<<
>>

3.2. Внутриполитический конфликт в Сирии и позиция НАТО по его урегулированию

Продолжением череды трансформаций «арабской весны» стал сирийский кризис. События в Сирии, начавшиеся в 2011 г. как протестные выступления против режима Б. Асада, в скором времени переросли в полномасштабную гражданскую войну, в которой приняли участие различные политические группы сирийского общества, немаловажную роль среди них играют силы радикальной исламистской направленности, такие как «Исламское государство», «Джабхат ан-Нусра» и другие.

Переход внутриполитического конфликта от протестных выступлений к отрытому вооруженному конфликту - гражданской войне - отличает кризисы в Ливии и Сирии от развития события в рамках «арабской весны» в других государствах региона. Кроме того, и в том, и в другом случае во внутриполитическое противостояние оказались вовлечены внешние силы. После успешного достижения цели по свержению режима М. Каддафи в Ливии, НАТО стремилась реализовать ту же стратегию вмешательства во внутренний конфликт в Сирии. Тем не менее, в силу ряда обстоятельств, среди которых существенную роль сыграла позиция России, осуществить такое вмешательство не удалось, что вынудило государства-члены Альянса и сам союз искать другие пути достижения своих стратегических целей в Сирии. Данные обстоятельства позволяют осуществить политологический анализ событий «арабской весны» и гражданской войны в Сирии наряду с рассмотрением ливийских событий.

Начиная с 2011 г. события, происходившие в Сирии, превратились в один из эпицентров мировой политики. Как уже отмечалось, характер этого конфликта со временем трансформировался из протестного движения в гражданскую войну, в которую оказались вовлечены самые разнообразные внешние силы. Как и в других странах, «арабская весна» послужила катализатором всплеска оппозиционных настроений в Сирии, за которыми последовали их жесткое подавление и разгон демонстраций властями, жертвы среди мирного населения.

Все это, в свою очередь, привело к вооруженному конфликту правительства с оппозицией. 15 июля 2012 г. вооруженный конфликт в Сирии был классифицирован Международным комитетом Красного Креста как «гражданская война.

Следует отметить, что одной из главных внутренних причин кризиса в Сирии явилось религиозное противостояние между алавитами и суннитами (или шире: между шиитами и суннитами). Суть конфронтации по

религиозному признаку лежит в несколько иной плоскости: в ожесточенной борьбе светского государства с радикально настроенной исламской оппозицией. Со времен французского влияния и дальнейшего курса династии Асадов часть общества значительно отошла от ислама и сохраняла лишь формальную связь с религией. Мы имеем в виду представителей правящих кругов и среднего класса, госаппарата, интеллигенцию, людей, получивших европейское образование, коммунистов, атеистов, прозападных либералов и т.д. К ним примыкают религиозные меньшинства - христиане, друзы и другие, в среде которых в основном религия также не играет определяющей роли. Все вышеперечисленные группы по-разному относятся к политике партии БААС, но они едины в одном - светский характер сирийского государства ни в коем случае не должен быть изменен. Как правило, светски настроенные сирийцы проживают в крупных городах, больше всего в Дамаске, Алеппо, Латакии, где уровень жизни и образованности во много раз выше. Поэтому здесь у оппозиции почти нет социальной базы в отличие от более мелких городов и сельской местности, где чаще всего и возникают восстания. Как раз на периферии недовольство экономической ситуацией, подогреваемое религиозными лозунгами, максимально высоко. Таким образом, реальная линия конфронтации в Сирии проходит между правительством партии БААС, на стороне которого светски настроенная и более зажиточная часть сирийского народа и оппозицией, опирающейся на религиозную периферию.

Оппозиционное движение в Сирии представлено тремя основными направлениями: либеральное представляют «Сирийский национальный

совет» и «Национальный координационный комитет за демократические перемены».

Исламистское направление возглавляет «Джабхат ан-Нусра» - «Фронт помощи», одно из подразделений «Аль-Каиды». Военное направление представлено «Свободной сирийской армией» (ССА) под руководством бывшего полковника сирийской правительственной армии Рияд аль-Асаад, созданной в июле 2011 года .

В условиях эскалации конфликта все большее внимание уделяется ему со стороны НАТО. И хотя руководство Альянса в начале конфликта заявляло о том, что НАТО не планирует военного вторжения в Сирию, оно не отрицало возможности установления беспилотной зоны над этим государством (заявление от 31.10.2011) . Отметим, что бесполетная зона

над Ливией стала основанием для действий союза по вооруженному вмешательству в конфликт.

На протяжении конфликта все направления сирийской оппозиции получают регулярную военную и финансовую помощь, в поставках которой подозреваются страны НАТО, особенно США, Франция и Турция. Нельзя не учитывать и то обстоятельство, что в последнее время значительную военную и финансовую поддержку воюющей сирийской оппозиции оказывают и ряд арабских стран, включая Саудовскую Аравию, Катар, ОАЭ.[248] [249] [250]

На данное обстоятельство обратил внимание российский МИД. В официальном заявлении от 2 марта 2012 г. говорится: «В последнее время все чаще звучат призывы, в том числе со стороны ряда участников недавней встречи так называемой группы «друзей Сирии» в Тунисе 24 февраля, включая Саудовскую Аравию и Катар, оказывать помощь сирийским оппозиционерам поставками им оружия. Министр иностранных дел Саудовской Аравии С. Аль-Фейсал, в частности, согласно сообщениям СМИ, назвал вооружение сирийской оппозиции «превосходной идеей». Учитывая подтвержденное присутствие в незаконных вооруженных формированиях на территории Сирии боевиков «Аль-Каиды», которая, как известно, осуждена Советом Безопасности ООН как террористическая организация, возникает вопрос: как подобные заявления ответственных политиков соответствуют упомянутым решениям и международному праву в целом? Тем более, что в соответствии с резолюциями Совета Безопасности ООН все государства обязаны не допускать финансирования террористических структур, не поставлять им вооружения и в целом не поддерживать их деятельность в какой-либо форме» .

Российское внешнеполитическое ведомство обоснованно указывало на то, что вооружение групп сирийской оппозиции будет способствовать деятельности «Аль-Каиды» и других террористических организаций.

Совершенно прав и Л.Л. Фитуни, в числе других экспертов обративший внимание на роль внешних факторов в «арабской весне». В одной из своих статей он отметил, что «любой социальный взрыв определяется комплексом обстоятельств и факторов». Действительно, как показывает мировая практика, никакая внешняя сила не вызовет революционного подъема народных масс, если внутри станы отсутствуют различного рода противоречия экономического, политического, социального [251] характера, заканчивающиеся кризисными явлениями. По мысли Л.Л.Фитуни, без моральной, а главным образом, без материальной поддержки извне

283

«арабская весна не имела бы реальной перспективы».

Как указывает А. Кузнецов, «основной причиной недовольства США и их союзников по НАТО режимом Башара Асада были, несомненно, не систематические нарушения прав человека в Сирии, а независимая внешняя политика Дамаска. Эта политика выражалась, прежде всего, в поддержке национально-освободительной борьбы палестинцев под руководством движения ХАМАС, поддержке ливанского движения «Хезболла» и в отношениях стратегического партнерства с Ираном, являющимся главным геополитическим соперником США в регионе Ближнего Востока» .

Опасения по поводу ирано-сирийского стратегического партнерства и разработка мер по его противостоянию содержатся, в частности, в опубликованной в начале 2012 года статье Джорджа Фридмана «Сирия, Иран и баланс силы на Ближнем Востоке» . В статье выражается опасение «массивным сдвигом в балансе сил в регионе после вывода американских войск, в результате чего Иран превратится из маргинальной страны в сверхдержаву». Статья дает анализ причин ирано-сирийского стратегического партнерства: «Иранский исламистский режим дал светскому сирийскому режиму иммунитет от шиитского фундаментализма в Ливане. Что еще важнее, он предоставил ему поддержку в его ливанских авантюрах и защиту от возможных протестов суннитского большинства в самой Сирии»[252] [253] [254] [255].

Дж.

Фридман высказывает предположение, что в случае сохранения за Асадом власти, альянс Ирана и Сирии приобретет устойчивые и стабильные очертания. При этом именно Иран выиграет от этого в большей степени. Дж. Фридман пишет: «Если Ирак попадет под долговременное иранское влияние, а режим аль-Асада, изолированный от всего остального мира, но поддержанный Ираном, выживет, это позволит Тегерану подмять под себя сферу влияния, простирающуюся от западного Афганистана до побережья Средиземного моря (через Сирию и владения «Хезболлы»). Такая перспектива несет возможность развертывания иранских вооруженных сил в западном направлении и имеет далеко идущие последствия». По мнению Фридмана, в таком случае иранская сфера влияния будет затрагивать как северные границы Саудовской Аравии и Иордании и южные рубежи Турции. Способность Ирана привести в этот регион значительные силы особенно увеличивает риски для Саудовской Аравии. Из этого, по убеждению Фридмана, следует, что Соединенные Штаты, Саудовская Аравия, Турция и Израиль должны сделать все от них зависящее с тем, чтобы предотвратить такое развитие событий .

Такие же выводы сделал и ведущий американский эксперт по Ближнему Востоку Джеймс Рубин. Поскольку основным региональным противником Израиля является «Хезболла», а стратегическим тылом «Хезболлы» - Сирия, то уничтожение сирийской военной мощи и политической субъектности представляется автору крайне важным для обеспечения безопасности Израиля. «Хезболла», лишенная сирийской «стратегической глубины», будет вынуждена обороняться от своих многочисленных врагов в самом Ливане и уже не сможет представлять столь ощутимой угрозы для Израиля . Не стоит забывать, что Сирия наряду с [256] [257]

Ливией и Ливаном была одной из трех средиземноморских стран, не связанных с блоком НАТО соглашением о партнерстве.

Также следует отметить, что сирийское государство, сохраняющее свою суверенность, является одним из препятствий окончательной «демократизации» «Большого Ближнего Востока» по модели, предлагаемой США и их союзниками по НАТО.

Таким образом, можно говорить о том, что существование режима Б. Асада препятствует реализации геополитических устремлений и интересов Североатлантического Альянса, его ведущих государств-членов.

На протяжении конфликта в Сирии НАТО взяла курс на последовательную поддержку сирийской оппозиции. Причем степень и характер этой поддержки таковы, что, как отмечает Б.В. Долгов, ведущее положение тех или иных лидеров и группировок сирийской оппозиции полностью зависит от поддержки ведущими странами НАТО[258]. Так, в 2011­2012 гг. признанным Западом законным представителем оппозиции выступал Сирийский национальный совет, который возглавлял Бурган Г альюн. Штаб- квартира этого органа размещалась в Стамбуле. Несмотря на оказанную ему поддержку, Сирийский национальный совет так и не смог консолидировать силы оппозиции и одержать победу над правительственными силами или хотя бы взять под контроль большую часть территории Сирии, что позволило бы НАТО признать его «законным» сирийским правительством.

После неудачи с Сирийским национальным советом была создана Национальная коалиция оппозиционных и революционных сил, которая стала пользоваться не только поддержкой НАТО, но и монархий Персидского залива[259]. Руководство коалиции расположилось уже в Каире. Тем не менее, достичь необходимого единства сил оппозиции не удалось и в рамках этого проекта. Таким образом, несмотря на повторяющиеся заявления

руководства Альянса об отсутствии намерения вмешиваться в ситуацию в Сирии следует говорить о том, что НАТО при определении своей политики в отношении сирийского кризиса стремится сделать ставку на консолидацию сил оппозиции в рамках единой политической структуры.

В то же время гражданская война в Сирии демонстрирует еще одну тенденцию в политике Альянса: возрастающее значение Турции в принятии решений союза относительно характера и степени вмешательства в конфликт.

Интересы Турции, государства-члена НАТО, заключаются, судя по всему, в расширении своей зоны влияния за счет северных провинций Сирии и установлении в Дамаске власти движения «Братьев-мусульман», проводящего политику, близкую к модели правящей в Турции партии AKP . Как справедливо замечает Д.Б.Малышева, «роль Турции как регионального игрока в сирийском вопросе определяется притязаниями Стамбула на роль нового центра ближневосточной политики. Выступая против режима Б. Асада, премьер Р. Эрдоган надеется решить в пользу Турции территориальные споры, облегчить разрешение курдской проблемы»[260] [261] [262]. Такая позиция Турции, безусловно, учитывалась при определении стратегии НАТО в отношении сирийского кризиса.

Г оворя о внешних факторах кризиса, следует отметить, что одновременно «арабская весна» помогла Катару и Саудовской Аравии продолжить переформатирование Ближнего Востока по приемлемому для них варианту. Эти государства преследуют собственные интересы в разжигании сирийского кризиса. Общеизвестно влияние, оказываемое Сирией на арабский мир, особенно в вопросах затянувшегося палестино­израильского противостояния. В отличие от Саудовской Аравии и Катара,

дистанцирующихся от процессов арабо-израильского урегулирования, Сирия делает практические шаги, проявляя при этом изрядную самостоятельность своей политики. Как отмечает И.В. Бочарников, «не устраивает правящие режимы Катар и Саудовской Аравии и светский характер государственной власти Сирии. Помимо того, что Б. Асад позиционирует свою светскость, он еще и представляет алавитскую общину. В Саудовской Аравии и Катаре господствующей религией является одно из наиболее радикальных ответвлений суннизма - ваххабизм»[263] [264].

Д.Б. Малышева и другие считают, что целью Саудовской Аравии и Катара является установление религиозно-ориентированных режимов, близких по своим политическим и идеологическим установкам суннитско­фундаменталистским правителям аравийских монархий и способных стать их союзниками в борьбе против распространения шиитского влияния .

Таким образом, следует указать на то, что в конфликте кроме стратегического и политического есть также религиозный, этнический и информационный факторы. Отметим, что данные обстоятельства также сближают события «арабской весны» в Сирии и Ливии.

Характеризуя сирийский конфликт, следует отметить ряд особенностей, отличающих его от других эпизодов «арабской весны»:

- в силу ожесточенного характера сопротивления кризис перерос в затяжную кампанию,

- кризис, имея динамический характер, втягивая в себя все большее количество участников, вырос до глобальной проблемы,

- значительный и постоянно растущий разрыв между внутренней динамикой кризиса и внешними усилиями по регулированию конфликта, связанный с отсутствием у ведущих международных игроков возможностей и, как следствие, их нежелание оказывать какое-либо влияние на ход конфликта и выходить за рамки занимаемой ими выжидательной позиции.

Все эти особенности выделяют сирийскую гражданскую войну из событий «арабской весны», что также определяет особенности подхода НАТО и его ведущих государств-членов к урегулированию конфликта.

В заинтересованности в том или ином варианте разрешения сирийского конфликта со стороны целого ряда региональных держав, в том числе и значимого члена самого союза - Турции, НАТО проявило достаточную сдержанность в реализации своей политики. Основная ставка была сделана на консолидацию оппозиции, что создавало бы основу для более решительных действий по реализации политических интересов союза, направленных на установление зависимого режима в Сирии.

Обратимся к рассмотрению непосредственно стратегии НАТО к Сирии.

Прежде всего, нужно отметить достаточно сдержанную позицию ведущего члена блока - США к вопросу об открытом военном вмешательстве в конфликт.

Сдержанная позиция США объясняется целым рядом факторов, которые они должны учитывать, определяя свою политику в отношении сирийского кризиса.

Согласимся с мнением С.В. Филатова, считающего, что укрепление позиций США в мире и их влияние на страны арабского региона, а также установление контроля над возможными будущими энергетическими потоками и движениями капитала является основой стратегической геополитики американской администрации по отношению к государствам Ближнего Востока[265].

Но сама по себе Сирия не представляет особого интереса для Вашингтона. Свою политику в отношении сирийского кризиса администрация президента Обамы строит с учетом необходимости демонстрации своей лидирующей роли в мировой политике, а также с учетом интересов партнеров по НАТО и союзников на Ближнем Востоке: Саудовской Аравии, Катара, Израиля и Турции. Кроме того, необходимо учитывать, что в преддверии предстоящих в США выборов администрация Обамы не может себе позволить новую расточительную военную интервенцию.

Практически, американский подход и стратегия НАТО к сирийскому конфликту в значительной степени определяется двумя факторами: во- первых, сохраняющимся видением «арабской весны» как стремлением масс избавиться от тирании авторитарных правителей; и, во-вторых, стратегической оценкой проблемы противостояния Ирану. Как отмечает А.И. Шумилин, по мнению вашингтонских политиков, в основе сирийского конфликта лежит массовое протестное движение части населения этой страны против «тиранического правления семьи Асадов», за расширение гражданских свобод. Наложение религиозной составляющей на базовое внутригражданское противостояние на фоне ужесточения боевых действий ускорило процесс радикализации повстанческих сил . Данное обстоятельство, с точки зрения США, существенно не изменило природу самого конфликта, однако усложнило структуру противоборствующих сил. Официальный Вашингтон однозначно сформулировал свою позицию: Президент Сирии Башар Асад незамедлительно должен покинуть свой пост. Тем самым, с помощью политических механизмов будет открыт путь для примирения и согласования интересов противоборствующих сторон.

Эта позиция американской администрации дополнялась двумя обстоятельствами: жёстким антиасадовским настроем ближайших союзников

Шумилин А. Сирийский кризис и политика США на Ближнем Востоке/ А. Шумилин // Внешняя политика администрации Б. Обамы (2009-2012). Институт США и Канады. 2012. С. 185-202.

США в арабском сегменте, и тем, что за счёт внешнего вмешательства быстрая эскалация конфликта привела к «выплёскиванию» его за пределы Сирии. Данное обстоятельство стало угрозой стабильности в Ливане, Иордании, а также отчасти Турции и Ираке. В определенной степени возросли риски и для Израиля. Это во многом объяснило повышенную активность США на сирийском направлении. Перед американским военным руководством встала задача предотвращения распространения конфликта на соседние страны.

Стратегия НАТО на Ближнем Востоке в условиях событий «арабской весны» приобрела широкий масштаб, включающий в себя действия Альянса против Ливии и попытки вооруженной смены режима в Сирии. Авторы доклада, посвященного стратегическим планам НАТО, отмечают: «очевидно, что НАТО использует все меры и средства для закрепления своего военного присутствия на Ближнем Востоке и в регионах, прилегающих к нему. Об этом свидетельствует размещение американских ЗРК «Пэтриот» в Турции, переброшенных туда из Нидерландов и Германии, боевое дежурство ВМС стран НАТО в рамках борьбы с пиратством в Аденском заливе, а также активизация блока в Иордании под предлогом противодействия так называемому «Исламскому государству». О смещении фокуса внимания НАТО на восток говорит перевод двух штабов НАТО из Испании и Г ермании в командование сухопутных войск НАТО в Измире» .

Несмотря на неоднократные заверения о невмешательстве в сирийский конфликт, НАТО последовательно развертывает свою военную инфраструктуру в непосредственной близости от Сирии.

По заявлениям военных руководителей НАТО, решение о размещении командования объединенных сухопутных войск НАТО в Измире (NATO Allied Land Command) не случайно и имеет долгосрочный характер. По [266]

заявлению начальника штаба командования генерал-лейтенанта Ф. Ходжес (Frederick Hodges): «неслучайно то, что НАТО приняло решение

сформировать штаб именно здесь — это демонстрирует признание 28 странами-членами стратегического значения Турции». Командующий объединенными вооруженными силами НАТО в Европе адмирал Дж. Ставридис также дал понять, что приближение штаба к «линии фронта» имеет долгосрочный стратегический характер: «Измир был местом

пересечения культур в течение столетий, поэтому я считаю, что дислокация командования сухопутных войск в Измире имеет символическое

299

значение» .

Таким образом, Альянс все более смещал фокус своего внимания и военный потенциал на Ближний Восток, демонстрируя тем самым свою заинтересованность в участии в благоприятном для себя разрешении сирийского конфликта.

Весной - летом 2013 г. задача США дополнилась необходимостью усиления оказания гуманитарной помощи как оппозиционным силам, так и мирному сирийскому населению. Кроме того, весной 2013 г. в рамках созданной группы «Г руппы друзей сирийского народа» с целью восстановления нарушенного баланса сил на поле боя было принято решение о начале поставок «нелетальных видов вооружения» для оппозиционных правительству сил[267] [268] [269]. Но даже после этого решения Вашингтон не спешил его реализовывать, ссылаясь на то, что необходимо чётко отделить

301

умеренные группы повстанцев, которые следует вооружать, от радикалов .

Отметим, что российский МИД с самого начала сирийского кризиса уделял большое внимание резкому ухудшению гуманитарной ситуации в стране. В заявлении МИД России от 24 февраля 2012 г. говорилось: «призываем сирийское правительство и вооруженные группы, а также тех, кто может оказать на них воздействие, незамедлительно предпринять все необходимые шаги по недопущению дальнейшего обострения гуманитарной обстановки и ее разрядки, сотрудничать в этих целях с миссией Международного Комитета Красного Креста и с В. Амос (заместителя Г енсекретаря ООН по гуманитарным вопросам). Приоритетным должно быть обеспечение обоюдного незамедлительного прекращения огня для вывоза раненых и пострадавших из Хомса, принятие срочных мер к удовлетворению неотложных гуманитарных потребностей жителей в местах столкновений» .

Отметим, что пренебрежение к гуманитарной ситуации в Сирии со стороны государств НАТО и других внешних сил, тем или иным образом участвующих в конфликте, привело к резкому ухудшению положения мирного сирийского населения, массовому потоку беженцев в сопредельные страны и другие регионы.

Тем не менее, нельзя сказать, что позиция США и НАТО оставалась неизменной на протяжении всего сирийского кризиса.

А.И. Шумилин считает, что в целом политику американского правительства в отношении сирийского кризиса во временном аспекте следует подразделять на два основных этапа: до химической атаки 21 августа и после неё. Кратко напомним, что 21 августа 2013 г. в пригороде Дамаска было применено химическое оружие, в результате чего погибло более тысячи человек. Хотя сторона, применившая химическое оружие достоверно не установлена, повстанцы обвинили в атаке правительственные войска .

В течение времени до 21 августа американская администрация всевозможными способами старалась избегать излишней вовлеченности в конфликт, предпочитая практически все вопросы, связанные с направлением, [270] [271] использованием (размещением) американской военной техники, «гасить в дискуссиях». Вопрос об установлении «зоны, свободной от полётов сирийской авиации», был дипломатично обойден под предлогом «блокирования решения Совета Безопасности ООН Россией и Китаем»... Попытки союзников США по Североатлантическому альянсу и части политического истеблишмента в самом Вашингтоне обратить внимание администрации Белого дома на факты ограниченного применения химического оружия весной - летом 2013 года не возымели действия. Под различными предлогами американская администрация уклонялась от риска оказаться вовлечённой в конфликтную ситуацию[272] [273].

Инициатива российской стороны по ликвидации запасов химического оружия в Сирии позволила Вашингтону переключить внимание мировой общественности с ситуации на фронте боевых действий в Сирии на проблему ликвидации химоружия.

В то же время основные «мозговые центры» в Вашингтоне настаивали на значительном расширении поставок оружия оппозиции. В этом американские аналитики видели единственно возможный инструмент демонстрации своей роли и влияния. Кроме того, ряд мировых политических аналитиков усматривал в этом и инструмент восстановления координации между США и их европейскими союзниками по НАТО, которая якобы в ряде случаев была утрачена в результате «неожиданного сдвига Вашингтона в сторону взаимодействия с Москвой в области химического разоружения

?ЛС

Асада» .

Весьма показательно, что свое выступление в ходе 68-й сессии Генассамблеи ООН Президент США Барак Обама по сути превратил в демонстрацию миролюбия внешнеполитического курса Америки, подчеркнув с трибуны этой авторитетной международной организации

острую необходимость поиска всеми заинтересованными сторонами политического решения конфликта, которому должна была содействовать договорённость по химическому оружию. По мысли Президента США, неизменной остаётся и цель его администрации - «переход власти от режима Башара Асада», недопущение коллапса институтов государственной власти в Сирии, учёт жизненных интересов национальных меньшинств, включая и алавитов[274] [275]. И практические шаги вашингтонской администрации в Сирии свидетельствуют о том, что предпочтение явно отдается сценарию относительно контролируемого переходного периода.

К концу 2014 г. одновременно с продолжающимся развертыванием военной инфраструктуры в годовом отчете Генерального секретаря НАТО. Столтенберга прозвучали обвинения режима Б. Асада в поддержке ИГИЛ. В документе отмечается, что: «Режим Асада способствовал появлению ИГИЛ в Сирии и его распространению за пределами Сирии» . Там же говорится о том, что «с начала 2013 года НАТО развернула ракетные комплексы «Пэтриот» в целях усиления противовоздушной обороны Турции перед лицом любой угрозы ракетного нападения со стороны Сирии». Эти заявления можно рассматривать в качестве подтверждения того, что НАТО не оставляет своих усилий по противодействию сирийскому правительству. Более того именно его хотят в Альянсе представить в качестве силы, дестабилизирующей весь регион.

Анализируя политику НАТО, мы приходим к выводу, что Североатлантический союз занял достаточно осторожную позицию, отдавая себе отчет в том, что еще одна военная операция «в духе Ливии» вызовет крайне негативную реакцию на Ближнем и Среднем Востоке, где НАТО и без того не пользуется популярностью. Однако более весомой причиной такой позиции является не боязнь понести репутационные издержки, а отсутствие

средств для проведения очередной миссии, сопряженной с высокими рисками. Вторжение в Сирию, учитывая реальную мощь ее армии (в сравнении с силами Каддафи), может оказаться чревато большими людскими потерями, а также еще большим обострением экономических проблем, переживаемых странами НАТО, не без труда осилившими затраты на ливийскую операцию.

Об этом прямо говорится в специальном докладе «Арабская весна: влияние и последствия для евроатлантической безопасности», подготовленном в ноябре 2012 г. в Международном секретариате

ОАО

Парламентской ассамблеи НАТО .

Рассмотрим позицию ведущих европейских государств-членов военно­политического блока НАТО.

Наиболее активное участие в сирийских событиях проявляют ведущие европейские страны-члены Североатлантического альянса и, прежде всего, Франция, Германия, Великобритания. Как отмечает И.В. Бочарников, «буквально на следующий день после формирования в Катаре Национальной коалиции, оппозиции и революционных сил, 12 ноября 2012 года Франция

309

признала ее единственным законным представителем сирийского народа» . Тогда же было выделено оппозиции финансовая помощь в размере 1,2 миллиона евро. Ранее, еще летом, политическое руководство Франции выступило с инициативой о военной интервенции сил НАТО в Сирию или об установлении «бесполетной зоны» по примеру Ливии. Кроме того, французское правительство предложило также вооружить сирийскую оппозицию «оборонительным» оружием. Данные предложения Франции были настолько радикальными, что не нашли отклика даже у ближайших союзников по НАТО. [276] [277]

Германия также сделала выводы из событий десятилетней давности. Именно с ее территории были передислоцированы две батареи ЗРК «Пэтриот» в Турцию вместе с их военным персоналом. Таким образом, складывается очевидная ситуация, когда Германия постепенно вовлекается, если не непосредственно в сирийский конфликт, то в перспективные

310

процессы эскалации напряженности .

Наиболее сдержанно на фоне активности своих ближайших европейских союзников вело себя руководство Великобритании. Признание Национальной коалиции оппозиции и революционных сил (НКОРС) стало возможным только лишь 20 ноября 2012 года, после поддержки её Европейским союзом. Инициативы же по поддержке оппозиции ограничились предложением о сокращении срока эмбарго на поставку вооружений в Сирию .

Тем не менее, согласно сообщениям ряда французских, турецких и американских масс-медиа, страны НАТО, начиная с ноября-декабря 2011 г., оказывают поддержку вооруженной сирийской оппозиции (Сирийской свободной армии). По сообщению газеты Asia Times, инструкторы из французских спецслужб и британской разведки MI-6 с конца 2011 года осуществляли тренировку боевиков ССА в турецкой провинции Хатай и в городе Триполи в северном Ливане . При этом сирийские партизаны обучались методам герильи в городских условиях. По информации американского журналиста Филиппа Жиральди , авиация НАТО участвовала в переброске оружия из Ливии для боевиков ССА, приземляясь в турецком аэропорту Искандерун, начиная с осени 2011 г. Тот же автор писал [278] [279] [280] [281] и о том, что электронная разведка НАТО предоставляет боевикам из ССА сведения о перемещениях сирийских правительственных войск.

Осторожность НАТО в сирийском конфликте во многом объясняется опасениями проявления возможных негативных последствий в условиях ускоренного или полного развала сирийского государства. Среди них подъем исламского экстремизма в регионе, включая новый рост влияния транснациональных радикально-исламистских элементов и сетей, гуманитарная катастрофа. И события сегодняшнего дня реально доказывают справедливость этих опасений.

Важное значение в выборе сдержанной позиции НАТО в сирийском кризисе сыграла позиция России. Российская внешняя политика с самого начала сирийского гражданского конфликта была направлена на создание условий для мирного диалога между режимом Б. Асада и оппозицией. Российский МИД указал на то, что «необходимо действовать в соответствии с буквой и духом Женевского коммюнике от 30 июня 2012 г., резолюции 2042 и 2043 СБ ООН, исключить вмешательство извне, уважать суверенитет и территориальную целостность САР, всех других государств региона. Нельзя допустить интернационализацию крайне опасного и разрушительного внутреннего конфликта в Сирии»[282]. В целом позиция России с учетом последствий действий НАТО и других государств в Ливии стала более определенной. С позиции внешнеполитических интересов России развитие событий по «ливийскому сценарию» было неприемлемо. В связи с этим дипломатические усилия России были направлены на недопущение открытого вооруженного вмешательства внешних сил в сирийский конфликт. Отметим, что этой цели российский МИД успешно достиг.

Тем не менее, избежать расширения масштабов сирийского конфликта не удалось, что повлекло за собой негативные последствия.

Одним из таких негативных и наиболее опасных последствий сирийского кризиса стало возникновение новейшего террористического формирования, получившего название «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ). В числе поддержанных НАТО в ходе сирийского кризиса оппозиционных организаций были и различные новоявленные исламистские группировки, аффилированные с «Аль-Каидой», в т.ч. «Джабхат ан-Нусра» - «Фронт помощи» и входящее в союз с ним «Исламское государство Ирака и Леванта».

Начиная с 2012 года, в активной вооруженной террористической борьбе против властей Сирии и Ирака на лидирующие позиции стало выдвигаться ИГИЛ, которому удалось взять под контроль значительные территории на востоке Сирии и на западе Ирака. Завладев территориями с богатыми нефтяными месторождениями, ИГИЛ смогло осуществлять подпольные продажи на черном нефтяном рынке на миллионы долларов ежедневно, а их лидер Абу Бакру аль-Багдади стал полностью самостоятельной фигурой в своей повстанческой и террористической

315

деятельности с врагами ислама .

Реальность существования и расширения этой террористической организации, ее деятельность и планы, опасность, которую представляет эта организация, заставили НАТО, как и Россию, активно включиться в вооруженное противостояние с ИГИЛ. Причем, это противостояние носит характер полномасштабных боевых действий с применением самых новейших видов вооружения.

Еще одним уроком эскалации сирийского конфликта стала гуманитарная катастрофа в Сирии, вызвавшая поток беженцев. Сотни тысяч отчаявшихся сирийцев бросились искать спасения от войны и голода в странах Европы. Неконтролируемый поток мигрантов нарушил спокойную [283] жизнь европейцев, создав большое количество проблем, решение которым Европейское сообщество пока до конца найти не может.

Как уже отмечалось, эскалация сирийского конфликта не позволила России оставаться в стороне от него. Сирия традиционно на протяжении многих лет является нашим надежным союзником на Ближнем Востоке, помогая России реализовывать ее стратегические интересы в этом регионе. С самого начала гражданской войны российские власти неизменно оказывают дипломатическую поддержку руководству Сирии. Эта поддержка исходит из понимания, что в настоящий момент у режима Асада нет никакой другой реальной альтернативы помимо тоталитарного суннитского исламизма или «Братьев-мусульман». Россия еще в начале кризиса говорила об опасности дестабилизации страны исламистами. Российский взгляд на арабскую весну, восстание против Башара Асада и последствия американского вмешательства в Ираке кажется сегодня как никогда оправданным: вместо демократизации и стабилизации Ближнего Востока инициативы США и НАТО привели к глубокой дестабилизации региона с ужасными последствиями для безопасности Европы. Россия, совместно с Китаем, трижды (4.10.2011, 4.02.2012 и 19.07.2012) блокировала в Совете Безопасности ООН проекты резолюций, которые, по словам В. Чуркина, неадекватно отражали сложившиеся в Сирии реалии и посылали несбалансированные сигналы сирийским сторонам[284]. Более того, во многом, благодаря усилиям России были проведены мероприятия по химическому разоружению в Сирии, закончившиеся к 2 февраля 2015 г., в ином случае факты применения химического оружия в ходе конфликта могли стать поводом для усиления политического, а, возможно, и военного давления на Дамаск.

Возрастающая террористическая опасность со стороны ИГИЛ заставила Россию перейти от дипломатических к открытым военным действиям. Россия не раз предлагала проведение совместных операций, но НАТО всегда отказывалась выступать против исламистского врага, который в равной степени грозит мусульманам, европейским странам и России. Запад утверждает, что хочет бороться с Исламским государством, но при этом помогает другим, так называемым «умеренным» исламистам во многих движениях.

В сентябре 2015 года Российская Федерация приступила к военно­воздушным операциям против сил ИГИЛ и других террористических формирований. В своем интервью журналистам ООН 1 октября 2015 г. министр иностранных дел России С. Лавров так определил цели военной операции в Сирии: «Мы не поддерживаем стороны, которые борются со своим собственным народом, мы боремся против террористов. Насколько я понимаю, коалиция объявила своим противником ИГ и другие террористические группировки. То же самое делает и российская сторона» .

После начала российской антитеррористической операции в Сирии, несмотря на неоднократные предложения России о военно-политическом сотрудничестве по разрешению конфликта, США и другие страны НАТО отвергли эти предложения. По заявлению представителя Пентагона, «мы не сотрудничаем, не координируемся, не кооперируемся и не делимся разведданными с Россией в Сирии, поскольку мы фундаментально не согласны с ее (России) стратегией и действиями до сегодняшнего момента и поскольку сотрудничество с Россией приостановлено, пока она не выполнит своих обязательств по минскому соглашению (об урегулировании на Украине)» . Такая позиция, еще раз подчеркнутая нежеланием в октябре 2015 г. принять делегацию России во главе с Председателем Правительства Д.А. Медведевым, что должно было помочь координации военного сотрудничества по борьбе с Исламским государством, демонстрирует [285] [286] нежелание признавать право Москвы на военно-политическое участие в урегулировании сирийского кризиса. С данными соображениями следует связать и периодически появляющиеся сведения по дискредитации российской военной операции против ИГИЛ, о том, что якобы авиаудары наносятся по позициям сирийской оппозиции, поддерживаемой Вашингтоном и другими государствами-членами НАТО.

В то же время формат встречи 29-30 октября 2015 г. в Вене с участием представителей России, США, Саудовской Аравии, Турции, Ирана и других государств показывает, что расширяются политические и дипломатические инструменты урегулирования, а вероятность военного вмешательства под эгидой НАТО после размещения российских вооруженных сил в Сирии становится все менее вероятной. Достижение договоренности о сохранении территориальной целостности Сирии и разработке новой сирийской конституции, достигнутое в результате встречи в Вене, осложняется разногласиями по вопросу о судьбе президента Сирии Башара Асада .

НАТО также меняет свою позицию в отношении России, в том числе по сирийскому вопросу. 28 октября 2015 г. заместитель генерального секретаря Североатлантического альянса Александр Вершбоу на конференции НАТО в Мадриде выступил с докладом, в котором особо уделил внимание вмешательству России в сирийский конфликт. Хотя, по его мнению, Россия не столько противодействует ИГИЛ, сколько поддерживает режим Б. Асада, тем не менее «в наших интересах иметь отношения с Россией, хотя бы ради того, чтобы не повышать уровень напряженности. Мы должны постоянно стимулировать большую прозрачность и предсказуемость в наших отношениях, чтобы избежать недоразумений и предотвратить несчастные случаи там, где наши войска могут войти в соприкосновение: [287] будь то в странах Балтии, Черноморского региона или в Сирии»[288]. Таким образом, в связи с активизацией России на ближневосточном направлении Альянс вновь находится в поиске стратегического вектора своей политики. С одной стороны, блок хотел бы избежать противостояния подобного холодной войне, с другой стороны, союз стремится выработать эффективные меры, ограничивающие политические устремления России, и, тем самым, сохранить свободу рук в значимых для него регионах, в том числе и на «Большом Ближнем Востоке».

На проходившем в Брюсселе 1-2 декабря 2015 г. совещании глав МИД государств-членов НАТО, Альянс по сути подтвердил свою политику, определенную в начале сирийского кризиса. Генеральный секретарь организации Й. Столтенберг заявил о том, что «блок планирует создать коалицию для борьбы с экстремистами и развернуть дополнительные силы в Турции»[289].

Что же касается окончательного разрешения сирийского конфликта, то для многих участников, втянутых в него, все больше приходит понимание, что не существует силового способа решения и его нужно решать за столом переговоров. Это мнение высказывают и американские, и европейские, и китайские, и российские дипломаты и специалисты.

Суммируя выдвигаемые дипломатами и экспертами предложения, можно сделать следующие выводы: международному сообществу, в

особенности наиболее влиятельным странам мира, нужно в полной мере осознать, необходимость и неотложность политического разрешения сирийского вопроса. Заинтересованным сторонам следует обдумать проведение мирной конференции по урегулированию сирийского кризиса «Женева-3», способствовать участию всех сторон, задействованных в конфликте, без установления предварительных условий и предопределения результатов, а также запустить всеобъемлющий процесс политического урегулирования с вовлечением организаций сирийской оппозиции, не преследующих экстремистских целей и не использующих террористических методов борьбы.

Таким образом, представляется возможным сделать выводы.

Во-первых, в основе решений США и НАТО о вмешательстве во внутриполитический конфликт в Сирии ключевую роль играют не гуманитарные, а геополитические и геоэкономические соображения: независимый внешнеполитический курс этой страны, ее стратегическое партнерство с Ираном и поддержка движений «Хезболла» и ХАМАС.

Во-вторых, поддержка террористических и экстремистских движений, прикрывающихся исламскими лозунгами, не соответствует долгосрочным национальным интересам американских и европейских участников НАТО. Деятельность радикальных экстремистских оппозиционных движений Сирии повышает конфликтный потенциал в регионах Ближнего Востока, ведет к увеличению масштабов терроризма, неконтролируемому распространению оружия, увеличению потока незаконной миграции из данных регионов в Европу.

Наконец, в-третьих, несмотря на то, что НАТО открыто в Сирии не присутствует, эта страна, безусловно, находится в сфере геополитических интересов Альянса, в связи с чем стратегия блока и в дальнейшем будет направлена на то, чтобы способствовать установлению в стране благоприятного для интересов безопасности Североатлантического союза политического режима.

В целом можно заключить, что подход НАТО к разрешению сирийского конфликта заключался в поддержке оппозиции режима Б. Асада, попытке ее консолидации и придания ей характера легитимного сирийского правительства. Сам же правящий режим, с позиции НАТО, представлялся в качестве лишенного действительной общественной поддержки правительства, действия которого направлены на поддержку ИГИЛ и способны представлять угрозу другим странам региона. Параллельно с этой политикой стратегия Альянса состояла в подготовке и развертывании военной инфраструктуры союза в непосредственной близости от границ Сирии, неофициальной поддержке сил сирийской оппозиции. Таким образом, хотя официальная позиция руководства союза состояла в отрицании планов по военному вторжению, со стороны блока велась политическая, информационная и военная подготовка по обеспечению военной акции по ливийскому сценарию. При этом позиция НАТО, заключающаяся в игнорировании различий сил оппозиции режиму Б. Асада по признакам экстремистских целей и террористической деятельности, фактически приводит к эскалации конфликта.

<< | >>
Источник: АНТЮХОВА ЕКАТЕРИНА АНДРЕЕВНА. Подход НАТО к урегулированию конфликтов «арабской весны» .Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук. 2015

Еще по теме 3.2. Внутриполитический конфликт в Сирии и позиция НАТО по его урегулированию:

  1. Компетенция Международного Суда в отношении вынесения консультативных заключений и согласие государств
  2. 12.11. Позиция плановика и его «условные рефлексы»
  3. Позиции Великобритании и США в вопросе французских владений в странах Леванта и Северной Африке в период Второй мировой войны 1
  4. 11.3. ТИПОЛОГИЯ ПОЛИТИЧЕСКИХ КОНФЛИКТОВ
  5. 5.2. ПРИМЕР МОДЕЛИРОВАНИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО КОНФЛИКТА В ЧЕЧЕНО-ИНГУШСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ
  6. 1. Национализация Суэцкого канала и начало конфликта
  7. КЛАССИФИКАЦИЯ КОНФЛИКТОВ. СПЕЦИФИКА ПОЛИТИЧЕСКОГО КОНФЛИКТА
  8. 5. Функции социального конфликта
  9. Основные элементы структуры политического конфликта
  10. 1. Предупреждение и разрешение межличностных конфликтов
  11. Функции социального конфликта
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -