<<
>>

Греческие образы в македонском националистическом дискурсе в контексте македоно-греческих отношений

Формирование и развитие национальной идентичности, функционирование и воспроизводство националистического дискурса невозможно только в условиях постоянной рефлексии относительности самости и уникальности сообщества и нации.
Одним из наиболее действенных способов поддержания если не идентичности, то националистической динамики и национального чувства на должном уровне является формирование образа чужого, образа врага. Образ врага является сложным и многоуровневым феноменам, появление которого, вероятно, не следует связывать с деятельностью исключительно националистов как носителей «высокой культуры», хотя роль интеллектуалов в формировании концепта чуждости не вызывает сомнений.

1 Там же.

Если на ранних этапах развития национализма формированием образов чужого и другого занимались националисты, которые сочетали политическую деятельность с научными штудиями и изысканиями, то на протяжении ХХ столетия значительный вклад в формирование концептов неаттрактивной чуждости внесла академическая и университетская наука. В новых государствах, которые на политической карте мира появились во второй половине ХХ века, система высшего образования, представленная университетами, и науки, развивавшейся в рамках тех же университетов, академии и научных институтов, была не просто системой образования, но и средством постоянного воспроизводства национальной идентичности, которая стимулировалась и укреплялась в условиях предложения студентам образов чужого и чуждости / инаковости.

В 1962 году Д. Томпсон подчеркивал, что в национальных государствах восприятие истории обречено быть националистическим1. СР Македония, несмотря на то что не являлась независимым национальным государством в полном смысле слова, не была исключением. Националистически дискурс доминировал в гуманитарных исследованиях. Учебная литература, а также научные издания были теми каналами, которые использовались националистически ориентированными интеллектуалами для культивирования образа чужого и его экспорта в массы.

Нар-ративы, призванные сконструировать воображаемую географию чуждого мира, формируются исторически, возникая в результате контактов между носителями национализма и их противниками. Основанием для формирования подобных образов может служить иная национальная и / или политическая идентичность другой группы. Образы чуждости и инаковости формируются в результате радикального отделения собственной идентичности от других идентичностных проектов. 1

Thompson D. Must History stay Nationalistic? The Prison of Closed Intellectuals Frontiers // Encounter. 1968. Vol. 30. № 6. Р. 27. 2

О развитии образа чужого в рамках балканских (славянских) национализмов в контексте развития «греческих нарративов» см.: Велкова С. «Славянският съсед» и гръцкият национален «образ аз». София, 2002. 3

В теоретическом плане об этом см.: Nuhoglu Soysal Y., Antoniou V A Common Regional Past? Portrayals of the Byzantine and Ottoman Heritages from Within and Without// Clio on the Balkans. The Politics of History Education / ed. Ch. Koulouri. Thessalonoki, 2002. P. 53-72; Stathi P. Dealing with Ottoman past in Greek Chronicles// Clio on the Balkans. The Politics of History Education / ed. Ch. Koulouri. Thessalonoki, 2002. P. 73-80; Anagnostopoulou S. "Tyranny" and "Despotism" as National and Historical Terms in Greek Historiography// Clio on the Balkans. The Politics of History Education / ed. Ch. Koulouri. Thessalonoki, 2002. P. 81-90; Kalionski A. Ottoman Macedonia in Bulgarian History Textbooks for Secondary School // Clio on the Balkans. The Politics of History Education / ed. Ch. Koulouri. Thessalonoki, 2002. P. 276-280; Kalionski A., Kolev V. Multiethnic Empires, National Rivalry and Religion Bulgarian History Textbooks// Clio on the Balkans. The Politics of History Education / ed. Ch. Koulouri. Thessalonoki, 2002. P. 117-132.

Образы чужого не представляют собой статичные конструкты, подвергаясь постоянной ревизии в зависимости от конкретной политической ситуации и конъюнктуры2.

Не является исключением и македонский национализм. В рамках македонского националистического дискурса на протяжении ХХ столетия сформировался образ нарративов, призванных описывать чужое. Создание образов «другого» для балканских национализмов стало универсальным культурным кодом и средством создания особого политического языка3. Для развития образа чужого в македонском национализме характерна особая динамика. Если в первой половине ХХ века наилучшими кандидатами для формирования образа врага были сербы, болгары и греки, то после завершения Второй мировой войны и создания в рамках Югославии СР Македонии накал антисербских настроений в македонском националистическом дискурсе заметно снизился.

С другой стороны, антиболгарские и антигреческие нарративы продолжали играть свою роль. В настоящем разделе мы остановимся на (анти)греческом тренде и греческих образах в македонском национализме. Для македонских интеллектуалов македонские территории, оказавшиеся в составе Греции, были неотъемлемой частью Македонии1, будучи глубоко интегрированными в македонский националистический дискурс. Одновременно греческие националисты полагали, что Македония является исконно греческой территорией, а македонцы - потомками диких славянских племен2. Антиславянский нарратив, характерный для греческой историографии, отличается значительной устойчивостью3. Антигреческие нарративы стимулировались тем, что из политического проекта, реализуемого в СР Македонии, были исключены исторические македонские территории, которые находились на территории Греции, а политика греческого правительства в отношении македонцев, независимо от политического режима, служила причиной почти постоянного раздражения со стороны македонских националистически ориентированных интеллектуалов. В 1992 году Джонатан Фридмэн подчеркивал, что история является представлением о прошлом, тесно связанным с выработкой идентичности в настоящий момент4. 1

Еге]ска Македони)а во нашата национална историка. Скоп|е, 1951. 2

О греческом национализме см.: Данова Н.

Националният въпрос в гръцките политически програми от XIX век. София, 1980; Китромилидис П.М. От кръста към флага: Аспекти на християнството и национализма на Балканите / П. М. Китромилидис / състав. Върбан Тодоров. София, 1999. 3

Об этом см. подробнее: Vlassidis V. School Celebrations in Greek Macedonia// Clio on the Balkans. The Politics of History Education / ed. Ch. Koulouri. Thessalonoki, 2002. P. 286-288; Karakatsani K. The Macedonian Question in Greek History Textbooks// Clio on the Balkans. The Politics of History Education / ed. Ch. Koulouri. Thessalonoki, 2002. P. 289-293; Herzfeld M Ours Once More: Folklore, Ideology, and the Making of Modern Greece New York: Pella Publishing Company. N.Y., 1985. 4

Friedman J. Myth, History, and Political Identity// Cultural Anthropology. 1992. Vol.

VII. Р. 195.

Македонские интеллектуалы в СР Македонии, анализируя греческие аспекты, связанные с историей Македонии, продолжая традиции своих предшественников, предлагали комплекс нарративов, призванных описать негативную роль Греции в македонской истории. Применение истории в СР Македонии не ограничивалось изучением только прошлого. История в македоно-греческой полемике могла быть, в зависимости от ситуации, важным политическим фактором. Восприятие истории было причиной мобилизации, легитимации, политизации национальной иден-тичности1. Для исторических исследований в Македонии был характерен значительный националистический компонент. Среди историков было немало националистов: «история историков является и их идентичностью»2. Крсте Битоски во второй половине 1960-х годов утверждал, что греческие власти на протяжении истории ХХ века в отношении македонцев руководствовались своими националистическими аспирациями, стремясь ассимилировать и эллинизировать македонское население.

Крсте Битоски, в частности, полагал, что греческая православная церковь была орудием в руках греческих националистов, которые стремились к территориальным захватам за счет присоединения славянских территорий.

С другой стороны, Кр. Битоски акцентировал внимание и на том, что греческие церковники в регионах, населенных славянами, не только стремились ассимилировать македонцев, но и проводили интересы греческой буржуазии. Именно поэтому Крсте Битоски пишет, что за деятельностью греческой церкви скрывался и мощный классовый бэк-граунд, в виду того что церковная организация выступала не только в качестве религиозной институции, но и действовала как «эксплуататор христианского населения»3. Таким образом, в концепции, предлагаемой Кр. Битоски, греческая православная церковь предстает не только как национально враждебная для македонцев институция, но и как социально чуждая. 1

Umk?mpfte Vergangenheit. Geschichtsbilder, Erinnungen and Vergangenheitspolitik im internationalen Vergleich / hrsg. P. Bock, E. Wolfrum. Gottingen, 1999. 2

Friedman J. History, Political Identity and Myth // Lietuvos etnologija. Lithuanian Ethnology. Studies in Social Anthropology and Ethnology. 2001. №1. Р. 52. 3

См. подробнее: Битоски Кр. Де]носта на Пелангониската Митрополита (18781912). Грчки религиозно-просветни и вооружени акции. Скопе, 1968. С. 30.

По мнению македонских интеллектуалов второй половины 1960-х годов греческие власти на протяжении 1870-1910-х годов в своей политике руководствовались планами создания Великой Греции, в которой не было бы места для славян. Ради реализации этой цели греческие власти начали пропаганду (в рамках которой стремились доказать, что Македония является исторически греческой территорией, а македонцы -греками, предки которых вынужденно перешли на македонский язык), служившую поводом для критики со стороны македонских интеллектуалов и создания негативного образа Греции1. Македонские интеллектуалы в СР Македонии акцентировали внимание и на том, что «антиславянство было главным паролем в деятельности греческой церкви»2.

Крсте Битоски полагал, что Церковь стремилась эллинизировать Македонию, превратив ее в «твердыню грецизма». По мнению македонских интеллектуалов, «за самыми пламенными реализаторами велико-греческой политики» стояли деятели Греческой церкви3.

Греческая церковь в работах македонских интеллектуалов получала самые негативные оценки, интерпретируясь ими как «носительница и рассадник грецизма и огречивания в Македонии» («носител и расадник на грцзмот и на грц-зиран>ето во Македонща») и «главный носитель греческой пропаганды в Македонии» («главен носител на грчката пропаганда во Македонща»4). Поэтому в македонской интерпретации деятельности Греческой церкви греки предстают как «проводники великогреческой политики в Македонии» («спроводници на великогрчката политика во Македонща»), которые занимались «распространением греческой идеи»5.

Значительную роль в развитии, функционировании и воспроизводстве греческого националистического дискурса играла Православная церковь, в частности - Константинопольская Патриархия, которая, по словам Кр. Битоски, представляла собой исключительно греческий проект («Цариградската парщаршща била грчка институцща»6), в рамках которого интересы верующих, говоривших на македонском языке, игнорировались и во внимание не принимались. Этой тактике Греческая церковь наиболее активно следовала в городах, стремясь превратить их в центры ассимиляции и эллинизациии македонцев, где активно действовали «фа-натизирани гркомани»7 - проводники греческой пропаганды. 1

Там же. С. 79. 2

Там же. С. 83. 3

Там же. С. 49. 4

Там же. С. 17, 40. 5

Там же. С. 39-40. 6

Там же. С. 16. 7

Там же. С. 17. 8

Там же. С. 16.

Подобная греческая политика македонскими интеллектуалами определялась как «великогреческая политика» («великогрчката политика»), «эллинизаторская деятельность» («елинизаторска де_щост») и «денаци-онализаторская политика» («денационилизаторска политика»)8, и была направлена на недопущение появления у македонского народа его собственной национальной церкви («родна црква»), на насильственное распространение греческого национального самосознания среди негречн-ских народов путем распространения греческого языка и литературы1. Именно поэтому, по мнению македонских интеллектуалов, греческие священники были наиболее опасными противниками «культурной эмансипации македонского народа» («културна еманципацщ'а на маке-донскиот народ»2). В этом контексте заметен мощный примордиалист-ский тренд македонской традиции историописания во второй половине 1960-х годов. Для македонских интеллектуалов греко-македонское противостояние было почти внеисторическим в виду столкновения не столько политических интересов, сколько македонцев и греков как носителей изначально разных идентичностей.

Подводя итоги, следует принимать во внимание несколько аспектов, связанных с функционированием антигреческих нарративов в македонском националистическом дискурсе. Антигреческие настроения были сложным феноменом не только этнического, но и политического плана. За полемикой македонских и греческих интеллектуалов и националистов скрывались не только национальные противоречия и попытки македонских интеллектуалов вписать и интегрировать в македонский культурный и исторических контекст моменты, которые греческие националисты считали частью только греческой исторической традиции. Македоно-греческая полемика имела и политические основания. Македонские интеллектуалы в СР Македонии нередко акцентировали внимание и на том, что македонцы в Греции подвергаются преследованиям и попыткам ассимиляции не только в виду националистической политики македонских правящих элит, но и в силу того, что в Греции, в отличие от Македонии, доминировал капиталистический строй. Политический компонент играла важную роль в формировании и функционировании греческих образов в рамках македонской националистической традиции. Подобные тенденции в македонском националистическом дискурсе доминировали на протяжении существования СФРЮ. 1

Там же. С. 16-17, 39. 2

Там же. С. 39.

После распада Югославии и появления независимой Македонии ситуация изменилась. Политические тренды утратили свою актуальность. С другой стороны, националистический дискурс подвергся этнизации и трансформации в сторону этнического национализма. Степень этниза-ции была не столь значительной в отличие от национализмов в Сербии, Боснии и Хорватии. Поэтому греческие нарративы в македонском националистическом дискурсе продолжили развиваться как преимущественно политические тренды. Распад Югославии привел к значительным политическим изменениям в Балканском регионе, росту этнического национализма, послужил началом серии этнических и религиозных конфликтов. В результате распада СФРЮ на политической карте Европы появились государства, которые ранее вообще не существовали или имели крайне непродолжительный опыт независимой политической истории. Западные интеллектуалы были вынуждены пересмотреть воображаемую географию Балканской Европы, а местным историкам предстояло национализировать прошлое новых государств1. Одним из наиболее «экзотических» государств оказалась Македония. Само слово «Македония» было знакомо в большей степени специалистам истории античного мира, а не истории славянских Балкан.

1 О написании национальной истории в Македонии см.: Jordanovski N. Medieval and Modern Macedonia as Part of a National "Grand Narrative"// Clio on the Balkans. The Politics of History Education / ed. Ch. Koulouri. Thessalonoki, 2002. P. 109-117; Jordanovski N. The Common Yugoslav History and the Republic of Macedonia// Clio on the Balkans. The Politics of History Education / ed. Ch. Koulouri. Thessalonoki, 2002. P. 254-260; Jordanovski N. Between the Necessity and the Impossibility of a "National History"// Clio on the Balkans. The Politics of History Education / ed. Ch. Koulouri.

Thessalonoki, 2002. P. 265-275. 2

Подробнее см.: The Macedonian Question: Culture, Historiography, Politics / ed. V. Roudometof. Boulder, 2000; Shea J. Macedonia and Greece: The Struggle to Define a New Balkan Nation L., 1997; Engstrom J. The Power of Perception: The Impact of the Macedonian Question on Inter-ethnic Relations in the Republic of Macedonia// The Global Review of Ethnopolitics. 2002. Vol. 1. № 3. P. 3-17. 3

О македонских нарративах, связанных с болгарской Македонией, в македонском интеллектуальном дискурсе 1990-х годов см.: .Тотевски В. Националната афирмацща на македонците во Пиринскиот дел на Македонща. Скоп^, 1996.

По сравнению с более ранним периодом в рамках македонского национализма греческие нарративы в значительной степени трансформировались, но македоно-греческая полемика не утратила своей уникаль-ности2. С одной стороны, македонские националистические радикалы, как и в период существования СР Македонии, активно полемизировали с греческими коллегами, а самим грекам приписывали значительный национализм, который граничил с почти природной ненавистью к славянам. С другой, академическая наука в Македонии также была сферой развертывания греческого нарратива. Как и ранее, македонские интеллектуалы уделяли значительное внимание полемике с греческими, равно как и с болгарскими3, исследователями в деле доказательства славянской принадлежности Македонии и отрицания греческих претензий на македонские территории.

Кроме этого, македонские интеллектуалы начали более активно изучать проблемы античной Македонии, ставя под сомнение ее греческий характер, что вызывало раздражение со стороны греческого интеллектуального сообщества. Мы остановимся на греческих трендах в македонском интеллектуальном дискурсе после распада СФРЮ. В первой половине 1990-х годов македонские интеллектуалы ретранслировали нарративы, унаследованные от более раннего периода. Именно поэтому македонские исследователи предпочитали акцентировать внимание на той политике, которая в отношении Македонии проводилась со стороны греческих властей и научных академических институций, отрицавших само существование македонской нации и македонского языка.

В этой ситуации греческая политика в отношении Македонии определялась как однозначно «антимакедонская»1. С другой стороны нарративные практики, которые использовались македонскими интеллектуалами в 1990-е годы, в значительной степени изменились. Если в СР Македонии внимание македонских интеллектуалов, как правило, было сосредоточено на критике или разоблачении антимакедонской политике греческих властей в ХХ столетии, то после обретения Македонией политической независимости общий тон публикаций по греческой динамике начинает меняться. Это вовсе не означало отказа от антигреческой риторики в исследованиях по новейшей истории - македонские интеллектуалы стали больше внимание уделять проблеме доказательства права Македонии на политическую и культурную независимость. В этом контексте неизбежно возникала проблема поиска в истории более раннего опыта независимой государственности и политического опыта.

1 См.: Macedonia and its Relations with Greece / eds. G. Stardelov, C. Grozdanov, B. Ristovski Skopje, 1993. Р. 7.

Македонские интеллектуалы вновь неизбежно вступали в конфликт с греческими коллегами, в виду того что первым македонским государством в историческом дискурсе Македонии позиционировалась... античная Македония. Македония к началу 1990-х годов греческими интеллектуалами воспринималась как неотъемлемая часть греческого пространства, а история античной Македонии была глубоко интегрирована в греческий национальный и политический миф, основанный на примордиалистском написании греческой истории в целом. Греческие интеллектуалы верили в то, что наличие собственной древней государственности сформировало глубочайшие пласты самосознания греческой нации1. Попытка македонских историков интегрировать историю Македонии в славянский македонский контекст, оторвав и отделив ее от эллинского мира вызывала у греческих интеллектуалов нескрываемое раздражение, которое достаточно быстро передалось и властям Греции, отказавшимся признавать Македонию под ее конституционным названием.

В ответ на подобную политику со стороны Греции македонское интеллектуальное сообщество в первой половине 1990-х годов ответило изданием англоязычной монографии, подготовленной Советом по изучению Юго-Восточной Европы Македонской Академии наук и искусств, авторы которой открыто полемизировали с греческими коллегами. Подобные «экспортные» издания были призваны сформировать «новый исторический дискурс», основной целью которого было «показать политическую независимость как возвращение к истокам»2. Дискуссии с греческой наукой, крайне негативно отнесшейся к независимости Македонии, македонские власти уделили значительное внимание: они спонсировали публикацию книги, которая распространялась бесплатно по университетским библиотекам Европы.

Греческие историки в полемике с македонскими коллегами всегда указывали на ту роль, которую в истории Греции играла Македония. В ответ на это македонские интеллектуалы настаивали на том, что Греция и Македония в античности развивались различно, а греки не признавали македонцев в качестве равных партнеров, видя в них варваров3. Кроме этого македонские историки ставили под сомнение утверждение греческих коллег о том, что древние македонцы говорили на греческом языке или одном из греческих диалектов, доказывая, что македонский язык, хотя и принадлежал подобно греческому к индоевропейской семье, тем не менее значительно от него отличался. В первой половине 1990-х годов македонские интеллектуалы декларировали, что «после анализа древне-македонских глосс мы можем прийти к заключению, что македонский язык был индоевропейским, но отдельным от греческого, языком»4. 1

О подобном восприятии истории см. подробнее: Шнирельман В.А. Войны памяти. Мифы, идентичность и полтика в Закавказье. М., 2003. С. 347. 2

Подробнее см.: Ларюэль М., Пейруз С. Русские на Алтае: историческая память и национальное самосознание в Казахстане// Ab Imperio. 2004. № 1. 3

Macedonia and its Relations with Greece. Р. 11. 4

Ibid. Р. 11, 13.

Позднее македонские авторы в полемике с греческими коллегами начали ссылаться и на другой аргумент, развивая нарратив о Македонии как контактной зоне между различными культурами (собственно македонскими, греческими1, эллинистическими, малоазийскими, египетскими, ближневосточными, римскими), что ставило под сомнение исключительно греческий характер македонской культурной тради-ции2. История в контексте полемики между македонскими и греческими интеллектуалами представляет собой конструкцию в значительной степени «мифическая в том смысле, что она являет собой представление о прошлом связанное с утверждением идентичности в настоящем»3. Македонские авторы понимали, что именно с походами Александра Ма-кедонского4 была связана экспансия греческого языка. Интерпретируя усиление греческого языка и влияния в эпоху эллинизма, македонские историки в первой половине 1990-х годов, были склонны видеть в этом политический маневр македонской элиты, акцентируя внимание на том, что македонские культурные традиции и язык по-прежнему в значительной степени отличались от греческих5. 1

Македонские интеллектуалы начали оспаривать античное культурное и историческое наследие у греческих коллег в период существования СР Македонии. См.: Битракова Грозданова В. Еден наод од античкиот театар во Охрид // Зборник на Ар-хеолошкиот Музе] на Македонща. Скоп|е, 1975. Т. VI-VII; Битракова Грозданова В. Прилог за Via Egnatia на делницата Lychnidos-Pons Servilii // Лихнид 6. Охрид, 1987; .Танакиевски Т. Прилог кон прашагьето на убикаци)ата на античката населба Nicea -станица на Via Egnatia // Macedoniae Acta Archeologica. 1979. № 2; Керамидчиев А. Римската монетарница во Стоби // Зборник на Археолошкиот Музе] на Македонща. Скоп|е, 1966. Т. IV-V; Лахтов В. Нови натписи од Охрид и Охридско // Жива Антика. 1956. № 1; Соколовска В. Античка скулптура во СР Македонща. Скоп|е, 1987. 2

Битракова Грозданова В. Религща и уметност во Антиката Македонща. Скоп|е,

1999. С. 12 3

Friedman J. History, Political Identity and Myth // Lietuvos etnologija. Lithuanian Ethnology. Studies in Social Anthropology and Ethnology. 2001. № 1. Р. 43. 4

О восприятии античной Македонии в македонском интеллектуальном дискурсе см.: Тупурковски В. Историка на Македонща. Од древнина до смртта на Александар Македонски. Скоп|е, 1993. 5

Macedonia and its Relations with Greece. Р. 14.

Спустя несколько лет македонская тема уже прочно заняла место в современной македонской гуманистике: началась реализация проекта «Македонска цивилизацщ'а», в котором приняли участие Философский факультет (Филозофски факултет) Университета Кирилла и Мефодия (Универзитет «Кирил и Методщ»), а так же Институт истории искусства и археологии (Институт за исторща на уметноста со арехеологщ'а). Начало проекта «Македонска цивилизацща» стало попыткой македонских интеллектуалов поставить под сомнение гегемонию греческих авторов в изучении античной Македонии. Македонские авторы, в отличие от их греческих коллег, которые отрицали славянское присутствие в Македонии, эллинизируя ее прошлое, не пытались славянизировать македонскую историю.

С другой стороны, они были склонны проводить политический и государственный континуитет между различными дославянскими и славянскими государствами, существовавшими на территории Македонии. С другой стороны, македонские интеллектуалы акцентировали внимание на развитых связях древней Македонии с Фракией, Грецией, Эгейским регионом и Южной Италией1, что было попыткой показать причастность современной Македонии к античному политическому опыту. Кроме этого столица Македонии - Скопье - начинает позиционироваться как древний город со времени античности (6 в. н. э.)2, хотя подобная архаизация Скопье началась еще в СР Македонии3.

Развивая наработки более раннего времени4, македонские интеллектуалы во второй половине 1990-х годов формировали образ Македонии не только как страны, в истории которой прослеживается континуитет от античности к феодализму, но и территории, где контактировали цивилизации Европы и Азии5. Македонские исследователи первой половины 1990-х годов все же отдавали себе отчет в том, что античная Македония и современная Македония имеют различные этнические и идентичностные основания. Важнейшим условием для появления славянской Македонии, по мнению македонских историков, было появление на Балканах славян. Если греческие авторы принципиально отрицали славянское присутствие и влияние на территории Македонии, то македонские интеллектуалы, не отрицая значительного греческого присутствия в дославянской Македонии, полагали, что приход славян стал причиной радикальных этнических перемен6. 1

См. подробнее: Битракова Грозданова В. Религща и уметност во Антиката Маке-дони)а. С. 10. 2

Там же. С. 100-110. 3

Микулчик И. Старо Скопіе со околните тврдини. Скопіе, 1982. 4

Битракова Грозданова В. Ликовни претстави на Кибела во Варош и не]зиниот култ во Македони)а// Жива Антика. 1991. № 9; Соколовска В. Ликовни представи на Кибела// Macedoniae Acta Archeologica. 1986. № 9. 5

Битракова Грозданова В. Религаіа и уметност во Антиката Македонка. С. 124-131. 6

Macedonia and its Relations with Greece. Р. 16.

Для македонской интеллектуальной традиции первой половины 1990-х годов было характерно стремление доказать политический, культурный и религиозный континуитет на территории Македонии. В частности, значительное внимание уделялось проблемам преемственности и непрерывности истории Церкви. По мнению македонских авторов, на территории средневековой Македонии существовала своя церковь, где богослужение велось на македонском (славянском) языке. Более того, македонские интеллектуалы полагали, что институционализация самостоятельной Македонской Церкви, произошедшей еще в СР Македонии, является естественным продолжением независимой традиции церковной македонской истории1.

Основными противниками македонской церкви и независимой македонской государственности в целом, как полагали македонские интеллектуалы в первой половине 1990-х годов, были греческие светские и церковные власти2. Македонские исследователи полагали, что на протяжении XIX века греческие националисты, используя церковь, стремились эллинизировать македонское население, уничтожив македонский язык и культуру3. Дискурс истории, подобно мифу, представляет собой и дискурс идентичности. Объективно история Македонии и тем более македоно-греческих отношений, на протяжении 1990-х годов писалась македонскими интеллектуалами как «определенный концепт самости, который основывается на радикальном отделении от какой-либо другой идентичности»4. 1

Ibid. Р. 13-30. 2

Об этом см. подробнее: Битоски Кр. Грчката «Македонска борба», 1904-1908. Скоще, 2001. 3

Macedonia and its Relations with Greece. Р. 31-35. 4

В теоретическом плане см.: Friedman J. History, Political Identity and Myth // Lietuvos etnologija. Lithuanian Ethnology. Studies in Social Anthropology and Ethnology. 2001. № 1. Р. 41. 5

О балканских войнах в контексте развития национализма см.: Манафова Р. Култура и политика. България в навечерието на Балканската война. София, 1987. 6

Macedonia and its Relations with Greece. Р. 68-69.

В данном контексте роль чуждой идентичности играла греческая. Македонские исследователи в первой половине 1990-х годов полагали, что на протяжении ХХ столетия политика Греции и греческих властей в отношении Македонии почти не менялась, оставаясь в рамках ассимиляционистской модели, выработанной греческими националистами. В частности, македонские историки полагали, что греческий режим, установленный на части македонских территорий после балканских войн5, был наиболее жестким в виду того, что греческие войска намеренно проводили политику геноцида в отношении македонского населения6.

Македонские интеллектуалы в начале 1990-х годов продолжали развивать неаттрактивный образ грека как врага и захватчика, который испытывает изначальную и природную ненависть ко всему славянскому. Подводя итоги настоящего раздела, следует принимать во внимание несколько аспектов, связанных с функционированием греческих нарративов в македонском националистическом дискурсе 1990-х годов. Греческие нарративы были сложным феноменом не только этнического, но и политического плана, связанным с более ранним националистическим опытом воображения греков со стороны македонских интеллектуалов. В 1990-е годы получила продолжение греко-македонская националистическая полемика, которая длилась на протяжении всего ХХ века.

Не следует забывать, что политический компонент по-прежнему играл важную роль в формировании и функционировании греческих образов в рамках македонской националистической традиции. Македонскому национализму было сложно отказаться от своего имиджа как преимущественно политического и гражданского национализма, который в отличие от Сербии или Боснии не трансформировался в этнический радикализм. Но после распада Югославии и появления независимой Македонии ситуация изменилась: волна этнизации и радикализации националистического дискурса в общебалканском масштабе была настолько значительной, что политические тренды постепенно начинают утрачивать свою актуальность.

Сложно прогнозировать, как будут развиваться греческие нарративы в рамках македонской националистической традиции. Очевидно одно: не следует ожидать, что они утратят свою актуальность в ближайшие годы. Вероятно, смягчение отношений и начало нормального и конструктивного диалога между двумя интеллектуальными сообществами станет возможным в случае вступления Македонии в ЕС и отказа Греции от этноцентрической националистической стратегии и политики ассимиляции национальных меньшинств, в том числе и македонцев. Пока этого не произойдет, греческие образы будут играть важную роль в формировании представлений «чужого» в рамках македонского националистического дискурса.

<< | >>
Источник: Коллектив авторов. Международные отношения: история и современные аспектыВып. II. - М.; Ставрополь: Изд-во СГУ. - 354 с.. 2011

Еще по теме Греческие образы в македонском националистическом дискурсе в контексте македоно-греческих отношений:

  1. Греческие образы в македонском националистическом дискурсе в контексте македоно-греческих отношений
  2. Раздел I. ФЕНОМЕН ГОСУДАРСТВА
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -