<<
>>

Отношение Османской империи к аннексионной политике Австро-Венгрии в Боснии и Герцеговине и проблема внешнеполитического выбора

1 Duchhardt H. Krieg uns Frieden im Zeitalter Ludwigs XIV. Dusseldorf, 1997. S. 35-40.

Боснийский кризис, разразившийся в 1908-1909 гг. выдвинул Боснию и Герцеговину на авансцену международной политики.

Этот регион стал объектом внимания обоих военно-политических блоков, готовившихся к «переделу уже поделенного мира», а также Сербии, боснийские амбиции которой могли иметь шанс на реализацию лишь в случае крупного военного конфликта с участием Австро-Венгрии. Для монархии Габсбургов Босния стала экспериментальным полем для подтверждения ее статуса великой державы и жизнеспособности как таковой; для Сербии и Черногории - предметом вожделений, связанных с осуществлением ве-ликосербской идеи. Либерализм австро-венгерского режима и прозрачность границ империи позволяли великосербской агитации в сущности беспрепятственно распространяться среди югославян провинции. Не помешали ей и усилившиеся после аннексии репрессии со стороны оккупационных властей и несколько проведенных показательных процессов против участников радикальных организаций. Постоянное воздействие внешнего фактора усиливало внутреннюю напряженность в боснийском обществе, разделенном на три конфессии-национальности.

По существу, аннексия Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины положила конец двусмысленности вопроса о принадлежности этих территорий. Османская империя, находясь в глубоком внутриполитическом кризисе, могла решиться лишь на проявление слабых дипломатических протестов по поводу этих действий.

Турецкое правительство заявило официальное несогласие с политикой Вены и Софии, нарушающей его «права» и международные договоры. 8 октября 1908 г. в адрес австро-венгерского правительства была направлена нота, в которой говорилось, что «никакое изменение международных актов не может иметь место без полного согласия с Турцией», являющейся сувереном Боснии и Герцеговины и других держав, подписавших Берлинский трактат.

Турецкое правительство при этом оставляло за собой право предъявлять все законные притязания, «которые предусматривались для нее международными договорами»1. 12 октября 1908 г. послы Великобритании, России, Франции, а также Италии уведомили турецкое правительство, что совершившиеся перемены их правительства не будут считать правомерными, пока они не будут санкционированы всеми участниками Берлинского конгресса2. Отсюда, по мнению представителей этих стран, вытекала необходимость созыва конференции с целью выяснения отношения к этому вопросу всех стран-участниц заседания в Берлине в 1878 г. 1

Виноградов К. Б. Боснийский кризис 1908-1909 гг. как пролог первой мировой войны. Л., 1964. С. 91. 2

Хвостов В. М. Проблемы истории внешней политики России и международных отношений в конце XIX - начале ХХ в. // Избранные труды. М., 1977.С. 664.

Отводя себе роль одной из главной жертв аннексионной политики Австро-Венгрии, Сербия попыталась добиться некоторого поворота событий в свою пользу в сложившейся ситуации с помощью турецкого правительства. Уже 27 октября 1908 г. в столицу Османской империи для выработки принципов дальнейших совместных действий и обсуждения турецко-сербского соглашения прибыл известный сербский государственный деятель С. Новакович, встреченный «с большим сочувствием» в османских правительственных кругах»1. Итогом сербо-турецких переговоров была публикация в печати корпоративного проекта будущей международной конференции, по которому Босния и Герцеговина признавались частью Турции2. Несколько позже - 2 ноября 1908 г. турецкое правительство представило на рассмотрение других государств свою программу предстоящей конференции, в которой также значился и вопрос об аннексии Австро-Венгрией двух, формально принадлежащих еще Османской империи провинций3.

По сведениям А. А. Нератова, в самой Турции вопрос о дальнейшей судьбе Боснии и Герцеговины воспринимался неоднозначно. В то время как Камиль-паша отстаивал свою точку зрения о необходимости провозглашения автономии в этих территориях, часть политического истэблишмента Стамбула относилось к этой мысли «более или менее равнодушно»4.

Оставаясь в полной уверенности о необходимости осуществления автономного режима в провинциях, Великий Визирь во время переговоров об австро-турецком соглашении предпринял попытку решить этот вопрос в пользу Турции.

Но, встретив действенное сопротивление со стороны Австро-Венгрии и принимая во внимание советы британского и французского послов прийти поскорее к соглашению, не настаивал5. 1

Северокавказская газета. 1908. № 238. С.3. 2

Там же. 3

Ставропольские губернские ведомости. 1908. № 44. С. 7. 4

АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия министра иностранных дел. 1797-1917. Оп. 470. Д. 210.Л. 123. 5

Там же. Л. 127. 6

Там же. 7

Там же. Л. 125.

Составляя декларацию для парламента, глава оттоманского правительства, памятуя о своей недавней неудаче, не стал даже упоминать о правах населения аннексированных провинций6. Однако в окончательный вариант этого документа все же был включен параграф следующего содержания: «Я надеюсь, что вскоре дело будет окончено в смысле компенсации прав Империи в обеспечении в будущем религиозных и политических прав населения Боснии и Герцеговины»7.

Однако, несмотря даже на наличие этого пункта, некоторые влиятельные депутаты парламента, принадлежащие к большинству, поддерживающему Великого Визиря, не вполне одобрили проект протокола. Так лидер албанцев, кандидат на пост министра иностранных дел Исма-ил Кемаль Бей придерживался того мнения, что Турция должна будет потребовать от Австро-Венгрии гарантии неприкосновенности Новопа-зарского санджака1. В беседе с драгоманом российского посольства в Стамбуле А. Н. Мандельштамом И. Кемаль упомянул и о том, что не намерен оставлять вопрос об автономии Боснии и Герцеговины нерешенным, о чем и собирался переговорить с Камилем-пашой2.

Во многом решения, принятые турецким правительством в период Боснийского кризиса, объяснялись не только интересами самого государства, но и результатом тонкой дипломатической игры европейских государств. Так, А. Н. Мандельштам по указанию, полученному от А. А. Нератова, подводил некоторых достаточно влиятельных депутатов турецкого парламента к мысли о желательности установления в аннексированных провинциях автономного и конституционного режима и обеспечения мусульманам их религиозных, политических и экономических прав и интересов3.

Не упускала возможности повлиять на ход событий за счет давления на окружение Великого Визиря и венская дипломатия.

Глава австро-венгерского внешнеполитического ведомства А. Эренталь в личной встрече с турецким послом в Вене Рашидом поддержал опасения последнего о возникшей опасности для Македонии в связи с накопившемся «горячим материалом» в Сербии, о чем и посоветовал телеграфировать в Константинополь4. Затем А. Эренталь отметил: для урегулирования международной напряженности Турция могла бы указать на то, что европейским державам надлежало бы выразить в обращенных к Венскому кабинету нотах свое согласие на аннексию5. 1

Там же. Л. 127. 2

АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия министра иностранных дел. 1797-1917. Оп. 470. Д. 210. Л. 123. 3

Там же. Л. 124 - 125. 4

Там же. Л. 95. 5

Там же.

А. Эренталю приходилось преодолевать противодействие британской и русской дипломатии, которые старались противопоставить Австро-Венгрии и Германии единый фронт всех остальных участников Берлинского трактата, включая Османскую империю. Но австро-венгерское правительство все же не теряло надежды добиться договоренности с Турцией. Основания для этого имелись. В то время как Кемаль-паша занимал несговорчивую позицию, перед австро-германским блоком неожиданно открылись другие каналы для воздействия на турецкую политику. Некоторые достаточно влиятельные политические деятели нового османского правительства были крайне заинтересованы в дальнейшем сближении с Германией. Так, известный генерал-инспектор Македонии Хильми-паша в беседе с П. Н. Милюковым четко обозначил свой интерес к Германии1. В Салониках австро-венгерский консул Рапопорт через местные влиятельные круги наладил связь с Энвер-беем, будущим Энвер-пашой, одним из самых энергичных лидером младотурок. Энвер стал деятельным и влиятельным проводником германского и австро-венгерского влияния в Османской империи2. 1

Милюков П. Н. Воспоминания. Т. 2. М., 1990. С. 28. 2

Хвостов В. М. Указ. соч. С. 665. 3

Северокавказская газета. 1908. № 218. С. 3. 4

Хвостов В. М. Указ. соч. С. 664.

Добиваясь сближения с Портой, австро-венгерское правительство стремилось до крайности обострить болгаро-турецкие отношения.

Политический курс австро-венгерского правительства, как его проводил А. Эренталь, состоял в том, чтобы использовать Болгарию и болгаро-турецкий конфликт в целях давления на Стамбул. Такая политика Вены давала ощутимые результаты в вопросе отношения Турции к аннексионной деятельность монархии. Российская пресса с сожалением отмечала, что волнения, вызванные провозглашением болгарской независимости, так сильны, что последние депеши из Австро-Венгрии, четко определяющие присоединение Боснии и Герцеговины к территориям двуединой монархии не производят в Османской империи должного впечатления3. Помимо такой устраивающей Вену реакции, по замыслу австро-венгерского министра иностранных дел осложнения с Болгарией должны были сподвигнуть младотурок к компромиссу с Австро-Венгрией. Министр стремился еще раз, как и при провозглашении аннексии, поставить державы, особенно Великобританию и Россию, перед совершившимся фактом - согласием самой Турции на отторжение ее номинальных владений. 17 октября 1908 г. австро-венгерский посланник в Софии получил совершенно секретное указание: в условиях болгаро-турецкого конфликта поддерживать в Болгарии «уверенность, что она располагает в нашем лице надежной опорой и что политика монархии и дальше будет развиваться в направлении совершенно дружественной Болгарии»4.

Продолжалось поощрение новоиспеченного болгарского царя к обострению отношений с Турцией. Конфликт с Софией должен был отбить у Стамбула всякую охоту к противодействию Австро-Венгрии в вопросе об аннексии Боснии и Герцеговины. 11 января 1909 г. Австро-Венгрия предложила Фердинанду заключить военную конвенцию: проект предусматривал взаимный благожелательный нейтралитет в случае войны Австро-Венгрии против Сербии и в случае войны Болгарии против Турции; если бы возникла война одной из договаривающихся сторон сразу и против Турции, и против Сербии, то предусматривалась обоюдная военная помощь. Таким образом, нажимом и угрозами Турцию стремились принудить к согласию на аннексию ее владений и вовлечь обратно в германо-австрийский союз.

В результате Турция вынуждена была в итоге подписать с Австро-Венгрией соглашение 1909 г.

Стамбулу было нанесено глубокое оскорбление в тот момент, когда, казалось бы, он мог меньше всего ожидать. Принятие условий Вены относительно дальнейшей судьбы Боснии и Герцеговины турецкой стороной объясняется прежде всего неспособностью Порты противостоять на международной арене достаточно сильному во всех отношениях австро-германскому блоку. Неокрепшие позиции младотурецкого правительства, а также активное идеологическое и экономическое влияние на Стамбул со стороны австро-германских союзников стали теми причинами, которые повлекли за собой согласие на аннексию одним из европейских государств турецких территорий и отказ от дальнейшей борьбы за наделение и соблюдение политических, социально-экономических и религиозных прав мусульманского населения отторгнутых провинций. Хотя в этом направлении Османская империя смогла добиться существенных уступок, они во многом являлись результатом противодействия России и Великобритании полной аннексии Боснии и Герцеговины.

1 Северокавказская газета. 1908. № 227. С. 3.

Собственно говоря, территориальные потери Турции в годы Боснийского кризиса носили чисто фиктивный, скорее, формальный характер, в то время как действительные ощутимые утраты Османской империи на Балканах можно отнести к периоду подписания Берлинского трактата в 1878 г. Однако время для ликвидации международной фикции было выбрано Веной «крайне неосмотрительно, если только не коварно»1. Та самостоятельность, с которой Веной было принято решение о присоединении Боснии и Герцеговины к имперским владениям, а затем и сама аннексия нанесли непоправимый урон престижу новой власти младотурок. Лидерам «Иттихат терраки» вменялось в вину то, что они не смогли приостановить распада империи и австро-германский натиск на Восток, что должно было привести к изменению соотношения сил в Юго-Восточной Европе. Это нанесло удар и младотурецкой революции, и интересам южных славян.

В этих условиях наметились возможности для налаживания взаимоотношений Османской империи с Россией, Великобританией и Францией. Первым симптомом стала отставка Великого Визиря-германофила Ферид-паши и назначение на эту должность известного англофила Ка-миль-паши. Правительство младотурок налаживает контакты с правительствами Великобритании и Франции. 1

Цит. по Мандельштам А. Младотурецкая держава // Русская мысль. 1915. №6. С.15. 2

Стахович А. Заметки о русской политике на Ближнем Востоке // Русская мысль. 1909. №1. С. 214-215.

Но настоящей сенсацией стало русско-турецкое сближение. В Стамбуле большой резонанс вызвал циркуляр А. П. Извольского, в котором гарантировалась поддержка Россией «Новой Турции» при условии соблюдения в Османской империи равноправия между мусульманами и христианами. В Турции обратили внимание и речь А. П. Извольского в Государственной Думе 12 декабря 1908 г., где он заявил: «Эти три государства (Болгария, Сербия, Черногория) должны проникнуться сознанием о необходимости между ними нравственного и политического единения. Нашей целью должно быть - сплотить между собой эти государства и объединить их вместе с Турцией одною общею мыслью о защите их национальной и экономической самостоятельности»1. Правительство младотурок положительно реагировало на эти высказывания российского министра иностранных дел. Это порождало надежды на возможность нормализации русско-турецких отношений. Данные настроения передались интеллектуальной элите Османской империи. Проявлением данных тенденций стал диалог газеты «Новое время» и турецких газет. В серии сентябрьских-декабрьских номеров «Новое время» призывала Россию поддержать Турцию в ее противостоянии Австро-Венгрии и Болгарии и добиться создания единого Балканского союза при участии России для предотвращения дальнейшего продвижения Германии и Австро-Венгрии на Восток. Эту точку зрения поддержало несколько ведущих изданий страны. Либеральная «Русская мысль» полагала, что несколько факторов способствуют налаживанию русско-турецкого диалога: получение большинством славян Балкан независимости; необходимость стабильности и мира на южных границах ослабленной русско-японской войной России; активная поддержка мусульманами России улучшения отношений России с Турцией; выгодность взаимного экономического сотрудничества2.

Оппозиционная младотуркам газета «Икдам» в статье от 22 сентября 1908 г. отмечала, что необходимо добиться в Османской империи равноправия мусульман и христиан, что устранит препятствия для налаживания русско-турецкого диалога и нормализации двухсторонних отношений. Эта тема была развита в номере за 25 сентября, газета писала: «Изо дня в день становится очевиднее, что наши русские друзья обнаруживают в тысячу раз более приязни и расположения к оттоманской конституции, чем австрийцы и немцы»1. И далее «Иктам» делала вывод, что Россия дала Турции шанс, которым она должна воспользоваться.

Вскоре к этому «газетному диалогу» присоединилась газета «ШураиУм-мет», официальный орган младотурок. Газета обратила внимание, что в России идея сотрудничества с Турцией первоначально зародилась на страницах ряда периодических изданий, но затем приобрела широкую популярность среди представителей как консервативного, так и либерального крыла российского общественно-политического движения. На что, по мнению издания, турецкая общественность должна была обратить внимание. Данная политика России подкреплялась тем, что после Порт-Артура и Цусимы Россия действительно вступила на путь миролюбивой внешней политики.

Другой орган младотурок газета «Танин» в статье от 24 ноября вновь возвращалась к теме создания единого блока против движения германизма на Восток: «В русских политических кругах полагают, что настало время изыскать средства для создания препон в австрийской политике на Балканах и скрывающемуся за этой политикой пангерманизма. Там думают, что наступило время отвернуться от прошлого и избрать путь, согласный с интересами обеих стран»2. Общий вывод сделала «ШураиУммет»: «Что касается дружеского соглашения с Россией, то Турция... более чем когда-либо нуждается в мире... Нужно возобновить дружеские взаимоотношения со всеми государствами, и в особенности с русским соседом»3. 1

Цит. по Мандельштам А. Младотурецкая держава // Русская мысль. 1915. № 6. С.16. 2

Мандельштам А. Младотурецкая держава // Русская мысль. 1915. № 6. С.17. 3

Цит. По: Мандельштам А. Младотурецкая держава // Русская мысль. 1915. № 6. С.17.

Вскоре последовали первые конкретные шаги России, вызвавшие одобрение в Османской империи. Россия предложила обменять большую часть контрибуции, которую Турция выплачивала после войны 1877-1878 гг. на финансовые обязательства Болгарии перед Стамбулом. Этот вариант был в целом выгоден Турции. Потепление русско-турецких отношений проявлялось и в повседневной жизни Стамбула. Когда А. И. Гучков в январе 1909 г. посетил Турцию, то он был встречен восторженной толпой.

В условиях бойкота в Османской империи товаров из Австро-Венгрии в России и частично в Стамбуле возникает идея развития двухстороннего экономического сотрудничества. Посольство России в Турции всячески стремилось содействовать данному процессу. При всех преимуществах ситуации российский бизнес не смог воспользоваться благоприятной обстановкой. Вместо наращивания объемов поставок и совершенствования системы реализации товаров он пошел по пути увеличения цен на российские товары1. При низком уровне доходов населения этот путь развития внешнеэкономических связей был неприемлем в Турции. Поэтому все надежды на развитие экономических связей между Россией и Турцией в 1908-1909 гг. не оправдали себя. Выгодной ситуацией воспользовался французский, британский и германский бизнес.

Однако события 1908-1909 г. не прошли зря. В России обратили внимание, что усиление политических позиций в Османской империи невозможно без усиления экономического влияния России в Турции. В 1909 г. создается в Стамбуле Отделение «Русского банка по внешней торговле»; довольно быстро нарабатывается клиентура, и к 1911 г. Отделение - становится прибыльной структурой банка2. При генеральном консульстве России в Стамбуле возникает Комитет по торговым делам, который должен был аккумулировать информацию об экономическом потенциале Османской империи и снабжать ею заинтересованные в развитии торговли с Турцией торгово-промышленные круги России3. Частный бизнес России также начинает проявлять заинтересованность в развитии торговли с Турцией. Созданное в Одессе Русское торговое общество «Восток» открывает свои отделения в Стамбуле и в других городах Османской империи. В Стамбуле открывается и представительство компании «Бр.Нобель», которой в начале ХХ в. удается увеличить продажу керосина в Турции. Синдикат «Треугольник» контролировал на треть рынок продаж галош в Османский империи4. Увеличиваются объемы поставок из России цемента, зерновых культур и других товаров. 1

Сертчелик С. Экспорт России в Турцию в конце XIX - начале ХХ вв. // Вопросы истории. 2005. № 4. С.124. 2

Лысенко В. К. Ближний Восток как рынок сбыта русских товаров. Отчет о деятельности организованной в 1912 г. Министерством торговли и промышленности экспедиции для изучения рынков Ближнего Востока. СПб., 1913. С.192. 3

Устав Русского торгового комитета в Константинополе. Константинополь, 1913. 4

Сертчелик С. Экспорт России в Турцию в конце XIX - начале ХХ вв. // Вопросы

истории. 2005. №4. С.130.

Однако идиллия во взаимоотношениях Турции с Россией, Францией и Великобританией продолжалась недолго. Первым ударом стала отставка Кемаля-паши, что вызвало сильное охлаждение к младотуркам в Лондоне. Соглашение, заключенное Австро-Венгрией с Османской империей снижает накал австро-турецкого противостояния. Оба государства беспокоила проблема сербской экспансии на Балканах, что способствовало австро-турецкому диалогу. Апрельский переворот 1909 г. Берлин и Вена встретили с воодушевлением, что полностью открывало дорогу к власти германофильским кругам Османской империи. В январе 1910 г. Великим Визирем становится один из лидеров турецких германофилов Хаккы-паша.

Возможность компромисса России, Франции и Великобритании с Турцией была надломлена «критской проблемой». Остров был оккупирован войсками России, Великобритании, Франции и Италии. Германия и Австро-Венгрия устранились от решения критской проблемы. Статус Крита в составе Османской империи был сравним со статусом Боснии и Герцеговины. Поэтому после потери Боснии и Герцеговины младотурки очень болезненно реагировали на события на Крите, где четыре европейские державы стали заложниками греческого национально-освободительного движения. В 1910 г. Крит фактически входит в состав Греции. Это обстоятельство способствовало развитию антироссийских, антибританских и антифранцузских настроений в Стамбуле, чем очень удачно пользовались Берлин и Вена.

В 1909-1910 гг. осложняются взаимоотношения между Османской империей и Персией. Стамбул претендовал на ряд пограничных районов Персии. Не раз турецкие войска пересекали границу, продвигаясь в глубь Персии. Тегеран был обеспокоен данной ситуацией, тем более он не мог в силу слабости собственной армии, противодействовать османской экспансии. Россия и Великобритания, будучи гарантами территориальной целостности Персии, четко дали понять Турции, что все ее усилия по изменению границы обречены на провал, так как Лондон и Санкт-Петербург были на стороне Персии. Эта позиция была вполне объяснима. Россия и Великобритания поставили под контроль экономическую и политическую жизнь Персии, поэтому они не могли допустить проникновения в страну любого другого государства, что могло нанести удар по их престижу внутри Персии. Данный конфликт также способствовал сближению Османской империи с Германией и Австро-Венгрией.

Окончательно русско-турецкий компромисс был разрушен событиями на Балканах, где Россия предпринимала попытки создания Балканского союза. С другой стороны, отказ младотурок от политики равноправия в Македонии и начало террора против христианского населения вызывали в Санкт-Петербурге, Париже и Лондоне рост антитурецких настроений. В этих условиях Германия и Австро-Венгрия выражали свою готовность поддерживать территориальную целостность Османской империи и ее стратегические интересы.

Таким образом, в силу отмеченных факторов, кризис 1909 г. на Балканах не привел к сближению Стамбула с Россией и ее будущими союзниками по Антанте. Германия и в меньшей степени Австро-Венгрия укрепили свои позиции в Османской империи, что предопределило ее переход на сторону Тройственного союза осенью 1914 г.

Сидоров В. И., Журавлев А. В.

Харьковский национальный университет

<< | >>
Источник: Коллектив авторов. Международные отношения: история и современные аспектыВып. II. - М.; Ставрополь: Изд-во СГУ. - 354 с.. 2011

Еще по теме Отношение Османской империи к аннексионной политике Австро-Венгрии в Боснии и Герцеговине и проблема внешнеполитического выбора:

  1. Отношение Османской империи к аннексионной политике Австро-Венгрии в Боснии и Герцеговине и проблема внешнеполитического выбора
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -