<<
>>

3.1. Структурные предпосылки реформирования шенгенского законодательства в Европейском союзе в 2011-2013 годах

Шенгенская система, понятая в терминах традиции policy studies, представляет собой крайне масштабный общеевропейский политический курс, включающий в себя целый набор более конкретных политических курсов.
К таким более узким и специфическим курсам можно отнести политику в отношении пересечения внешних и внутренних границ шенгенской зоны; визовую политику ЕС; политику, касающуюся защиты персональных данных, хранящихся в Шенгенской информационной системе II и в Шенгенской визовой системе, и т.д. 343 Все эти политические курсы стали частью вторичного законодательства ЕС после 1 мая 1999 года, то есть после вступления в силу Амстердамского договора, инкорпорировавшего шенгенские acquis, до этого момента представлявшие пример классического межправительственного сотрудничества, в систему общеевропейского права. Более того, в соответствии со статьями 61 и 62(2) амстердамской редакции Договора об учреждении Европейского сообщества, в течение пяти лет с момента его вступления в силу общеевропейские законодательные органы должны были принять целый пакет законодательных актов и мер, «нацеленных на обеспечение свободного передвижения людей... в связке с напрямую относящимися [к этой цели] мерами в отношении внешних границ»344. Необходимость скорых мер по имплементации Шенгенского протокола и по включению Секретариата шенгенской зоны в структуру Генерального секретариата Совета министров также подчеркивалась странами-членами на всех Европейских советах в конце уходящего столетия - в Амстердаме, Люксембурге, Кардиффе, в Вене (и в уже упоминавшемся Венском плане действий), и, наконец, в Тампере345. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в начале 2000-ых годов вся совокупность политических курсов, связанных с шенгенской системой, трансформировалась и претерпевала значительные изменения. Как отмечает Люк Вандамм, на момент интервью глава Отдела «Шенгенская система» Секретариата Совета министров, эта трансформация продолжалась на протяжении всех 2000-ых годов, поскольку параллельно эволюции шенгенского режима становились все более амбициозными и цели сотрудничества: «Шенген всегда был движущейся мишенью»346.
Поэтому же, начиная анализ структурных предпосылок реформы шенгенского законодательства, произошедшей в 2011-2013 годах, следует сразу определить границы тех узких политических курсов, которые подверглись реформированию в начале 2010ых годов. В самых общих чертах Пакет мер по регулированию действия шенгенского пространства, инициированный Европейской комиссией 16 сентября 2011 года, предполагал три основных нововведения: (1) усиление механизма оценки готовности к присоединению к шенгенской зоне и имплементации шенгенского законодательства странами, уже являющимися членами этой зоны; (2) внедрение так называемой «защитительной оговорки» (safeguard clause), согласно которой при выявлении Комиссией наличия устойчивой проблемы на внешних границах одной из стран-членов шенгенской зоны, ставящей под угрозу внутрисоюзную безопасность или национальную безопасность одного или нескольких государств- членов ЕС, европейская бюрократия имеет право потребовать от этой и любых других стран-участниц временно восстановить контроль на внутренних границах; (3) «европеизация» правил временного восстановления границ страной-членом в связи с серьезной угрозой общественному порядку или какими-либо масштабными событиями, прописанных в статьях 23-31 Шенгенского кодекса о границах 2006 года347 348 (в сущности, речь шла о переносе права принятия решения о таком восстановлении границ с национального уровня на общеевропейский - единственное исключение должны были составить ситуации экстренного характера, когда страна-член имела бы право в одностороннем порядке восстановить пограничный контроль, но сроком лишь на 5 дней) . Таким образом, становится очевидным то, что из всего множества политических курсов, относящихся к обеспечению функционирования шенгенского пространства, нас в этой главе интересует эволюция двух действительно узких политических курсов: во- первых, политического курса, связанного с оценкой готовности страны-кандидата ко вступлению в шенгенское пространство и последующей оценкой имплементации шенгенских норм странами-участницами; и, во-вторых, политики, касающейся вопросов временного восстановления контроля на внутренних границах шенгенских государств (как будет подробнее показано далее, эти два политических курса во многом связаны между собой, поскольку практика временного восстановления границ страной-членом также подпадает под действие механизма оценки имплементации шенгенского законодательства).
Свое правовое закрепление относительно детализированные правила, позволяющие странам-членам временно восстанавливать пограничный контроль на своих внутренних границах, нашли только в 2006 году с принятием Советом министров совместно с Европейским парламентом Шенгенского кодекса о границах349. До этого, единственным документом, регулировавшим подобные действия со стороны национальных столиц, являлась Конвенция, имплементирующая Шенгенское соглашение, принятая в 1990 году и инкорпорированная в европейское вторничное законодательство соответствующим протоколом Амстердамского договора. Статья 2.2 Конвенции предполагает, что «когда этого требует общественный порядок и национальная безопасность, договаривающаяся сторона после консультации с другими договаривающими сторонами решает, что на ограниченный период [времени] национальный пограничный контроль, адекватный ситуации, может производиться на внутренних границах...; если общественный порядок или национальная безопасность требуют незамедлительных действий, договаривающаяся сторона должна предпринять необходимые меры и при первой возможности обязана проинформировать остальные договаривающиеся стороны [о своих действиях]»350. Несмотря на чрезвычайную размытость этой формулировки и на тот факт, что «этот знаменитый параграф Конвенции [в первой половине 2000-ых годов] применялся странами-членами с большой долей дискреции»351, включение раздела III «Внутренние границы» в Шенгенский кодекс о границах не являлось приоритетом при разработке и принятии Кодекса. Первостепенной задачей консолидации различных законодательных мер в одном документе было усиление контроля на внешних границах Европейского союза, необходимость которого впервые была ясно артикулирована в заключениях Европейского совета в Лакене в декабре 2001 года в свете необходимости усиления борьбы с террористической угрозой после событий 11 сентября, и повторялась в Коммюнике Комиссии «Объединенное управление внешними границами стран-членов Европейского союза» от 7 мая 2002 года; в Плане действий по управлению внешними границами стран-членов Европейского союза, принятом Советом 13 июня 2002 года, в заключениях председательства по итогам Европейского совета в Севилье в конце июня 2002 года и, наконец, в заключения Европейского совета в Салониках в июне 2003 года Тем не менее, в пояснительной записке к предложению, опубликованному Комиссией 26 мая 2004 года, европейская бюрократия указала на то, что она «также воспользовалась возможностью рассмотреть дополнительный вопрос о том, не стоит ли расширить область применения Кодекса о внешних границах с тем, чтобы также «покрыть» внутренние границы и, таким образом, создать полноценный Кодекс Сообщества о правилах, регулирующих перемещение людей через границы»352 353.
Предложенные Комиссией и принятые Советом и Парламентом в 2006 году уточнения процедуры временного восстановления пограничного контроля на внутренних границах стран-членов, в целом, базируются на статье 2.2 Конвенции 1990 года и незначительно детализируют процедуру, устанавливая максимальные сроки такого восстановления границ и принципы пролонгации действия пограничного контроля, а также определяя механизм и сроки информирования стран-членов и институтов Европейского союза о решении и последующих действиях страны-члена354. Примечательно то, что в первоначальном проекте Комиссии мая 2004 года также содержалась статья 24, предлагавшая, помимо прочих мер, возможность использования «защитительной оговорки»: в случае наличия «исключительно серьезной угрозы» национальной безопасности и общественному порядку нескольких стран-членов Совет может принять решение о восстановлении пограничного контроля на внутренних границах всех или нескольких стран-членов». Совет же, по замыслу Комиссии, наделялся правом и отмены введения пограничного контроля355. Однако уже в момент принятия Европейским парламентом поправок к Регламенту в первом чтении, «защитительная оговорка» была изъята из текста документа356. Так или иначе, Шенгенский кодекс о границах не только консолидировал политику ЕС в отношении внешних и внутренних границ стран-членов Европейского союза. Он также предписал Комиссии подготовить к 13 октября 2009 года доклад, оценивающий сложности, связанные с имплементацией раздела III Кодекса357. Доклад Комиссии, однако, был опубликовал лишь через год после установленного срока - 13 октября 2010 года. Перечисляя и подробно анализируя нарушения в применении статей с 20-ой по 31-ую Шенгенского кодекса о границах, супранациональная бюрократия в своем докладе обозначила три сферы, вызывавшие у нее наибольшее беспокойство. Во-первых, при том, что содержательно Комиссия не имела претензий к случаям, в которых страны-члены восстанавливали пограничный контроль на своих внутренних границах в период с конца 2006 года и по 2010 год, она осталась неудовлетворена процедурной стороной дела: «Комиссия настаивает на необходимости своевременного уведомления о любом запланированном восстановлении пограничного контроля и требует от стран-членов предоставлять подробную информацию в соответствии со статьей 24 с тем, чтобы дать Комиссии возможность в случаях, когда это необходимо, подготовить и представить свое мнение, а также с тем, чтобы провести формальные консультации между странами-членами и Комиссией»358.
Во-вторых, Комиссия выразила обеспокоенность сохранением некоторыми странами-членами крупномасштабной инфраструктуры пограничного контроля на своих внутренних границах, что, по мнению Брюсселя, продолжает затруднять движение транспорта через ныне не действующие пограничные пункты. Это, в свою очередь, является нарушением статьи 22 Кодекса359 360. В-третьих, оценка Комиссии также коснулась практики проверок людей на внутренних границах и в приграничных территориях, которые, в соответствии со статьей 21 Шенгенского кодекса о границах, не должны носить систематический характер и не могут быть эквивалентны пограничному контролю. Наличие подобных проверок, а также неспособность стран-членов предоставить необходимую для оценки информацию о действиях своих полицейских служб заставили Комиссию даже указать в докладе на наличие у нее права проводить расследования и наказывать страны-члены, нарушающие положение статьи 21. Кроме того, Комиссия также обозначила свое намерение запрашивать у стран-членов подробную статистическую информацию о проверках, проводимых полицией на границах, а также включить в текст находившегося в тот момент на доработке «Регламента об учреждении оценочного механизма для верификации применения шенгенского законодательства» положение о возможности проведения проверок на местах без заблаговременного уведомления оцениваемого 361 государства . Этот последний пункт указывает, с одной стороны, на то, что механизм оценки имплементации шенгенских правил и готовности стран-кандидатов к вступлению в шенгенскую зону в октябре 2010 года уже находился в состоянии реформирования, а, с другой, что для Комиссии вопрос временного восстановления пограничного контроля неразрывно связан с оценочной системой, поскольку восстановление границ, в сущности, наряду с систематическими полицейскими проверками на границах, сохранением инфраструктуры пограничных пунктов и т.п. является одним из частных случаев нарушения функционирования единого пространства шенгенской зоны, где внутренние границы между странами-членами должны отсутствовать как правило и принцип.
Именно поэтому говоря о некоторой предыстории реформирования механизма оценки Люк Вандамм отмечает, что между институтами ЕС постоянно велись и ведутся споры относительно действий стран в том, что касается соблюдения последними шенгенского законодательства: «сейчас, например, необходимо ответить на запрос со стороны председателя Комитета Европейского парламента по гражданским свободам и правам, правосудию и внутренним делам... Вопрос в том, считаете ли Вы нормальным, например, то, что немцы систематически проверяют 55% всех автобусов, прибывающий из Чехии - нарушение ли это шенгенского законодательства? А голландцы установили видео-камеры, которые систематически считывают номера всех автомобилей, пересекающих границу - это нарушение? Поэтому у нас постоянно возникают проблемы с такими вещами»361. Проект оценочного механизма, на который в своем докладе октября 2010 года ссылалась европейская бюрократия, действительно в тот момент находился на доработке в связи с неудачей, постигшей предложения Комиссии, инициированные ею в марте 2009 года, и из-за вступления в силу в декабре 2009 года Лиссабонского договора. 4 марта 2009 года, потратив несколько лет на продолжительные консультации со странами-членами, Комиссия выдвинула два предложения - Регламент Совета об учреждении оценочного механизма для верификации применения шенгенского законодательства и Решение Совета об учреждении оценочного механизма для мониторинга применения шенгенского законодательства362. Оба документа отсылали к пятилетней Гаагской программе 2004 года363, предписавшей Европейской комиссии, в частности, «инициировать, как только снятие пограничного контроля на внутренних границах будет завершено, предложение заменить существующий Шенгенский оценочный механизм на надзорный механизм, обеспечивающий полную вовлеченность экспертов из стран-членов и включающий [возможность проведения] внезапных 365 проверок» . По мнению высокопоставленного чиновника из Европейской комиссии, вовлеченного в процесс разработки этих двух предложений, «их подготовка и инициация требовались давным-давно», поскольку при том, что Амстердамский договор частично коммунитаризировал шенгенское законодательство, распространив на него процедуры принятия решений, характерные для Первой опоры, механизм оценки готовности стран-кандидатов присоединиться к шенгенскому пространству и имплементации шенгенских правил шенгенскими государствами оставался сугубо 366 межправительственным по своему содержанию . Действительно, с 1998 по 2013 годы единственным документом, регулировавшим действие этого механизма, являлось Решение шенгенского исполнительного комитета от 16 сентября 1998 года, учреждающее Постоянный комитет для оценки и имплементации шенгенского законодательства (SCH/ Com-ex (98)26 def.)364 365 366 367. Иными словами, даже несмотря на то, что со вступлением в силу Амстердамского договора в мае 1999 года Постоянный комитет был встроен в структуру Генерального секретариата Совета и трансформирован в Рабочую группу по оценке шенгенского законодательства (Schengen Evaluation Working Party, SCH-EVAL36S), само содержание процедур оценки изменено не было и фактически оказалось разработанным вне правовых и институциональных пределов Европейского союза368. Именно поэтому Серхио Каррера, анализируя оценочную систему, признал за ней не только недостаточные эффективность и публичность, но и ее чрезмерную политизированность, полную зависимость от стран- членов и слабую демократическую подотчетность системы369 370. Фактически, это была система, в которой «школьники дисциплинируют и наказывают своих же сверстников - 371 таких же школьников, как и они сами» . Неудивительно, что при таких оценках экспертов и в силу предписаний Г аагской программы, обсуждение содержания необходимой реформы не прекращалось всю вторую половину 2000-ых годов: «Страны-члены давно задумались об изменении системы оценки. В этом смысле они всегда хотели, чтобы оценка была объективной и стабильной, и чтобы проводилась она единообразно - вне зависимости от того, идет ли речь о стране-кандидате на присоединение к шенгенскому пространству... или о государстве, давно вошедшем в шенгенскую зону (в таком случае мы проводим оценки правильности применения acquis каждые 3-4 года [на момент интервью - 2012 год]). Обсуждаются и идея о необходимости ежегодных проверок всех стран, и то, кто будет участвовать в проверках: должны ли все страны-члены направлять по своему представителю в экспертную группу. Очевидно, что сейчас, когда стран уже далеко не пять, это непрактично... Обсуждаются и вопросы того, нужно ли проводить проверки по тематическим направлениям, региональные проверки. Все это активно обсуждается уже давно в SCH-EVAL, потому что нет сомнения в том, что систему можно сделать лучше. Еще один важный вопрос - наличие определенной напряженности между теми странами, которые хотят сохранить межправительственный характер системы, и теми, кто желает передать управление оценкой Комиссии (в частности, из финаносовых соображений)»371 372 373. Инициированные Комиссией в 2009 году предложения во многом отражали характер обсуждений в Рабочей группе SCH-EVAL и были довольно умеренными по своему содержанию. Они, в частности, сохранили за странами-членами главную роль в 373 оценке готовности стран-кандидатов к присоединению к шенгенскому пространству , что, по мнению одного из разработчиков тех предложений, было очень разумно - ведь в 374 данном случае речь идет о взаимном доверии государств . С другой стороны, в вопросе оценки корректности имплементации странами шенгенского пространства шенгенских acquis Комиссия пошла несколько дальше, предложив передать ей все координационные полномочия в рамках процедуры. При этом, однако, она не предлагала отказываться ни от вовлечения национальных экспертов в процесс проверки (даже в случае внезапных проверок), ни от их участия в подготовке докладов. Наконец, европейская бюрократия обязывалась согласовывать содержание этих докладов с координационной группой, состоящей преимущественно из представителей стран-членов (и докладывать о ситуации Совету, если в конкретном случае ею были выявлены серьезные проблемы), и главное, в случае внезапных проверок все равно привлекать экспертов из стран-членов, а также предупреждать оцениваемую страну не менее чем за 24 часа о готовящейся проверке . Казалось бы, принятие двух таких осторожных предложений Комиссии не должно было вызвать каких-либо трудностей. Однако, вопреки этому ожиданию, в игру вступил Европейский парламент, с которым Совет министров должен был проконсультироваться в рамках процедуры принятия Регламента и Решения. В своем негативном заключении октября 2009 года раппортер из Комитета по гражданским свободам и правам, правосудию и внутренним делам Карлос Коэльо потребовал от Комиссии изъять проекты Регламента и Решения из делопроизводства и внести новые предложения. Причиной такой необходимости Коэльо назвал тот факт, что правовая база двух предложений недостаточно учитывала роль Парламента в рамках Пространства свободы, безопасности и правосудия: по мнению докладчика, Комиссия должна была предложить новые проекты, принятие которых базировалось бы на процедуре совместного принятия решений, а не процедуре консультации . 25 ноября 2009 года Парламент вновь настойчиво повторил свое требование изменить правовую базу и использовать процедуру совместного принятия решений в своей резолюции по Стокгольмской программе, которая должна была прийти на смену Гаагской программе. Свое требование Парламент основывал на том, что Лиссабонский договор, вступление в силу которого произошло через пять дней после принятия резолюции, не только ликвидировал Третью опору, но и сделал обыкновенную 377 законодательную процедуру процедурой принятия решений по вопросам, относящимся к Пространству свободы, безопасности и правосудия, использующейся по 378 умолчанию . 374 375 376 377 27 ноября 2009 года по итогам заседания Совета министров внутренних дел и юстиции предложению Комиссии был дан статус «предложения на будущее» , показавший отсутствие консенсуса и среди стран-членов - даже по столь осторожным проектам378 379. А уже 4 декабря Комиссия опубликовала свое коммюнике, в котором говорила о необходимости изменения правовой базы для проекта Регламента и отказа от принятия проекта Решения в связи со вступлением в силу Лиссабонского договора380. Пересмотр и доработка текста предложения Регламента заняла чуть менее года, и 16 ноября 2010 года Комиссия вновь инициировала реформу механизма оценки. На этот раз, однако, она внесла на рассмотрение лишь один документ381 - проект Регламента Европейского парламента и Совета, таким образом, также заменив процедуру консультации процедурой совместного принятия решений, на которой так настаивал Парламент. Как указывается в пояснительной записке к проекту, дорабатывая его, Комиссия приняла во внимание дискуссии, которые велись в Совете в отношении ее мартовских предложений 2009 года - в частности, необходимость усиления «роли стран-членов в механизме оценки с тем, чтобы поддерживать взаимное доверие и позволить большую гибкость в использовании механизма»382. Содержательно новый текст мало чем отличался от проекта Регламента Совета 2009 года: он также был осторожным в своих формулировках, наделял Комиссию только координационными функциями и, наконец, по-прежнему распространял свое действие только на оценку корректности имплементации шенгенских правил членами шенгенского пространства, оставляя контроль выполнения шенгенских acquis странами- 384 кандидатами в руках стран-членов . Как отмечает один из чиновников Европейской комиссии, вовлеченных в разработку проекта 2010 года, такая настойчивость Комиссии в том, чтобы реформировать и усилить механизм оценки, отчасти была вызвала и наличием серьезных проблем на средиземноморской границе шенгенского пространства, в частности, в Греции: «У греков было множество проблем с их морскими границами в последние три-четыре года [на момент интервью - 2012 год], а теперь и на сухопутной границе - к ним прибывает огромное количество мигрантов и пограничные службы Греции, как оказалось, не справляются с этим потоком»383 384 385. Таким образом, как и в случае с Европейским ордером на арест, все решения, предложенные Комиссией в сентябре 2011 года, попали в поток политических курсов, задолго до событий Арабской весны. Действительно, предложенное Комиссией в конце 2011 года усиление механизма оценки к этому моменту и так уже находилось на законодательной повестке Совета и Парламента, пускай и в значительно менее радикальной версии. Идея включения в текст «защитительной оговорки» также не нова - она появлялась еще в проекте Шенгенского кодекса о границах. Правда, тогда, в 2004 году, в качестве примера «исключительно серьезной угрозы» национальной безопасности и общественному порядку нескольких стран-членов Комиссия приводила террористическую угрозу. В 2011 году такой угрозой ей уже мыслились устойчивые «серьезные нарушения, касающиеся контроля на 386 внешних границах и процедур реадмиссии» , что не удивительно, учитывая наличие существенных проблем на средиземноморских границах шенгенской зоны, о которых Комиссии было известно еще до событий Арабской весны. Наконец, идея переноса права принятия решений по временному восстановлению пограничного контроля на внутренних границах стран-членов с национального на наднациональный уровень также не должна удивлять и казаться чем-то абсолютно спонтанным - о том, что Комиссия недовольна и обеспокоена процедурной стороной случаев восстановления границ в период с 2006 по 2010 годы, европейская бюрократия сообщала еще в октябре 2010 года в своем докладе по оценке имплементации раздела III Шенгенского кодекса о границах. Получается, что нужно было лишь какое-то событие, которое позволило бы Комиссии как политическому антрепренеру открыть окно возможности и «выловить эти решения из первичного бульона». Представляется, что таким событием отчасти явилось вступление в силу Лиссабонского договора в декабре 2009 года, давшее Комиссии возможность включить в процесс принятия решения по реформированию оценочного механизма Европейский парламент, обыкновенно воспринимаемый как «естественный про-интеграционно настроенный союзник Комиссии»386. Однако для запуска масштабной реформы открытия этого окна возможностей политическим потоком387 388 было недостаточно. Арабская же весна и приток беженцев к берегам итальянского острова Лампедуза в начале 2011 года оказались как раз тем внешним шоком, который позволил Комиссии как контролеру повестки и антрепренеру не только предложить более радикальную реформу шенгенского оценочного механизма, но и связать ее с реформированием политики в отношении временного восстановления внутренних границ в пределах шенгенской зоны - двух политических курсов, в сущности, никак не связанных ни с Арабской весной, ни с наплывом мигрантов и беженцев, прибывавших в Италию в страхе за свою жизнь .
<< | >>
Источник: Декальчук Анна Андреевна. ВНЕШНИЕ ШОКИ КАК ФАКТОР РАЗВИТИЯ ИНТЕГРАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ В ПРОСТРАНСТВЕ СВОБОДЫ, БЕЗОПАСНОСТИ И ПРАВОСУДИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА (НА ПРИМЕРЕ СОБЫТИЙ 11 СЕНТЯБРЯ 2001 ГОДА И АРАБСКОЙ ВЕСНЫ). 2015

Еще по теме 3.1. Структурные предпосылки реформирования шенгенского законодательства в Европейском союзе в 2011-2013 годах:

  1. § 3. Реформирование судебного законодательства в Российской Федерации
  2. Глава 13 ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ ЛИЦ В СООТВЕТСТВИИ С ТАМОЖЕННЫМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА
  3. Приложение 2 ФЕДЕРАЛЬНАЯ ЦЕЛЕВАЯ ПРОГРАММА (ФЦП) «ЭЛЕКТРОННАЯ РОССИЯ (2002—2010 годы)»
  4. 6.2. Концепция создания ювенальной юстиции и проблемы реформирования уголовного законодательства Российской Федерации
  5. ТЕМА 1. ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙСЛУЖБЫ РОССИИ. СОВРЕМЕННОЕ РЕФОРМИРОВАНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  6. ВВЕДЕНИЕ
  7. §3. Замещение должностей в органах внутренних дел по конкурсу
  8. Введение
  9. Положения, выносимые на защиту.
  10. 1.1. Формулирование гипотез на основе нового институционализма и концепции секьюритизации
  11. 1.1. Определение и операционализация основных понятий
  12. 1.2.2. Внешние шоки и политические антрепренеры: открывая и используя окна возможностей
  13. 2.1. Структурные предпосылки реформирования политики экстрадиции в Европейском союзе на рубеже веков
  14. Глава 3. Воздействие событий Арабской весны на реформу шенгенского законодательства
  15. 3.1. Структурные предпосылки реформирования шенгенского законодательства в Европейском союзе в 2011-2013 годах
  16. 3.2. События Арабской весны как внешний шок: реформа шенгенского законодательства 2011-2013 годов
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -