<<
>>

3.2. ЭТАПЫ И ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ ЗЕМЛЕПОЛЬЗОВАНИЯ В БАССЕЙНЕ Р. АМУР

  Бассейн р. Амур представляет собой крупнейшую трансграничную геосистему, включающую территории России, Китая, Монголии и КНДР. Это огромный регион, занимающий площадь около 2 млн км2, с большим разнообразием природных систем и природных ресурсов (рис.
12). Здесь имеются значительные запасы нефти и газа, угля, цветных металлов, лесных и земельных, водных, в том числе гидроэнергетических, рыбных ресурсов строительных материалов. Отмечается и большое разнообразие рекреационных ресурсов.
К настоящему времени в регионе сложились различные типы землепользования:              сельскохозяйственное,              лесохозяйственное,
промышленно-транспортное и др. Землепользование в России понимается в двух смыслах: в узком - это использование земель в качестве основного ресурса, главным образом в сельском хозяйстве, в широком - всякое использование природных ресурсов и другие виды хозяйственной деятельности человека, связанные с земельными ресурсами. При этом земельные ресурсы рассматриваются как сопутствующие тому или иному виду деятельности. В этой связи земельные ресурсы занимают специфическое центральное положение в природно-ресурсных системах территории. Извлечение любого вида природных ресурсов возможно лишь при одновременном воздействии на земельные ресурсы. Нами (Бакланов, 2000) установлена следующая закономерность: в любом виде хозяйственной деятельности человека используется сочетание

Рис. 12. Бассейн р. Амур (автор В.В. Ермошин)

Рис. 12. Бассейн р. Амур (автор В.В. Ермошин)

ГЛАВА 3



нескольких видов природных ресурсов. Например, хозяйственное предприятие любой отрасли всегда использует земельные ресурсы (территория, занятая объектами предприятия), водные, воздушные. При этом земельные ресурсы являются наиболее всеобщими и географически выраженными в природопользовании.
Типы природопользования в регионе изменчивы во времени и в пространстве. В целом региональное природопользование определяется особенностями территориальных природных и природноресурсных систем, а также видами хозяйственной деятельности человека, которые развиваются в регионе. Сочетания видов деятельности человека и их взаимосвязи образуют территориальные структуры хозяйства (Бакланов, 2007). Таким образом, типы землепользования определяются взаимодействием территориальных природно-ресурсных систем и территориальных хозяйственных структур, что проявляется в определенной территориальной структуре землепользования (рис. 13). При этом территориальная структура землепользования является одновременно составной частью и территориальных природно-ресурсных систем, и территориальных структур хозяйства.
Для российской и китайской частей бассейна Амура нами выделяются несколько этапов развития землепользования.
Первый этап - до размежевания территорий между Россией и Китаем (Айгуньский и Пекинский договоры 1858 и 1860 гг.). До этого периода существовало очаговое в основном сельско-

I


хозяйственное и лесохозяйственное землепользование, причем оно практически мало различалось по обе стороны Амура.

Второй этап - 1860-1890-е годы. После установления государственной границы между Россией и Китаем - с середины XIX в. - землепользование на китайской и российской территориях начинает все более различаться. Это обусловлено прежде всего существенными различиями в культуре земледелия и землепользования, как и в материальной культуре в целом в Китае и России. На китайской стороне стали концентрироваться и использоваться традиционные здесь типы землепользования со специфической агротехникой, севооборотами и мелиорацией. Так, в растениеводстве преобладали гаолян, чумиза, соя, а несколько позже - рис и кукуруза. На российской стороне во второй половине XIX в. земледелие активно развивалось людьми, переселяющимися сюда из западных районов страны: Украины, Центральных районов России, Поволжья, Забайкалья и др. Они развивали землепользование на основе собственного опыта. Например, в растениеводстве доминировали зерновые - пшеница, ячмень, рожь, овес. Такое дифференцированное землепользование в единой географической системе вдоль р. Амур названо нами асимметричным.
Третий этап - конец 1890-х - начало 1920-х годов - для российских территорий и до начала 1930-х годов - для китайских. В связи со строительством крупнейших железных дорог: на российской территории - Транссибирской, а на китайской - Китайской Восточной железной дороги (Забайкалье - Харбин - Владивосток - Порт-Артур) появилось транспортное землепользование. Земельные отводы под каждую из железных дорог составили по 15-20 тыс. га. Одновременно возникали многочисленные поселения вдоль дорог - от небольших прижелезнодорожных поселков до крупных городов (Харбин, Цицикар и др. - в Китае; Свободный, Биробиджан, Спасск-Дальний, Уссурийск - на Дальнем Востоке России). В связи с этим начало активно развиваться промышленное и селитебное землепользование, что привело к резкому росту рубок леса и на китайской, и на российской территориях. В России
этот этап закончился Гражданской войной, а в Китае - японской оккупацией Маньчжурии.
Четвертый этап — 1920-е - середина 1930-х годов в России; 1930-е - конец 1940-х годов в Китае. Особенностями этого этапа в России явились преобразования в землепользовании на основе развития государственной централизованной плановой экономики. В сельском хозяйстве происходило формирование колхозов и совхозов, в лесном - лесхозов, леспромхозов и т.п. В китайских районах в связи с японской оккупацией была некоторая активизация лесопользования на нужды японской армии и т.п.
Пятый этап — конец 1930-х - середина 1940-х годов в России, конец 1940-х-середина 1960-х годов в Китае. В российских дальневосточных районах в предвоенные годы, во второй половине 1930-х годов было размещено много новых крупных промышленных предприятий, в том числе оборонного профиля. Например, был построен Комсомольск-на-Амуре, крупные заводы в Хабаровске, Благовещенске, Биробиджане и др. Соответственно увеличилось население южных районов Дальнего Востока, возросло сельскохозяйственное и лесохозяйственное землепользование. Кроме того, во второй половине 1930-х годов началось широкомасштабное освоение северо-восточных районов России. Из южных районов организовывалось их снабжение сельскохозяйственной продукцией и лесом.
Этот период для китайских районов характерен началом централизованных социалистических плановых преобразований в сельском и лесном хозяйстве - формированием коммун, кооперативов, госхозов и т.п. В связи с развитием промышленности, ростом населения расширялось сельскохозяйственное и лесохозяйственное землепользование.
Шестой этап - с конца 1940-х до середины 1970-х годов в России, с середины 1960-х до конца 1970-х годов в Китае. В российских районах в этот период шло послевоенное восстановление народного хозяйства, строительство новых горнодобывающих, машиностроительных, деревообрабатывающих предприятий, развитие сельского хозяйства. Росла и численность населения. Поэтому
сельскохозяйственное и лесохозяйственное землепользование в этот период расширялось. Существенно возросло использование минеральных удобрений в сельском хозяйстве.
В китайских районах этот период характеризуется застоем в землепользовании, связанным с Культурной революцией.
Седьмой этап - с середины 1970-х до начала 1990-х годов в России, с 1980-х годов до настоящего времени в Китае. В этот период на российской территории шло строительство Байкало- Амурской железнодорожной магистрали, многих новых приже- лезнодорожных станций, поселков, предприятий по производству строительных материалов. Почти на 500 тыс. человек возросло население за счет мигрантов из разных районов СССР. В связи с этим развивалось сельскохозяйственное, транспортное, промышленное и селитебное землепользование, велись крупные лесозаготовки гражданами КНДР и Кубы.
В китайских районах в связи с началом коренных реформ шли масштабные преобразования в сельском хозяйстве. Земля передавалась в аренду крестьянским семьям, стали резко повышаться уровень агротехники, производительность труда. Значительно возросло применение химических удобрений. В лесопользовании стали сокращаться рубки в естественных лесах вплоть до полного их запрета в конце 1980-х годов. Значительно расширились искусственные лесопосадки, и в 1990-е годы стали возрастать рубки искусственных лесов.
В российских районах выделяется еще один этап - восьмой - с 1990-х годов по настоящее время. В условиях коренных реформ в России распадались прежние формы организации хозяйства (колхозы, совхозы, госхозы, леспромхозы), стали зарождаться новые - фермерские хозяйства, акционерные предприятия и т.п. В целом же этот период характеризуется глубокими кризисными явлениями во всех сферах хозяйства, значительным (более чем в 2 раза) спадом экономики в сельском и лесном хозяйстве, сокращением использования земель, внесения удобрений, остановкой перерабатывающих мощностей. Лишь в 2000-е годы проявились тенденции роста и интенсификации в сельском и лесном хозяйстве.

Ниже в пределах выделенных этапов рассматриваются основные черты динамики сельскохозяйственного и лесохозяйственного землепользования в южных районах Дальнего Востока и провинции Хэйлунцзян. Как показывает исторический опыт, изменения в сельскохозяйственном землепользовании прежде всего определяются динамикой численности сельского населения (рис. 14).
До 1935-1939 гг. более половины всего населения в России проживало в сельской местности. Так, в 1917 г. удельный вес сельскохозяйственного населения составлял: в Амурской области - 69,7 %, в Хабаровском крае - 57,5, в Приморском крае 58,8 %. Темпы роста сельскохозяйственного населения в 1870-1917 гг. для Приморского края составили 45,3 раза, Амурской области - раза, Хабаровского края - 5 раз (Тибекин, 1989). Достаточно высокие темпы роста сельского населения сохранялись до конца 1920-х годов. В целом на юге Дальнего Востока к 1926 г. (по сравнению с 1917 г.) оно увеличилось на 333 тыс. человек. Особенно значительно за этот период сельское население возросло в Хабаровском крае - в 2 раза, с 61 тыс. до 122,3 тыс. человек.
Рис. 14. Динамика численности населения (тыс. чел.)
Амурская область              —Хабаровский край
ЕАО              Приморский край
Юг Дальнего Востока


Рис. 14. Динамика численности населения (тыс. чел.), занятого в сельском хозяйстве, в российской части бассейна р. Амур в 1870-2006 гг. Сост. по: Мотрич, 1971, 1976, 1978; Тибекин, 1989; Российский статистический ежегодник, 2002;
Регионы России, 2002, 2007

В 1930-е годы произошло снижение темпов роста сельского населения. Великая Отечественная война, рост промышленного производства в городах оказали существенное воздействие на рост сельского населения. С 1939 по 1975 г. все сельское население юга Дальнего Востока увеличилось только на 61,7 тыс. человек. При этом доля городского населения в 1975 г. на юге Дальнего Востока России уже составляла 73,7 % (в 1939 г. - 53,6 %.). Темпы роста сельского населения вновь увеличились с 1975 г. За 15 последующих лет рост составил 163,7 тыс. человек. В 1991 г. в регионе вновь началось снижение численности сельского населения, и к г. оно уменьшилось на 95 тыс. человек, составив 1147 тыс. человек, что эквивалентно численности сельского населения этого региона в 1980 г.
История земледелия в Китае насчитывает несколько тысячелетий. Однако до середины XVII в. северо-восточные районы страны оставались практически неосвоенными. В 1644-1677 гг. во время правления династии Цин была предпринята попытка переселения части населения из южных районов для освоения этой территории. Однако в конце XVII в. она была прекращена вплоть до 1857 г. (по некоторым данным до 1878 г.), когда действовал закон, запрещающий переселение людей. Приблизительная численность населения в регионе в 1857 г. составляла 250 тыс. человек, а плотность - 4,2 чел/км2 (Wen, Liang, 2001).
Новый толчок в освоении региона был связан со строительством КВЖД в конце XIX - начале XX в. (1899-1903 гг.). Особенно быстро заселение происходило на начальных стадиях строительства железной дороги. Всего же за время строительства железной дороги в Северную Маньчжурию переселилось около 500 тыс. человек (Глушаков, 1948). Однако в 1908-1916 гг. темпы переселения снизились - в Северную Маньчжурию переселилось около 90 тыс. человек. Необходимо отметить, что в трудах Амурской экспедиции (1907-1911 годов) сделана оценка возможного роста населения в этом районе исходя из природных ресурсов территории. Предельный рост населения прогнозировался на 12840 тыс. человек, а максимальная численность населения этой территории про
гнозировалась в 18686 тыс. человек (Митинский, 1911). Прогноз этот оправдался уже в конце 70-х годов прошлого века.
Как отмечает П.И. Глушаков (1948), размеры китайской колонизации Маньчжурии сильно возросли в 20-е годы прошлого столетия. Пик переселения пришелся на 1927-1929 гг. В Китае в это время шла Гражданская война. За три года в Маньчжурию переселилось около 2 млн китайцев.
В 1938 г. наибольшая плотность населения - 140 чел/км2 и более -отмечалась в южных районах Маньчжурии. В северной Маньчжурии наиболее заселенными оказались плодородные районы Северо-восточной равнины. Здесь в освоенных районах плотность населения изменялась от 80 до 140 чел/км2. В приграничных, менее освоенных территориях она составляла от 1 до 10, а в большинстве районов была менее 1 чел/км2.
После окончания Второй мировой войны численность населения в Маньчжурии превысила 40 млн. человек. К середине 1950-х годов плотность населения в районах интенсивного сельскохозяйственного и промышленного развития провинции Хэйлунцзян (в пределах Северо-Ханкайской низменности, центральной части Северо-восточной равнины) повысилась и составляла от 100 до 200 чел/км2; в северной части равнины Сунляо она равнялась 15-50 чел/км2; менее заселенными оставались лесные горные территории Большого и Малого Хингана, Восточно-Маньчжурских гор и заболоченной Саньцзянской равнины - до 15 чел/км2 (Экономическая география Китая, 1957).
В годы культурной революции (1966-1976 гг.) в сельские районы были направлены многие тысячи городских жителей, основной задачей которых было поднятие урожайности сельскохозяйственных культур и освоение новых земель под сельское хозяйство.
В 2000 г. численность занятого населения в сельской местности провинции Хэйлунцзян составила 9 млн 132 тыс., а в 2006 г. - 9 млн 443 тыс. чел. Производством продукции растениеводства, животноводства, водных промыслов, а также в лесном хозяйстве в 2000 г. было занято 7 млн 441 тыс. а в 2006 - 6 млн 896 тыс. чел. Происходит уменьшение количества рабочих, занятых непосред

ственно в сельском и лесном хозяйстве. Эти данные отражают общую тенденцию сокращения численности сельского населения и рост городского (рис. 15).
Плотность населения в приграничных районах юга Дальнего Востока России и Северо-востока Китая приведена на рис. 16. В 2006 г. в приграничных округах провинции Хэйлунцзян и Цзилинь проживало 15 млн 388 тыс. чел, в южных районах Дальнего Востока - 4 млн 472 тыс. чел (Регионы России, 2007). Средняя плотность населения в провинции Хэйлунцзян в 2000 г. составляла 83,9 чел/км2, в 2006 г. - 84,2 (в 2006 г. естественный прирост
4500 4000 3500 3000 2500 2000 1500 1000 500 0
Рис. 15. Динамика населения в провинции Хэйлунцзян в 1952-2006 гг.
ЕИ Доля городского населения —¦—Доля мужского населения
Рис. 15. Динамика населения в провинции Хэйлунцзян в 1952-2006 гг. (а, 10 000 чел) и изменение доли городского и мужского населения (б, %). Источник: Heilongjiang statistical yearbook, 2000, 2003, 2006, 2007





Рис. 16. Плотность населения в приграничных районах провинции Хэйлунцзян и юга Дальнего Востока по состоянию на 2000 г. Карта-схема составлена Н.В. Мишиной
Рис. 16. Плотность населения в приграничных районах провинции Хэйлунцзян и юга Дальнего Востока по состоянию на 2000 г. Карта-схема составлена Н.В. Мишиной


населения составил 2,37 %о). На юге Дальнего Востока России в 2000 г. плотность населения составляла 3,6 чел/км2, к 2006 г. произошло незначительное снижение в связи с уменьшением численности населения.
В табл. 4 приведены данные о плотности населения в приграничных округах и низовых административных образованиях провинции Хэйлунцзян за 2000-2006 гг. Разница в плотности населения в отдельных приграничных низовых административных

Таблица 4
Плотность населения в приграничных округах и низовых административных образованиях провинции Хэйлунцзян в 2000-2006 гг.

Округ

Уезд или город

Население (тыс. чел)

Плотность населения (чел/км2)

2000 г.

2003 г.

2006 г

2000 г.

2003 г.

2006 г

Цзиси

Цзидун

296 626

299 000

293421,0

79

79,7

90,4

Хулин

301 414

300 000

292794,0

32,3

32,2

31,4

Мишань

437 601

433 0 00

431102,0

56,7

56,1

55,8

Хэган

Лобей

230 745

229 000

225718,0

33

32,8

32,3

Суйбинь

183 954

187 000

18787,0

54,7

55,7

55,9

Шуанъяшань

Жаохэ

137 772

141 000

141199,0

20,8

21,3

20,8

Ичунь

Цзяинь

78 612

80 000

76694,0

10,8

11

11,4

Цзямусы

Фуюань

72 895

106 000

101846,0

11,6

16,9

16,3

Тунцзян

157 818

164 000

170688,0

25,2
/>26,2
27,1

Муданцзян

Мулин

315 260

327 000

323010,0

51,7

53,7

48,4

Дунин

207 226

211 000

209509,0

28,1

28,6

29,3

Суйфэньхэ

49 477

57 000

62167,0

115,9

133,5

147,3

Хэйхэ

Сюнькэ

103 746

106 000

101289,0

6,1

6,2

5,8

Суньлу

96 451

101 000

104877,0

21,7

22,7

24,3

Ненжиан


499000,0

501591,0

12,8

33

33,2

Дасинъанлин

Хума

51 871

53 000

348774,0

3,6

3,7

24,5

Тахэ

103 555

101 000

99937,0

7,3

7,2

7,1

Мохэ

84 698

84 000

84170,0

4,6

4,6

4,6

Яньбень

Хунчунь


215 500



41,9

42,0

Источник: Heilongjiang statistical yearbook, 2000, 2003, 2006. 2007.


районах двух стран также значительна: средняя плотность населе- ния в приграничных уездах Китая в 2006 г. составляла 37,3 чел/км2, на российской территории - 14,4 чел/км2 (включая население Благовещенска и Хабаровска).
Рост населения сопровождался активным сельскохозяйственным освоением трансграничных геосистем по обе стороны от границы. Наряду с формированием асимметричных (неодинаковых

по разные стороны границы) структур землепользования с середины 1980-х годов усилилась асинхронность (разнонаправленные тенденции динамики) структурных изменений.
Такие трансформации трансграничных геосистем связаны как с историческими особенностями освоения территории, так и с национальными отличиями в способах земле- и лесопользования (Каракин, Шейнгауз, 1997). На рис. 17 приведены данные
14000
12000
10000
8000
6000
4000
2000
о


СМ
ю
о\

as

г-н TJ-
40              40
G\ о\

m VO On

0\

СМ Ю оо ОС 0\ Q\

as
Os

О со 40 ООО ООО го см см

0^0^0^0^00m0000^rgt;ю^rgt;lгgt;0c'^тf40
cnvOr'-'OOO^CMCO^^n'OVDr-OOONOOOO
OOOOOOOOO'nO'nOnOnO'nO'nO'nO'nO'nOnOnOOOO


Рис. 17. Динамика посевных площадей (тыс. га) в провинции Хэйлунцзян (а) в 1949-2006 гг. и на юге Дальнего Востока (б) в 1859-2006 гг. (1 - Амурская область; 2 - Хабаровский край; 3 - ЕАО (с 1992 г.); 4 - Приморский край; 5 - юг Дальнего Востока). Сост. по: Тибекин, 1989; Народное хозяйство..., 1972; Уваров, 1996; Нестеренко, 1972; Регионы России, 2007; China compendium of statistics..2005; Heilingjiang statistical yearbook, 2007
по динамике посевных площадей сельскохозяйственных культур на юге российского Дальнего Востока и в провинции Хэйлунцзян.
Характер динамики посевных площадей показывает, что за рассматриваемый период в сельскохозяйственном освоении российской территории на фоне устойчивого роста посевных площадей отмечаются периоды резкого его снижения или существенного замедления. Первый такой спад связан с Гражданской войной на Дальнем Востоке (1918-1922 гг.), второй - с коллективизацией в сельском хозяйстве (1928-1932 гг.), третий - с Великой Отечественной войной (1941-1945 гг.), четвертый - предкризисный этап (1980-1990 гг.), пятый - период экономического кризиса (с 1992 г.).
В Маньчжурии после окончания Первой мировой войны вплоть до японской оккупации посевные площади постоянно увеличивались. Так, в 1925-1930 гг. посевная площадь увеличилась с млн до 13,4 млн га, а сбор зерновых - с 16,4 млн до 19 млн т. Во время японской оккупации произошло их заметное сокращение: посевная площадь в 1934 г. составляла 11,8 млн га, а сбор урожая упал до 12,7 млн т. Особенно сильно снизилось производство соевых бобов в период Второй мировой войны (Глушаков, 1948; Ганзей, 2004).
Сразу после окончания войны в Китае была начата аграрная реформа, земля передавалась крестьянам в аренду за сравнительно небольшую плату. Улучшилось управление и планирование использования земель, возросло применение сельскохозяйственных машин. Это позволило несколько повысить урожайность культур и объемы производства зерна. Посевные площади постоянно увеличивались и достигли своего максимума в 1956-1958 гг. - млн га. С 1958 по 1964 г. отмечается определенное снижение посевных площадей - на 213 тыс. га.
С начала 60-х годов XX в. переходный период аграрной реформы закончился и страна вступила в современный период сельскохозяйственного производства. С 1965 по 1984 г. посевные площади в провинции Хэйлунцзян увеличились на 1 млн 831 тыс. га. Значительно возросла механизация сельскохозяйственного произ
водства, начали применяться минеральные удобрения, объемы использования которых увеличивались с каждым годом. Например, в 1960-х годах в почву в среднем вносилось 8-10, а в 1990-х годах - более 200 кг/га (Wen, Liang, 2001). Энергоемкость сельскохозяйственного производства в 1950-1980 гг. увеличилась примерно в 100 раз. Эти меры позволили существенно поднять урожайность основных сельскохозяйственных культур. Так, если урожайность пшеницы и кукурузы в 1960 г. равнялась 15 и 25 ц/га соответственно, то в 1990-х годах эти показатели достигли 30 и 70 ц/га. Производство зерновых за этот период увеличилось в 2,5 раза.
В настоящее время сельское хозяйство в КНР рассматривается как основная, приоритетная отрасль национальной экономики. Эффективность сельскохозяйственного производства существенно повысилось с развитием местной перерабатывающей промышленности, что связывается со структурной перестройкой экономики (Xu Dezhe et al., 2001).
С 1984 по 1992 г. посевные площади всех сельскохозяйственных культур в провинции Хэйлунцзян существенно не изменялись и составляли 8,2-8,6 млн га, однако к 2000 г. они вновь возросли до 9329 тыс. га и продолжали увеличиваться. Особенно значительное увеличение произошло в 2005-2006 гг. (до 11,6 млн га).
В целом за 1995-2006 гг. в Хэйлунцзяне посевные площади под всеми сельскохозяйственными культурами увеличились почти на 3 млн га. На юге Дальнего Востока данный показатель за этот же период времени уменьшился на 304 тыс. га. По состоянию на 2006 г. посевные площади под сельскохозяйственными культурами в провинции Хэйлунцзян превышают таковые на юге Дальнего Востока на 11,2 млн га. Площадь пахотных угодий в провинции Хэйлунцзян с 1995 по 2000 г. увеличилась на 622 тыс. га, а площадь пастбищ - на 1,02 млн га. В краях и областях юга Дальнего Востока за этот же период отмечаются отрицательные тенденции изменения показателей. Например, в Приморском крае площадь пашни уменьшилась на 141,2 тыс. га, площадь пастбищ-на 180,1 тыс. га. В ЕАО соответствующие показатели уменьшились на 48,7 тыс. га и 129,2 тыс. га.

Однако начиная с 2000 г. в сельском хозяйстве юга Дальнего Востока были преодолены негативные тенденции наметился определенный рост показателей. Так, в Приморском крае в 2002-2006 гг. площадь пашни увеличилась на 128,8 тыс. га (691,1 тыс га на 01.01.2007), площадь пастбищ также увеличилась более чем в 2 раза - от 167 тыс. до 338,6 тыс. га. Такие же тенденции характерны и для других краев и областей юга Дальнего Востока России.
На рис. 18 показана динамика посевных площадей двух сравниваемых районов за 1980-2000 гг. Это один из последних примеров различной хозяйственной трансформации геосистем,
Юг Дальнего Востока

1980              1985              1990              1995              2000
Провинция Хэйлунцзян
2005              2006




14000
12000
10000
8000
6000
4000
2000
0

1980

1985

199 0

1995              2000              2005

2006

Рис. 18. Динамика посевных площадей (тыс. га) в провинции Хэйлунцзян и на юге Дальнего Востока в 1980-2006 гг.





хорошо иллюстрирующих свойство асинхронности землепользования.
Асимметрия сельскохозяйственного землепользования характеризуется не только существенно большими объемами производства сельскохозяйственной продукции в Хэйлунцзяне, но и различной структурой агроладшафтов. В табл. 5 представлена структура посевных площадей по обе стороны от границы в различные периоды освоения.
Особенно значительная асимметрия отмечается на начальных этапах интенсивного освоения территории. Если по хлебным и крупяным культурам на российской территории в 1917 г. и на китайской в 1909 г. наблюдается относительное сходство (52-54 %),
Таблица 5
Структура посевных площадей провинции Хэйлунцзян и юга Дальнего Востока на различных этапах освоения территории (Глушаков, 1948; Экономическая география Китая, 1957; Промышленность России, 1995; Регионы России..., 2001; Российский статистический ежегодник, 2002; Народное хозяйство РСФСР..., 1972; Тибекин, 1989;
Heilongjiang statistical yearbook, 2001)

Юг Дальнего Востока

Провинция Хэйлунцзян

Гол

Сельскохозяйственные

Доля

Сельскохозяйственные

Доля

1 ид

культуры

в посевах, %

культуры

в посевах, %

1917

Хлебные и крупяные

54

Пшеница

30

(Россия)

Зернофуражные

34

Просо

32

1909

Картофель

5

Соевые бобы

20

(Китай)
/>Масличные
3

Гаолян

18


Кормовые

2




Огородные

2



1940

Пшеница

31

Пшеница

6


Рожь

2

Просо

22


Гречиха

3

Г аолян

23


Просо, чумиза

1

Кукуруза

13


Овес, ячмень

27

Рис

2


Рис

2

Соя

21


Соя

13

Прочие бобы

3


Подсолнечник, лен

1

Прочие культуры

10


Картофель

16




Кормовые

3




Прочие

1







Окончание табл. 5

Юг Дальнего Востока

Провинция Хэйлунцзян

Гпгт

Сельскохозяйственные

Доля

Сельскохозяйственные

Доля

I ид

культуры

в посевах, %

культуры

в посевах, %

1976-1980

Пшеница

16

Пшеница

26


Ячмень

12

Кукуруза

23


Гречиха

2

Г аолян

3


Овес

12

Чумиза

9


Рис

1

Рис

3


Соя

24

Соя

20


Картофель

4

Картофель

3


Овощи

1

Масличные

3


Плоды и ягоды

1

Овощи

4


Кормовые

27

Технические

3




Кормовые

3

2006

Зерновые

25

Пшеница

2


Технические

39,8

Кукуруза

26


Картофель и овоще


Гаолян

1


бахчевые культуры

17,5

Чумиза

gt;1


Кормовые

17,7

Рис

18
/>


Соя

38




Масличные

4




Овощи

3




Кормовые

2




Прочие

6


то ассортимент других культивируемых культур уже в этот период существенно различался. В Хэйлунцзяне большое значение придавалось возделыванию такой товарной культуры, как соя (20 % посевных площадей), а также гаоляну (основному продукту питания), на российской - зернофуражным и картофелю.
В 1924-1931 гг. в структуре посевных площадей Хэйлунцзяна в 2 раза увеличился удельный вес сои и пшеницы. В 1931 г. посевы сои занимали 31,1 %, а пшеницы - 11,5 % всех посевов (Глушаков, 1948). К 1940 г. на китайской территории значительно уменьшились посевные площади под пшеницу (на 6 %) - основными культурами оставались гаолян, соя, просо; на российской произошло снижение площадей, занятых под хлебными и крупяными культурами, продолжавшими тем не менее оставаться ведущими.

Возросла роль картофеля и сои. На обеих территориях одинаковый процент посевных площадей занимали рисовые поля.
К 1980 г. на китайской территории пшеница, кукуруза и соя становятся основными культурами. На юге Дальнего Востока снижается доля пшеницы, картофеля, значительно возрастает доля сои, кормовых культур. По площади используемых земель последние и соя становятся ведущими культурами.
В начале нынешнего столетия в Хэйлунцзяне ведущей культурой становится соя, площадь посевов которой в 2006 г. составляла 3,9 млн га. На 3 % увеличилась доля кукурузы в посевах (1980 г.), а заливной рис становится третьей по занимаемой площади культурой. Его доля за это время увеличилась на 15 % и достигла в абсолютных значениях 2,1 млн га. Необходимо отметить, что в целом ассортимент возделываемых культур в провинции Хэйлунцзян остался прежним (рис. 19).
Рис. 19. Динамика посевных площадей (10 тыс. га) основных сельскохозяйственных культур в провинции Хейлунцзян в 1995-2006 гг.
В Рис ? Пшеница ¦ Кукуруза И Соя ¦ Масличные
Рис. 19. Динамика посевных площадей (10 тыс. га) основных сельскохозяйственных культур в провинции Хейлунцзян в 1995-2006 гг.
(Heilongjiang statistical yearbook, 2007)





Структура посевных площадей на российской территории к 2000 г. (к 1980 г.) претерпела значительные изменения: на % возросла доля картофеля и овощных, на 1 % - технических и на 2,4 % - кормовых культур за счет уменьшения доли зерновых. Заливной рис выращивался только в Приморском крае, где его посевы занимали около 1,5 % от посевной площади края. К 2006 г. тенденция к уменьшению доли зерновых культур в общей структуре посевов сохранилась. Значительно увеличилась доля технических культур.
Столь же существенные изменения были связаны и с лесопользованием. С 1644 по 2000 г. лесистость провинции Хэйлунцзян (коэффициент лесопокрытой площади) изменилась с примерно от 90 до 42,3 %. Особенно значительно она сократилась в годы оккупации Маньчжурии Японией и в годы Второй мировой войны. С 1930 по 1949 г. этот показатель уменьшился почти в два раза - с 70 % в 1930 г. до 35,6 % в 1948 г. В период строительства социализма благодаря ряду запретительных мер и активной политике лесовосстановления лесистость территории несколько повысилась (с 35,6 до 39,8 % в 1962 г.). Однако чрезмерная эксплуатация лесов привела к понижению в 1981 г. коэффициента лесопокрытой площади до самого низкого за весь период существования этой территории значения - 35,0 %. Осознание угрозы потери лесов и связанное с этим обострение ряда экологических проблем (усиление эрозии, рост интенсивности наводнений, пыльные бури и т.д.) привели к активному регулированию лесохозяйственной деятельности, активизации лесовосстановительных работ. К 2000 г. лесистость территории повысилась до 42,3 %, а к 2004 г. достигла 43,6 % и далее не изменялась (Леса Хэйлунцзяна, 1996; Heilongjiang Statistical yearbook, 2001,2007).
Анализ освоения лесов Дальнего Востока и его южной наиболее освоенной части в различные исторические периоды сделан в ряде работ отечественных исследователей (Манько, Журавков, 1965; Шейнгауз, 1973; Лесной комплекс..., 2001; Шейнгауз и др., 1996; Яборов, 2000; Кречетов, Шейнгауз, 1969; Челышев, 2004; Мишина, 2007; и др.).

В интенсивности использования лесов на Дальнем Востоке, в частности в его южной части, отмечается (Кречетов, Шейнгауз, 1969) несколько максимумов: перед Гражданской войной; перед Великой Отечественной войной в связи с организацией в начале 1930-х годов крупных механизированных леспромхозов; в начале 1950-х годов в связи с послевоенным восстановлением народного хозяйства. Послевоенный 40-летний период роста лесозаготовок достиг своего пика в 1990-1992 гг., после чего из-за экономического кризиса произошло их резкое снижение. Масштабы воздействия на лесные экосистемы можно характеризовать изменением объемов вывозки древесины на юге Дальнего Востока (рис. 20). В 1995 г. объемы вывозки древесины в южных районах Дальнего Востока были на уровне 1935-1936 гг.
Проведенные в 1966-2003 гг. учеты государственного лесного фонда Дальнего Востока показали следующие тенденции его изменения (Челышев, 2004): площади государственного лесного
30 т              1
25 -
s
vd 20 -
Рис. 20. Динамика вывозки древесины на юге Дальнего Востока (тыс. плотн. м3) в 1882-2006 гг.
OO^CNcOTj-iriVOr-OOOsOsOOO
ooosososoosososososonOOO
Рис. 20. Динамика вывозки древесины на юге Дальнего Востока (тыс. плотн. м3) в 1882-2006 гг. Источник: Шейнгауз, 1973; Шейнгауз и др., 1996; Челышев, 2004; Зауса- ев, 2003; Лесопромышленный..., 2006. Данные за 1882, 1899, 1917 и 1922 гг. отражают потребление древесины (Шейнгауз, 1973)





фонда уменьшились в связи с изъятием части земель для других хозяйственных нужд, однако площадь покрытых лесом земель увеличилась. Например, для Амурской области увеличение составило млн га, для Приморского края - 0,8 млн га, для Хабаровского - более 10 млн га.
В целом о положительных тенденциях динамики лесного покрова говорят и данные о лесистости территории юга Дальнего Востока. За 1966-2003 гг. лесистость юга Дальнего Востока повысилась с 60,3 до 63,5 %. Наиболее существенно лесистость территории увеличилась в Амурской области (с 55,0 до 64,4 %) и в Хабаровском крае (с 52,0 до 66,2 %). Однако период с 1998 по 2003 г. характеризовался некоторым снижением лесистости в Хабаровском крае (на 2 %).
Площадь лесов юга Дальнего Востока (по данным учета 2003 г.) в 4,7 раза превышала аналогичный показатель провинции Хэйлунцзян за 2003 г., при этом необходимо отметить, что в обоих сравниваемых регионах она увеличивалась. В провинции Хэйлунцзян это произошло за счет активной политики лесовосстановления (среднегодовое увеличение за период 2000-2005 гг. составило 2,482 млн га, более чем в 2 раза превысив аналогичный показатель за 1995-2000 гг.). Эти работы позволили увеличить площадь лесов на 880 тыс. га и к 2004 г. довести этот показатель до 2 млн га.
В регионах юга Дальнего Востока площадь лесов увеличилась в основном за счет естественных процессов зарастания неиспользуемых земель и лесовосстановительных работ. То есть можно отметить положительную синхронную динамику площади лесов сравниваемых регионов в этот период.
Наиболее же ярким примером асинхронности динамики площади лесов являются 1961-1995 гг., когда в Хэйлунцзяне резко понижается лесистость территории, а на юге Дальнего Востока отмечается ее повышение. Другие периоды асинхронной динамики связаны с 30-ми и 40-ми годами прошлого столетия. Таким образом, общей тенденцией в обоих сравниваемых регионах является снижение площади лесов, но скорость динамики была значительно выше на китайской территории. В настоящее время лесистость ре
гионов юга Дальнего Востока превышает лесистость провинции Хэйлунцзян на 19,4 %.
Асимметричность использования лесных ресурсов в Хэйлунцзяне и на юге Дальнего Востока связана как с историей освоения этого региона, так и со структурой породного и возрастного состава лесов сравниваемых регионов. Исторически наиболее заселенными и освоенными районами на Дальнем Востоке оказались наиболее южные территории, примыкающие к долинам рек Амур и Уссури. Освоение лесов шло из южных районов по направлению на север и восток. Этому способствовало также формирование осей освоения, связанных со строительством и эксплуатацией Транссибирской, Амурской, а позднее и Байкало-Амурской железнодорожных магистралей. В Хэйлунцзяне большая часть лесных массивов Восточно-Маньчжурских гор, в том числе Вандашаня, Малого и Большого Хингана, примыкающих к долинам рек Амур и Уссури, вплоть до середины 1950-х годов оставались сравнительно мало измененными. Это поддерживалось также и основными осями освоения, в качестве которых выступали долины рек Сунгари, Мулинхэ, Китайско-Восточная железная дорога. Освоение здесь шло из центральных, наиболее заселенных, районов провинции по направлению на север, северо-запад и восток.
Данные дешифрирования космических снимков лесов Восточно-Маньчжурских гор в приграничных районах Хэйлунцзяна показывают, что в структуре лесов большое место (до 20 % площади) занимают искусственные насаждения - в основном из лиственницы (Ганзей и др., 2007).
Значительные диспропорции наметились в соотношении площади и запасов древесины разных возрастных групп - лесов молодого, среднего возраста, спелых и перестойных. В лесах Хэйлунцзяна в 1962 г. спелые и перестойные леса занимали 50 %, в 1986 г. - 30 % площади лесов (Леса Хэйлунцзяна, 1996). В 1962 г. они содержали 80 % запасов древесины, а в 1986 г. - только 40 %. Если в 1962 г. средние запасы древесины на 1 га спелых и перестойных лесов составляли 137,0 м3, то в 1986 г. - 129,3 м3. Произошло
уменьшение полноты насаждений. В 1962 г. она равнялась 0,63, в 1986 - 0,51. Значительно сократились запасы ценных пород.
Такие же тенденции отмечаются и для лесов юга Дальнего Востока. Так, в лесах Амурской области в 1966—1998 гг. доля спелых и перестойных лесов снизилась с 57 до 34 %, в Хабаровском крае за аналогичный период - с 63 до 44 %. Средний запас древесины в спелых и перестойных лесах юга Дальнего Востока в 1993 г. составлял 147,5 м3 на 1 га лесов (Шейнгауз и др., 1996). В целом структура лесов юга Дальнего Востока, несмотря на значительную нарушенность, является более сбалансированной по сравнению с лесами Хэйлунцзяна. Средний запас древесины в российских лесах значительно выше аналогичного показателя лесов Хэйлунцзяна.
Таким образом, основными типами землепользования, сложившимися в российской и китайской частях бассейна Амура, являются сельскохозяйственное и лесохозяйственное. Эти же виды землепользования выступают основными факторами, преобразующими природные и природно-ресурсные системы в бассейне Амура. В анализе таких трансформаций мы исходим из того, что в целом бассейн Амура представляет собой крупнейшую единую, целостную географическую систему (геосистему, экосистему). Природные и экологические процессы, протекающие в ее отдельных частях (территориях), тесно взаимосвязаны. При этом техногенные воздействия и изменения в одних частях геосистемы ведут к изменениям в других. Целостные бассейновые геосистемы, пересекаемые государственной границей, становятся трансграничными и испытывают различные техногенные импульсы динамики в разных странах, распространяющиеся в той или иной мере во всей геосистеме (Ганзей, 2003).
Анализ тенденций динамики сельскохозяйственного землепользования и лесопользования в российских и китайских районах бассейна Амура позволяет сделать следующие выводы. Изменения и в российских, и в китайских районах носят неустойчивый, колебательный характер, что позволяет выделить отдельные их этапы.
Направленность и типы изменений в российских и китайских районах не совпадают во времени, они в целом асинхронны. Характеристики изменений в российских и китайских районах во все периоды, этапы сохраняют большие различия, т.е. изменения асимметричны. Интенсивность и темпы изменения сельскохозяйственного землепользования и лесопользования в китайских районах значительно выше, что обуславливает здесь значительную остроту экологических проблем.
Таким образом, если рассматривать трансформацию природопользования в трансграничных геосистемах бассейна р. Амур в целом, то можно сделать вывод о наличии существенной структурной асимметрии и асинхронности в изменениях их отдельных изначально структурно сходных частей, расположенных в разных странах.
Для оценки возможностей и перспектив устойчивого землепользования, в том числе в бассейне Амура, необходимо выполнение международных исследовательских проектов в границах международных трансграничных территорий, а на этой основе - разработка международных комплексных программ устойчивого развития.


<< | >>
Источник: Бакланов П.Я., Ганзей С.С.. Трансграничные территории: проблемы устойчивого природопользования.. 2008

Еще по теме 3.2. ЭТАПЫ И ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ ЗЕМЛЕПОЛЬЗОВАНИЯ В БАССЕЙНЕ Р. АМУР:

  1. ПРЕДПОСЫЛКИ РОСТА ГЕОПОЛИТИЧЕСКИХ ИНТЕРЕСОВ РАЗЛИЧНЫХ СТРАН К БАССЕЙНУ Р. АМУР
  2. 1. ЛИТЕРАТУРА (ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ, ЭТАПЫ И ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ)
  3. § 4. Тенденции развития социальной структуры и их проявление на современном этапе развития российского общества
  4. 1.2 Основные тенденции развития современного рынка, имеющие особое значение для развития маркетинга
  5. § 3. Современные тенденции развития криминалистики
  6. ОСОБЕННОСТИ И ПРИНЦИПЫ ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИЯ В ТРАНСГРАНИЧНЫХ БАССЕЙНАХ
  7. Г) Две тенденции в развитии современных государств
  8. 2.7. Анализ тенденций развития, колеблемости и цикличности рынка
  9. 1.2. Этапы развития римского права и их особенности
  10. § 4. Основные тенденции развития законодательства
  11. 1.1. ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ
  12. Современные тенденции развития индустрии гостеприимства в России
  13. 1.3. ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ УПРАВЛЕНИЯ ПЕРСОНАЛОМ
  14. 6.3.1. Современные тенденции в развитии структур управления
  15. 2.2. Этапы развития конкурсного права в России
  16. 2.2. Краткие исторические сведения и этапы развития экологического менеджмента
  17. Этапы в развитии взаимного страхования
  18. 6. Этапы конституционного развития России
  19. 2. Тенденции развития информационного рынка
  20. КАПИТАЛИЗМ И ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ ЕГО РАЗВИТИЯ
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология -