<<
>>

Материальная функция презумпций: защита определённых прав, интересов и ценностей.

Материальная функция презумпций воплощается через понижение уровня требуемых доказательств к выгоде одной из сторон

(2.1.1) . Для иллюстрации данной функции можно сравнить практику [303] [304] [305]

использования фактических презумпций ЕСПЧ и МС ООН в отдельных областях (2.2.2).

Презумпции как механизм понижения уровня требуемых доказательств. Фактические презумпции понимаются в доктрине то как основание для освобождения от доказывания, то как простое средство (способ) доказывания. Такой подход может объясняться визуальной перспективой, с которой юридическая наука по инерции на них смотрит: фактические презумпции, или доказательственные факты, обычно представляются после всех прочих средств доказывания, которые стороны могут использовать для установления факта. Соответственно, это взгляд на доказывание сторон, а вовсе не судьи. Когда утверждается, что фактическая презумпция равносильна освобождению от доказывания или, точнее, перемещению предмета доказывания, подчёркивается, что стороны не обязаны с этого момента доказывать неизвестный факт, но могут довольствоваться установлением логически смежных с ним или косвенных фактов. Сказать, что фактическая презумпция освобождает от доказывания, означало бы, что стороны заранее освобождены от доказывания того или иного факта. Это было бы верно по отношению к действию легальной презумпции: при ссылке на правовую норму, предусматривающую презумпцию, доказывать дальше презюмируемый законом факт нет никакой необходимости. И о таком освобождении от доказывания, естественно, известно заранее. Например, известно, что не нужно доказывать соответствие международному праву действий государства, поскольку это презюмируется нормами позитивного права. Наоборот, сторона не может, за редким исключением[306], знать заранее, удовлетворится ли судья тем или иным косвенным доказательством или фактом, ему представленным в подтверждение искомого неизвестного факта. Стороны будут, конечно, ссылаться на все имеющиеся в их распоряжении косвенные данные для обоснования своих фактических презумпций, но судья свободен оценивать их, что называется, от случая к случаю, решая, в соответствии со своим внутренним убеждением, насколько он может или не может удовлетвориться такими косвенными данными. Поэтому требуется изменение этой узкой односторонней перспективы, чтобы взглянуть на презумпции с точки зрения самого судьи и механизма формирования его умозаключений об искомых фактах. Будет небесполезным, по нашему мнению, порассуждать об этом же механизме фактических презумпций с позиций его противопоставления легальным и правовым презумпциям в целом.

Итак, для судьи обращение к фактическим презумпциям означает не столько освобождение сторон от доказывания неизвестного факта, сколько понижение уровня требуемых доказательств с переходом от прямых к сложносконструированным выводам о фактах. Соответственно, фактическая презумпция располагается здесь намного ближе к операции по толкованию фактов, чем к их доказыванию. Вопрос об обращении к презумпциям поэтому может ставиться следующим образом: в каких случаях судья может (должен) понизить уровень доказывания, удовольствовавшись простыми фактическими презумпциями или взаимосвязанным комплексом косвенных данных, чтобы убедиться в наличии (отсутствии) неизвестного искомого факта?

Так, один американский автор специально изучил все примеры, когда МС ООН проявил сдержанность в обращении к косвенным данным, требуя более «высоких» доказательств[307].

Подобное прочтение презумпций как средства понижения требуемого уровня доказывания находится, в частности, в центре дискуссии об использовании фактических презумпций ЕСПЧ. Так,

Э. Тигруджа полагает, что Страсбургский суд прибегает к презумпциям, в

основном чтобы смягчить слишком жёсткие последствия высокого стандарта доказывания[308]. Можно также увидеть, что обращение к логическим индуктивным конструкциям чаще всего встречается в делах о защите прав человека, ставя на практике под сомнение стандарт доказывания «об отсутствии обоснованных сомнений»[309]. Тем не менее это интеллектуальное средство использовалось с 1978 г., начиная с постановления по делу Ирландия против Великобритании, в котором суд провозгласил, что «он разделяет ценность принципа доказывания “об отсутствии обоснованных сомнений”», поясняя при этом, что «подобное доказательство может следовать из набора косвенных данных или не опровергнутых презумпций, достаточно серьёзных, точных и совпадающих»[310]. В качестве забавного факта отметим, что три последних прилагательных, характеризующих презумпции, точно такие же, какие указаны в ст. 1353 Французского гражданского кодекса, посвящённой использованию презумпций[311]. Поэтому обращение к презумпциям стало более сложным из-за необходимости следовать принципу «отсутствия обоснованных сомнений» - единственного, который по вопросу оценки доказательств постоянно подтверждается ЕСПЧ. И хотя суд специально уточнил, что «никогда не преследовал цели заимствования у национальных правопорядков, применяющих этот критерий [отсутствия обоснованных сомнений]»[312], отдельные субъекты всё-таки задаются вопросом об адекватности использования в сфере международной защиты прав человека критерия, «основания и содержание которого находятся в уголовно-правовой сфере»[313]. Учитывая, что этот критерий часто рассматривается как исключительно неблагоприятный для истца, противостоящего всей мощи государственного административного аппарата, широкое обращение к презумпциям стало своего рода «обезболивающим» средством, позволяющим хоть немного изменить баланс процессуальных средств в пользу потерпевшей стороны.

В этой связи стоит заметить, что межамериканский аналог Страсбургского суда с самого первого своего постановления в 1988 г. довольствовался уровнем доказывания более низкого стандарта, чем «в отсутствие обоснованных сомнений», справедливо рассудив, что дела о защите прав человека не сравнимы с уголовными делами[314]. Точно не называя, на каком именно критерии основывается оценка судом доказательственного и фактического материала, он подспудно выбрал критерий аналогичный внутреннему убеждению судьи, который представляется менее строгим для заявителя, чем доказательственный стандарт «отсутствия обоснованных сомнений», принятый в ЕСПЧ. В деле Веласкес Родригес МСПЧ посчитал, что следует использовать такой способ оценки доказательств, который находится в зависимости от тяжести вменяемых нарушений прав человека и способен привести к убеждению в истинности приведённых фактов[315]. Примечательно, что суд вплотную занимается разграничением международного права от уголовного только в делах о наиболее тяжёлых нарушениях прав человека, таких как принудительное похищение, применение внесудебных мер наказания или пыток[316]. Это объясняется необходимостью понизить требуемый уровень доказывания в делах, где власти прилагают значительные усилия, чтобы стереть следы и доказательства своих действий, а заявители - слабая сторона не располагают реальными возможностями по закреплению фактического материала.

При анализе фактической презумпции как средства понижения стандарта доказывания возникает вопрос о критериях доказывания в международно-правовых спорах. Как мы увидели выше, Европейскому суду ближе критерий «отсутствия обоснованных сомнений», тогда как его межамериканский аналог скорее придерживается механизма «внутреннего убеждения», особенностью которого является большая гибкость. Остаётся только понять, какие ещё критерии оценки доказательственного материала встречаются в деятельности других наднациональных юрисдикционных органов, включая такие общие как МС ООН или международные арбитражи. Для начала стоит оговориться, что в международной доктрине существует дискуссия относительно возможных критериев доказывания в МС ООН. Полагаем, что этот научный диспут может заинтересовать только юристов в странах common law, так как само понятие стандарт доказывания, или standard of proof, имеет англосаксонское происхождение[317] и оказалось на международном уровне только за счёт сомнительного переноса внутренних подходов. Несмотря на усилия, предпринятые в англосаксонской правовой доктрине для классификации критериев доказывания, используемых МС ООН при оценке доказательств, представляется, что из его изменчивой судебной практики следует всё-таки сделать вывод о близости к модели внутреннего убеждения, одним из достоинств которой является более простое обоснование выводов судей о фактах. Так, по мнению С. Турнье, если бы судья был «обязан давать исчерпывающую мотивировку, т. е. мотивировать убедительность всех звеньев в цепочке данных, это полностью исключило бы [рациональное] сознание, находящееся в основе этики внутреннего убеждения, тотально его объективировав [выведя за пределы субъекта познания]»[318]. Однако внутреннее убеждение судьи не столько критерий доказывания, сколько система дифференцированной оценки доказательств, позволяющая суду удерживать высокий стандарт доказывания в одних случаях и довольствоваться более низким порогом достоверности сведений о фактах - в других ситуациях, где фактические презумпции играют важную роль в познании фактов.

<< | >>
Источник: РЕНЦ Игорь Геннадьевич. ФАКТЫ И ДОКАЗАТЕЛЬСТВА В МЕЖДУНАРОДНОМ ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ. 2018

Еще по теме Материальная функция презумпций: защита определённых прав, интересов и ценностей.:

  1. § 3. Определение величины ценности и интереса
  2. Защита прав и интересов предпринимателей
  3. 18.4. Защита прав и интересов детей в международном частном праве
  4. § 2. Формы защиты субъективных прав и законных интересов граждан и организаций
  5. 8.5. Формы распоряжения исковыми средствами защиты прав и интересов
  6. 48. ЗАЩИТА ПРАВ И ИНТЕРЕСОВ ОТВЕТЧИКА В ЗАОЧНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ
  7. Вопрос 53. Распоряжение исковыми средствами защиты прав и интересов
  8. § 3. Защита прав и законных интересов ответчика в заочном производстве
  9. Статья 46. Обращение в суд в защиту прав, свобод и законных интересов других лиц
  10. 13.2. Защита прав и интересов ответчика в заочном производстве
  11. 13.3. Защита прав и интересов ответчика в заочном производстве
  12. ГЛАВА 9. ЗАЩИТА ПРАВ И ЗАКОННЫХ ИНТЕРЕСОВ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ
  13. БОГДАНОВА Татьяна Васильевна. ЗАЩИТА ПРАВ И ИНТЕРЕСОВ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ В ИСПОЛНИТЕЛЬНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ, 2014
  14. § 2. Обращение в суд с иском (заявлением) в защиту нарушенных прав и законных интересов другого лица
  15. 14.3. Защита прав и законных интересов человека, общества и государства от воздействия вредной информации
  16. ЗАЩИТА ТРУДОВЫХ ПРАВ И ЗАКОННЫХ ИНТЕРЕСОВ РАБОТНИКОВ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫМИ СОЮЗАМИ
  17. 121. Можно ли применить дисциплинарное взыскание к работнику за отказ заключить договор об индивидуальной полной материальной ответственности за сохранность материальных ценностей?
  18. 6.3. Рассмотрение претензий, замечаний и жалоб. Защита прав туриста и интересов фирмы
  19. ЧАСТЬ ВТОРАЯ. НЕСУДЕБНЫЕ ФОРМЫ ЗАЩИТЫ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ И ЗАКОННЫХ ИНТЕРЕСОВ
  20. 1.4. Учет и защита прав и интересов граждан при нарезке избирательных округов
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальная юстиция - Юридическая антропология‎ - Юридическая техника - Юридическая этика -