<<
>>

2.2. События 9/11 как внешний шок: открывшееся окно возможностей и принятие Рамочного решения о Европейском ордере на арест

О том, что трагические события 11 сентября 2001 года представляют собой фокусирующее событие и экзогенный шок, оказавший колоссальное влияние на реформирование и развитие различных политических курсов как в Америке, так и за ее пределами (причем, речь идет не только об областях политики, напрямую связанных с вопросами безопасности и борьбой с террористической угрозой), написано 247 достаточно .
И при том, что практически все исследователи, занимающиеся вопросами становления Пространства свободы, безопасности и правосудия в ЕС, признают за событиями 9/11 роль триггера, значительно ускорившего принятие Европейского ордера на арест и позволившего сделать это рамочное решение по своему характеру «революционным» для развития интеграционных процессов в рамках Третьей опоры , практически никто из них не мыслит историю реформирования политики экстрадиции в ЕС и принятия ордера в терминах окон возможностей, политических антрепренеров, предпочтений стран-членов, исходов переговорного процесса и, главное, внешнего шока как потенциально важнейшей независимом переменной, объясняющей полученный в итоге исход. В этой связи, пожалуй, тремя работами, заслуживающими наибольшего внимания, являются неопубликованное исследование Дайан Пэйн и коллег 2005 года248 249 и появившиеся в 2007 году конференционный доклад Джейн О’Махони и статья Кристиана Каунерта о роли Европейской комиссии в процессе принятия Европейского ордера на арест250 251 252. Используя словарь традиции policy studies, О’Махони на примере процесса принятия Рамочного решения пытается оценить, какая из двух классических теорий европейской интеграции - неофункционализм или межправительственный подход - более точно предсказывает и объясняет исход переговорного процесса в области Третьей опоры. Надо заметить, однако, что в сформулированных ею гипотезах внешний шок как фактор отсутствует, даже несмотря на то, что автор в рамках теоретического обзора отсылает к концепции множественных потоков Джона Кингдона.
Также вооружившись понятийным аппаратом Кингдона, Каунерт в своей статье стремится представить Европейскую комиссию в качестве политического антрепренера, который, сумев использовать события 9/11, «протолкнул» принятие Рамочного решения о Европейском ордере на арест. Нам, однако, эта попытка представляется не совсем удачной, а главное, некорректной в силу того, что наши собственные эмпирические данные, полученные в ходе интервью, как и эмпирика, представленная в работах Пэйн, 252 253 О’Махони, а также в статьях Ханса Нильссона , Антуана Межи и других авторов недвусмысленно указывают на исключительно второстепенную роль Европейской комиссии в процессе переговоров и принятия решения по ордеру. Наконец, в исследовании Пэйн, проведенном совместно с коллегами из Греции, Финляндии и Ирландии, на основе теории рационального выбора строятся несколько одномерных моделей, предсказывающих исход переговоров по Европейскому ордеру на арест - компромиссная и конфликтная модели и модель обмена (названные так в соответствии со стратегиями, выбираемыми акторами для достижения исходов, наиболее близких к их идеальным точкам - предпочтениям). На основе собранных данных о предпочтениях стран-членов и значимости этих предпочтений, а также формальных и неформальных возможностях стран-членов влиять на ход переговоров Пэйн с со-авторами тестируют данные модели, убедительно показывая, что компромиссная модель и модель обмена обладают большей по сравнению с конфликтной моделью предсказательной силой. Иными словами, в работе доказывается, что стратегии стран-членов в процессе принятия Европейского ордера на арест были ориентированы на поиск компромисса, однако, некоторые вопросы в ходе переговоров все же вызывали серьезные разногласия и требовали некоторых уступок со стороны то одних акторов, то других. Такой относительно сдержанный интерес политологов к процессу принятия Европейского ордера на арест как иллюстрации реформирования политического курса под воздействием внешнего шока, однако, с лихвой компенсируется вниманием юристов к одобренному в конце 2001 года новому правовому механизму, заменившему процедуру экстрадиции в границах ЕС.
Учитывая специфику нашего исследования, лежащего исключительно в области политической науки, здесь мы лишь упомянем основные сюжеты, анализу которых посвящены юридические академические исследования Европейского ордера на арест. Нам представляется возможным выделить четыре группы таких сюжетов: вопрос об уместности использования принципа взаимного признания судебных решений в области политики экстрадиции253, вопрос о соотношении нового правового инструмента и принципов соблюдения прав и свобод человека254 255, вопрос о механизмах имплементации рамочного решения в странах-членах (в соответствии с Амстердамским договором, рамочные решения не имеют прямого действия и, следовательно, требуют принятия на национальном уровне законодательных актов, имплементирующих положения европейского законодательства ) и связанный с этим и предыдущим вопросами наиболее популярный сюжет об оспаривании национальных имплементирующих норм как не соответствующих национальным конституциям в конституционных судах стран-членов и - через преюдициальный запрос - в Суде Европейского союза256 257. Восполняя обозначенный выше пробел в политологическом знании о воздействии внешнего шока на процесс формирования / изменения предпочтений, стратегии поведения стран-членов и исход переговорного процесса по вопросам, относящимся к сфере высокой политики, в полном соответствии с исследовательским дизайном в этом параграфе мы попытаемся проследить то, что происходило в период с 11 сентября 2001 года до момента политического одобрения Рамочного решения о Европейском ордере на арест 6 декабря 2001 года на заседании Совета министров внутренних дел ЕС258. Захват самолетов и последующие действия террористов утром 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке и Арлингтоне потрясли США и все мировое сообщество. Уже вечером 11 сентября президент Америки Джордж Буш мл. выступил с обращением к нации. Обращаясь к своим согражданам, он также, несомненно, обращался к лидерам всех стран мира: «От имени американского народа я благодарю многих мировых лидеров, которые принесли свои соболезнования и предложили помощь...
Америка, ее друзья и союзники едины со всеми, кто желает мира и безопасности на земле, и мы сплотимся, чтобы победить в войне с терроризмом»259. 12 сентября американский президент в своей речи повторил этот призыв к мировому сообществу: «Враг напал не только на наш народ, но и на все свободолюбивые нации мира. США используют все свои ресурсы, чтобы победить этого врага. Мы сплотим весь мир. Мы будем терпеливы, мы будем сосредоточены, мы будем верны себе. Америка едина. Все свободолюбивые нации мира на нашей стороне. Это станет исторической борьбой добра со злом, и добро победит»260. Наконец, выступая перед Конгрессом 20 сентября, через 9 дней после трагедии, Джордж Буш снова обращался не только к своей нации: «От имени американского народа я благодарю весь мир за оказанную поддержку. Америка никогда не забудет звуков своего национального гимна, раздававшихся в Букингемском дворце, на улицах Парижа и на площади перед Бранденбургскими воротами в Берлине. Каждая нация. должна сегодня сделать выбор: либо вы с нами, либо вы с террористами. Цивилизованный мир на стороне Америки. Мы просим каждую нацию присоединиться к нам. Мы будем просить помощи и будем нуждаться в помощи полиции, разведки, банковских систем всех стран мира. Соединенные Штаты ценят тот факт, что многие страны и многие международные организации уже отреагировали, выражая соболезнования и предлагая свою помощь - страны [всех регионов мира]: от Латинской Америки до Азии, Африки, Европы и мусульманского мира... Нападение на одного означает нападение на всех»261 262. Действительно, реакция лидеров стран-членов ЕС и институтов Европейского союза на трагические события 11 сентября последовала незамедлительно. В тот же и на следующий день свои заявления относительно атак на здания Всемирного торгового центра и Пентагон сделали Тони Блэр, премьер-министр Соединенного королевства, и британская королева Елизавета II, Герхард Шредер, канцлер Германии, Сильвио Берлускони, глава итальянского кабинета министров, Жак Ширак, французский президент, и Лионель Жоспен, премьер-министр Франции, Ги Верхофстадт, премьер- министр председательствовавшей в тот момент в Европейском союзе Бельгии, Хавьер Солана, Высокий представитель ЕС по внешней политике и политике безопасности, и Крис Паттен, Европейский комиссар по внешним сношениям, заявивший, что 11 сентября представляет собой «один из тех немногих дней в жизни, который - 263 действительно меняет все» .
На следующий день после атак, 12 сентября, состоялось экстренное заседание Совета министров ЕС, по итогам которого бельгийским ротационным председательством от имени единой Европы была выражена всесторонняя поддержка Вашингтона и готовность ЕС предпринять все возможное, чтобы совместно с США и мировым сообществом одержать победу над терроризмом263. Как отмечает один из чиновников, работавший в то время в Европейской комиссии, сотрудники 1 енерального директората «Правосудие и внутренние дела» Комиссии едва понимали, чего от них хотел Совет министров, но было абсолютно ясно, что «страны-члены хотели чего-то и очень быстро»264. Тогда же, 12 сентября, у европейских бюрократов уже появилась идея предложить проект Рамочного решения о Европейском ордере на арест одновременно с таким же Рамочным решением о борьбе с терроризмом в качестве основных ответных мер единой Европы на действия террористов 11 сентября265 266. Как уже отмечалось в параграфе 2.1., Комиссия начала работу над проектом Европейского ордера на арест еще в конце 1999 года и планировала представить законопроект в рамках большого пакета анти-террористических инициатив во время испанского председательства в первой половине 2002 года, поэтому текст Рамочного решения, пускай и не в окончательной версии, у Комиссии тогда уже имелся. Информация о том, что Комиссия собирается представить проект по ордеру на заседании Совета министров внутренних дел, который был намечен на 20 сентября, просочилась в публичное пространство через два дня после экстренного заседания Совета министров - 14 сентября об этом на своем сайте написала неправительственная организация Statewatch261. В понедельник, 17 сентября, на еженедельном заседании глав кабинетов европейских комиссаров было принято окончательное решение о том, что оба рамочных решения должны стать краеугольными элементами действий ЕС в рамках поддержки США в связи с событиями 9/11267. Благодаря координации действий со стороны бельгийского председательства и взаимодействию между Комиссией и Секретариатом Совета министров уже 18 сентября прошло первое специальное заседание Комитета статьи 3 6268, на котором высокопоставленные чиновники из министерств внутренних дел 15 стран-членов ЕС под председательством бельгийца Даниэля Флоре начали обсуждение различных идей и, в частности, идеи Европейского ордера на арест, зная, что Комиссия внесет проекты рамочных решений на рассмотрение COREPER 19 сентября269 270 271 272.
19 сентября COREPER действительно рассматривал первый вариант предложения Комиссии по Рамочному решению о Европейском ордере на арест (COM(2001) 522 final) . Как отмечает Ханс Нильссон, в течение недели после 11 сентября Комиссии приходилось работать с такой скоростью, что к моменту внесения проекта он был переведен «только на английский, французский, немецкий языки и, может быть, еще 272 пару каких-то» . Заметим, что подготовленный комитетами CATS и COREPER текст заключений специального Совета министров внутренних дел, прошедшего 20 сентября, при всей экстренности ситуации, тем не менее, оказался довольно осторожным в своих формулировках. Несмотря на то, что в документе устанавливался конкретный срок (6-7 декабря 2001 года), к которому страны-члены должны были согласовать позиции по предложениям Комиссии, сама формулировка текста, касавшаяся этого согласования - «Совет поручает... Комитету [статьи 36]... незамедлительно предпринять шаги по тщательному изучению двух предложений с тем, чтобы сделать возможным достижение Советом значительного политического соглашения по обоим предложениям» - представляется значительно менее амбициозной, нежели формулировка, появившаяся в заключениях и плане действий по итогам экстренного Европейского совета 21 сентября и отсылавшая к документу Совета от 20 сентября - «Европейский совет предписывает Совету министров внутренних дел и правосудия конкретизировать это соглашение и принять решение по относящимся к этому вопросу мерам в срочном порядке и не позднее встречи Совета министров 6-7 декабря 2001 года» . Как отмечает Нильссон, причиной непосредственного вмешательства в вопрос принятия Европейского ордера на арест уровня Европейского совета стало то, что министры внутренних дел оказались значительно более осторожными, чем главы государств и правительств ЕС. Мнение министров скорее соотносилось с ощущениями чиновников Комиссии и Секретариата, которые были уверены в том, что детальные переговоры по проекту, предложенному Комиссией, займут не менее 4-5 лет273 274. Даниэль Флоре также в своем интервью отмечает значимость позиции Европейского совета и его решимости: «Цель состояла в том, чтобы послать США сигнал, и было очень важно показать, что мы готовы сделать как европейцы. И мы должны были сделать все [принять Рамочное решение о Европейском ордере на арест] до конца года. Конечно, это решение высшего уровня; по большинству законопроектов совсем не Европейский совет решает, что все необходимо сделать до конца года... Обычно все начинается на уровне Совета министров с презентации, потом работа переходит на уровень рабочих групп, и часто вопрос и вовсе не попадает на повестку Европейского совета. В этом же случае мы начали на уровне Европейского совета»275. 25 сентября было опубликована обновленная версия предложения Комиссии (COM(2001) 522 final/2), в которое были внесены незначительные по сравнению с первоначальным текстом исправления276. Непосредственные переговоры по документу начались 1 октября и велись все два месяца, в основном, на уровне CATS. Как объясняет возглавлявший этот комитет во время переговоров Флоре, выбор этого уровня для ведения переговорного процесса был неслучаен и согласован им с главой бельгийского Постоянного представительства при ЕС Францем ван Далем. Для такого решения было, 278 как минимум, три причины . Во-первых, к моменту начала переговоров стало понятно, что несмотря на недвусмысленные инструкции Европейского совета от 21 сентября, на уровне министерств внутренних дел «значительное меньшинство» стран-членов было не столь однозначно в оценке необходимости реформирования политики экстрадиции в ЕС. Германия и Нидерланды - два государства, позиции которых в рамках Третьей опоры всегда считались важными - не признавали за идеей Европейского ордера на арест «никакой добавочной стоимости» по сравнению с процедурой экстрадиции. Более того, как уже отмечалось выше, сама председательствующая Бельгия была настроена по отношению к идее Рамочного решения крайне скептично. Наконец, в эту группу вошла и Италия. Однако ее позиция по ордеру объяснялась вовсе не соображениями необходимости и полезности принятия документа: итальянское правительство опасалось того, что новый механизм позволит завести дело в отношении кого-либо из кабинета министров Италии и экстрадировать его / ее в другую страну-член ЕС для уголовного преследования. Следует, правда, отметить, что были и те страны, которые активно поддержали предложение Комиссии - Испания и Великобритания оказались главными пропонентами идеи ордера. Франция также была «за». Во-вторых, как уже отмечалось выше, на протяжении нескольких предшествовавших лет Флоре участвовал в разработке идей взаимного признания судебных решений и Европейского ордера на арест на европейском уровне, активно взаимодействуя, в первую очередь, с Секретариатом Совета министров (к тому же, уже упоминавшийся Жилль де Кирхове до определенного времени был коллегой Флоре по бельгийскому министерству внутренних дел). Встроенность в эту наднациональную сеть экспертов и, собственно, экспертиза Флоре как специалиста по экстрадиции давала ему значительное преимущество как председателю комитета, в состав которого входили национальные чиновники высокого уровня, имевшие право принять серьезные решения за своих министров, но, при этом, не обладавшие достаточным знанием технических деталей того, как устроена политика экстрадиции. Иллюстрируя это, Флоре отмечает: «Если ты одновременно и эксперт, и лицо, принимающее политические решения, и если 277 ты ведешь переговоры с людьми, являющимися только лицами, принимающими политические решения, но не являющимися экспертами, ты находишься в хорошей - 279 переговорной позиции» . Наконец, в-третьих, ограниченность времени, в которое необходимо было достичь согласия всех стран-членов, просто не позволяла начинать переговорный процесс на уровне рабочей группы, состоящей из юристов-экспертов. Учитывая их внимательность к деталям, такие переговоры всегда занимают значительно больше времени. Если же переговоры ведутся на уровне лиц, принимающих решения, то можно «сказать «о’кей», конечно, существуют какие-то специфические моменты, мы увидим их на практике, сейчас нам нужно договориться об общем видении - о чем-то эффективном, но не очень детализированном»278 279 280 281 282. В полном соответствии с обозначенной выше логикой, на первых заседаниях CATS в начале и середине октября представители стран-членов обсуждали лишь идеи того, на что все они готовы согласиться, реформируя политику экстрадиции, несмотря на то, что проект Комиссии был подготовлен и предложен к рассмотрению. Это было связано с тем, что текст Комиссии оказался чрезвычайно теоретическим и слишком сложным и, в частности, предлагал полностью отменить принцип двойной криминализации деяния и правило специальности , что, по мнению Нильссона, было абсолютно невозможно, учитывая позиции некоторых стран-членов283. После нескольких встреч на уровне CATS в первой половине октября было подготовлено заседание неформального Совета министров 16 октября, на котором французский министр впервые предложил отказаться от идеи полной отмены принципа двойной криминализации деяния - на чем настаивала Комиссия - и заменить ее списком преступлений, на которые этот принцип распространяться не будет. Нильссон указывает на то, что предложенный французами список был скромным и включал только шесть - 285 преступлений - терроризм, естественно, в этот список входил . Однако, как и в сентябре, осторожность министров внутренних дел показалась главам государств и правительств стран-членов ЕС недопустимой. Через три дня, 19 октября на неформальном Европейском совете в Генте они потребовали от «Совета [министров внутренних дел] сосредоточиться на... одобрении на встрече Совета министров внутренних дел 6 и 7 декабря. конкретных положений Европейского ордера на арест» и подтвердили готовность Европейского совета «отменить принцип двойной криминализации деяния в отношении широкого спектра деяний, в частности, 286 терроризма.» . Как отмечает Флоре, появившаяся в документе по итогам Европейского совета в Генте, эта фраза о необходимости отмены принципа двойной криминализации деяния в отношении широкого спектра деяний показалась бельгийскому министерству юстиции крайне противоречивой. Но если вспомнить, что Верхофстадт и до событий 9/11 находил идею Европейского ордера на арест в общих чертах привлекательной, на уровне Совета министров внутренних дел Бельгии пришлось отказаться от своего скепсиса и в роли председательства работать над формированием длинного списка -287 деяний . К тому же, в конце октября бельгийцам стало известно, что делегации нескольких стран-членов готовят контр-предложение, целью которого были уход от идеи Европейского ордера на арест и сохранение системы экстрадиции внутри границ ЕС284 285 286 287 288. В этой ситуации Флоре, будучи председателем CATS, написал новый проект Рамочного решения . Сам Флоре отмечает: «Я начал с чистого листа, взяв за основу Конвенцию [ЕС об экстрадиции] 1996 года, и спросил себя, что действительно необходимо, после чего представил черновик Комитету [статьи 36]. Моя идея состояла в том, чтобы никто не мог возразить тому факту, что эти пункты включены [в текст]. Потом, если коллеги захотят что-то добавить, тогда добавим. Значительно проще добавлять, чем обсуждать пункты, о которых кто-то может сказать, что они не нужны в тексте. Я знал, что текст Комиссии был слишком сложным, чтобы обсуждать его, и содержал теоретические положения, которые были неприемлемы для многих стран. И была угроза, что альтернативное предложение будет внесено группой стран-членов, поэтому было необходимо быстро подготовить текст. Я представил текст... этот [был] тот минимум, на который мы должны были согласиться».289 Этот минимум должен был быть приемлемым для всех стран-членов, но при этом, в соответствии с указаниями Европейского совета, покрывать широкий спектр деяний. Именно потому Флоре совместно с экспертами (и своими давними коллегами по цеху) из Секретариата Совета министров отталкивался от имевшихся на тот момент документов: первые восемь деяний в списке статьи 2 Рамочного решения о Европейском ордере на арест повторяют список деяний, обозначенных в статье 29 Амстердамского договора290, следующие четыре взяты из пункта 48 Тамперских заключений291 292, еще15 идут в том же порядке, что и деяния, борьба с которыми поручена Европолу - -293 соответствующей конвенцией . Оба наших респондента признают, что по итогам составления списка им казалось, что ни одна страна-член не могла возражать против включения в него этих 27 пунктов, ведь они соответствовали уже взятым государствами на себя обязательствам293 294. Несмотря на то, что появление списка само собой решило проблему, связанную с первоначальной инициативой Комиссии полностью отказаться от принципа двойной криминализации деяния, к содержанию списка, вопреки ожиданиям его авторов, вопросы все же появились. В частности, представители Германии в CATS указывали на необходимость непременно сделать в списке отсылки к европейскому праву: если речь идет о коррупции, то обязательно нужно указать, что коррупция понимается в соответствии с такой-то конвенцией о коррупции, и т.д. В том же ключе мыслили и ирландские чиновники, желавшие включения в список конкретных определений. При этом, целью председательства и Секретариата было не допустить сужения перечисленных в списке деяний до конкретных преступлений - задача состояла в том, чтобы в каждом конкретном случае эти деяния соотносились с национальным 295 законодательством и правом . В это же время Комиссия предложила дополнить список еще пятью деяниями, и, в конечном итоге, список из 32 деяний как компромиссное решение был вынесен на рассмотрение специального Совета министров внутренних дел 16 ноября295 296 297. На этой встрече министры обсуждали уже не само содержание списка - он был сразу одобрен 14 странами-членами, исключение составила Италия, выдвинувшая альтернативное предложение по содержанию списка (14559/01 COPEN 78 CATS 43)297,298. В центре внимания министров оказались вопрос, связанный с тем, насколько суровым должно быть наказание за деяние, включенное в список, чтобы на него не распространялось действие принципа двойной криминализации деяния, вопрос выдачи собственных граждан, который был крайне важен для Австрии в связи с положениями ее конституции, и процедурные аспекты (следует ли, например, прописывать возможность апелляции по Европейскому ордеру на арест)298 299. Интервью, собранные Пэйн и коллегами, показывают, что в тот момент по вопросу о суровости наказания страны были разделены на два лагеря. Германия, Греция, Дания, Ирландия, Люксембург, Нидерланды, Финляндия и Франция выступали за вариант, при котором принцип двойной криминализации не будет распространяться только на деяния, наказуемые в странах-членах тюремным заключением на срок не менее четырех лет (вообще же их первоначальной идеальной точкой являлось нераспространение действия этого принципа только на короткий список из четко определенных преступлений). В свою очередь, Бельгия, Великобритания, Испания, Португалия и Швеция, напротив, склонялись к тому, чтобы вовсе не включать в текст 300 ограничение, связанное с суровостью наказания . Что же касается процедуры, то, в конечном счете, министры решили вовсе не указывать в тексте Рамочного решения, существует или же нет возможность апелляции - главное, чтобы вся процедура укладывалась в определенный промежуток времени. Флоре указывает, что вопрос определения максимального срока на организацию выдачи появился именно тогда и сразу же вызвал серьезное негодование со стороны Дублина и Лондона - последний до тех пор активно поддерживал принятие ордера300 301. Нильссон отмечает, что это было связано с опасениями двух стран на тот счет, что четкие сроки могут рассматриваться как давление на судей и попрание их независимости . После активного обсуждения компромисс был найден посредством возможности использовать в окончательной версии текста Рамочного решения рекомендательного слова should вместо обязательного к исполнению shall302. Все оставшиеся - более конкретные и менее противоречивые - вопросы обсуждались в конце ноября и в первых числах декабря на уровне CATS, а также редакционного комитета, который был создан Флоре при Комитете статьи 36 в конце октября. В его состав вошли эксперты-юристы из команды бельгийского председательства, которые должны были вносить изменения в текст черновика Рамочного решения параллельно с тем, как в соседнем зале заседаний членами CATS обсуждались более общие содержательные вопросы и принимались по ним принципиальные решения (это было, в частности, сделано, чтобы ускорить процесс переговоров)303. К началу переговоров министров внутренних дел на заседании Совета 6-7 декабря председательство совместно с Комиссией и Секретариатом согласовали практически все спорные моменты, беспокоившие отдельные страны, и подготовили компромиссную повестку заседания по Европейскому ордеру на арест, которая не должна была вызвать особых разногласий между странами-членами304. Это было связано с тем, что еще до начала переговоров большинство делегаций знало, что они получат то, что было для них принципиально важным: Австрия получит уступку в вопросе выдачи собственных граждан305; будут учтены сомнения Голландии относительно возможности выдачи подозреваемых в страны, практикующие смертную казнь, и принципа территориальности ; по просьбе Ирландии мошенничеству все же будет дано развернутое определение306 307; из-за позиции Люксембурга суровость наказания для нераспространения на деяние принципа двойной криминализации будет зафиксирован на компромиссном минимуме в три года308 и т.д. Зная, что уступки в отношении чувствительных для них областей будут сделаны, министры оказались готовы уступать и сами - по менее значимым для себя вопросам. Единственной страной, отказывавшейся принять компромиссный вариант, стала Италия, в полном соответствии со своим альтернативными предложением требовавшая сократить список деяний до 6 первых пунктов (что неудивительно - седьмым и восьмым пунктами списка значились коррупция и мошенничество, а включение именно этих преступлений в список, как отмечалось ранее, более всего смущало итальянскую делегацию)309 310. Главным аргументом Роберто Кастелли, итальянского министра внутренних дел, в тот момент являлось то, что только шесть первых преступлений действительно непосредственно связаны с терроризмом - все остальные деяния имеют далеко не прямое отношение к анти-террористической повестке ЕС, возникшей в связи с событиями 11 сентября . В 6 утра в ночь с 6 на 7 декабря Кастелли вместе с итальянским послом при ЕС, Лоренцо Салазар, сотрудник Постоянного представительства Италии в Брюсселе и один из национальных экспертов, подготавливавших черновик Тамперских вех, Марк Вервилген, бельгийский министр, Франц ван Даль, бельгийский посол при ЕС и Даниэль Флоре, а также сотрудники Секретариата, включая Нильссона, покинули зал заседания и ушли в кабинет председательства в надежде найти компромисс. В процессе двусторонних переговоров между председательством и итальянской делегацией, длившихся несколько часов, министр Кастелли связывался с премьером Берлускони, а Вервилген, в свою очередь, звонил Верхофстадту . В половину двенадцатого утра стало понятно, что убедить итальянских представителей не удастся. Вернувшись в зал заседания бельгийское председательство объявило, что политическое соглашение по тексту Рамочного решение было достигнуто 14 странами-членами, Италия принять соглашение отказалась . Это нежелание идти на компромисс тем интереснее, что в июле 2000 года Италия заключила двустороннее соглашение с Испанией относительно фактической отмены экстрадиции между двумя странами и ее замены принципом взаимного признания судебных решений311 312 313. И именно Италия из-за истории с Оджаланом настояла на наделении Комиссии мандатом на разработку Европейского ордера на арест в Тампере. Такая смена вектора, в первую очередь, объясняется сменой кабинета и приходом к власти коалиционного правительства партии Берлускони и Лиги Севера, представителем которой являлся министр Кастелли. Так или иначе, 11 декабря бельгийский премьер-министр Верхофстадт полетел в Рим, где встретился с Сильвио Берлускони. После встречи было объявлено, что Италия готова принять соглашение, достигнутое на Совете 6-7 декабря, но сделает дополнительное заявление. Эта смена предпочтений не должна удивлять, учитывая следующие обстоятельства. Во-первых, после провала переговоров 6-7 декабря на итальянское руководство оказывалось значительное давление как внутри страны - со стороны СМИ и оппозиционных партий, так и со стороны представителей стран-членов ЕС314. Во- вторых, многие исследователи, занимающиеся изучением итальянской политики, утверждают, что, на самом деле, главным оппонентом принятия Европейского ордера на арест был не Берлускони, а Кастелли и, в целом, Лига Севера. Это связывают с тем, что в список деяний также были включены расизм и ксенофобия (как раз в 2001 году Европейская комиссия выпустила доклад, в котором признала Лигу Севера расистской организацией и потребовала незамедлительных действий со стороны итальянских властей)315. В-третьих, Верхофстадт действительно рассматривал опцию использования механизма гибкого сотрудничества (enhanced cooperation)316 317 318 и, как утверждается, не стеснялся указывать на возможность такого развития событий итальянскому премьер™ 318 министру . Наконец, была еще одна не менее значимая причина. Как отмечает Нильссон, 319 «когда два премьер-министра встречаются, они должны о чем-то договориться» . 12 сентября на заседании COREPER итальянский представитель сделал заявление, которое было внесено в протокол заседания, после чего в тот же день бельгийское председательство опубликовало документ, в котором указывалось, что Италия присоединилась к политическому соглашению по проекту Рамочного решения о Европейском ордере на арест и что его текст должен быть незамедлительно направлен в Европейский парламент на пересмотр319 320. Необходимость пересмотра была вызвана тем, что в рамках процедуры консультации Европейскому парламенту на рассмотрение было направлено первоначальное предложение Комиссии, от работы с которым, как указывалось ранее, Комитет статьи 36 отказался еще в конце октября. Парламент не заставил себя ждать - уже 9 января 2002 года Комитет Европейского парламента по гражданским свободам и правам, правосудию и внутренним делам одобрил доклад, касавшийся предложенного Советом Рамочного решения . Еще полгода потребовалось на то, чтобы согласовать форму ордера и провести согласование текста с юридическим отделом Совета, после чего Рамочное решение о Европейском ордере на арест было формально принято 13 июня 2002 года во время испанского председательства в Европейском союзе321.
<< | >>
Источник: Декальчук Анна Андреевна. ВНЕШНИЕ ШОКИ КАК ФАКТОР РАЗВИТИЯ ИНТЕГРАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ В ПРОСТРАНСТВЕ СВОБОДЫ, БЕЗОПАСНОСТИ И ПРАВОСУДИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА (НА ПРИМЕРЕ СОБЫТИЙ 11 СЕНТЯБРЯ 2001 ГОДА И АРАБСКОЙ ВЕСНЫ). 2015

Еще по теме 2.2. События 9/11 как внешний шок: открывшееся окно возможностей и принятие Рамочного решения о Европейском ордере на арест:

  1. § 7. Роль международных организаций в области борьбы с преступностью
  2. Как выглядит модель параллельной обработки информации при принятии стратегических решений?
  3. Как выглядит модель параллельной обработки информации при принятии стратегических решений?
  4. § 2. Полномочия прокурора при принятии итогового решенияв стадии возбуждения уголовного дела как средство,обеспечивающее законность и обоснованностьуголовного преследования
  5. § 2. Теоретические основы гармонизации законодательства стран – членов ЕС и практики в сфере судебно-экспертной деятельности
  6. Декальчук Анна Андреевна. ВНЕШНИЕ ШОКИ КАК ФАКТОР РАЗВИТИЯ ИНТЕГРАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ В ПРОСТРАНСТВЕ СВОБОДЫ, БЕЗОПАСНОСТИ И ПРАВОСУДИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА (НА ПРИМЕРЕ СОБЫТИЙ 11 СЕНТЯБРЯ 2001 ГОДА И АРАБСКОЙ ВЕСНЫ), 2015
  7. Введение
  8. Положения, выносимые на защиту.
  9. 1.1. Определение и операционализация основных понятий
  10. 1.2.1. Что такое внешние шоки?
  11. 1.2.2. Внешние шоки и политические антрепренеры: открывая и используя окна возможностей
  12. Глава 2. События 9/11 и принятие Европейского ордера на арест
  13. 2.1. Структурные предпосылки реформирования политики экстрадиции в Европейском союзе на рубеже веков
  14. 2.2. События 9/11 как внешний шок: открывшееся окно возможностей и принятие Рамочного решения о Европейском ордере на арест
  15. 2.2. Интересы основных акторов, их роли в процессе принятия Европейского ордера на арест и исход переговоров
  16. Глава 3. Воздействие событий Арабской весны на реформу шенгенского законодательства
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -