<<
>>

Общепризнанные принципы и нормы международного права или Конституция РФ и законодательство?

Постановка вопроса о том, какие нормы МП имеют приоритет: договорные и (или) общепризнанные, обусловлена редакцией ч. 4 ст. 15 Конституции РФ. Строго говоря, разделение данных видов норм

некорректно: договорные нормы могут быть (и есть) общепризнанными, и наоборот, последние могут су ществовать (и существуют) и в договорной форме.

И хотя Конституция вроде бы дает однозначный ответ, говоря только о правилах договоров, этот вопрос не имеет однозначного толкования.

Традиционно отечественное право предусматривает, как правило, возможность применения во внутренней сфере только договоров. Лишь в отдельных актах упоминаются обычные нормы.

В Консульском уставе СССР 1976 г., например, говорилось, что консульские учреждения в своей деятельности руководствуются Уставом, законодательством, международными договорами и международными обычаями (ст. 3). Консул обязан принимать меры к тому, чтобы юридические лица и граждане "пользовались в полном объеме всеми правами, предоставленными им... международными обычаями" (ст. 23). Правда, Консульский устав, принятый Федеральным законом от 5 июля 2010 г., говорит уже не об обычаях, а об общепризнанных принципах и нормах МП.

На правила международных морских обычаев содержатся ссылки в законодательстве о морском торговом судоходстве.

Что же касается приоритета МП в случае его коллизии с законодательством, то он всегда предоставлялся договорам, обычаи не упоминались вообще. Пожалуй, лишь незадолго до принятия Конституции РФ в двух актах появилась норма о приоритете общепризнанных норм МП по правам человека: вначале в Декларации прав и свобод человека и гражданина России 22 ноября 1991 г., затем в ст. 32 Конституции РСФСР 1978 г. (с изм. и доп. на декабрь 1992 г.). В обоих случаях это были нормы идентичного содержания, которые гласили: "Общепризнанные международные нормы, относящиеся к правам человека, имеют преимущество перед законами Российской Федерации и непосредственно порождают права и обязанности граждан Российской Федерации" (в Декларации - РСФСР).

Сейчас также приоритет предоставляется только договорам.

Более того, указанная прежняя конституционная норма не воспринята Конституцией РФ, которая устанавливает: "В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией" (ч. 1 ст. 17).

Высказывались и продолжают высказываться мнения о том, что по вопросам прав человека " Конституция помещается на второе место после международного права". Встречаются и более обобщающие точки зрения: при коллизии с законом общепризнанные принципы и нормы обладают тем же приоритетом применения, что и договоры. Либо, более того, выстраивается следующая иерархия норм: международный принцип, нормы Конституции, позитивного права (договор, закон), судебные прецеденты <1>.

<1> См.: Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия (материалы Всероссийской научно-практической конференции). С. 7; Butler W.E. The Russian Law of Treaties. L., 1997. P. 26; Лукашук И.И. Международное право. С. 281; Постатейный научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации / Отв. ред. O.E. Кутафин; Садовникова Г.Д. Комментарий к Конституции Российской Федерации (постатейный). С. 52 - 53; Конституция Российской Федерации: Научно-практический комментарий / Отв. ред. Ю.М. Прусаков. С. 40; Бархатова Е.Ю. Комментарий к Конституции Российской Федерации. С. 12; Нешатаева Т.Н. Суди общепризнанные принципы и нормы международного права. С. 138; Тиунов О.И., Каширкина A.A., Морозов А.Н. Международные межведомственные договоры Российской Федерации. М., 2008. С. 158 -159; Бахин C.B. Международная составляющая правовой системы России. С. 119 -120.

Вряд ли назначение ч. 1 ст. 17 Конституции - установить приоритет МП. Скорее она содержит указание на правовые основы в вопросах прав человека, следовательно, и смысл ее прочитывается так: права человека признаются и гарантируются в соответствии с Конституцией, которая закрепляет их согласно общепризнанным нормам МП.

Как отмечается в Постановлении Конституционного Суда РФ от 15 января 2002 г.

N 1-П по делу о проверке конституционности положений ст. 64 Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" и ст. 92 Федерального закона "О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации", соответствующие конституционные нормы "корреспондируют положениям Международного пакта о гражданских и политических правах... и Конвенции о защите прав человека и основных свобод..." <1>. Данный ход регулярно повторяется в решениях Суда.

Поэтому указанная конституционная норма не ослабляет положения Конституции в правовой системе Российской Федерации, которое недвусмысленно вытекает из смысла самой Конституции. Конституция РФ имеет высшую юридическую силу на всей территории РФ (ч. 1 ст. 15 Конституции РФ). Из этого следует, что все действующие на территории РФ правовые установления не должны противоречить Конституции, она находится над ними. Часть 4 ст. 15 закрепляет приоритет договоров (в которых, напомним, общепризнанные принципы и нормы также могут находить отражение) над законами, что опять же подчеркивает - не над Конституцией. Не соответствующие Конституции РФ международные договоры не подлежат введению в действие и применению (ч. 6 ст. 125).

Конституционные положения подкрепляются и теоретическими аргументами, приводимыми в работах 1990-х гг., поддержанными и развитыми в работах последнего десятилетия, включая комментарии к Конституции РФ, к кодексам и законам: вопроса о надконституционности общепризнанных принципов и норм не возникает, поскольку они не внешний фактор, а составная часть правовой системы страны, "вмонтированы" в ткань Конституции; такие принципы и нормы носят, как правило, абстрактный характер и в силу этого не обладают должной формальной определенностью и регулирующей способностью; ч. 4 ст. 15 не определяет их место в иерархии элементов правовой системы, поэтому правоприменительные органы не обязаны отдавать им предпочтение; недопустимо, ссылаясь на такие принципы и нормы, обходить Конституцию, поскольку это привело бы к размыванию конституционных функций и лишало бы ее стабилизирующего воздействия на организацию и функционирование государственно-организованного общества <1>.

<1> См., например: Даниленко Г.М.

Применение международного права во внутренней правовой системе России: практика Конституционного Суда. С. 124; Марочкин СЮ. Действие норм международного права в правовой системе Российской Федерации. С. 49 - 54. Из более поздних работ см.: Толстик В.А. Указ. соч. С. 104; Гаврилов В.В. Указ. соч. С. 195; Зимненко Б.Л. Международное право и правовая система Российской Федерации. С. 367; Лаптев П.А. Международный договор Российской Федерации и Конституция Российской Федерации: проблема иерархии // Российская юстиция. 2009. N 2. С. 3; Комментарий к Конституции Российской Федерации / Под ред. В.Д. Зорькина, Л.В. Лазарева. С. 172; Конституция Российской Федерации: Научно-практический комментарий / Под ред. Б.Н. Топорнина. С. 161; Постатейный комментарий к Конституции Российской Федерации / Под ред. В.Д. Карповича. С. 105; Научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации / Отв. ред. В.В. Лазарев; Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. Г.А. Жилин. С. 22; Постатейный научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации / Отв. ред. О.Е. Кутафин.

Многие кодексы и федеральные законы (например, ГПК РФ, Федеральные конституционные законы " О судебной системе Российской Федерации", "О референдуме Российской Федерации", "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях", "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации", "О противодействии терроризму", " О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации", Консульский устав и др.) в иерархической цепочке правовой основы регулирования соответствующей сферы отношений на первое место ставят Конституцию РФ.

Судебная практика как часть правовой системы, тяготеющей к романо-германской правовой семье, развивается в русле законодательства и также исходит из верховенства Конституции на территории страны.

Отправным судебным актом в этом отношении является упоминавшееся выше Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г.

N 8. В нем Верховный Суд РФ обращает внимание судов на то, что Конституция имеет высшую юридическую силу на территории страны, четко отделяет Конституцию от федеральных законов при толковании положения о приоритете договоров над законами (п. п. 2, 5). Аналогичной позиции придерживается и Конституционный Суд РФ <1>.

<1> См., например: Определения Конституционного Суда РФ от 1 марта 2007 г. N 144-О-П; от 15 января 2009 г. N 144-О-П.

Можно полагать, что суды в повседневной деятельности опираются на данный подход. Об этом свидетельствует, в частности, упоминавшаяся выше " Справка по материалам изучения судебной

практики в Российской Федерации, касающейся процедуры определения статуса беженца", подготовлен ная отделом обобщения судебной практики Верховного Суда РФ <1>. Так, при анализе одного из аспекта в деятельности в ней отмечено: "Поскольку Закон (о беженцах. - СМ.) не содержит определения семьи и (или) понятия иждивенца, суды разрешали гражданские дела данной категории на основании Конституции РФ, международных договоров РФ, федеральных конституционных законов, федеральных законов...".

<1> См. также: Постановления Конституционного Суда РФ от 25 декабря 2001 г. N 17-П; от 19 марта 2003 г. N 3-П; от 21 декабря 2005 г. N 13-П и др.

В равной мере редакция ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и ее буквальное толкование, как представляется, не дают достаточных оснований устанавливать общий приоритет таких норм МП, во всяком случае существующих в форме обычая, над законами России, как это делают авторы ряда комментариев к Конституции и кодексам <1>. По сути, автоматически, без оснований и объяснений они искажают текст Конституции, Федерального закона "О международных договорах Российской Федерации", соответствующих кодексов, в которых якобы закреплен такой приоритет.

<1> См., например: Постатейный научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации / Под ред. O.E. Кутафина; Бархатова Е.Ю. Комментарий к Конституции Российской Федерации.

С. 12; Комментарий к Трудовому кодексу Российской Федерации / Отв. ред. М.О. Буянова, I4.A. Костян. С. 44; Пчелинцева Л.М. Комментарий к Семейному кодексу Российской Федерации. С. 34; Борисов А.Б. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. С. 4; Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. И.Л. Петрухин. С. 14; Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. A.B. Смирнова. С. 10.

Более того, данная норма вообще не определяет роль МП в правоприменении и юридическую силу в соотношении с внутренним правом. По поводу неопределенности формулировки в теории высказываются различные точки зрения, с том числе отстаивается и первенство применения общепризнанных принципов (и императивных норм) перед Конституцией, позитивным правом (международным и внутренним), судебными прецедентами <1>.

<1>См., например: Нешатаева Т.Н. Суд и общепризнанные принципы и нормы международного права. С. 138; Бахин СВ. Международная составляющая правовой системы России. С. 119 -120.

В преамбуле Закона "О международных договорах Российской Федерации" говорится, что Россия выступает за неукоснительное соблюдение договорных и обычных норм, подтверждается приверженность основополагающему принципу МП - добросовестного соблюдения международных обязательств. Тем самым Россия действительно подтверждает для себя равную юридическую силу договоров и обычаев. Но данное положение не "подправляет" конституционную норму ч. 4 ст. 15, которая устанавливает, напомним, приоритет над законами не обычных или общепризнанных, а договорных норм. Весьма странным кажется толкование данной статьи экспертами Совета Европы, по мнению которых она закрепляет "преимущество общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров" <1>.

<1> Совместная программа сотрудничества между Российской Федерацией и Советом Европы. Доклад, подготовленный экспертами рабочей группы по реформе судебной системы Российской Федерации //Адвокат. 1996. N 12. С. 14.

Указанный Закон не ставит также знака равенства между обычными и общепризнанными нормами. В его ст. 1 зафиксировано, что международные договоры Российской Федерации заключаются, выполняются и прекращаются в соответствии с общепризнанными принципами и нормами МП, положениями самого договора, Конституцией РФ, данным Законом. Если учесть, что такие общепризнанные нормы для России как для страны-участницы вытекают прежде всего из Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г., то очевидно, что в данной статье речь идет не только об обычных нормах.

Сказанное не означает, однако, что общепризнанные нормы вообще не могут иметь приоритета перед законодательством Российской Федерации. Вопрос в том, в какой форме они существуют.

И здесь обнаруживаются разночтения. Одни авторы отмечают, что общепризнанные нормы существуют в форме обычая <1>. В упоминавшемся выше итоговом докладе специального комитета по формированию обычного международного права Ассоциации международного права обычное и общее международное право также рассматриваются как взаимозаменяемые понятия. Другие, напротив, считают, что общепризнанные нормы в равной мере имеют своим источником договоры и обычаи. В специальном исследовании украинских коллег, посвященном общепризнанным нормам, выделяются два их отличительных признака: признание государствами различных социально-экономических систем, признание всеми или подавляющим большинством государств <2>. Как видно, таким признаком не считается исключительно обычная форма существования.

<1> См.: Гинзбурге Дж. Указ. соч. С. 112; Лукашук И.И. Нормы международного права в международной нормативной системе. М., 1997. С. 252.

<2> См.: Талалаев А.Н. Соотношение международного и внутригосударственного права и Конституция Российской Федерации. С. 7, 11; Тиунов О.И., Каширкина A.A., Морозов А.Н. Указ. соч. С. 158; Общепризнанные нормы в современном международном праве. Киев, 1984. С. 25.

Представляется, дают неверную ориентацию в этом вопросе авторы комментария к части первой ГК РФ под редакцией О.Н. Садикова, когда пишут, что общепризнанные принципы и нормы МП "содержатся в Уставе ООН, декларациях и резолюциях Генеральной Ассамблеи ООН, документах и заявлениях других универсальных международных организаций и конференций, решениях Международного суда" <1>. Следовало по меньшей мере указать, что сами по себе резолюции и декларации не имеют юридической силы, а решения Международного суда - нормативного характера, что вследствие этого они не играют, как правило, правоустановительной роли и не являются источниками МП, что если и содержат те или иные нормы МП, то в качестве подтверждения или формулирования уже существующих норм.

<1> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой / Под ред. О.Н. Садикова. С. 23.

Здесь вновь есть смысл подчеркнуть назначение научно-практических комментариев к кодексам и законам: при толковании статей об МП от них ожидаются точные формулировки и ориентиры по установлению общепризнанных норм. Тем не менее редки комментарии, в которых можно было бы найти относительно примерный перечень соответствующих конкретной сфере регулирования таких норм и принципов или содержащих их документов <1>.

<1>Как редкое исключение см.: Комментарий к Трудовому кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.И. Шкатуллы. 6-е изд. С. 12 -17, 23 - 25; Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. A.B. Смирнова. С. 8 -11.

Очевидно, что общепризнанные нормы МП могут выражаться как в договорной, так и в обычной форме: либо они являются обычными и не нашли отражения в договорах, либо первоначально обычные нормы путем кодификации обретают форму договора, либо, наконец, в процессе действия договора они становятся обязательными для не участвующих в нем государств обычным путем. Можно сказать больше: именно взаимодополнение договорной и обычной форм способствует расширению сферы действия норм МП и становлению их общепризнанного характера.

Верховный Суд РФ, думается, необоснованно сужает сферу действия общепризнанных норм МП, когда дает судам следующее указание: "Судам при осуществлении правосудия надлежит исходить из того, что общепризнанные принципы и нормы международного права, закрепленные в международных пактах, конвенциях и иных документах... являются в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации составной частью ее правовой системы" <1>.

<1> Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. N 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия".

Поэтому общепризнанные нормы вряд ли следует противопоставлять договорным, обосновывая это, например, тем, что они имеют такой же приоритет перед законами, как и договоры, или, наоборот, что они обладают во внутреннем праве более низким статусом, чем нормы договорные. Есть основания толковать ч. 4 ст. 15 Конституции РФ о приоритете правил договоров перед законами расширительно: понятие "международные договоры Российской Федерации" охватывает не только собственно двусторонние, региональные или многосторонние договоры с участием России, но и те, которые содержат общепризнанные нормы. Причем, заметим, в договорах содержится немалая часть общепризнанных норм.

Учитывая сказанное, можно утверждать, что и общепризнанные нормы МП в договорной форме имеют приоритет перед законами Российской Федерации. Статья 15 Конституции РФ не отдает приоритета лишь тем общепризнанным нормам, которые не имеют писаного характера, существуют в практике государств.

Видимо, в этом есть смысл. Договорные нормы имеют некоторые преимущества перед обычными. Во-первых, они более определенны, точны, конкретны, имеют ясную форму. Обычные же нормы требуют немалой аналитической деятельности для установления их существования и конкретного содержания, которая связана с изучением международной практики. Необходимо также установить факт признания страной конкретной обычной нормы. Очевидно, все это не под силу внутригосударственным судам (за исключением, может быть, Конституционного Суда РФ) и иным правоприменительным органам. Во-вторых, труднее решать вопрос о приоритете, соотнося неписаное правило поведения с писаным и точным.

В правовых системах многих других государств, судя по данным аналитического обзора эксперта Совета Европы К. Экономидеса, в силу отмеченных причин роль обычных норм более ограниченна, чем договорных <1>. Есть обоснованные оценки и иного рода: P.A. Мюллерсон настаивает на важности и достаточно развернутой внутригосударственной имплементации обычного международного права, ссылаясь на практику разных стран <2>.

<1> См.: Экономидес К. Взаимоотношения между международным правом и внутренним законодательством. Страсбург, 1994. С. 18 - 22.

<2> См.: Mullerson R.A. Ordering Anarchy. P. 188 -194.

Итак, буквальное толкование ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и Закона "О международных договорах Российской Федерации" приводит к выводу о закреплении приоритета перед федеральными законами норм двусторонних, региональных и многосторонних договоров, а также общепризнанных норм МП, выраженных в договорной форме.

Практика тем не менее являет более широкую картину и расширяет рамки данного вывода.

Нельзя обойти вниманием мнение Конституционного Суда РФ, высказанное в ряде его постановлений: суды должны исходить из высшей юридической силы и прямого действия Конституции и из приоритета общепризнанных принципов и норм МП по отношению к внутреннему законодательству <1>.

<1> См., например: Постановление Конституционного Суда РФ от 28 июня 2007 г. N 8-П; Определение Конституционного Суда РФ от 15 января 2009 г. N 144-О-П; Постановление Московского областного суда от 3 октября 1997 г., принятое с учетом Определения Конституционного Суда РФ по запросу данного суда о проверке конституционности ряда положений УПК РСФСР.

Трудно сказать, является ли это устоявшейся правовой позицией. Представляется, что высказанные выше соображения не согласуются с данным мнением Конституционного Суда РФ. И, казалось бы, это мнение имеет общий характер и высказано в отношении всех таких норм. Но, заметим, Суд в качестве примеров привел документально оформленные нормы (Международный пакт о гражданских и политических правах, ЕКПЧ, Всеобщая декларация прав человека).

Создается впечатление, что суды порой вовсе и не задаются вопросами иерархии и приоритета. В Конституционном Суде РФ, к примеру, сложилась формула "корреспондирующих или соотносимых положений", когда устанавливается соответствие законодательства и общепризнанных норм и те и другие "участвуют" в формулировании позиции и итогового решения <1>.

<1> См., например: Постановления Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. N 18-П; от 11 мая 2005 г. N 5-П; от 17 января 2008 г. N 1-П; Определение Конституционного Суда РФ от 4 декабря 2007 г. N 797-0-0.

Все же суды пошли дальше - в развитие конституционного положения и, возможно, в становление тенденции признания и установления через практику приоритета применения общепризнанных принципов и норм перед законодательством.

В качестве примера можно привести Определение Судебной коллегии Верховного Суда РФ по гражданским делам от 21 февраля 2003 г. N 56-Впр03-2 по иску Л. к ООО "Интеррыбфлот" о взыскании заработной платы. Сославшись на положение ч. 4 ст. 15 Конституции РФ об общепризнанных принципах и нормах и приведя в таком качестве (что весьма спорно) Минимальные социальные гарантии для моряков (рыбаков), принятые на сессии МОТ, Коллегия сделала заключение: "Довод протеста о том, что в силу ст. 57 Кодекса торгового мореплавания РФ условия труда и оплаты труда определяются законодательством Российской Федерации о труде, настоящим Кодексом, уставами службы на судах и уставами о дисциплине, генеральными и отраслевыми тарифными соглашениями, коллективными договорами и трудовыми договорами, а не международными нормами, правильным быть признан не может" <1>. Иными словами, приоритет однозначно отдан, по убеждению Коллегии, общепризнанным принципам и нормам МП.

<1 > ВВС РФ. 2004. N1.0.4-5.

Весьма категоричную позицию встречаем в Постановлении Конституционного Суда РФ от 28 июня 2007 г. N 8-П: "Право человека быть погребенным после смерти согласно его волеизъявлению... вытекает из Конституции Российской Федерации, ее статей 21, 22, 28 и 29, гарантирующих охрану достоинства личности... и соответствующих общепризнанных принципов и норм международного права, которые в силу статьи 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации являются составной частью правовой системы Российской Федерации и имеют приоритет перед внутренним законодательством (выделено мной. - СМ.)" <1>.

<1> СЗ РФ. 2007. N 27. Ст. 3346. См. также: Определение Конституционного Суда РФ от 15 января 2009 г. N 144-О-П.

Таким образом, Суд приписал Конституции то, чего в ней фактически нет, интерпретировал и развил (возможно, сознательно) ее положение путем не только буквального, но и систематического толкования.

<< | >>
Источник: С.Ю. МАРОЧКИН. ДЕЙСТВИЕ И РЕАЛИЗАЦИЯ НОРМ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА В ПРАВОВОЙ СИСТЕМЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ / Монография. М.: Норма, Инфра-М. 288 с.. 2011

Еще по теме Общепризнанные принципы и нормы международного права или Конституция РФ и законодательство?:

  1. § 2. Источники уголовно-процессуального права
  2. 8.3. Согласование национального права с международно-правовой системой
  3. 13.2.Источники права в Российской Федерации
  4. 17.5. Особенности толкования норм международного права
  5. § 5. Внешняя политика Российской Федерации и международное право
  6. III ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА
  7. 5. ПОНЯТИЕ И ВИДЫ ИСТОЧНИКОВ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА
  8. Общепризнанные принципы и нормы международного права или Конституция РФ и законодательство?
  9. § 2. Виды отсылочных норм и их влияние на действие и реализацию норм международного права
  10. Рекомендательные акты и решения международных органов, акты международных конференций
  11. 14. Постановление Пленума Верховного суда РФ № 5 от 10 октября 2003 г. «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации»
  12. О ПРОБЛЕМЕ МЕЖДУНАРОДНЫХ АКТОВ КАК ИСТОЧНИКОВ РОССИЙСКОГО УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРАВА
  13. Конституционные положения о соотношении норм международного права и национального законодательства
  14. Понятие общепризнанных принципов и норм международного права
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -