<<
>>

Роль польских немцев в кризисе 1939 г.

Кризис 1939 г. привел ко Второй мировой войне, и в нем одну из важнейших ролей было суждено сыграть польским немцам. Обострившиеся весной 1939 г. германо-польские отношения вылились в открытое противостояние между немцами и поляками в Польше.
Еще в конце 1938 г. имели место гонения на немцев в районе Ольсы (Тешенской Силезии), о чем глава германского МИДа И. Риббентроп заявил своему польскому визави Ю. Беку1. В мае 1939 г. начались антинемецкие выступления и погромы на предприятиях г. Томашов, которые перекинулись в течение лета на многие другие города и районы.

Накануне и в начале войны польское руководство развернуло преследование лиц немецкой национальности: были подготовлены специальные списки неблагонадежных немцев, которые подлежали арестам, депортации. В телеграмме германского МИДа от 30 августа 1939 г., содержавшей предложения по урегулированию германо-польских отношений, содержался «...самый решительный протест против обращения в Польше с меньшинствами»2.

Кризис кануна и начала Второй мировой войны были ознаменованы многочисленными антинемецкими акциями на территории Польши, что дало основания вести речь о так называемой пятой колонне из этнических немцев с польскими паспортами. 1

См.: Год кризиса 1938-1939. Т. 1. М., 1990. С. 176. 2

Там же. Т. 2. С. 344.

Гитлер готовился напасть на Польшу, подавить ее военной силой. Важная роль в подготовке агрессии отводилась провокациям и диверсиям в приграничных районах. Однако подготовка таких групп осуществлялась на территории Рейха; немецкой агентуре в Польше предоставлялась второстепенная, вспомогательная роль проводников на местности и поставщиков информации о представителях польской военно-политической элиты (которая подлежала уничтожению или изоляции). Например, в польской Верхней Силезии, где симпатии нацистам были особо сильны, накануне войны отделение германского генштаба в Бреслау организовало две военизированные группы, которым было предписано в первый день войны захватить мосты, железнодорожные станции и электростанции.

Одной группе лейтенанта Херцнера в составе 70 бойцов по ошибке было сообщено, что война начнется 26 августа 1939 г., и вечером 25 августа она заняла железнодорожный тоннель возле станции Яблонкова, который играл роль калитки на территорию польской Верхней Силезии. 26 августа польские войска выбили не получившую поддержки группу Херцнера (который впоследствии получил за этот «подвиг» награду в виде Железного креста) со станции1.

Не подлежит сомнению тот факт, что в Польше существовала нацистская тайная агентура, которая возникла еще в Веймарский период2. Но такую агентуру имеет практически любая страна, тем более готовящаяся напасть на соседа. Широкое прогерманское подполье в Польше просто не могло быть создано: для этого требовалось много времени и средств, и самое главное: это подполье не могло оказать нацистам существенной помощи в деле подготовки войны и в ее ходе.

К тому же мы не располагаем объективными документальными свидетельствами тому, что сотрудничество польских немцев с нацистами было массовым. Основными исполнителями диверсий в первые дни войны были сотрудники и агенты германских спецслужб, которые использовали польских фольксдойч на вторых ролях.

Еще один аргумент против того, чтобы квалифицировать польских немцев как пятую колонну, заключается в том, что в предвоенные месяцы практически все немецкоязычные лидеры, видные фигуры были либо арестованы, либо взяты под надзор и просто физически не могли координировать подрывную деятельность своих фольксгеноссе. 1

Aurich P. Der deutsch-polnische September 1939. Eine Volksgruppe zwischen den Fronten. Muenchen, 1969. S. 117. 2

См.: Krekeler N. Revisionsanspruch und geheime Ostpolitik der Weimarer Republik. Die Subventionierung der deutschen Minderheit in Polen. Stuttgart, 1973. 3

D?ring S. Die Umsiedlung der Wolhynien deutschen in den Jahren 1939 bis 1940. Frankfurt am Main, 2001. S.39.

В августе - начале сентября 1939 г. польские власти интернировали видных волынских немцев.

По сообщению местной фольксдойч Эрны Вольц в ее деревне поляки арестовали несколько мужчин, большинство из которых оказались в лагере Береза Картушка и вернулись после окончания боевых действий. Там же оказался пастор Гуго Карл Шмидт, который вначале был интернирован в Ровно, где какое-то время был заперт в пустом спортивном зале. Затем вместе с другими немцами и украинцами он оказался в Береза Картушка, где, по его подсчетам, находилось около 2-х тысяч уголовников и около 8-ми тыс. политических заключенных3. Среди погибших был и Ойген Науман - многолетний лидер немцев в Польше. Он был интернирован в начале сентября 1939 г.

и расстрелян поляками во время марша колонны 7 сентября 1939 г.1. В ходе так называемых маршей смерти погибло много этнических немцев из западных регионов, например в Познани из почти 3-х тысяч интернированных около половины лишились жизни (1451 чел.)2.

Наиболее известен эпизод с так называемым кровавым воскресеньем в Бромберге. Основанный в 1346 г. г. Бромберг (Быдгощ) был одним из крупнейших западно-польских городов. До 1914 г. подавляющее большинство его населения составляли немцы (77,4 %). Однако после того как в 1920 г. город вошел в состав Польской республики и стал называться Быдгощ, удельный вес немецкого населения резко снизился: с 27 % в начале 1920-х гг. до 6,4 % по данным на 1939 г. Таким образом, к началу войны в городе проживало около 7-8 тыс. немцев.

Бромберг являлся крупным центром машиностроения и деревообработки и занимал стратегически важное положение у начала канала, соединявшего реки Висла и Одер. 1 сентября люфтваффе нанесли бомбовый удар по городу, но разрушения коснулись преимущественно только портовых сооружений. До польско-германской границы было достаточно близко, и уже к вечеру 2 сентября немецкие войска стояли в 10-15 километрах от Бром-берга. Основные польские войска армии «Поморье» находились севернее города. В самом Бромберге фактически стоял один 82-й батальон и части резервистов - т. е. сил для обороны города у поляков практически не было.

Ситуация усугублялась неразберихой, которую вносили следовавшие через город беженцы и отступавшие солдаты польской армии. К тому же к югу от Бромберга была замечена группа вооруженных местных фольксдойч. При этом из города были интернированы лидеры немецкой общины. 1

Von Reval bis Bukarest. Statistisch-biographisches Handbuch der Parlamentarier der deutschen Minderheiten in Ostmittel- und S?dosteuropa 1919-1945. Bd. 1. Kopenhagen, 1991. S. 229. 2

Ziegler A. Posen 1939-1945. Anfang und Ende einer Reichgauhauptstadt. Sch?naich, 2009. S. 26. 3

CM.: Schubert G. Das Unternehmen „Bromberger Blutsonntag": Tod einer Legende. K?ln, 1989. S.9.

В этой ситуации утром 3 сентября группа горожан обратилась в городской совет с просьбой организовать для защиты и обороны Бромбер-га гражданскую гвардию. Городской староста, который не располагал ни оружием, ни достаточными в условиях военного времени полномочиями, отослал депутацию к командиру батальона майору Славинскому. Однако последний также не смог помочь горожанам, так как свободного оружия у него не было3. Таким образом, навряд ли можно вести речь о том, что немецкие погромы были организованы польскими властями. Как это часто случается, беспорядки вспыхнули спонтанно. Но что стало их отправной точкой?

Как уже было отмечено выше, Бромберг представлял собой важный опорный пункт в междуречье Вислы, Нотець и Варты. Дело в том, что отступавшие перед танками Гудериана части польской армии «Поморье» могли воспользоваться только переправой через реку Брда в Бромберге: мосты через Варту были уже уничтожены. Это привело к скоплению в городе отступавших польских солдат, которые были дезорганизованы и раздражены.

Теплым, солнечным воскресным утром на Данцигской улице раздались первые выстрелы. Поводом послужили слухи о том, что в город уже вошли германские передовые части при поддержке местных немцев. В Бромберге в это время было оживленно: помимо польских солдат и беженцев с утренней службы возвращались прихожане.

С первыми выстрелами началась паника.

Вопрос о том, кому принадлежали первые залпы, положившие начало трагедии, остается спорным. В германской (западногерманской) историографии, особенно в ревизионистской, доминирует точка зрения о том, что резня в Бромберге была делом рук дезорганизованных солдат армии «Поморье» и неуправляемых групп польского гражданского населения. Сама же акция носила стихийных характер1. 1

См., например: Vormann von N. Der Feldzug 1939 in Polen. Weissenburg, 1958. S. 45; Breyer R. Die deutsche Volksgruppe in Polen und der Kriegsausbruch 1939 // Westpreu?en Jahrbuch. Bd.19. M?nster, 1969. S.5-13; Ders. Die Septemberereignisse 1939 in polnischer Sicht /Jahrbuch Weichsel-Warthe. 1969. S. 28-34; Die Verschleppung der Deutschen aus Posen und Pommerellen im September 1939. Eine Dokumentation. B., Bonn, 1990; Rhode G. Deutsche und Polen von der Reichsgr?ndung bis zum Warschauer Vertrag // Osteuropa und die Deutschen: Vortr?ge zum 75. Jubil?um der Deutschen Gesellschaft f?r Osteuropakunde. B., 1990. 2

Schubert G. Op.cit. S.151. См., также: Jastrebski W. Der Bromberger-Blutsonntag. Legende und Wirklichkeit. Poznan, 1990; Urban T. Deutsche in Polen: Geschichte und Gegenwart einer Minderheit. Muenchen, 1993. S. 41—43.

Иной точки зрения придерживается ряд современных авторов, в частности Гюнтер Шуберт, который собрал и проанализировал документальные свидетельства о кровавом воскресенье 3 сентября 1939 г. Германский историк пришел к выводу о том, что «выстрелы в Бромберге были произведены из тыла, а именно - с немецкой стороны»2. Он полагает, что инициаторами бойни в городе были группы немецких диверсантов, которые при поддержке местных фольксдойч заняли позиции на верхних этажах, чердаках, в подвалах зданий и оттуда утром 3 сентября открыли огонь по польским солдатам и беженцам.

Существующие документальные свидетельства достаточно убедительно доказывают, что накануне нападения на Польшу и в первые дни войны гитлеровские спецслужбы организовали в рамках акции Танненберг множество диверсионных групп, которые опирались на агентуру из местных немцев (а частично и состояли из них).

Целью этих «Айнзатцгруппен» была в том числе и организация диверсий. В этом плане их проникновение в такой важный стратегический пункт как Бромберг вполне объяснимо. При этом следует учесть тот факт, что с началом войны многие бромберг-ские немцы были выселены из города. Однако в условиях хаоса часть из них вернулась, и некоторые оказывали содействие германским диверсантам. Естественно, что без знания местности и без помощи местных немцев гитлеровским агентам было бы нелегко находить удобные места для атак, аналогичной бромбергской. В пользу версии о германской провокации свидетельствуют факты о том, что беспорядки вспыхнули лишь в отдельных районах города, преимущественно в северных кварталах.

Диверсанты действовали небольшими группами по 2-3 человека. Сделав несколько выстрелов с крыши, из чердачного окна или из подвала, они быстро меняли дислокацию. Таким образом, реальный урон от их действий не был велик. Однако своей основной цели они добились.

Полька из Бромберга Регина Грабовская (1922 г. р.) вспоминала о событиях в городе 3 сентября 1939 г.: «После того как германский вермахт вступил в Польшу, местные фольксдойч начали восстание против Польши... Немцы стреляли из окон по отступающим польским солдатам. Из мести они расстреливали и убивали поляков из своих домов... Я сама видела из окна, как мужчины прицеливаются и стреляют. Не могу сказать.. были ли это немцы или поляки. ... наутро я видела трупы ... мы бежали из города . там остались только мои братья. . они не причиняли вреда немцам и немцы их тоже не трогали. вскоре мы вернулись . я ходила в немецкую школу. потом нас выселили из дома, который принадлежал фольксдойч на окраину Бромберга.. .»^

1 Adler B. Geteilte Erinnerung. Polen, Deutsche und der Krieg. T?bingen, 2006. S. 167-168.

Выстрелы на бромбергских улицах спровоцировали всеобщую панику и хаос. Польские солдаты открыли беспорядочный огонь, часто вступая в перестрелки со своими же товарищами. Гражданское население бросилось врассыпную, ища укрытия у подъездов домов и в подворотнях. Поползли слухи о том, что в городе уже видели немецкие танки, о предательстве местных немцев. Раздавались призывы к мести.

Польское военное руководство не смогло взять ситуацию под контроль. Разрозненные отряды польских солдат, резервистов и всех, кто сумел раздобыть оружие, разбрелись по городским улицам, открывая огонь по крышам, чердакам, верхним этажам зданий - по всем местам, откуда велась (или могла вестись) стрельба. Жертвами антинемецкой истерии стали преимущественно мирные граждане Бромберга немецкой национальности.

Кровавое воскресенье 3 сентября 1939 г. в Бромберге стало ключевой точкой и символом репрессий в отношение польских немцев кануна и первых дней Второй мировой войны. И любой исследователь, который берется за рассмотрение этих событий, неизбежно сталкивается с двумя основными вопросами: кто виноват в расправах над польскими немцами и каково было реальное количество жертв среди них.

Есть две основные точки зрения: 1)

антинемецкие акции были спровоцированы нацистскими спецслужбами при помощи и поддержке местных фольксдойч. Тем самым делаются попытки поставить операцию Бромбергское кровавое воскресенье в один ряд с нападением на радиостанцию Гляйвитц и акцией Танненберг вообще, а сведения о массовых расправах над фольксдойч называются легендой. 2)

репрессии в отношении немцев были организованы поляками, действовавшими как стихийно, так и при молчаливом согласии польских властей и военных руководителей.

Первой точки зрения придерживаются многие польские историки, а также некоторые германские авторы. Что касается советских (отечественных) исследователей, то они, как правило, предпочитают не заострять внимания на проблеме антинемецких репрессий в Польше.

Вторая точка зрения представлена преимущественно в работах германских историков, которые стремятся снять с польских немцев обвинение в том, что они явились пятой колонной нацистов. Вот здесь как раз и кроется ключ к характеристике рассматриваемых событий.

На первый взгляд может показаться, что вопрос о реальных виновниках бромбергской драмы и антинемецких репрессий в Польше вообще не имеет принципиального значения с исторической точки зрения. Но это только на первый взгляд!

Действительно, мы располагаем таким количеством противоречивых данных об этих событиях, что установить истину крайне затруднительно. Более того, на антинемецкую версию всегда найдется соответствующая антипольская. Да и какая по большому счету разница кто первым открыл пальбу в Бромберге? Ведь в любом случае итог известен: сотни погибших немцев и обострение германо-польских отношений. При этом нельзя забывать о том, что антинемецкие акции в Польше были реакцией на антипольские действия нацистской Германии. В канун и в первые дни войны насильственные эксцессы в отношении немецкого меньшинства были, конечно, произволом и самосудом, но можно ли было ожидать иной реакции от поляков? Учитывая всю сложность обстановки, вполне уверенно можно сказать, что нет!

История изобилует примерами, когда граждане из этнических меньшинств, против исторической родины которых вело войну их государство, подвергались ограничениям, высылкам, репрессиям. В годы Второй мировой войны это касалось выходцев из Японии в США, поволжских немцев в СССР, немцев в Эльзасе и Лотарингии. Судьба польских немцев также из этого ряда. Другой вопрос: заслуживали ли они такой участи? На наш взгляд, наиболее точно в этом плане выразился Отто Хайке, который поставил вопрос следующим образом: «Были ли немцы лояльными гражданами»?1.

Этот вопрос крайне важен даже не столько для того, чтобы определить виновников «кровавого воскресения», сколько для того, чтобы найти ответ на куда более сложный и ключевой вопрос в истории польских немцев, а именно: насколько оправданны были репрессии против них в конце Второй мировой войны и их конечная депортация?

Если признать, что польские немцы были тайными приверженцами нацистов, их пятой колонной, и что именно они спровоцировали инцидент в Бромберге и других местах, а затем являлась приспешниками гитлеровских палачей в Польше, то антинемецкие акции и репрессии в конце войны выглядели вполне адекватной и закономерной реакцией.

1 Heike O. Die deutsche Minderheit in Polen bis 1939. Leverkusen, 1985. S. 423.

В отечественной и зарубежной историографии послевоенного периода существовало мнение о том, что практически во всех странах, которые были оккупированы гитлеровцами или входили в сферу их интересов, существовали пронацистские группы и объединения. К таковым принято относить организации А. Зейсс-Инкварта в Австрии, Квислинга в Норвегии, К. Генлейна в Чехословакии и др., которые однозначно оценивались как нацистские. С современных позиций это утверждение нуждается в более дифференцированном подходе. В частности, автор на страницах своих исследований по истории судетских немцев пришел к выводу о том, что по характеру генлейновское движение не являлось нацистским (фашистским), а носило скорее национал-сепаратистскую направленность. Пошедшие за Генлейном в 1938 г. судетские немцы приветствовали Мюнхенские соглашения и вхождение Судет в состав Германии. Однако отнюдь это не означало, что немцы в Чехословакии были «пятой колонной» нацистов1. Так же, на наш взгляд, нуждается в уточнении и вопрос о роли нацистской агентуры в процессе подготовки и осуществления аншлюса Австрии в 1938 г.

Что касается Польши, то здесь вопрос о роли этнических немцев в деле подготовки и осуществления германского вторжения в 1939 г. куда более сложен, хотя бы уже потому, что в Польше не сложилось единой крупной немецкой организации, стоявшей бы на позициях, близких нацистам.

Таким образом, с середины 1930-х гг. среди политической элиты польских немцев существовали националистически ориентированные группы и лидеры, которые были близки к национал-социалистам. Однако широкого пронацистского или национал-сепаратистского движения (по аналогии с генлейновским движением в Чехословакии) в Польше не возникло. Во многом это происходило из-за позиции официального Берлина, не желавшего до поры до времени портить отношения с польским руководством и использовавшим в качестве главной претензии ситуацию вокруг Данцига и коридора. К тому же даже под воздействием такого мощного катализатора, как нацистский режим, правонационалистические настроения среди немцев в Польше развивались довольно медленно: для легальной парламентской деятельности в качестве единого немецкого «фронта» в авторитарной Польше не было достаточных условий (лишь на региональном уровне), а действовать нелегально, в том числе террористическим способами, немецкие сторонники нацистов не решались. В то же время польские немцы, всегда находившиеся в тесной связи с Германией, не нуждались в такой пропагандистской обработке со стороны нацистов, как австрийские или судетские немцы, веками развивавшиеся вне пределов германского государственного пространства.

1 Подробнее об этом см.: Кретинин С. В. Судетские немцы: Народ без родины, 1918-1945 гг. Воронеж, 2000. С. 114-133.

Польша достаточно долгое время выступала в качестве союзника гитлеровской Германии (польско-германское соглашение о ненападении 1934 г., германо-польский договор о защите национальных меньшинств 1937 г.), и только в апреле 1939 г. Гитлер принял окончательное решение о нападении на Польшу, вслед за чем нацистские секретные службы спешно начали готовить для этого почву. Было создано Центральное отделение по Польше, целью которого были сбор и обработка информации о расселении (подготавливались соответствующие географические карты), социально-экономическом, политическом, культурном положении немцев в Польше и поляков в Германии1. Проводилась активная работа с польскими немцами, что было связано с так называемой акцией Танненберг - операции германских спецслужб по уничтожению и нейтрализации представителей польской политической элиты в начале германского вторжения и диверсионной деятельности. В том числе знаменитое нападение переодетых в польскую военную форму нацистов на германскую радиостанцию в Гляйвитце, что было использовано Гитлером в качестве оправдания агрессии против Польши.

Благодаря помощи агентов из числа польских немцев нацистские айнзатцгруппен устроили в сентябре-октябре 1939 г. настоящую резню в западно-польских областях: в Поморье было уничтожено около 30000 поляков, в Познани - 10000 и в Силезии - 2000. В итоге еще в сентябре 1939 г. Р. Гейдрих заявил, что в западно-польских районах уцелело не более 3 % польского политического руководства. Но даже и эти люди были затем брошены в концлагеря или депортированы в Генеральное губернаторство2. Эти преступления положили начало нацистскому террору в Польше и не могут быть оправданы даже ссылками на антинемецкие репрессии, имевшие место в Польше весной - летом и в начале сентября 1939 г., в том числе и в Бромберге. 1

Ramme A. Der Sicherheitsdienst der SS. Zu seiner Funktion im faschistischen Machtapparat und im Besatzungsregime des sogenannten Generalgooverment Polen. Berlin, 1970. S. 106, 116. 2

Radziwonczyk K. "Akcja Tannenberg" grup operacyjnych Sipo i SD w Polsce jesienia 1939 r. // Przeglad Zachodni. 1966. №. 2. S. 103, 112.

См., также: Lichtenstein H., Spiess A. Das Unternehmen Tannenberg. Muenchen, 1979.

3 Подробнее об этом см.: Кретинин С. В. Немецкая социал-демократия в Польше в 1918-1939 гг.: к истории партии национального меньшинства // Россия, Польша, Германия в европейской и мировой политике XVI-XX вв. M., 2002. С. 297-304.

Таким образом, проблема массовых репрессий против этнических немцев стоит в тесной связи с вопросом о том, были ли польские немцы пятой колонной нацистской Германии. Большинство историков, работы которых были нами использованы (П. Аурих, Т. Биршенк, М. Бросцарт, С. Потоцкий, К. Радзивончик, Г. Роде, Р. Станевич, Т. Урбан, О. Хайке, Г. Хирш и др.) сходятся в целом в одном: нельзя относить к числу сторонников Гитлера и национал-социалистской идеологии всех польских немцев. Однако на этом сходства позиций заканчиваются. Германские историки предпочитают вести речь о значительных различиях в социально-экономическом и политико-культурном положении немцев в различных польских регионах и о наличии в Польше сильных демократических, антифашистски настроенных партий и организаций, таких как социал-демократическая3.

Действительно, между немцами в отдельных регионах Польской республики существовали значительные различия, в том числе и по вопросу об отношении к польскому государству. Если силезские, поморские и восточно-прусские немцы сопротивлялись вхождению их территорий в состав Польши, то немцы в бывшем Королевстве Польском были настроены куда более лояльно. В Познани, Поморье и Верхней Силезии немецкое меньшинство оказалось в наиболее тяжелом положении, так как ему пришлось столкнуться с политикой полонизации и выдворения из страны. Как мы уже видели, в том же Бромберге с 1910 по 1938 г. немецкое население сократилось более, чем в 10 раз! Соответственно, немцы этих областей, совсем еще недавно бывшие в составе Германской империи, испытывали чувство ностальгии по утерянной родине, ощущали себя в Польше чужаками и не имели ничего против того, чтобы вновь стать германскими подданными. Таким образом, в западно-польских областях существовала благоприятная почва для нацистской агитации и пропаганды. Но была ли здесь или нет пресловутая пятая колонна?

Следует заметить особо, что не следует путать правоконсервативные и националистические организации польских немцев с деструктивными, сепаратистскими структурами, которые создавались и управлялись непосредственно спецслужбами третьего рейха. Сколь бы радикальны не были на словах младонемцы и иже с ними, на практике они сохраняли формальную лояльность Польскому государству. Так, в ходе выборов в польский сейм 1935 и 1938 гг. советисты и младонемцы активно сотрудничали с польскими правящими партиями, в частности агитировали за избирательные списки правящей коалиции, и это при том, что в них не было ни одного кандидата-немца! В качестве платы за такую лояльность президент Польши в сентябре 1935 г. выдвинул Виснера и Хасбаха в сенаторы польского парламента. Но здесь следует, конечно, учитывать и тот факт, что польские немцы действовали с оглядкой на Берлин, а в 1934-1938 гг. германо-польские отношения характеризовались как эра взаимопонимания.

Таким образом, следует констатировать, что нельзя считать антинемецкие акции кануна и начала войны происками пятой колонны нацистской Германии. Вполне определенно можно утверждать, что массовые расправы над польскими немцами имели место из-за резкого обострения германо-польских отношений весны - лета 1939 г. и начала войны.

В связи с этим следует обратиться к еще одному крайне важному вопросу: сколько этнических немцев погибло в августе - сентябре 1939 г. в Бромберге и в целом в Польше? Этот вопрос также имеет явно выраженный политический окрас, и ответ на него часто зависит от национально-политической принадлежности исследователя. Дело в том, что общая численность погибших польских немцев составила от 2000 (данные польской стороны) до 6000 (немецкие данные), хотя нацистская пропаганда увеличила эти данные в 10 раз и раструбила о 58000 трупов1. В результате до сих пор идут споры о количестве жертв. Так, Г. Шуберт насчитал в Бромберге всего 103 могилы убиенных 3 сентября 1939 г. фольксдойч, признавая, что это дает лишь приблизительное представление об истинном числе жертв2. Большинство же исследователей считают, что погибших было больше, доводя их количество до 1000.

1 Впервые о Бромбергском кровавом воскресенье публично информировал печатный орган «Дойче Рундшау», в котором приводились завышенные данные о числе жертв. См.: Deutsche Rundschau. 8.09.1939.

Подробный отчет о событиях кровавого воскресенья содержится в сборнике воспоминаний и документальных свидетельств, изданном в Лейпциге в 1940 г. См.: Hep-ke M. Der Bromberger Blutsonntag. Die letzte Station eines zwanzigj?rigen Leidenswegens // Auf der Strassen des Todes. Leidensweg der Volksdeutschen in Polen. Leipzig, 1940. S.5—46.

См., например: Habel F.P., Kistler H. Op.cit. S. 31; Deutschland 1933-1945. Neue Studien zur nationalsozialistischen Herrschaft / Hrsg. von K.D. Bracher, M. Funke, H.-A. Jacobsen. Bonn, 1993. 2. Aufl. S. 429. 2

Schubert G. Op.cit. S. 153. 3

См.: Heike O. Die deutsche Minderheit in Polen bis 1939... S.443-445.

О. Хайке называет польских немцев «первыми жертвами Второй мировой войны». Он пришел к выводам о том, что в самом Бромберге погибло 366 немцев, еще 457 жертв было обнаружено в окрестностях города и 68 человек пропало без вести. Таким образом, общее число жертв Бромбергского кровавого воскресенья составило, по Хайке, 891 человек. Что касается общего числа немцев, лишившихся жизни в сентябрьские дни 1939 г., то после 1945 г. польская сторона передала правительству ФРГ данные на 5792 человека, из которых установленными считались 3315 смертных случаев, 1796 числились пропавшими без вести, и плюс к этому 564 человека, оказавшихся на территории СССР. В 27-ми случаях было отмечено, что об указанных персонах не удалось получить сведений. Не оспаривая этих данных, Хайке приводит собственные выкладки, из которых следует, что общее число погибших и пропавших в первые дни войны немцев было 5292 человек. При этом большинство пострадавших автор находит в Познани и Поморье - 3231. Хайке отдельно выделяет также жертвы Бромбергского кровавого воскресенья, и непонятно, включил ли он их в общее число погибших в Познани и Поморье или нет?3 Д-р Август Мюллер после проведения тщательного анализа документов, касающихся событий сентября 1939 г. в Польше, пришел в январе 1973 г. к заключению, что «точное число реальных жертв событий сентября 1939 г. в Польше в настоящее время установить невозможно»1.

Бромбергское кровавое воскресенье явилось самым крупным актом в череде немецких погромов в Польше в начале Второй мировой войны. 3 августа 1939 г. в городе погибло или пропало без вести около 900 человек: т. е., каждый восьмой немец в городе. Вопрос о точном количестве жертв не является, на наш взгляд, принципиальным. Принципиально другое - в Бромберге имело место массовое уничтожение, иначе можно даже сказать -настоящая резня немецкого населения2. И в этом плане следует обратить внимание на мнение с Г. Роде, который, абстрагируясь от собственных переживаний событий начала сентября 1939 г., подчеркивает, что по-настоящему оценить значимость потерь может лишь тот из польских немцев, «кто пережил насильственное выселение и потерял при этом школьных друзей и свою учительницу.. .»3. Именно так и случилось с самим Роде.

Подытоживая, следует констатировать, что кризис 1939 г. открыл мрачную страницу массовых репрессий и гонений по национальному признаку. Польские немцы испытали это одними из первых в 1939 г., а в 1945 г. они были в массовом порядке выселены из восстановленной Польши, в том числе и как члены пресловутой пятой колонны.

Чикаидзе Ц. М.

Северо-Осетинский государственный университет

<< | >>
Источник: Коллектив авторов. Международные отношения: история и современные аспектыВып. II. - М.; Ставрополь: Изд-во СГУ. - 354 с.. 2011

Еще по теме Роль польских немцев в кризисе 1939 г.:

  1. Роль польских немцев в кризисе 1939 г.
  2. ВТОРОЙ ПРОВАЛ ВСЕОБЩЕГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА
  3. Глава 7 Накануне Крещения: Ярополк Святославич и Оттон II (70-е годы X века)
  4. КОНСТИТУЦИЯ-МЕЧТА И БОЛЬШОЙ ТЕРРОР. 1936-1938 гг.
  5. Советская Россия.
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -