительно проекты, инициированные непосредственно государственными органами. Изучая работы китайских ученых о публичной дипломатии КНР, можно так же выделить основные характеристики «публичной дипломатии с китайской спецификой». Во-первых, это «культурная» ориентированность мероприятий в рамках публичной дипломатии. Идея опираться именно на китайскую культуру и ценности, была озвучена еще в 1990 г. профессором Фуданьского университета (в данный момент занимает должность заведующего Центра политических исследований (изучения политики) при ЦК КПК) Ван Хунином, вслед за которым многие китайские исследователи 131 неоднократно подчеркивали, что именно традиционные китайские ценности, могут стать альтернативой или, как минимум, дополнением западным, особенно при решении таких глобальных проблем как бедность, экологические проблемы и региональные конфликты . Использование культуры в качестве мощной силы демонстрируется китайскими исследователями на примере США. Профессор Китайского народного университета Фан Чанпин в этой связи отмечает, что даже при общем спаде, «то, чем Америка является, ее суть, до сих пор является привлекательным продуктом, на котором базируется мощь страны» . Представляется, что упор на культурную составляющую связан с традиционным восприятием китайской культуры как эффективного способа оказания влияния на другие народы. По мнению китайских исследователей, такие китайские ценности, такие как «совпадающее единство неба и человека» тянъ жэнь хэ и и «гармония многообразного и несходного» хэ эр бу тун - модифицированные КПК в концепцию гармоничного общества и гармоничного мира реальная альтернатива западным ценностям, особенно при решении проблем, которые в условиях господства существующей западной модели не представляется возможным. Профессор Северозападного технологического университета Лу Сугэ отмечает, что в традиционной китайской культуре огромное внимание уделяется понятию жэнь (гуманность), что подразумевает милосердное и гуманное обращение с людьми, противостояние деспотизму и помощь слабым. Такие принципы как «честность - основа всего», «доверие на первом месте» являются ключевыми в традиционной китайской системе ценностей и являются очень жизнеспособными в процессе решения международных вопросов132 133 134. Однако есть группа исследователей, которая придерживается мнения, что одна лишь культура и идеология, не может являться прочной базой для «мягкой силы» и публичной дипломатии. Декан Института современных международных отношений Университета Цинхуа Янь Сюэтун придерживается точки зрения, что популярность и уважение только лишь к китайской культуре не повлечет автоматического уважение к стране и улучшения ее имиджа, необходимо усовершенствовать политическую систему и решать социальные проблемы страны. В данный момент идея о культурной ориентированности публичной дипломатии КНР завоевала наибольшее количество сторонников и поддержку на уровне руководства страны. 24 октября 2002 года Цзян Цзэминь упомянул концепцию «гармонии многообразного и несходного» в своей речи на открытии библиотеки имени Джоржа Буша старшего в Техасе: «гармония - залог развития и роста, различия - возможность дополнять друг друга. Это важное условия развития взаимоотношений, и база для совместного развития разных цивилизаций» . 10 декабря 2003 года Вэнь Цзябао, выступая в Гарварде отметил: «Подход хэ эр бу тун может помочь решать конфликты, возникающие в современном мире, так как большинство из них инициированы не столкновением интересов, а незнанием и предубеждениями»135 136 137. Ху Цзиньтао, выступая в Лондоне 9 ноября 2005 года отметил, что «на протяжении всей истории Китай стремился поддерживать гармоничные отношения с соседями, и придерживался идеи хэ эр бу тун» . Министр Иностранных Дел КНР Ян Цзечи уверен, что важными идеологическими источниками публичной дипломатии КНР так же служат уникальные теории, разработанные Коммунистической Партией Китая, в частности теория трех представительств и концепция научного развития. Если перенести эти идеи в международный контекст, очевидно, что они совпадают с основной целью публичной дипломатии Китая: углубить взаимопонимание различных культур, поддерживать и распространять принципы устойчивого и гармоничного развития и стимулировать установление дружеских и открытых отношений между странами . Вторая особенность публичной дипломатии КНР, которую выделяют китайские авторы - ее нацеленность не только на иностранных реципиентов, но и на граждан своей страны. Хотя для западных исследователей данные сферы политики разделяются, для китайских - построение гармоничного общества внутри страны и гармоничного мира (в международном смысле) неразрывный процесс . Эта идея также идет из древней традиции, когда политика не разделялась на внутреннюю и внешнюю, так как «император бескорыстен и распространяет свое благое воздействие и на ханьцев и на варваров, изменяя их по образу и подобию Срединой империи»138 139 140. Китайские исследователи неоднократно отмечают, что посредством публичной дипломатии необходимо разъяснять политику КНР не только иностранцам, но и соотечественникам. Для объяснения различных политических шагов проводятся лекции и встречи с представителями Министерства иностранных дел, интернет - дискуссии, конференции с участием видных дипломатов141. Сюда же можно отнести и дипломатическую работу, направленную на китайцев-эмигрантов (хуацяо), завоевание симпатии которых, несомненно, может способствовать росту популярности Китая в стране их проживания. Кроме того, серьезную озабоченность исследователей вызывает тот факт, что западная культура и образ жизни получили серьезное распространение в Китае, поэтому одной из важнейших задач авторы видят в повышении престижа своей страны в первую очередь среди собственного населения. Эти разработки также получили одобрение руководства страны, в результате чего исследование и популяризация китайской культуры и исторического наследия стало одним из приоритетных направлений политики государства (феномен, который получил название «культурный бум» (вэньхуа жэ) ). Немаловажно, что широкие дискуссии академического сообщества посвящены роли конфуцианства в стратегии развитии Китая. Отечественный востоковед А.В. Аллаберт провела работу по изучению и систематизации дискуссий, ведущихся в китайском академическом сообществе и посвященных роли конфуцианства в модернизации современного Китая, и выделила важные тенденции142 143. Во-первых, многие элементы конфуцианства, конечно с определенными изменениями, используются в политической практике современного Китая: например, концепция воспитания народа («учиться у...») уходит корнями к классическим конфуцианским произведениям. Во-вторых, автор выделяет специфические черты конфуцианства, которые позволили ему не утратить актуальность и по сей день. Среди них, например, неразрывность с фундаментальными ценностям китайской цивилизации, гибкость и способность к обновлению, ориентированность на укрепление центральной власти и способность эффективно осуществлять контроль над обществом, сглаживая социальные противоречия. Наконец, несмотря на критику конфуцианства отдельными исследователями, оно, тем не менее, является тем духовным стержнем, который сможет сыграть главную роль в противодействии дезинтеграции китайского общества. При этом, интересно, что большинство китайских исследователей не выступает за полную изоляцию от западных ценностей. Напротив, они призывают с одной стороны заимствовать все лучшее других культур, с другой - предлагать лучшее, что есть у китайской культуры миру, так как конфуцианство является неотъемлемой частью мирового культурного наследия. Таким образом, очевидно, что проблема формирования нравственных и патриотических ориентиров и ценностей современного китайского общества волнует как китайских исследователей, так и руководство страны. Это представляется вполне обоснованным, так как отсутствие четких идеологических ориентиров и неоспоримых ценностных установок внутри страны, которые поддерживаются всеми членами общества, препятствует их эффективной популяризации за ее пределами. Учитывая важность всестороннего наращивания культурной мощи Китая, в 2009 году на 17 съезде КПК был утвержден план возрождения культурной индустрии, в котором, в частности, утверждалась необходимость развития всех аспектов культурной жизни, как на внутринациональном так и на международном уровне144, а в 2011 году принята резолюция об углублении реформы в сфере культуры и способствовании продвижению и расцвету социалистической культуры 145 . В последнем документе, в частности, говорилось о необходимости разработать систему социалистических ценностей во имя укрепления идеологических основ партии и общества, развивать культурную индустрию, оказывать поддержку талантам и т.д. Возвращаясь к специфике публичной дипломатии КНР, стоит отметить, что исследователи выделяют особые черты и в ее характере. Например, исследователь Цю Син, сравнивая китайскую публичную дипломатию с американской, отмечает, что на всем протяжении своей деятельности в этом направлении Китай не стремился безоговорочно навязать свою точку зрения другим странам, а тем более вмешиваться в их внутренние дела ради достижения своих внешнеполитических целей. Напротив, Китай всегда очень чутко реагировал на мнение других стран и стремился к взаимовыгодному сотрудничеству, в то время как США всегда были склонны считать соперничество в этой сфере игрой с нулевой суммой (выигрыш одного это проигрыш другого). Важной отличительной чертой является и то, что Китай не стремится с помощью публичной дипломатии распространять ложную информацию о других странах, и тем более, провоцировать изменения внутри другой страны. Главная задача китайской публичной дипломатии - рассказать миру о настоящем Китае. В подтверждение своих слов Цю Син приводит простой пример: «стоит лишь кинуть беглый взгляд, сразу становится ясно, что содержание всевозможных официальных международных СМИ Китая: периодических изданий, теле- и радиотрансляций, новостей и видео в интернете - это по большей части рассказ о себе, а не обсуждение других, и ни в коем случае не опрометчивая критика внутренней политики других государств. Это кардинально отличает публичную дипломатию Китая»146. В своей книге Публичная дипломатия и диалог культур Чжао Цичжэн отмечает: «Некоторые большие государства используют подход, который можно описать следующим образом: «лишь я достоин уважения» и даже «атаковать других, возвышать себя».... Китай же старается найти общее, несмотря на существующие различия, спокойно и с выдержкой рассказывает о ситуации в государстве»147. Таким образом, публичная дипломатия Китая призвана показать, что пришло время мыслить глобально и расценивать диалог культур как единственно возможный путь совместного гармоничного развития. В этой связи важной задачей для китайских исследователей представляется способность Китая изменить так называемый «менталитет холодной войны», который подразумевает деление мира на противоборствующие лагеря по идеологическому принципу, строить отношения между странами в духе сотрудничества. В ежегодном отчете о публичной дипломатии Китая за 2011-2012 годы, авторы отмечают, что все упреки в адрес Китая о том, что он представляет угрозу миру, также происходят из такой логики деления мира на противоборствующие 148 стороны . Тесно связан с этим и вопрос о пределах использования Китаем публичной дипломатии: должна ли она быть только реактивной или становиться более активной. По этому вопросу в китайском академическом сообществе единого мнения пока не сформировалось. Сторонники оборонительного характера публичной дипломатии считают, что основная задача для Китая это улучшения имиджа страны и искоренения стереотипа о «китайской угрозе». Приверженцы этой точки зрения полагают, «что китайская модель развития не сможет заменить западную, более того слишком агрессивное поведение в этом направлении скажется на отношениях с США и лишь усилит страх перед китайской угрозой»148 149. Цюй Юаньпин подчеркивает, что такой подход отражает суть концепции мирного развития Китая, которая предполагает мирное и гармоничное сосуществование различных по политическому устройству и культурному наследию государств, а не всеобщую унификацию под чьей-либо эгидой150. Вторая группа ученых исходит из того, что китайская модель развития должна быть активно «экспортирована». Профессор Университета международных отношений Чжан Минцян полагает, что опыт Китая очень ценный, его модель развития может быть альтернативной западной, а страны сами могут решить, какую модель развития выбрать» 151 . Ян Цземянь, директор Шанхайского института международных исследований, трактует роль Китая в изменяющейся международной системе следующим образом: «Сейчас для Китая главнейший вопрос состоит в том, как сформировать «набор ценностей с китайской спецификой», внедрить их в международную систему и сделать китайскую модель привлекательной для развивающихся стран»152. Хотя сторонников более активной публичной дипломатии пока явно меньше, нельзя не отметит тот факт, что за последние годы экономические и политические успехи Китая, повышение статуса страны значительно повлияли на самосознание китайцев. Если раньше либеральная демократия признавалась «идеалом», к которому необходимо стремиться, то теперь это уже не является непреложной истиной, наоборот - трудности при попытках подстроиться под западные стандарты уже рассматриваются не как изъяны государства, а как несостоятельность этих самых стандартов. Китайские интеллектуалы отмечают, что после второй мировой войны все международные институты, да и вся система международных отношений была сконструирована западными странами на основе их представлений об универсальных ценностях. Идея о том, что те страны, которые не вписываются в эту систему, являются ущербными, стала аксиомой в международных отношениях. Вполне естественно, что китайские принципы мирного сосуществования, как например, невмешательство во внутренние дела, уважение политического выбора и равенство сторон привлекают многие страны, и китайские исследователи все чаще подчеркивают этот тезис, комментируя увеличение активности Китая в сфере публичной дипломатии. Интересная тенденция, которую можно проследить в работах китайских исследователей - эволюция взглядов на основных действующих акторов публичной дипломатии. До недавнего времени большинство китайских ученых не подвергала сомнению руководящую роль государства и партии в инициировании и проведении мероприятий публичной дипломатии, а, следовательно, и в наращивании «мягкой силы» страны. В то же время полный контроль этой сферы государством традиционно подвергается критике со стороны западных аналитиков. Например, Джозеф Най в своей 153 статье «В чем Китай и Россия заблуждаются в вопросах «мягкой силы» называет руководящую роль государства главным минусом «мягкой силы» Китая, так как недоверие к руководству страны влечет недоверие ко всем мероприятием под его эгидой. В последнее время на уровне экспертных дискуссий рассматривается возможность вовлечения более широкого круга участников, например, НГО и гражданского общества. Пан Чжунин, профессор Народного университета Китая, полагает, что ограниченная возможность НГО и гражданского общества участвовать в наращивании «мягкой силы» страны серьезно снижает эффективность всех мероприятий в данной сфере153 154. Чжао Цичжэн отмечает, что «в эпоху экономической глобализации и информатизации правительству следует уделять все больше внимания тому, что у народа есть потенциал сделать вклад в дипломатию государства, гармонию в мире и сотрудничество, поэтому надо поддерживать активное участие народа в публичной дипломатии»155. Важный положительный момент, который прослеживается в работах многих китайских авторов - осознание необходимости адаптации западной концепции к китайским условиям и реалиям международной обстановки, и способность критически оценивать существующие проблемы. Лян Тинтин профессор Шанхайского Технологического университета в своем исследовании «Публичная дипломатия в разных странах в различные эпохи» подчеркивает, что на то, какой должна быть публичная дипломатия Китая в современных условиях, какие инструменты и мероприятия окажутся более удачными влияет как специфика страны, так и конкретный исторический момент времени156 157 158, все это необходимо учитывать для разработки стратегии. В этой связи ученые нередко критикуют американскую политику, отмечая, что США редко пытаются понять специфику других стран из-за чего зачастую их политика приносит не положительный, а отрицательный эффект . Г оворя об общих проблемах, которые китайские авторы отмечают как препятствия для проведения эффективной публичной дипломатии, можно выделить следующие: во-первых, отсутствие специальных структур и институтов, с четкими полномочиями и кругом обязанностей, которые бы целенаправленно занимались разработкой и реализацией публичной дипломатии на профессиональном уровне, а, следовательно, и профессиональных кадров. Во-вторых, отсутствие серьезной теоретической базы публичной дипломатии Китая, и как следствие комплексной стратегии. В-третьих, слабое участие гражданского общества. Касательно последнего, ранее уже отмечалось, что руководящая роль государства расценивается как минус публичной дипломатии КНР, именно поэтому некоторые авторы осознают необходимость более широкого участия частных и общественных структур. Однако обязательным условием для этого, по мнению исследователей, является серьезная консолидация общества и воспитание внешнеполитической сознательности китайского народа . Подводя итог, можно сделать несколько важных выводов. Активное изучение и внедрение публичной дипломатии в политическую практику КНР на современном этапе было продиктовано двумя основными моментами. Во - первых, благоприятная культурно-историческая база стала хорошей основой для внедрения концепции «мягкой силы» в современных условиях. Во- вторых, негативный имидж Китая, сформировавшийся в целом ряде иностранных государств в 1990-х, подтолкнул экспертное сообщество к более углубленному изучению вопроса взаимодействия с иностранными аудиториями и конструированию положительного образа страны в мире. До сих пор продолжаются дискуссии на всех уровнях касательно того, что представляет собой публичная дипломатия КНР, является ли она продолжением пропаганды, какие направления включает и как трансформируется в связи с новыми реалиями международной обстановки. Китайские исследователи в своих теоретических изысканиях прошли путь от попыток интерпретировать данное понятие, до адаптации его с учетом реалий Китая. За этот период сформировались особые черты публичной дипломатии с китайской спецификой. Например, использование культуры как базового элемента публичной дипломатии связано и с исторической традицией и с тем, что при активном развитии экономики и проведении политических реформ, развитие и поддержание культурной сферы значительно отстает и создает дисбаланс в развитии. Стремление популяризировать китайскую культуру, как внутри страны, так и за рубежом предопределило второй специфический момент китайской публичной дипломатии: ее направленность не только на иностранную аудиторию, но и на граждан Китая с целью консолидации сил гражданского общества. Наконец, рассуждая о характере публичной дипломатии, исследователи акцентируют оборонительную направленность данной политики, подразумевающую в основном искоренение мифа о китайской угрозе и создание объективного имиджа Китая без намеренной дискредитации других участников мирового сообщества. Такой подход отражает общий курс внешней политики КНР, которая базируется на принципах мирного сосуществования и поиска вариантов взаимовыгодного сотрудничества с другими странами. Открытым остается вопрос об акторах, принимающих участие в формировании стратегии и проведении мероприятий публичной дипломатии. Постепенно, под влиянием новых реалий международной обстановки и оценивая эффективность мероприятий публичной дипломатии КНР на современном этапе исследователи приходят к выводу о неизбежности расширения круга участников и ухода от жесткого государственного регулирования. Однако, на данный момент под публичной дипломатией КНР стоит понимать действия осуществляемые при непосредственной государственной поддержке, направленные на создание положительного образа Китая в мире. Говоря о проблемах, которые выделяют китайские авторы, наиболее важными являются отсутствие четкого механизма публичной дипломатии и профессиональных кадров, слабая теоретическая база и недостаточная зрелость гражданского общества. С другой стороны к положительным моментом можно отнести критическое отношение к вышеобозначенным проблемам и активные поиски их решения, которые вылились в широкомасштабную дискуссию в китайском академическом сообществе.
<< | >>
Источник: КРИВОХИЖ Светлана Валентиновна. ПУБЛИЧНАЯ ДИПЛОМАТИЯ КИТАЙСКОЙ НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ: СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ. Диссертация, СПбГУ.. 2014

Еще по теме Дискуссии о специфике «мягкой силы» и публичной дипломатии Китая в китайской и зарубежной историографии:

  1. Дискуссии о специфике «мягкой силы» и публичной дипломатии Китая в китайской и зарубежной историографии
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -