<<
>>

Введение концепции «мягкой силы» в политическую науку и немецкий вклад в дискуссию вокруг нее.

Отдельные элементы «мягкой силы» были известны еще с древних времен и активно применялись в мировой политике государствами на протяжении всей истории. К одним из философов, разработавших идею использовать «мягкие» методы воздействия для установления своей власти, относится, в частности, древнекитайский философ Лао-цзы, живший в VII веке до н.
э. Однако введение в научный оборот термина «мягкая сила» ученым Джозефом Наем после выхода в свет его работы «Призвание к лидерству: меняющаяся природа американской мощи»85 86 87 впервые превратило применение элементов культурного и идеологического воздействия в эффективную стратегию по достижению внешнеполитических целей. Новизна его теории состояла в том, что государство могло добиться решения ряда проблем через формирование своей привлекательности, а не опираясь на такие традиционные средства достижения политических задач, как экономическое давление, угрозы войны, устранение соперников и т.д. Разработка концепции связана с попыткой нахождения новых инструментов внешней политики, которые помогли бы избежать краха великих держав, который в то время ряд политологов активно предрекали и США. По мнению исследователя, упадок всех империй связан, в первую очередь, с тем, что они не могут ответить на новые угрозы и вызовы. Для конца двадцатого и начала двадцать первого века с распространением процессов глобализации и информатизации по всему миру угрозы приняли неосязаемый трансграничный характер, что делает борьбу с ними традиционными военными способами практически невозможной. Традиционные методы борьбы государства: армию, финансовое давление, дипломатию принуждения Дж. Най назвал «жесткой силой» ("hard power"). Новый вид силы теоретик назвал «мягкая сила» ("soft power") и отнес сюда культуру, политические ценности и внешнюю политику. При этом культура должна быть привлекательной, политические ценности должны быть одними и теми же как для внутренней политики, так и для внешней, сама внешняя политика должна быть высокоморальной, соответствующей нормам международного права.
Механизм реализации такой политики включает формирование через культуру, идеологию и институты привлекательного образа 88 страны, который «способен убедить других хотеть того же, чего хочешь ты». Определить являются ли те или иные ресурсы привлекательными для других акторов и приносит ли привлекательность необходимые политические выгоды возможно путем опроса общественного мнения и анализа определенной политической ситуации. Предполагается, что, если другое государство или граждане других государств разделяют те же ценности, что и государство адресант «мягкой силы», восхищаются ее культурой, уровнем ее развития и открытостью остальным членам международного сообщества, они будут следовать ее примеру, пытаться подражать ее политике и, таким образом, идти в своем развитии по сценарию, выгодному привлекающему государству. «Мягкая сила», таким образом, в отличие от «жёсткой», склоняющей другое государство, своих или чужих граждан и иных акторов мировой политики к принятию тех или иных действий через навязывание своей воли, основывается на способности формировать 89 предпочтения других . Обосновывая свою концепцию, Дж. Най сделал заявку на ее 88 89 универсальность и необходимость практического применения во внешней политике США, что вызвало не только интерес научного сообщества к изучению концепции, но и серьезную критику ее основных положений. Результатом дискуссии стал выпуск целого ряда исследований ученых разных политологических школ, посвященных осмыслению концепции «мягкой силы» Джозефа Ная и ее собственной разработке. Критика его первых работ заключалась в том, что Дж. Най предлагает читателю описание «мягкой силы» через ее внешние характеристики и анализ конкретных проявлений в современном международно-политическом процессе, но не предпринимает попыток дать сущностные характеристики понятия «мягкой силы»90. При всей первоначальной недостаточной разработанности концепции, лишь небольшое количество авторов сошлось во мнении, что она не представляет ценность с научной точки зрения и абсолютно непригодна для объяснения политических явлений.
Среди тех, кто согласился с тем, что применение «мягкой силы» могло бы стать эффективным средством достижения международного мира и безопасности, а также инструментом реализации внешней политики, не вызывающим конфликтных ситуаций в межгосударственных отношениях, стали и немецкие исследователи. Особенностью немецкого подхода к изучению «мягкой силы» является то, что большинство работ, признавая наличие такой концепции, рассматривают все, что Дж. Най относит к «мягкой силе» обычно в рамках публичной дипломатии. Одной из причин, почему «мягкая сила» непопулярная для исследования концепция в ФРГ, может состоять в том, что она не признана на официальном уровне как необходимый инструмент немецкой политики в отличие, например, от России, где «мягкая сила» вошла в концепцию внешней политики. Несмотря на то, что вклад представителей немецкой политологической школы в разработку концепции «мягкой силы» по сравнению с, например, американскими исследователями, достаточно скромный, ее анализу было уделено внимание как на страницах аналитических журналов, так и в публикациях крупных немецких периодических изданий, по проблематике «мягкой силы» были изданы монографии немецких авторов91. Не обошел стороной тему «мягкой силы» и главный Think Tank немецкой внешней политики: Немецкое общество внешней политики (DGAP). В материалы сайта Общества входят статьи Дж. Ная, С. Анхольта, Ш. Майстера, Т. Бокхова, Г. Мауля. В крупнейших изданиях ФРГ: журнале Die Welt, Spiegel, Frankfurter Allgemaine Zeitung идет диалог об актуальности применения инструментов «мягкой силы», ее применимости для ФРГ. Все исследования, посвященные анализу «мягкой силы», проводимые немецкими и другими зарубежными и отечественными исследователями, можно разделить на следующие категории: 1) анализ основных положений и обогащение концепции собственным пониманием; 2) критическое осмысление эвристической ценности концепции; 3) исследование места концепции в ряде других концепций; 4) исследование практики применения ее инструментов отдельными странами; 5) разработка практических рекомендаций по ее эффективному применению.
1) Анализ основных положений и обогащение концепции собственным пониманием Наиболее известной критикой положения о том, что «мягкая сила» - способность достичь поставленных целей через формирование привлекательности, а не принуждения, стала статья Дженис Бейли Меттерн «Почему «мягкая сила» не такая мягкая: репрезентативная сила и социолингвистическая конструкция привлекательности в мировой политике». Дженис Бейли Меттерн указывает на тот факт, что, хотя Дж. Най и говорит о том, что привлекательность - это необходимый элемент «мягкой силы», однако он не дает никакого объяснения тому, как формируется механизм создания привлекательности. В то время как Дж. Най утверждает, что привлекательность - это всего лишь процесс создания образа, вызывающего интерес и желание следовать его примеру, исследовательница обращает внимание на речевой компонент конструирования реальности. По мнению Дженис Меттерн, привлекательность конструируется через коммуникативный обмен92: «привлекательность - это социолингвистически сконструированная «правда» о притягательности какой-то идеи; та интерпретация, которая одержала верх над всеми другими интерпретациями во время коммуникативного процесса». Как происходит процесс конструирования реальности или той самой привлекательности культуры и политики того или иного субъекта мировой политики? В результате коммуникативного процесса с помощью языковых средств и определенной структуры повествования информация передается так, чтобы исключить возможность ее оспаривания через моральное давление и скрытую угрозу. Например, выступления и публикации политических лидеров США после теракта 11 сентября о том, что их война с терроризмом является оправданной и справедливой, в то же время содержат угрозу, что тот, кто отказывается ее поддерживать, поддерживает тогда террористов и идет против США, на что США дадут «жесткий» ответ. Таким образом, для Дженис Меттерн граница между «жесткой» и «мягкой» силой, приводимая Дж. Наем, стирается. Сходный с Дженис Меттерн подход к определению механизма действия «мягкой силы» в формировании привлекательности применили российские исследователи И.А.
Зевелёв и М.А. Троицкий, попытавшиеся уточнить понятие «мягкого влияния», приложив к нему семиотическую методологию. Они допустили, что «мягкое влияние» может проецироваться в форме «навязывания» государством - источником импульса определенных кодов государству- реципиенту93 94. Исследователи заявляют о значении использования системы социальных, лингвистических и культурных кодов для передачи информации таким образом, чтобы «подтолкнуть реципиента к принятию соответствующего 94 кода и последующему прочтению послании в «авторском смысле» . Александр Вивинг в своей статье «Как работает «мягкая сила» также обращает внимание на неточности понятии, использованных в концепции Джозефа Ная95. Причина неразберихи с концепцией «мягкой силы», по его мнению, кроется в отсутствии теоретического базиса и смешении понятия власти и ресурсов власти. Он отмечает: «Мягкая сила» приравнивается в некоторых случаях к тому, что относится к типичным ресурсам «мягкой силы»96. Это означает, что культура как ресурс «мягкий силы» будет относиться к «мягкой силе» или армия в качестве ресурса «жесткой силы» - к «жесткой», но сам Дж. Най отмечает, что военный компонент также имеет значение для «мягкой силы»97. По мнению А. Вивинга, главная проблема в дебатах о «мягкой силе» состоит в смешивание вопросов «Что является основой «мягкой силы»?» и «С помощью каких инструментов «мягкая сила» действует?». Он пытается решить проблему разграничения понятий в концепции, с помощью разделения ресурсов «мягкой силы» и измерений «мягкой силы». Дж. Най называет измерениями «мягкой силы» культуру, ценности, политику, институты и привлекательность, на что его критик делает замечание, что эти измерения измерениями быть не могут, а скорее являются ресурсами, которые составляют привлекательность и поэтому составляют «мягкую силу». В качестве измерений он предлагает три понятия, еще не названные Джозефом Наем: доброта, красота и великолепие. Доброта по Вивингу основывается на «взаимном альтруизме»: хорошие, открытые, мирные и отзывчивые отношения с другими сторонами могут генерировать благодарность и сочувствие, и, таким образом, такой же подход к другим акторам.
Красота становится силой, когда вызывает воодушевление. Она показывает привлекательность общих ценностей и взглядов. Если страна воспринимается другой как придающая большое значение охране общих ценностей и целей, такие действия будут рассматриваться как законные и заслуживающие доверия. Из доверия, в свою очередь, вытекает стремление развивать сотрудничество и взаимную поддержку. «Блеск» или «величие» по Вивингу ведет к производительности и успеху в таких областях, как, например, военная сфера, экономика и культура, что может вызвать восхищение у субъектов международных отношений, институтов, желание подражать, и тоже привести к сотрудничеству. К ресурсам «мягкой силы» Дж. Най относит все, что входит в три категории: культуру (кино, образование и т.д.), политические ценности (демократия, свобода слова и т.д.), внешнюю политику, опирающую на нормы международного права . Однако, как отмечает А.О. Наумов, бессистемный характер использования отдельных элементов «мягкой силы» по этим трем ключевым направлениям не позволяет добиваться желаемых результатов. Рассматривая ресурсы «мягкой силы», имеющиеся в распоряжении России, А.О. Наумов98 99, Г.Ю. Филимонов100 расширяют круг традиционных направлений, предложенных Дж. Наем. Так, например, русскоязычные диаспоры, религиозный потенциал, геополитический вес, являющиеся ресурсными особенностями именно России, не укладываются с определенностью ни в одно из предложенных направлений и являются скорее ее духовно-историческими и даже географическими ресурсами. Разделение Дж. Наем власти на «мягкую» и «жесткую» стало одним из самых спорных моментов его концепции. Автор указывает, что все, что касается экономического, финансового и военного давления, денежного поощрения и подкупа, относится к «жесткой силе», а «мягкая сила» включает в себя инструменты формирования привлекательности. Проблема состоит в том, что и «мягкая сила», между тем, не может существовать без финансовой поддержки. Как правительственные, так и неправительственные организации не могут существовать без финансирования программ гуманитарного сотрудничества, культурного и образовательного обмена. Ю. Давыдов101 102 103 выделяет еще несколько видов сил: экономическую, коммерческую, научно-техническую, информационную, идеологическую, политическую и социологическую, отмечая тем самым невозможность однозначного выделения того или иного ресурса государства либо в рамках «жесткой», либо в рамках «мягкой» сил. Как указывает Дж. Най, «мягкая сила» - основной продукт ежедневной политики демократического государства . Известно, что еще до появления самого понятия «мягкая сила», одним из самых успешных ее проводников стал Советский Союз с тоталитарной формой правления, чья победа во Второй Великой Отечественной войне и освобождение Европы от фашизма повысили ее престиж и авторитет, привлекательность советской культуры, идеологии и образа жизни для других народов. В настоящий момент, многие государства с авторитарными режимами применяют ресурсы «мягкого» воздействия в своей внешнеполитической деятельности, что имеет такую же степень эффективности, как и для демократического государства. Кроме того, как отметил немецкий автор Йозеф Йоффе - известный критик концепции, комментируя высказывания Джозефа Ная о силе влияния американской культуры в мире, «мягкая сила» не обязательно может вызывать чувство любви . Через голливудские фильмы Америка может распространять выгодные для нее образы, но избыток продукции американской массовой культуры зачастую вызывает отторжение, а не привлекательность. 2) Критическое осмысление эвристической ценности концепции Тодд Халл критикует концепцию «мягкой силы» Джозефа Ная с точки зрения эвристической ценности исследования. В своей статье он утверждает, что «мягкая сила» больше практическая политика, чем аналитическая концепция104. В частности, он отмечает, что «мягкая сила» Дж. Ная появилась, в первую очередь, как вклад в политические дебаты по внешней политике США, как призыв к более эффективной публичной дипломатии и многосторонней политике в русле либерального мировоззрения. Таким образом, «мягкая сила» является вкладом в усиление либеральных позиций по отношению к консервативным. Кроме того, Т. Халл указывает, что концепция «мягкой силы» была подхвачена политиками по всему миру, каждый из которых вложил в нее особое понимание и провозгласил свои ценности как привлекательные, для того чтобы содействовать продвижению собственных интересов: многосторонность в Европе, конфуцианство в Китае. Т. Халл так же, как Дж. Меттерн критикует концепцию и в отношении механизма привлекательности как неточную и аналитически бесполезную. Он утверждает, что без объяснения как привлекательность работает с точки зрения психологии, без теории, которая разъясняет, как это возможно, нельзя эмпирически подтвердить действие привлекательности и ее отличия от других возможных процессов, и поэтому концепция, базирующаяся на феномене привлекательности, аналитически бесполезна. В качестве альтернативы, он предлагает разделить «мягкую силу» на институциональную, репутационную и представительную. Институциональной он называет возможность государства действовать в рамках международных организаций, к репутационной силе он относит имидж страны, например, экономически успешная страна или нейтральная, выполняющая роль посредника в международных конфликтах. Представительная сила, наконец, включает способность ставить повестку дня и установить собственную позицию, средством чего является дипломатия. Критическая работа Т. Халла интересна в том смысле, что она высказывает предположение, что «мягкая сила» применима не только к действиям на международной арене, но и может служить инструментом внутриполитической борьбы, а также имеет значение для политического дискурса, в первую очередь, для выявления моментов, когда нормативно «хорошая» концепция может служить «темной силе», защищая и продвигая ее интересы. Наиболее известная критика «мягкой силы» как научной концепции принадлежит С. Льюксу и Н. Фергюсону. С. Льюкс отмечает, что ее можно назвать «кузиной» его идеи о третьем лице силы как способности влиять и определять убеждения других105. Однако «мягкая сила» содержит много неточностей. К примеру, стоит обратить внимание на центральную категорию «привлекательность», которая у Ная может значить как убеждение, так и склонение к согласию таким образом, чтобы реципиент вообще не осознавал, что ему дают какие-то аргументы, навязывая не его выбор. Необходимо четко провести два различия: во-первых, между изменяющейся структурой побуждений агентов, чьи интересы воспринимаются как неизменные, и способом формирования этих интересов; во-вторых, между условиями, в которых протекает формирование интересов и самим механизмом их формирования. В концепции же «мягкой силы» нет никакого объяснения этих различий и, поэтому концепция достаточно спорная. В предисловии к изданию «Колосс: цена американской империи» Н. Фергюсон отрицает научную новизну концепции Дж. Ная, утверждая, что все инструменты «мягкой силы» напоминают ему составляющие политики по установлению империализма. По его мнению, национальные интересы не могут быть достигнуты путем опоры на культурный экспорт и формирование привлекательности, поскольку они не спасут государство от, например, того, что произошло в Руанде в 1994 году и реальные инструменты продвижения культурного экспорта- все же инструменты «жесткой силы». Таким образом, «мягкая сила», по его мнению, «железный кулак в бархатной перчатке»106 107. 3) Исследование места концепции «мягкой силы» в ряде других политических концепций Другой представитель немецкой политологической школы - Ян Керстен, справедливо отсылая к истокам возникновения концептуальных основ идеи «мягкой силы», подмечает тот факт, что приверженность Дж. Ная традициям неолиберализма повлияла на характер его концепции. В концепции «мягкой силы» он видит сочетание двух последующих версий классических парадигм теории международных отношений: неореализма и неолиберализма, точнее неолиберального институционализма . «Жесткая сила», включающая в себя военные и экономические средства принуждения через угрозу войны, шантажи и санкции, напоминает ресурсную базу неореализма. В то же время, «мягкая сила», опирающаяся на легитимность, укрепление сотрудничества в рамках различных международных институтов как ее неотъемлемых элементов, способствующих прогрессивному развитию мировой политической системы, отвечает духу неолиберальной теории. Большинство исследователей причисляет «мягкую силу» к числу концепций категорий силы, являющейся центральной в науке о международных отношениях (Дж. Галларотти, С. Льюкс). Традиционное понимание силы, основным источником которой является государство, в условиях космополитичного мира не может объяснить происходящие в последнее время политические события. Все сложнее оказывать влияние на народы и негосударственные акторы через ресурсы «жесткой силы» и в ситуации размывания основной силовой структуры современного мира - государства с ее основным инструментом - насилием, концепция «мягкой силы» становится новым инструментом силы, позволяющим государству действовать на легитимных условиях . Часть исследователей относит ее к теориям власти (О.Ф. Русакова108 109, Е.П. Панова110). При этом отмечается, что проблематика власти и властных отношений в науке о международных отношениях гораздо шире, чем предлагаемая Наем дихотомия «мягкая/жесткая власть»111. Например, концепция не учитывает возможности институциональной власти, осуществляющей непрямой контроль над субъектом через установление общих правил, принципов и процедур. 4) Исследование практики применения инструментов «мягкой силы» отдельными странами. Немецкие авторы уделяют значительное внимание исследованию практики применения инструментов «мягкой силы» отдельными странами (Кристиан Вагнер112, Фальк Хартиг113), в том числе и ФРГ (Питер Ватсон, Майкл Баун, Нильс Клабунде). Фальк Хартиг через анализ «мягкой силы» Китая подмечает, что слишком общие понятия, который Дж. Най дает в описании концепции, оставляют много возможностей для ее интерпретации в своем, национальном понимании. Так, отмечая важность культуры как массовой, так и высокой при формировании «мягкой силы», он не учитывает, что существует, так называемая, национальная или народная культура, несущая совершенно особые образы и смыслы. Национальные особенности культуры Китая вносят вклад в формирование «своей мягкой силы», сильно отличающейся от того, что под ней подразумевает Западный мир. Таким образом, концепция интерпретируется и адаптируется государствами, исходя из их возможностей и ресурсного потенциала. Анализируя концепцию и ресурсный потенциал «мягкой силы» самой ФРГ, немецкие исследователи соглашаются, что она - необходимый компонент внешней политики страны114. Обращаясь к военной сфере, где Германия опирается практически исключительно на «мягкую силу», Н. Клабунде не соглашается с тем, что участие в боевых действиях наносит вред имиджу страны. «Мягкая сила» в его понимании - неотъемлемая часть «жесткой силы», их сочетание и в военной кампании может принести государству множество дивидендов. В операции коалиционных войск НАТО в Афганистане, Германия отличилась тем, что ее вклад в урегулировании конфликта был одним из самых существенных, поскольку немецкая армия занималась решением гуманитарных проблем в стране. Большинство зарубежных и российских работ также сосредоточено вокруг исследования «мягкой силы» Китая115, признанной как набирающей силу и как одной из самых эффективных, и «мягкой силы» США, признанной как эталон. Изучение использования механизмов «мягкой силы» Китаем неотделимо от учета китайской специфики видения мира, опоры на конфуцианскую философию практически во всех сферах жизни и социалистический строй. Она выделяется тем, что помимо сочетания в себе традиционных элементов (того, что в «мягкую силу» включил Дж. Най), включает и элементы, разработанные китайскими учеными. Они активно преобразуют концепцию, разрабатывая свои формулы оценки «мягкой силы», свое обоснование ее применения. Среди особенностей проведения политики «мягкой силы» Китаем отмечается соединение усилий официальной и народной дипломатии, активное участие бизнеса, что Дж. Най скорее относит к «жесткой силе». В работах по Китаю указывается, что концепция подходит Китаю как теоретическая конструкция, которая позволяет через его основные ресурсы: экономическое возвышение, культуру, без осуждения со стороны мирового сообщества заявить о своей силе. Работы по «мягкой силе» США объединяет признание, что у них есть огромные возможности по использованию самых разных инструментов, что делает страну лидером в области несилового воздействия. Существует огромное количество работ, посвященных анализу конкретных сфер применения и ресурсов американской «мягкой силы». Использованию социальных сетей и публичной дипломатии как ресурсам «мягкой силы» США посвящены работы М.А. Алхименкова116, Г.Ю. Филимонова и С.А. Цатуряна117 118, американских программ культурного обмена - А.Е. Фоминых , роли СМИ в продвижении позитивного образа США - Е.А. Костаревой.119 120 Характерной особенностью многих работ является утверждение, что в тех или иных областях или регионах «мягкие силы» стран друг с другом конкурируют, несмотря на заявление Дж. Ная о том, что они не конкурируют. Примером может послужить статья М.М. Лебедевой и М.В. Харкевича о «мягкой силе» России на евразийском пространстве . В силу стратегической важности региона другие игроки: США, ЕС и Китай также заинтересованы в борьбе за симпатии народов Центральной Азии, поэтому Россия сталкивается здесь с конкуренцией. Они отмечают, что стратегию США по продвижению своей «мягкой силы» выгодно выделяет наличие проектов гуманитарного характера: борьба со СПИДом и туберкулёзом; окружающая среда и изменение климата; повышение квалификации национальных кадров. США также активно используют возможности социальных сетей: Facebook, Twitter, MySpace. Россия же в плане охвата широкой проблематики сотрудничества и использования Интернет-ресурсов в значительной степени отстает. 5) Разработка практических рекомендаций по эффективному применению концепции «мягкой силы» «Мягкая сила» не дает гарантии того, что то или иное государство вместо того, чтобы восхищаться культурой другого государства, не начнет конкуренцию за то, чтобы самой считаться привлекательной для других, что доказывает практика ограничения показа зарубежных фильмов и квота на показ отечественных. Кроме того, автор концепции не указывает, как определить принесла ли привлекательность некие дивиденды в плане уступок на уровне межгосударственного общения. Даже если одна культура привлекательна, это не означает, что возникает обязанность выполнять то, что выгодно другому государству только потому, что у нее высокий уровень культуры и благосостояния, вполне возможен вариант того, что государство продолжит реализовывать, в первую очередь, то, что выгодно ему, а не привлекательному государству. Идее Дж. Ная противоречит также и стремление ряда государств сохранить самобытность своей культуры, к тому же культура разных народов равноценна и имеет свои, только ей присущие черты. Как определить, чья культура привлекательная, если формирование интересов и предпочтений личности - сугубо субъективный процесс. В качестве одного из эффективных методов оценки действенности «мягкой силы» Дж. Най называет социологические опросы. В настоящее время множество агентств составляют рейтинги стран с самым высоким уровнем привлекательности и эффективности «мягкой силы» по различным параметрам. В то же время, анализ многочисленных международных рейтингов и исследований «мягкой силы» государств, проведенных в работах Е.М. Харитоновой , П.Б. Паршина , А.И. Смирнова, 121 122 И.Н. Кохтюлиной показывает, что отсутствие единых критериев оценки позволяет национальным и коммерческим агентствам повысить позицию той или иной страны, выбрав выгодные для нее показатели. Наиболее нарицательный 124 пример подобного субъективизма приведен И.В. Радиковым, Я.В. Лексютиной при оценке результатов исследования британского Institute for Government, поставившего Великобританию на первое место в 2010 году, выбрав самые выгодные для нее параметры: индекс человеческого развития ООН, количество иностранных языков, которыми владеет глава государства, индекс влиятельности национального языка. Результаты многочисленных международных рейтингов могут дать скорее общую оценку в области развития «мягкой силы», а также определить ее основные тенденции. И.В. Радиков и Я.В. Лексютина, уточняют понятие «мягкой силы», сводимой иногда к тому, что называют имиджем государства: «Важная характеристика государства, обладающего «мягкой силой», - это создание, культивирование определенных ценностей и норм, собственной политико-экономической модели и распространение, популяризация их за пределами национальных границ»123 124 125. Эффективность «мягкой силы» может быть достигнута при учете национальной специфики иной цивилизации. Например, ценности западной демократии, которые Дж. Най вводит в абсолют привлекательности далеко не всегда привлекательны для Восточного мира. Стратегия применения «мягкой силы» часто состоит как раз в том, чтобы продвигать привлекательность собственных ценностей и идеалов. При этом в качестве одного из успешных в этом отношении государств исследователи указывают недемократичный Китай126. В этой связи необходимо упомянуть работу И.А. Сафранчука, который, анализируя элементы «мягкой силы» Советского Союза в то время, когда сама концепция еще не была сформулирована, вывел 8 факторов успешного воздействия «мягкой силы», где среди прочих перечислил: изучение иностранного опыта использования «мягкой силы» для продвижения национальных интересов, оперативность информационных кампаний по 12 п освещению тех или иных событий, а также их достоверность. Г оворя о возможности эффективного использования инструментов «мягкой силы» Г ерманией, немецкие авторы обращаются обычно к ее сильнейшей стороне — финансово-экономической сфере, на которой строится привлекательность страны в ЕС. Т. Кляйне-Бокхов, Ганс Мауль, ссылаясь на ее историческое прошлое, отмечают, что при всем богатстве ресурсами «мягкой силы», ФРГ не хватает, для того чтобы ее воздействие могло считаться успешным и в сфере экономики, и в социо-гуманитарной сфере, такой важнейшей ее составляющей, как доверие, поскольку сила государства основывается на том, что о его силе 128 думают другие . Дискуссия немецких и других зарубежных авторов, а также отечественных политологов - международников не осталась незамеченной. Отвечая на критику его концепции учеными-политологами всего мира, Дж. Най опубликовал еще несколько трудов по «мягкой силе», значительно расширяя ее толкование: в 2002 году вышла книга «Парадокс американского могущества: почему единственная мировая сверхдержава не может действовать в одиночку», в 2004 - «Мягкая сила. Слагаемые успеха в мировой политике». В последних трудах «Сила управлять» 2008 года и «Будущее власти» 2011 года, рассматривая «мягкую силу» в основном как ресурс эффективного управления на международной арене, Дж. Най утучняет некоторые ее положения, соглашаясь, таким образом, со справедливой критикой спорных моментов. В частности, автор соглашается с тем, что «мягкая сила» как теоретическая конструкция оставляет много вопросов и ее применение на практике не означает отказ от силовых методов достижения задач: «в широком смысле принуждение 127 128 означает любое давление с целью изменения поведения, поэтому в таком смысле слова тоже могут принуждать, а воздействие на сознание может показаться манипулированием. Может показаться, что «мягкая сила» - это угрозы и манипулирование, тем не менее, она оставляет большую свободу выбора в ответ, чем физическая сила»129. В последней работе автор дает более точное и полное определение понятия «мягкой силы» - способность влиять на других путем средств сотрудничества в формировании программы действий, убеждения и оказания позитивного - 130 привлекательно воздействия для достижения желаемых результатов . Набор ресурсов «мягкой силы» также значительно расширяется. Поимо ее основных составляющих: культуры, внешней политики и политических ценностей, Дж. Най перечисляет доброту, легитимность, компетентность, 131 доверие , позитивную внутреннюю модель, успешную экономику и профессиональную военную силу . При этом наличие как можно большего количества ресурсов еще не гарантирует получение желаемого результата. Принимая во внимание замечания А. Вивинга о том, что проблема применения «мягкой силы» состоит в смешивании ее ресурсов с самой силой, автор отмечает, что превращение ресурсов в реализуемую силу в смысле достижения желаемых результатов требует учета так называемого «поведенческого аспекта силы». Дж. Най вводит в концепцию три способа поведения для воздействия «мягкой силой»: 1. субъект использует привлечение/убеждение для изменения существующих предпочтений объекта; 2. субъект использует привлечение или институты, для того чтобы объект считал программу действий законной; 3. субъект использует привлечение и/или институты для формирования изначальных предпочтений объекта. Соединение ресурсов и поведенческого аспекта в единую стратегию автор превращает в механизм реализации «мягкой силы». Схематично механизм ее действия Дж. Най изображает следующим образом: Таблица 1: Ресурсы (культура и т.п.) Ф Инструменты политики (качества) Ф Профессионализм в области превращений Ф Ответная реакция объекта (позитивная/ негативная) Ф результаты (конкретные или общие) Источник: Джозеф Най. Будущее власти. Пер. с англ. В.Н. Верченко.- Москва: АСТ, 2014. Стр.177. Дж. Най также согласился, что «мягкая» и «жесткая» сила все же взаимосвязаны, поскольку представляют собой два различных способа достижения целей путем воздействия на поведение других. Политика развития «мягкой силы» рассчитана на долгосрочную перспективу и не может принести результаты в ближайшем будущем. Инструменты «жесткой силы» действуют быстрее, но зачастую не приносят положительных результатов в долгосрочной перспективе. Например, война в Ираке не принесла больших результатов американской политике администрации Дж. Буша младшего, но нанесла, по мнению Дж. Ная, удар по привлекательности всего, что связано с Америкой в большей части мира. При этом автор уточняет, что те ресурсы, которые ассоциируются с «жесткой силой», могут стать также и источником «мягкой силы». Переход одного источника к другому типу силы зависит от контекста и метода его применения. Например, военно-морские силы могут быть использованы для завоевания победы или для завоевания симпатий, если их применить для помощи в ликвидации последствий природного катаклизма. В последнее время, можно сказать, что «мягкая сила» стала даже составной частью военной стратегии. Так, для завоевания той или иной территории, «жесткая сила» зачастую используется только для очищения территории от повстанцев и вооруженных сил противника, затем самая большая часть усилий прилагается для строительства больниц, школ, мостов, дорог, т.е. для формирования «мягкой силы». Главным преимуществом «мягкой силы» в отличие от «жесткой» является то, что «мягкая сила» не зависит от «жесткой». Сегодня никто не оспаривает влиятельность Ватикана как субъекта мировой политики, хотя Ватикан и не обладает ни армией, ни инструментами финансового и экономического давления. Кроме того, «мягкая сила» как политическая линия на выстраивание тесного культурного влияния часто перекладывается государством на различные неправительственные организации, что делает ее независимой непосредственно от государства и правительства страны, обладающей мощью «мягкого» воздействия. В этой связи, Дж. Най выступает за укрепление международного сотрудничества в рамках межправительственных организаций и активное участие в процессах укрепления их роли в мировой политике. Ученый, в частности, указывает на то, что в краткосрочной перспективе международные правила связывают США и ограничивают свободу действий Вашингтона, однако они служат и американским интересам, поскольку их правила распространяются и на других участников, ставя их в такие же ограничительные рамки: «США должны использовать сейчас свою силу для создания институтов, которые будут отвечать нашему долгосрочному национальному интересу, заключающемуся в создании 133 международного порядка» . «Мягкая сила» как теоретическая концепция возникла в связи с изменившимися условиями международной среды, которые требовали нахождения новых механизмов реализации внешнеполитических целей в условиях всеобщей взаимозависимости и трансграничности национальных угроз. 130 Концепция Джозефа Ная несмотря на первоначальные недоработки, нашла отклик в политологических кругах многих стран. Критические работы немецких и других зарубежных, а также отечественных авторов заполнили пробелы в концептуальном осмыслении «мягкой силы». Вклад немецких авторов, как и отечественных, состоит в том, что они обратили внимание, что на понимание концепции влияет национальный компонент культуры стран - объектов «мягкой силы». Они оценивают возможности оказывать влияние на другое государство посредством формирования привлекательности, исходя из специфики ФРГ. В силу того, что Германии не хватает части важнейших ресурсов «мягкой силы», она признана необходимым элементом в ее внешнеполитической деятельности. 1.2.
<< | >>
Источник: Рустамова Лейли Рустамовна. «Мягкая сила» во внешней политике современной Германии». Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук.. 2016

Еще по теме Введение концепции «мягкой силы» в политическую науку и немецкий вклад в дискуссию вокруг нее.:

  1. Дискуссии о специфике «мягкой силы» и публичной дипломатии Китая в китайской и зарубежной историографии
  2. § 2. Представления о региональной структуре мира во внешнеполитической риторике В.В. Путина и Дж.У. Буша
  3. Введение концепции «мягкой силы» в политическую науку и немецкий вклад в дискуссию вокруг нее.
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -