<<
>>

Стратегия внешних действий и перспективы дальнейшего развития дипломатической служб ы ЕС

26 июня 2016 года, Высокий представитель Ф. Могерини представила программный документ - «Глобальную Стратегию ЕС по внешней политике и политике безопасности»[453]. Выступая на пленарном заседании Европарламента 6 июля 2016 года, Ф.

Могерини обозначила ключевые аспекты Глобальной Стратегии: ЕС обладает огромным потенциалом как коллективный субъект, необходим отказ от инерции мышления национальных государств для превращения в по-настоящему глобального игрока[454]. Вообще же, надо сказать, что эти опорные моменты в меняющемся внешнеполитическом курсе ЕС Ф. Могерини озвучила еще в июне 2015 года на сессии Европейского Совета[455] [456]. По наблюдениям С. Бископа, новая стратегия только внесла коррективы в то обращение главы ЕСВД и теперь возвращает Европу на путь Realpolitik с ее представлениями о факторе силы и обороноспособности государств как двух

464

важнейших аспектах в межгосударственных отношениях .

Контурно новая геополитическая Стратегия, которая не обновлялась с 2003 года, когда была принята «Европейская стратегия безопасности»[457], зиждется на том, что, во-первых, ЕС требует усиления, поскольку будущее Союза находится под угрозой ввиду кризисов самой евроинтеграционной идеи. В своем предисловии к принятой Стратегии, Ф. Могерини раскрывает параметры усиления, когда говорит о том, что «сильный Союз — это такой Союз, который мыслит стратегически, имеет общее видение и действует сообща»[458]. С этой целью - для укрепления инструментов совместного внешнеполитического действия стран-участниц и требуется стратегия, потребность в которой назревала уже давно и была лишь актуализирована кризисами, которые затронули ЕС.

Одним из таких кризисов является вызов европейской системе безопасности (повысившаяся активность террористических группировок, экономические диспропорции в развитии регионов Азии и Африки - доноров миграции в Европу).

Помимо прочего, проблемы экзистенциального уровня в идее европейской интеграции не в последнюю очередь порождены упомянутым нами ранее референдумом в Великобритании, в результате которого Лондон принял решение о выходе из состава Европейского Союза. Во всяком случае, об этом прямо заявляет Еврокомиссия, указывая на то, что брэкзит Великобритании заставил Ф. Могерини кардинально изменить повестку своего выступления[459]. Прежде всего, стоит подчеркнуть, что Россия названа «стратегическим вызовом» безопасности ЕС. Во-вторых, ЕС обязуется проводить и далее политику мирного урегулирования региональных конфликтов и обеспечения стандартов защиты граждан, осознавая, насколько в меняющемся мире переплетенными оказываются аспекты внутренней и внешней безопасности. Таким образом, разумно предположить, что ЕС указывает на возможность дальнейшего участия в миротворческих акциях за рубежом и все более активном задействовании механизмов военной дипломатии, поскольку от урегулирования конфликтов по внешнему периметру ЕС зависит его внутренняя безопасность (homeland security) [460]. Отдельный, требующий более пристального внимания момент - повышение благосостояния граждан, что находится в прямой связи с реализацией целей программ устойчивого развития в Европе и мире, над которыми трудилась европейская дипломатия, начиная с 1970-х годов. В-третьих, ЕС заявляет о том, что при отправлении ОВПБ собирается руководствоваться гибридным подходом, и, видимо, соответствующей ему номенклатурой новых и старых дипломатических инструментов. Так, объявляется установка на действие в соответствии с принципами, которые одновременно будут сочетать реализм в оценке стратегической конъюнктуры и идеалистико-трасформирующего отношения к международной повестке[461]. При этом, по словам Ф. Могерини, в ближайшие годы курс ЕСВД во внешней политике и дипломатии будет определяться «бескомпромиссным прагматизмом» [462] [463] , подачей ЕС «одним голосом», интенсификацией внешних связей и сотрудничества с другими акторами, дабы совокупный авторитет Союза на международной площадке имел потенциал обеспечить достижение целей Брюсселя в областях гуманитарной политики, коллективной безопасности и передачи европейской системы ценностей.

Глава внешнеполитической службы ЕС подчеркивает, что ни одно из входящих в состав объединения государств не обладает должным объемом ресурсов, мощи и влияния, дабы справиться с угрозами евроинтеграции в одиночку. Можно предположить, что это заявление также могло быть продиктовано брэкзитом Великобритании и, соответственно, усилением звучания двух локомотивов интеграции - Франции и Германии - которые стоят отныне перед соблазном стать дуумвиратом гегемонов. Глобальная Стратегия ЕСВД как бы ставит заслонки на этом пути с указанием на то, что в интересах коллективной безопасности и роста экономического благосостояния в ЕС и по периметру соседних государств, Брюссель будет работать в условиях повышения внутренней взаимозависимости и кооперации с внешними игроками. В особенности это касается тех стран, которые расположены к югу и востоку от ЕС, на укреплении которых и отстаивания право которых на самостоятельное определение своей политики в отношении евроинтеграции, настаивает Стратегия ЕСВД. В интересах ЕС, как заявляется, оказывается также поддержание устойчивости социальных и государственных институтов, а равно экономической стабильности и регулирования миграционных потоков в государствах вплоть до Центральной Азии, Африки, Западных Балкан, Турции. ЕСВД рассматривает в качестве приоритетной задачи поддержку устойчивости даже в регионах, лежащих поодаль от Европейской политики соседства[464].

В непосредственной близости от своих границ ЕС, посредством своей дипломатической, по сути, службы (ЕСВД), планирует исполнять следующие роли: быть ответственным и привлекательным соседом, партнером для

дальнейшего развития, защитником прав человека, партнером и проводником базовых целей ООН, помощником в разрешении кризисных ситуаций, поддержании мирного сосуществования и оказании гуманитарной помощи, торговым блоком и, наконец, расширяющимся политическим союзом. Отработка всех перечисленных направлений положена в основу дипломатической практики представительств ЕС.

И, как постулирует Ф. Могерини, сейчас как никогда ясно: либо ЕС действует как европейцы, либо ни одно из государств-членов ЕС не имеет ни политических масштабов, ни инструментов действовать эффективно в качестве глобального актора, поскольку некоторые инструменты оказываются действенными только на общеевропейском уровне.

Помимо сказанного, косвенно затрагивая тему усиления восточных партнеров, глава евродипломатии признает взаимозависимость Брюсселя и Москвы, что побуждает ЕС к “quite diplomacy”, подчеркивает необходимость обсуждать с Москвой имеющиеся геополитические противоречия и налаживать взаимодействие при совпадении интересов и векторов дальнейшего развития. Новая Стратегия определяет, что таковыми (векторами дальнейшего развития) могут быть климатическая политика, вопросы совместного пользования Арктикой, морской безопасности, образовательной мобильности и научно­технического обмена, а также вопросы пограничного сотрудничества[465].

Учитывая доказанное нами в предыдущем параграфе разномыслие среди национальных МИДов и дипломатических постпредств стран-участниц в Брюсселе по поводу российско-украинско-европейских отношений, Ф. Могерини, однако, заранее определяет, что применительно к России страны-участницы должны выработать и сохранить монолитность в осуждении и неприятии действий Москвы по крымскому и восточно-украинскому вопросам.

Переформулирование ответственности за решение глобальных задач, ЕСВД видит осуществимым посредством обширной и плотной сети дипломатических представительств ЕС, раскиданных по всему миру, которые разделяют основополагающие установки и ценности Евросоюза. Отдельно упомянуто, что планомерно будут усилены программы сотрудничества с гражданским обществом.

Сугубо инстурментально ЕСВД ничем не выказывает намерения отказаться от своих дипломатических инструментов, как то демарши, декларации, визиты на высоком уровне, поддержание действий посредством других международных организаций, дипломатические санкции (применение санкций как ограничительных мер против третьих стран [466] [467] было рассмотрено нами партикулярно, но подробно, в предыдущем параграфе), дипломатическое признание, политический диалог, предложение членства в ЕС, предложения мира, спонсирование мирных конференций и направление наблюдательных миссий в проблемные точки .

Новая стратегия нацелена на то, чтобы эффективно использовать все имеющиеся в настоящий момент и разрабатываемые на будущее инструменты во имя всеобщего европейского блага и, соответственно, максимизировать отдачу от использования перспективных и новых общеевропейских инструментов (например, относящихся к областям энергетической, культурной дипломатии).

Можно только предположить, поскольку в текущей редакции Глобальной Стратегии они прямо не поименованы, ЕСВД и дальше продолжит использовать миссии наблюдателей EUEOM [468] в качестве одного из ключевых инструментов, посредством которых Брюссель воздействует на демократизацию в странах с транзитным состоянием демократических институтов. EUEOM же обычно сопутствует применению другого внешнеполитического инструмента ЕС, а именно - мирного строительства. Также вполне ожидаемо широкое применение инструментов по инвестированию в стабильность и мир[469], посредством которого Брюссель осуществляет превенцию и управление кризисами. И, совершенно очевидно, что ЕСВД продолжит активно использовать принятый еще в 2014 году свой первый внешнеполитический инструмент партнерства, посредством которого ЕС помогает интересующим его странам адекватно реагировать на глобальные вызовы, проектирует международное измерение для стратегии «Европа 2020» [470] [471] , усиливает торговую и инвестиционную составляющую, продвигает публичную дипломатию и академическое взаимодействие.

Таким образом, согласно новой концепции ЕСВД, арсенал инструментов мягкой силы , в использовании которых ЕС действительно преуспел, останется, что, впрочем, не должно помешать Брюсселю сосредоточиться на важных аспектах гражданской и военной безопасности, самозащиты ввиду того, что мягкая сила на фоне украино-российского кризиса доказала свою слабую эффективность. Пусть даже пока в его кабинетах не вызрело точное понимание, как именно следует осуществить эту переориентацию, ЕСВД уже не испытывает сомнений в том, что усиление ЕС должно происходить через кооперацию с иными сильными региональными объединениями (скорее всего подразумевается НАТО).

Но то, в каких геометриях сотрудничества и с каким расширенным субъектным составом контактов среди интеграционных объединений, в каких форматах, «Г лобальная стратегия» не конкретизирует.

Г оворя о приоритетах европейской дипломатии на следующий исторический этап, следует отметить ключевые направления, которые требуют наиболее оперативной работы, согласно представленной Стратегии. Первым из них является стратегическая безопасность ЕС, к вопросам которой относятся теперь не только конвенционально определенные войны, но и различные их гибридные формы, угрозы международного организованного и одиночного террора, экономические дисбалансы, изменение климата. Для соответствующей реакции на данный перечень угроз, евродипломатам потребуется доносить до мировой аудитории, что ЕС обладает «стратегической автономией», иными словами не действует в фарватере чьих-либо интересов, помимо собственных. Поэтому акцент отныне будет делаться на усилении оборонных потенциалов стран-участниц и их стратегических коммуникаций, побуждении их к исполнению принятых на себя ранее договорных обязательств по взаимной поддержке и солидарности в борьбе с общими угрозами.

При разрешении конфликтов ЕС намерен использовать комплексный подход, в котором задействованы и соразмерены все политические инструменты, доступные Брюсселю на всех стадиях развития конфликтогенной ситуации от превенции конфликта и оперативного реагирования на уже возникший кризис вплоть до проработки программ стабилизации и недопущения нового витка конфликта. Для реализации всех этих задач ЕСВД планирует использовать углубленные и расширенные международные и региональные партнерства, развитие и поддержание которых относится к числу приоритетных для ЕС. Поэтому важнейшими для евродипломатии становятся программы открытого регионального сотрудничества, где бы они ни разворачивались.

Еще одним внешнеполитическим приоритетом для ЕСВД становится трансформация миро-системы по направлению к упрочению институтов глобального управления в XXI веке. Поэтому, ратуя за сильную ООН как за

платформу для многостороннего диалога и поддержания порядка, ЕСВД будет участвовать в координируемых глобально мерах, привлекая в качестве партнеров ключевые государства, некоммерческие организации, международные и региональные объединения.

Касаясь вопроса генерального плана дипломатических действий, новая Глобальная Стратегия прямо указывает на то, что ЕСВД должна в полной мере руководствоваться положениями Лиссабонского договора [472] [473] [474] , однако ОВПБ следует сделать более гибким, а при сотрудничестве между государствами- участниками - искать более структурированные формы кооперации, максимально раскрывающие потенциал Лиссабона. Соответственно, большей гибкости следует ожидать и от многочисленных программ развития: все они должны отвечать не каким-либо абстрактным, но вполне определенным стратегическим целям ЕС.

Проводя настоящее исследование, автор задался вопросом о том, как именно эти приоритеты, заложенные в Лиссабонском договоре и

акцентуированные в новой Глобальной Стратегии ЕСВД, могут сказаться на векторе развития отношений между Брюсселем и нашей страной, если учесть, что Россия названа «стратегическим вызовом» европейской безопасности. С этой целью мы провели несколько интервью, в том числе с главой отдела пресса и информации Представительства ЕС в России - С. Либориусом и первым секретарем посольства Италии в Москве - Ф. Чинти . Полученная нами информация носит оценочный характер, но она ценна тем, что представляет собой позиции дипломатов-практиков, в которых отражается как специфика общеевропейского, так и национального подходов в европейском

дипломатическом сообществе.

Г лава отдела прессы и информации Представительства ЕС в России в ходе интервью подчеркивает, что Лиссабонский договор определил новую роль для всей организации ЕС, и, на что обращается внимание, не декларативно, но реально требует от ЕС и всех его стран-участниц согласованности в вопросах внутренней организации и внешней политики. Причина тому - возникшая уже давно организационная необходимость скорректировать как механизмы принятия решений, так и направления сотрудничества стран-членов ЕС. Европейская Комиссия, становление которой было рассмотрено нами в параграфе 2.2, ранее обладала все возрастающим объемом полномочий, и это их увеличение отвечало пожеланию стран-участниц работать более слаженно в области внешней политики. Таким образом, реальные причины возникновения ЕСВД, равно как основное для евродипломатии содержание Лиссабонского договора - выразить

483

волю и готовность стран-участниц говорить одним голосом , осуществлять скоординированную внешнюю политику (которая, заметим, и дает применительно к России эффект «европейского консенсуса», как бы он не расходился с прагматическими пожеланиями национальных дипломатий ).

Очевидно, что Представительство ЕС в России, которое возглавляет посол Европейского Союза, действовавший ранее согласно мандату Комиссии, а теперь - ЕСВД, будет заниматься согласованием внешнеполитических позиций стран- участниц ЕС с Брюсселем (в отношении их дипломатической практики в России). Представительство - с одной стороны, стандартная дипломатически аккредитованная миссия, представляющая интересы ЕС в России, а, с другой стороны, ее функционал часто отклоняется от привычного представления о задачах дипломатической миссии. Так, например, в отличие от большинства посольств, Представительство ЕС не предоставляет консульскую защиту, оставляя это государствам-членам Союза и, таким образом, не претендуя на полное дублирование их функциональных задач.

В ходе интервью был поднят вопрос о кризисе ЕС и, соответственно, его институтов, включая дипломатические структуры - кризисе, о котором давно говорит Ф. Могерини , называя его в качестве причины принятия новой [475] [476] [477]

Г лобальной Стратегии. Позиция Представительства ЕС в России в данном случае сводится к тому, что ЕС продолжает развиваться, несмотря на кризис. В качестве примера приводится мировой экономический кризис 2008 года, когда идеям, существовавшим до него, уделялось гораздо больше внимания (подразумеваются банковский союз, общий финансовый и государственный надзор, осуществляемый в настоящее время Европейской Комиссией и т.д.[478] [479]). Иными словами, представление о том, что кризисные события способствуют ослабеванию и диссоциации ЕС, не вполне корректны. Лиссабонский же договор был составлен до кризиса 2008 года, однако его сохранность до настоящего времени и, более того, рабочий характер для осуществления евродипломатии в соответствии с новой Глобальной Стратегией - является доказательством резистентности дипломатических механизмов ЕС кризисным явлениям. Его безусловно сильной стороной является то, что правительства стран-участниц проводят общее целеполагание, а Брюссель - создает баланс между национальным и общеевропейским уровнями.

Отсюда становится ошибочным представление большинства наблюдателей о том, что в ЕС реализована только общеевропейская составляющая, институциональная экспансия которой и вызывает некоторые кризисные, центробежные настроения у части национальных истеблишментов. На самом деле Брюссель не посягает на мощную составляющую государств-членов и видит себя лишь в качестве оператора гибкого управления скоростями ЕС487. Но скорости его движения находятся в зависимости от того, как складывается европейский консенсус, и какие скорости интеграции во внешней политике ему позволяют национальные правительства. Поэтому, можно сказать, что ЕС постоянно находится в дискуссии между общеевропейским и национальным уровнями, и это не ново для истории европейской интеграции.

Если же касаться различия в дипломатическом инструментарии, присущем каждому измерению: национальному и общеевропейскому, то общеевропейский инструментарий будет заключаться, в первую очередь в общих институтах ЕС. В числе последних находятся ЕСВД, Европейская Комиссия, председатель Совета. Все они будут вести переговоры с Россией по тем или иным вопросам международной повестки на основе делегированного мандата. Таким образом, основные различия - в форме и структуре применяемых инструментов и решений, и главное сущностное различие между национальными и общеевропейскими дипломатическими инструментами состоит в том, от чьего имени и на основании какого мандата действует переговорщик. Такой инструментарий, как визиты на высшем уровне, встречи, переговоры, демарши, организуются на обоих уровнях: национальном и общеевропейском.

Если коснуться отдельно применения столь злободневного для России инструмента, как санкции, то, с точки зрения Представительства ЕС в России, санкции - суть наглядный пример того, как государства-члены пришли к решению о том, что некоторые действия во внешней политике оптимально будут сформулированы и выражены на общеевропейском уровне, а не на национальном. Другими словами, это значит, что в действительности никакого нормативного давления Брюссель на членов Союза не оказывал, понуждая их к принятию ограничительных мер или продавливая европейский консенсус по Украине, Крыму и России, общеевропейские операторы только озвучивают консолидированную позицию, учитывая всю гамму звучащих на брифингах стран-участниц мнений. Поэтому нет ничего удивительного в том, что председатель Европейского Совета Д. Туск заявляет о неготовности к радикальному ужесточению санкции [480] , а глава Комиссии Ж.-К. Юнкер, фактически, дублирует его слова накануне официального визита Санкт- Петербургского международного экономического форума[481].

Однако для изучения соотношения и координации уровней национальной и общеевропейской дипломатий в границах такого интеграционного образования, как ЕС, важным представляется ответ на вопрос о том, кто и кому предоставляет мандат на выражение позиции от имени всего Союза. Отвечая на него, представитель делегации ЕС в России, отметил, что принятие решений в Европейском Совете по международным отношениям, в Совете Европейского Союза и в Европейском Совете, уже четко отлажено. Их совместные заседания проходят, как правило, не реже двух раз в год, но также в промежутках между ними могут проводиться специальные совещания. При этом, когда главы государств и правительств встречаются два раза в год на собраниях Европейского Совета или специальных совещаниях, а также, когда министры иностранных дел встречаются раз в месяц или чаще, тогда все участники внимательно изучают национальные позиции.

В предыдущем параграфе мы уделили внимание изучению различных национальных позиций. Ознакомившись с нашим представлением, представитель делегации ЕС отметил, что на уровне ЕС все страны-участницы высказались за полное соблюдение пунктов Минских соглашений. С практической точки зрения нашего собеседника, аналитическим службам российской дипломатии не следует фокусироваться сугубо на разногласиях между членами ЕС и поиске возможных тактических партнеров с «государствами-скептиками», но работать именно над тем, что и составляет европейский консенсус (в данном случае - соблюдение договоренностей, достигнутых в Минске[482]).

Касаясь кадрового обеспечения ЕСВД, можно сказать, что часть сотрудников Представительства ЕС в России состоят, в то же время, в штате Европейской службы внешнеполитической деятельности. При этом не везде остается реализованным решение (принятое при создании ЕСВД) о том, что структурно Представительства на треть должен образовывать персонал, рекрутированный в Комиссии, треть - в странах-участницах и треть - в других институтах ЕС (прежде всего, в секретариате Совета). По мнению представителя делегации ЕС в России, система «треть третей»[483] должна быть воплощена в реальность в перспективе 4-5 лет, и этот срок находится в прямой взаимосвязи с тем, сколько времени в каждом конкретном случае требуется национальным МИДам для внедрения изменений и получения кадровых установок от ЕСВД.

Для последней крайне важно осуществлять ротацию персонала из кабинетов национальных посольств в Представительства, поскольку таким образом ЕСВД, будучи новой структурой, способна стать не просто искусственной надстройкой на уже существующие de facto дипломатические институты ЕС, но и агрегатором опыта, который с собой приносят национальные дипломаты и сотрудники Комиссии. Новая Стратегия ЕСВД как раз продолжает эту установку на кросс-ротацию [484] и мобильность евродипломатов как вертикально (в результате роста по карьерной лестнице, когда старшие члены Комиссии переходят на управленческие должности в ЕСВД), так и горизонтально, когда персонал перемещается на высокие позиции в институциональной системе ЕС. Примером сочетания обоих типов кадровой ротации является наш собеседник, который ранее был дипломатом среднего уровня (вертикальное перемещение), занимал пост заместителя посла Дании в России (горизонтальное перемещение).

Такая ротация и сопутствующее ей накопление структурного опыта ЕСВД, по-прежнему достаточно молодой структуры, делает не столь остро необходимым учреждение специальной дипломатической академии, подведомственной ЕСВД, виды на которую анонсируются вот уже как несколько лет. Отсутствие актуальности в собственной дипломатической alma mater связано с тем, что даже приходящие не из внешнеполитических директоратов Комиссии, а по направлению от стран-участниц технократы, не имея опыта службы в непосредственно дипломатических учреждениях, становятся сотрудниками дипломатических структур ЕС. Для них более уместно проводить текущее дополнительное профилирование, положим, на курсах повышения квалификации, но не осуществлять базовую подготовку, под которую могла бы быть заточена дипломатическая академия.

Согласно Лиссабонскому договору, ЕСВД должна на постоянной основе осуществлять ротацию кадров. Представитель ЕС в России, к примеру, обязан спустя 5 лет работы в Москве подавать повторную заявку для своего следующего назначения. После этого, рекрутированный из национального внешнеполитического ведомства дипломат, должен будет вернуться в национальную дипслужбу. Если же такой сотрудник сможет убедить Брюссель в том, что за годы нахождения на посту евродипломата приобрел эксклюзивные компетенции, он может избежать ротации, которая закреплена уставом в целях перманентного обмена со странами-участницами и другими институтами ЕС.

Первый секретарь/пресс-атташе посольства Италии в Москве подтверждает, что национальные посольства находятся в регулярном взаимодействии с Представительством ЕС в России. В стенах Представительства регулярно проводятся координационные совещания по различным темам повестки . Как правило, подобные совещания проводятся раз в месяц, но по мере необходимости могут проводиться чаще. Встречи проходят с участием представителей всех стран-участниц Союза, в виде обсуждения, в ходе которого затрагиваются актуальные вопросы политической жизни в России. Таким образом, именно в ходе таких совещаний происходит выработка общего мнения, а также ведется диалог между национальными дипломатами. Участвующие стороны в результате диалога способны не только выработать консенсусные решения, но и уведомить по факту переговоров национальные МИД и штаб-квартиру ЕСВД о наличии позиций, которую высказало каждое из посольств. Такая обратная связь[485] [486] крайне важна как для Брюсселя, так и для национальных внешнеполитических ведомств, поскольку представляет собой зарисовку «с полей» и содержит компетентные мнения дипломатов, находящихся в России.

При этом, важно отметить, что в ходе совместных совещаний, глава Представительства ЕС в России выполняет скорее роль модератора дискуссии и не раздает директив от имени Брюсселя. Он координирует обсуждение, ищет точки соприкосновения и транслирует оценки ситуации со стороны ЕСВД, но не использует административного давления. В этом смысле отношения национальных дипломатий с Представительством официального Брюсселя характеризуются значительной автономностью и отсутствием командно­распорядительной воли, как можно было бы ожидать, если бы дело касалось привычных уровней субординации в традиционном министерстве иностранных дел.

Что касается общеевропейских полномочий, то итальянские коллеги согласны с тем, что они реализуются в работе Представительства ЕС, в то время как посольство Италии компетенционно более сосредоточено на содержании именно двусторонних отношений между Римом и Москвой в культурной, деловой, экономической и частично политической сферах. Но, следует учитывать, что и в этих двусторонних сношениях велико звучание ЕС и ценностей европолитики, отражение брюссельских согласований. Подобные согласования задают фарватер, в котором двигается национальная дипломатия на месте, прорабатывая двусторонние отношения.

При этом сложно сказать, существует ли какой-то круг полномочий или принципиальных вопросов, решения по которым посольство Италии никогда не согласилось бы делегировать на общеевропейский уровень. В представлении итальянских дипломатов, такая негибкость в корне противоречит самой идее обшей внешней политики ЕС, который является не статичной, но динамичной, меняющейся организационной средой. Движение вперед - направленность процесса евроинтеграции, эволюция к политическому союзу являются сущностным содержанием ЕС как проекта, поэтому невозможно сказать, что в будущем обязательно должен быть сохранен спектр не делегируемых, вопросов и прерогатив во внешней политике стран-участниц. Во всяком случае, идея итальянского правительства - одной из стран-основательниц ЕС, заключается в том, что в долгосрочной перспективе ЕС должен стать по-настоящему единым сообществом с полной интеграцией и едиными армией, полицией, парламентскими институтами, внешнеполитическим ведомством и т.п. И текущий торг по поводу объема передаваемых общеевропейским операторам полномочий - своего рода болезни, сопровождающие становление интеграционного сообщества, что безусловно, является растянутым по времени процессом.

В вопросе применения общеевропейского и национального дипломатического инструментария: того, какой из них более эффективен, итальянский дипломат соглашается с тем, что общеевропейский арсенал гораздо более действенен, поскольку позволяет выступать с позиций не только одного субъекта международного права, но, на сегодняшний день, также с позиций всех образующих ЕС субъектов (страны-участницы). Однако для того, чтобы добиться такой возможности необходимо пройти долгий и трудоемкий процесс согласования мнений, установок, ориентиров большого числа переговаривающихся сторон. В этом смысле очень важно, чтобы компромисс вырабатывался как можно более быстро и без потери силы позиции ЕС, что неизбежно при затягивании выработки решения по вопросам, которые требуют срочной реакции. И все же итальянцы оценивают наличие общеевропейской дипломатии как преимущество данной интеграционной группировки перед теми, которые все еще используют сугубо межправительственные форматы.

В сложных ситуациях, к примеру, когда дело касается переговоров по торговым вопросам с Россией в условиях общего санкционного режима, национальная итальянская дипломатия будет настаивать на том, чтобы переговоры с Москвой велись в гибридном формате: Представительство ЕС и делегация Италии с особой корректирующей позицией. Такое настояние Рима сохранится, даже если обсуждаемая повестка отнесена к сфере исключительной компетенции ЕС. Однако в большинстве случаев, если задеваются национальные интересы Италии, дипломатический представитель этой страны предпочтет действовать автономно, но в своих переговорах он будет, конечно же, руководствоваться на нормативы и законодательство ЕС. Поэтому по общему правилу, подтвержденному статистикой посольства Италии в России, львиная доля встреч на высоком уровне продолжает проводиться в классическом двустороннем формате.

В некоторой степени частота прямых контактов обусловлена тем, что Италия относится к противникам обострения отношений с Россией и, начиная с 2013 года, постоянно заявляет о том, что санкции не имеют никакого отношения к реализации Минских соглашений, равно как и сам факт существования санкций не означает, что диалог с Россией закрыт[487]. Сами по себе ограничительные меры касаются неких краеугольных вопросов, одним из которых для ЕС стал вопрос о статусе Крыма, но при этом данные меры вовсе не означают, что любое партнерство с подсанкционной страной должно быть свернуто. Ввиду этого, итальянский МИД оставляет за собой право самому определять, как, с какой интенсивностью и в каких формах будут продолжены культурное и экономическое взаимодействие и политический диалог Рима с Москвой.

В том, что касается кадровой подготовки дипломатов для итальянских дипломатических представительств, обращает на себя внимание отсутствие в стране со столь глубоко уходящими в историю традициями дипломатии[488] специального образовательного учреждения для подготовки работников внешнеполитического ведомства. Функции, например, российских МГИМО МИД России или Дипломатической академии МИД России, то есть университетов полного цикла, здесь выполняют различные институты, которые среди прочего проводят международные тренинги. Дипломатическая академия при МИД Италии не является высшим учебным заведением полного цикла и принимает на свои краткосрочные (всего 9 месяцев) курсы только лиц с уже имеющимся другим базовым образованием, которые аттестуются финальным государственным экзаменом. В то же самое время действуют определенные ограничения. Так, например, обладатель технической специальности не может начать карьеру дипломата. Доступ в дипломатическую академию при МИД открыт как минимум бакалаврам со специализациями в юриспруденции, экономике, лингвистике и политологии. Только такая база, дающая специфически необходимые для работы в международной среде знания, может послужить трамплином для дальнейшего дипломатического профилирования. Более того, присутствующие в делегации технические специалисты, в том числе инженеры вначале должны выдержать специальный дипломатический экзамен. Этим они отличаются от собственно обслуживающего персонала вроде специалистов по IT или бухгалтеров.

Наконец, когда был задан вопрос о том, что на самом деле обозначает говорить «одним голосом» от имени ЕС, о котором заявляет руководитель ЕСВД, пресс-атташе посольства Италии в Москве указал на то, что на практике это означает позицию Ф. Могерини или Д. Туска, однако без последующего раскрытия данного тезиса. Стоит в таком случае предположить, что Высокий представитель задействует свое влияние на всех доступных ему площадках выработки внешнеполитических решений в ЕС. Таковым может являться Совет ЕС по иностранным делам, на котором под началом Ф. Могерини министры каждый месяц заслушивают позиции ЕСВД по внешней политике (за исключением относящейся к международной коммерции), торговли, развития, безопасности и защиты. Другой площадкой, посредством которой ведется внедрение предложений и видений ЕСВД, может служить Европарламент, комитеты (как то: внешнеполитический комитет, комитет по международной торговле и комитет по развитию) которого по широкому спектру вопросов внешней политики также консультирует Высокий представитель[489].

Таким образом, как считает автор, практические стороны евродипломатии получили разностороннее освещение, почерпнутое непосредственно из практики чиновников, вовлеченных в оба контура дипломатической работы ЕС - национальный и общеевропейский, изучению которых и было посвящено настоящее исследование.

<< | >>
Источник: ДУРДЫЕВА Антонина Александровна. Дипломатические структуры и инструменты дипломатии Европейского Союза и государств-членов: соотношение и взаимосвязь. Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук. 2017

Еще по теме Стратегия внешних действий и перспективы дальнейшего развития дипломатической служб ы ЕС:

  1. Глава 2. Генезис и эволюция межамериканской (панамериканской) системы во второй половине XX века
  2. Глава 5. Центральная Азия как региональная подсистема международных отношений
  3. Интеграционные процессы на субрегиональном уровне.
  4. ГЛАВА ПЕРВАЯ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИЕ ЦЕЛИ США В ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ
  5. I. ГДР - АКТИВНЫЙ ЧЛЕН СОДРУЖЕСТВА СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ ГОСУДАРСТВ
  6. Глава 12 МЕХАНИЗМ ФОРМИРОВАНИЯ ПОЗИТИВНОГО ОБРАЗА РОССИИ
  7. Глава I Россия на перепутье европейской политики в эпоху 1812 года
  8. ПРОЕКТ — ИНФОРМАЦИОННАЯ СЛУЖБА «ШОС»
  9. 4.2. "Ядро": отношения малых и средних стран с Китайской Народной Республикой
  10. ПЕРЕГОВОРЫ И РАЗРЯДКА
  11. Советская Россия.
  12. Лекции по общей теории права
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -