<<
>>

§3. Международные структуры в формировании правительственных стратегий современной России

Факторы международной среды служат для современного государства источником, как новых возможностей, так и проблем, связанных с необходимостью совершенствования национальными правительствами каналов коммуникаций с международными контрагентами.

С одной стороны, многостороннее сотрудничество с международными партнерами открывает для государства новые пути реализации национальных интересов, с другой,

ограничивает его власть в деле регулирования общественных отношений, связывая государство определенными юридическими и экономическими обязательствами. Эти противоречивые тренды в полной мере проявились и в отношениях России с международными структурами (особенно в области внешней и оборонной политики, национальной безопасности общества и государства).[119]

Хорошо известно, что экономическая либерализация, как фактор глобального действия, привела к повышению роли международных финансовых институтов в экономической и социальной политике России. Экономические стратегии правительства до 2000-х гг. формировались и реализовывались при активном содействии МВФ, ВБ и институтов ЕС, примером чего служит «шоковая терапия» правительства Е.Гайдара. Национальные лидеры выражали политическую волю на имплементацию идей либерализации экономики и демократических преобразований, пропагандируемых западными институтами. В этой связи В.А. Никонов выделяет «модель американоцентризма» в качестве одного из стилей постсоветского поведения российского управленческого аппарата в отношении международных акторов.[120] [121]

Характерным паттерном поведения такой модели, воплотившейся в политике главы министерства иностранных дел А.Козырева в начале 90-х гг., было стремление интегрировать страну в основные западные структуры, тем самым превратив Россию в часть Запада. В 1992 году на высшем уровне была подписана Хартия российско-американского партнерства и дружбы, содержащая принципы демократии, свободы, защиты прав человека, уважения прав меньшинств, которым намеревалось следовать российское руководство в проведении внутренней политики.

Этот факт подтвердил отмеченную

Г.И.Вайнштейном тенденцию, что активная демократизация «третьей волны» стран Восточной и Центральной Европы на протяжение 90-х годов XX века, осуществляемая в условиях интенсивного внешнего давления со стороны «эталонных демократий», сужала (если полностью не устраняла) самостоятельность «поставторитарных» государств в части осуществления демократического транзита в экономической сфере и в политической сферах, оказавшихся под давлением западных образцов культуры и ценностей. В этих условиях экономические, политические и административные каналы влияния международных структур на российскую политику были максимально широкими. Правда, эта неолиберальная экономическая стратегия, по оценке некоторых западных экспертов, впоследствии привела к «провалу перехода к рыночной экономике», социальному расслоению и антисоциальным реформам.[122] [123] [124]

Несмотря на предпринимавшиеся усилия, институты российской власти по большей части осуществляли имитацию западных образцов демократического государственного устройства, «пытаясь закамуфлировать внешним сходством авторитарную природу парламента, избирательной и партийной систем,

125

федерализма». Использование правящим режимом политической стратегии «приспособления» под нормы демократического строя имело вынужденный характер и было продиктовано желанием снизить демонстрационные эффекты и вероятные риски общественного недовольства, вызванного авторитарным стилем правления и проведением непопулярных реформ. Усиленное влияние международных акторов на управленческие процессы того времени следует объяснить параметрами переходного этапа: сменой социалистического порядка капиталистическим, слабостью политической системы, уязвленным состоянием экономики, новыми ориентирами элит.

Последнее десятилетие ряд принципов экономической либерализации продолжает воплощаться в экономической политике России. В то же время политический класс отчасти реализовал, в терминологии В.А.Никонова,

внешнеполитическую «линию Путина», суть которой в 2000-х гг.

сводилась к

максимально возможному вовлечению России в глобализирующийся мир и активизации участия страны в тех международных структурах, в которых она уже состоит (ООН), а также вступлении в новые структуры (ВТО, ОЭСР).[125] [126] [127] В этот период истории отношений России с внешними структурами на первый план вышло сотрудничество страны с международными институтами, однако не на правах младшего партнера, как это было на протяжении 90-х гг., а в качестве активного субъекта международных отношений. Самодостаточность режима проявлялась и в проведении независимой энергетической стратегии

(строительство газо- и нефтепроводов для диверсификации поставок ресурсов в Европу), политике безопасности, построенной на принципах многостороннего сотрудничества. На этих площадках взаимодействие с международными структурами велось до тех пор, пока это отвечало интересам самого государства. Одновременно, с начала 2000-х гг. и до грузинско-осетинского конфликта в 2008 г., в рамках Совета Россия-НАТО реализовывалась совместная работа по противодействию терроризму и ряду других направлений. Некоторые

исследователи связывают атлантистский поворот в политике Путина с действием

проамериканской сети агентов влияния, доходящих до самых вершин российской

128

власти.

С присоединением к ВТО в 2012 году, возможности влияния международных организаций на российскую экономические и торговые стратегии возросли. Принятые правительством РФ обязательства,

зафиксированные в Протоколе «О присоединении Российской Федерации к

Марракешскому соглашению об учреждении Всемирной торговой организации от 15 апреля 1994 г.» предполагали определенные изменения в таможенной политике государства. Уже в ходе подготовки России к присоединению к ВТО были реализованы меры по адаптации Единого таможенного тарифа Таможенного союза к уровню обязательств перед ВТО.[128] [129]В рамках исполнения правительством предусмотренных Протоколом тарифных обязательств, произошло понижение ставок ввозных таможенных пошлин на ряд товарных позиций.

Ослабление таможенных барьеров привело к увеличению объема импорта

продовольственных товаров, что создало новые конкурентные условия для сельскохозяйственного сектора российской экономики. Как следствие, правительство было вынуждено принять срочные меры, направленные на поддержку наиболее уязвимых отраслей: Правительственной комиссией по экономическому развитию и интеграции был утвержден План мероприятий по адаптации российской экономики к условиям членства РФ в ВТО. Таким образом, выполнение Россией обязательств перед ВТО по снижению таможенно­тарифной защиты привело к политике финансовой поддержки некоторых категорий отечественных производителей. В то же время, в среднесрочной перспективе риски для российской экономики в связи с членством в ВТО сохраняются, что обусловлено семилетним переходным периодом присоединения России к организации.

Интеграция России в евро-атлантические институты сопровождается строительством многостороннего сотрудничества государства с международными структурами: Россия взаимодействует на постоянной основе с формальными международными организациями, являясь либо их полноправной участницей

(ООН, ОБСЕ, Совет Европы), либо обладательницей статуса наблюдателя (Организация «Исламская конференция»), входит в состав неформальных клубов (G-20, БРИКС) и трансрегиональных форумов (АТЭС, АСЭМ, Арктический совет), сопредседательствует в интеграционных объединениях в качестве ведущего члена (ШОС). Роль и влияние любого из международных контрагентов на государственные стратегии России определяется в зависимости от внутренней ситуации и проблемного контекста, в которых принимаются политические решения и реализуются национальные проекты. Так, освоение Арктической зоны Российской Федерации признано стратегическим государственным приоритетом, а ее использование обеспечивает в будущем решение задач социально­экономического развития страны. Однако в то же время признается факт

отсутствия у страны достаточных технологий и инвестиций для самостоятельного освоения ресурсов Арктики, что означает необходимость сотрудничества с другими арктическими государствами (США, Данией, Канадой, Норвегией), международными организациями (ЕС, НАТО) и

транснациональными корпорациями (ExxonMobil, Total) для развития макрорегиона.

Успех политики России на арктическом направлении зависит не только от реализации намеченных правительством целей, но также от условий меняющейся геополитической обстановки, внешнеполитического контекста и намерений в отношении этого региона других заинтересованных сторон. Таким образом, интересы и цели ресурсообеспеченных транснациональных акторов могут быть включены в национальные стратегии государства, что обусловлено наличием совместных проектов национальных правительств и международных структур. [130] [131]

Интеграционному фактору международный среды противостоит фактор конфликтности, усиливающий трения между государствами и международными структурами. Сегодня следует говорить о разрыве коммуникаций и невозможности вести конструктивный диалог между военными ведомствами США и России. Военная доктрина России, принятая в декабря 2014 года, признает наращивание силового потенциала НАТО и приближение военной инфраструктуры стран-членов к границам Российской Федерации, что чревато серьезными опасностями для страны. Иными словами, США и

Североатлантический альянс признаются основными противниками государства. В новой военной доктрине Россия также конкретизировала своих союзников - это страны-участницы БРИКС, ОДКБ и ШОС, что знаменует поворот внешнеполитического вектора страны к восточному партнерству. С другой стороны, активная деятельность международных акторов на постсоветском пространстве (активно способствовавших осуществлению «цветных революций» в Украине, Грузии, Молдове и Киргизии), приводит стремлению государства расширить область регионального влияния при помощи интеграционных процессов и создания стратегических блоков и альянсов со странами-союзниками в рамках Евразийского экономическиго союза. Данные тенденции в российской внешней политике органично вписываются в «модель Примакова»,

предполагавшей в середине 90-х гг. отказ от слияния с Западом, отстаивание в рамках многополярного мира национальных интересов России и сохранении связей с союзниками в рамках СНГ.

Переориентация правящего режима от атлантистского курса в политике страны к суверенизации и интеграции евразийского пространства во главе с Россией означает, что влияние международных структур на национальные процессы по политико-административным каналам будет ослабевать, но полностью не исчезнет до тех пор, пока Россия остается участницей международных организаций, членство в которых налагает на нее ограничения и обязательства правового характера. [132]

Фактор информатизации системы общественных отношений, наоборот, усиливает влияние международных структур на внутреннюю политику России по информационным каналам, что выражается преимущественно в использовании инструментов «мягкой силы», апеллирующих к институтам гражданского общества. Об этом также свидетельствуют положения военной доктрины Российской Федерации от 2014 года, указывающей на тенденцию «смещения военных опасностей и угроз в информационное пространство и внутреннюю сферу» страны.[133] В списке официально признанных государством внутренних угроз числится деятельность по информационному воздействию на население, в первую очередь, на молодых граждан страны. Хронологически такому заключению властей предшествовал период нарастания либеральных и оппозиционных движений внутри активного сегмента гражданского общества, имевший потенциал к дестабилизации внутренней целостности государства и нарушению консенсуса элит относительно целей и стратегий развития.

Протестная активность в 2011-2012 гг. привела к изменению тактики правящего режима и политике «закручивания гаек», получившей выражение в запретительных нормативно-правовых актах, ограничивающих иностранное участие в российских СМИ и НКО. Некоммерческие организации (в большинстве случаев НПО), получающие финансирование из зарубежных источников (т.е. денежные средства и иное имущество от иностранных государств, их государственных органов, международных и иностранных организаций, иностранных граждан) и занимающихся «политической деятельностью», обязаны официально регистрироваться в качестве «иностранных агентов». Деятельность неправительственных и некоммерческих организаций следует признать политической, если она «оказывает воздействие, в т.ч. путем влияния на общественное мнение, на решения государственных органов и на государственную политику». [134] [135] Целью закона является противодействие иностранному вмешательству во внутренние дела государства по каналам символической политики, однако этот же закон существенно сузил возможности участия гражданского общества в государственном управлении и выборе стратегических приоритетов развития общества.

В категорию запретительных нормативно-правовых актов, изданных в ответ на действия международных контрагентов российского правительства, попадает и федеральный закон «О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушениям основополагающих прав и свобод человека, прав и свобод граждан Российской Федерации», запрещающий въезд на территорию РФ и определяющий арест активов граждан США, причастных к нарушению прав и свобод человека или преступлениям против граждан России, получивший известность за счёт содержащегося в нём запрета гражданам США усыновлять российских детей- сирот. Приняв «симметричную меру» против одобренного американским парламентом «Акта имени Сергея Магнитского», российские власти продемонстрировали свое категорическое несогласие с санкционной политикой США в отношении российских государственных служащих. Сегодня в западных аналитических и правительственных кругах идет речь о расширении «списка Магнитского» или даже создании «списка Немцова» в дополнение к усилению экономических санкций в целях воздействия на политику Кремля .

Факты введения нормативно-правовых актов, подобно «закону об иностранных агентах», является свидетельством того, что на социально­политической площадке, включающей взаимодействие власти с институтами гражданского общества, политический режим крайне негативно оценивает участие международных структур, а также аффилированных с ними организаций и лиц, расценивая их влияние как крайне неблагоприятное для разработки стратегий национального развития. Ответом на воздействие международной среды на процесс формирования государственной политики становится проводимая властями превентивная стратегия повышения контроля за деятельностью институтов как национального, так и глобального гражданского общества, и ограничения технологий влияния международных структур через каналы общественной дипломатии.

Несмотря на проявление изоляционистских тенденций внешней политики России, действие глобального фактора открытости как принципа государственного управления находит свое проявление и в российской политической действительности. В 2012 г. во время проведения президентских выборов зафиксировано участие 685 иностранных (международных)

наблюдателей из 58 государств. В наблюдении за выборами приняли участие семь международных организаций, в которых Российская Федерация состоит в качестве участника или наблюдателя: Организация по безопасности и [136] [137]

сотрудничеству в Европе, Совет Европы, Шанхайская организация сотрудничества, Организация американских государств, Ассоциация

организаторов выборов стран Европы. Парламентская Ассамблея ОБСЕ приняла решение направить для наблюдения свою собственную делегацию. По итогам работы наблюдатели от ОБСЕ опубликовали отчет по наблюдению за выборами Президента РФ 4 марта 2012 г., в котором дается оценка подготовке и проведению процесса голосования, а также предлагаются некоторые рекомендации по обеспечению «дополнительных эффективных гарантийных мер, которые обеспечат беспристрастность и полную независимость избирательных комиссий от власти, как того требует закон». Отчет рекомендует пересмотреть национальное избирательное законодательство таким образом, «чтобы

непартийные организации и группы получили возможность осуществлять наблюдение за выборами», а также рассмотреть возможность внесения в законодательство положений, предусматривающих личную административную или уголовную ответственность лиц, которые принимают участие в многократном голосовании или вбросе бюллетеней. Подобные рекомендации хотя и носят консультативный характер, все же несут в себе попытку изменения нормативно­правовой базы с целью ее соответствия нормам права, принятого в государствах с демократическими режимами. Кроме того, наблюдается ясная тенденция к повышению уровня участия институтов гражданского общества в публичной политике.

Открытость государственного управления - как источник его модернизации - увеличивает возможности государства по управлению нарастающей сложностью экономических и социальных процессов. Об этом свидетельствует выдвинутая в 2011 году Президентом России инициатива по созданию площадки для взаимодействия власти и экспертного сообщества - «Большое правительство ». Предпосылкой создания данного механизма послужило совместное заявление лидеров США и России в 2010 г. об обмене опытом и взаимодействии двух стран

в вопросах продвижения и внедрения принципов «открытого правительства ». Несмотря на то, что в 2013 году Россия отозвала свое письмо о намерении вступить в глобальное Партнерство «Открытое правительство» (Open Government Partnership), представляющее собой международную платформу по совершенствованию методов государственного управления, все же надо отметить продолжающееся внедрение принципов открытого правительства, но по российскому образцу. Как можно видеть, стратегии власти по открытому государственному управлению напрямую не зависят от международных инициатив, однако испытывают влияние с их стороны, что отражается на реально проводимой политике. Многие решения по модернизации комплекса

взаимоотношений власти с гражданским обществом (повышение уровня транспарентности, открытости и подотчетности органов государственного власти перед населением) реализуются в рамках исполнения указов Президента: в феврале 2012 года учреждена рабочая группа по формированию системы «Открытое правительство », в рамках которой образовываются новые для России структуры и механизмы взаимодействия экспертного сообщества, структур гражданского общества и органов власти.[138]

Таким образом, как можно видеть, каналы и направления влияния международных структур на национальные стратегии правительства определяются как объективными факторами международной среды, так и зависят

от субъективных намерений этих организаций и ассоциаций. Так, действие глобальных факторов экономической либерализации и интеграции расширяет экономические каналы взаимодействия государства с международными контрагентами и формирует новые области сотрудничества. В период с 1994 по 2006 гг. Европейский Союз через программу технического содействия странам СНГ (ТАСИС) профинансировал свыше 1,500 проектов в 58 регионах России на общую сумму более 2,7 миллиардов евро[139]. Среди реализованных направлений программы сотрудничества ЕС и России числятся поддержка реформ государственных институтов, правовой и административной сферы, помощь частному сектору в области экономического развития, минимизация социальных последствий переходного периода и обеспечение ядерной безопасности. В дополнение к этому, Россия получила поддержку по Региональной программе и Программе кросс-граничного сотрудничества, финансирование которых было направлено на проекты в сфере телекоммуникаций, окружающей среды,

преступности и миграции.

С 2010 года основным механизмом сотрудничества России с блоком европейских стран является программа «Механизм Партнерства для

Модернизации» (Partnership for Modernisation), направленная на поддержку согласованных действий в рамках четырех общих пространств: экономического; пространства свободы, безопасности и правосудия; пространства для научных исследований и образования, включая культурное сотрудничество; пространства внешней безопасности. В рамках общего экономического пространства между сторонами ведется Энергетический диалог, являющийся основным механизмом по выработке общей энергетической стратегии РФ и ЕС. Диалоговый формат позволяет вырабатывать дорожные карты, оценивающие возможности и риски развития производства и транспортировки газа, определять возможности для общего спроса и предложения на совместном энергетическом рынке. По оценкам международного энергетического агентства (МЭА), европейские страны остаются для России самыми большими рынками сбыта газа и нефти.[140] [141]

На высшем политическом уровне целью партнерства объявлено содействие в решении задач модернизации экономики и инновационного развития России, а также всего комплекса отношений РФ-ЕС с учетом уже имеющегося опыта их взаимодействия. Общий объем европейского финансирования российских проектов через Представительство ЕС составил семь млн. евро. Два основных направления работы - содействие развитию торговли посредством сближения систем технического регулирования и стандартизации, и укрепление верховенства закона. Так, в приоритетной сфере облегчения и либерализации торговли в глобальной экономике, а также продвижения и углубления двусторонних торгово­экономических связей, интенсивное двустороннее и многостороннее

сотрудничество привело к завершению процесса присоединения России к ВТО 22 августа 2012 года.

Интенсивные экономические и деловые связи со странами ЕС являются для России стратегически важными, а влияние блока на страну через экономические

142

каналы правящему режиму следует воспринимать как значительное . Экономические санкции ЕС и США, введенные против деловой и управленческой элиты России во втором квартале 2014 г. служат примером реакции международных структур (отражающих западную точку зрения на геополитические процессы) на проводимую российскими властями политику в

отношении Украины. В случае ухудшения торговых и инвестиционных

отношений с европейскими партнерами, страна рискует лишиться важных экономических выгод, таких как европейские инвестиции в экономику и доходы от продажи природных ресурсов на европейском рынке. Подобные риски должны быть учтены в формировании экономической и бюджетной политики государства и просчитаны источники покрытия дефицита бюджета, учитывая факт того, что отток капитала (чистый вывоз капитала частным сектором) в первом квартале 2014 года из России составил, по оценкам Центрального банка,

50.6 млрд. долларов.[142]К этому следует добавить непредсказуемость развития политической напряжённости между Россией, странами Европейского союза и США, служащей фактором неопределенности для экономических акторов, являющихся контрагентами государства в процессе принятия решений и выработки государственной политики.

Динамика развития политического кризиса на Украине в 2013-2014 гг. и последующая реакция России дает основание полагать, что возможности влияния международных контрагентов государства по политическим и административным каналам будут сужаться, по экономическим направлениям сотрудничество ведется уже в ограниченном объеме ввиду введения Россией и странами запада взаимных экономических санкций. Однако, направление энергетического сотрудничества между ЕС и РФ сохраняется в прежнем виде, несмотря на политические разногласия между сторонами. В письменном обращении к президенту Владимиру Путину от 21 мая 2014 г. глава Европейской комиссии Жозе Мануэль Баррозу призвал российскую газовую компанию «Газпром» обеспечить бесперебойные поставки газа в Европу в объемах, указанных в газовых контрактах с европейскими компаниями. [143] Транзитное положение Украины на пути российского газа в Европу требует нормализации отношений между странами и является важным компонентом энергетической безопасности ЕС, что объясняет готовность европейских руководителей выступить посредниками по урегулированию конфликта между Украиной и Россией. В данном контексте, информационные и дипломатические каналы остаются основными методами международного воздействия на российскую внешнюю политику.

Действия по присоединению Россией Крыма оценены руководством НАТО как незаконные, представляющие угрозу стабильности и безопасности во всем евроатлантическом регионе, и дали основание проводить стратегию по усилению присутствия американского контингента в восточноевропейских странах-членах Северноатлантического альянса. Итоги заседания Совета Россия -НАТО в начале июня 2014 г. по поводу положения на Украине обнаружили принципиально разные подходы сторон к оценке ситуации: представители НАТО выразили ясную позицию о незаконности присоединения Крыма, в то время как российская сторона предупредила о нежелательных для сотрудничества последствиях, связанных с возможностью дополнительного размещения существенных боевых сил НАТО в странах Центральной и Восточной Европы.

Таким образом, разработка стратегий России в сфере безопасности полностью подчинена национальным интересам страны, заключающихся в сохранение регионального влияния и устранении каких-либо геополитических рисков. В этой связи, сотрудничество с военными международными структурами возможно лишь на тех площадках, которые касаются глобальных угроз, таких как международный терроризм и распространение оружия массового поражения, а также вопросов кризисного регулирования и превентивной дипломатии.

Возрастание уровня конфликтности как фактора международной среды приводит к тому, что международными контрагентами государства используются такие механизмы и технологии влияния, целью которых является изменение внешнеполитических стратегий властей. При этом внутренняя политика государства в некотором смысле становится «заложницей» внешнеполитических событий и действий транснациональных политических сил и интересов.

В этом контексте российские власти должны сохранять нацеленность на поддержание конструктивных деловых коммуникаций с международными структурами, одновременно противоборствуя тактике тех зарубежных партнеров, которые пытаются с помощью санкций и прямого давления на правительство изменить приоритеты его геополитических стратегий, нарушить нормальные торгово-экономические и политические отношения. В этом смысле российское государство должно изыскивать новые подходы, которые бы исключали разрушение внешнеэкономических и внешнеполитических связей, но и не позволяли бы давлению Запада на центры принятия решений трансформировать наши стратегические приоритеты, в первую очередь касающиеся защиты безопасности страны (в области обороны и информационной деятельности).

В 2015 г. в ответ на экономические санкции западных стран был принят антикризисный план правительства РФ, направленный на обеспечение макроэкономической и социальной стабильности в период развертывания геополитического кризиса.[144] В процессе его осуществления стало очевидно, что действующие против России экономические санкции мало эффективны и не влияют на содержание стратегической линии российского правительства ни по отношения к Украине, ни к иным участникам этого конфликта.

Однако следует иметь в виду, что успех в сохранении такого курса связан не только с наращиванием легитимности правящего режима, но и с обеспечением необходимыми ресурсами антикризисных мероприятий, оперативным и компетентным осуществлением экономического маневра в условиях геополитического кризиса (сохраняющего перспективу структурной перестройки экономики и уход от экспортно-сырьевой модели развития). [145]

В этой связи важно не только новое восприятие правящими элитами сегодняшней ситуации (что зачастую ограничивается принятием формальных декларативных документов), но и воплощение стратегических замыслов в виде реальных «дорожных карт», которыми должен руководствоваться

государственный аппарат в процессе принятия решений. Думается, что настало время реальных совместных действий с институтами Европейского союза по реализации проекта полноценной и комплексной модернизации экономики России. Представляется также, что реализация этого проекта не может быть подорвана расширением контактов со странами Евразийского союза. Иначе говоря, разработка и осуществление стратегических планов российского правительства должна подразумевать разумную диверсификацию усилий по налаживанию контактов со всеми международными партнерами, которые способны подключиться к этому процессу.

В то же время решительные действия властей по противодействию внешним угрозам и рискам, разработка стратегических планов перспективного развития государства и общества не должны провоцировать стремление режима к усилению административно-бюрократического контроля за общественным

сектором, ведущее к качественному сужению публичного дискурса, нарастанию идеологической напряженности и ограничению гражданского активизма. В противном случае структуры государственно-бюрократической (бюрократия и силовые ведомства) и рыночной (корпоративный бизнес и организации гражданского общества) подсистем могут подорвать существующий баланс сил в

политической системе России в целом, усилить негативные черты и последствия централизованного правления, поставить под вопрос стратегический курс на демократизацию общества.

<< | >>
Источник: ФЕДОРЧЕНКО Вероника Сергеевна. МЕЖДУНАРОДНЫЕ СТРУКТУРЫ В ПРОЦЕССЕ ФОРМИРОВАНИЯ СТРАТЕГИЙ НАЦИОНАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА. Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук.. 2015

Еще по теме §3. Международные структуры в формировании правительственных стратегий современной России:

  1. РАЗДЕЛ 5 ПРИОРИТЕТНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ РЕГИОНАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ В УСЛОВИЯХ ПРОВЕДЕНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ РЕФОРМ РОССИИ
  2. § 10. Региональные международные организации
  3. 27.9. Международное трудовое право
  4. Глава 11 ОСНОВНЫЕ ФАКТОРЫ ФОРМИРОВАНИЯ ОБРАЗА СТРАНЫ
  5. Глава 12 МЕХАНИЗМ ФОРМИРОВАНИЯ ПОЗИТИВНОГО ОБРАЗА РОССИИ
  6. ОРГАНИЗАЦИОННО-УПРАВЛЕНЧЕСКИЕ И АНАЛИТИЧЕСКИЕ СТРУКТУРЫ НОВОЙ БРИТАНСКОЙ ИМПЕРИИ (НБИ) «THINK TANKS»
  7. 2. ПРОБЛЕМЫ ПОСЛЕВОЕННОЙ ИСТОРИИ США В СОВРЕМЕННОЙ АМЕРИКАНСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
  8. Технологические и организационные потребности легитимации политического управления в современной России
  9. § 1.3. Правовое регулирование экономической политики России в историко-правовой ретроспективе
  10. §1.1. Антинаркотическая политика современной России: история становления, основные тенденции развития, структурные компоненты в контексте международной системы контроля за незаконным оборотом наркотиков
  11. Глава 5. Инновационная политика в современной России: перспективы реализации координационной модели и основные факторы торможения
  12. § 1. Декларативные и реальные ценности в ходе современных административных реформ
  13. §1. Тенденции формирования и взаимодействия между элитами в 90-е гг.
  14. 4.1.Особенности вхождения постсоветских государств в систему международных отношений на примере республики Грузия: роль малых государств в мировой политике в условиях глобализации
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -